Ириски с героином

— Клянусь, ты иногда такая белоручка. — Сказала камеравуман, когда учёный рядом с ней попросил помощи перетащить два несчастных ящика в углу гаража, потому что те тяжелые для него. Она качнула головой сопровождавшим её ремонтникам, что остались около двери в другом углу, чтобы те подошли к ним и помогли. Правда, стоило им двинуться, за ними в двери появился спикермен. Высокий такой, весь в черном, сам с чёрным корпусом и с красиво светящимся красным диффузором. Он пошёл к яйцеголовому и леди, и ремонтников на своём пути, что шли медленнее него, он просто за шеи поднял и отодвинул в две разные стороны. Технари в этот момент продолжали идеально переставлять ноги, будто под ними всё ещё была поверхность. Так они это делали секунды полторы, а потом комично переглянулись и через плечи глянули на Дарка, пока тот ставил их на землю на большем между ними расстоянии. После этого спикер подошёл к Марго, — такое имя камеравуман получила от создавших её людей, — которая с любопытством склонила цилиндрическую камеру с сияющим синим объективом, потому что диффузор, напоминающий зловещий глаз, был повёрнут именно в её сторону, и ей было любопытно, чего это, пусть и крутой, но слегка причудливый солдат от неё хочет. — Тема личная. Предпочту обсудить наедине, без многоуважаемого учёного мужа. — Без приветов и прочих формальностей заявил спикер. Учёный, видимо, не сильно обиделся, но обезоружено обвёл рукой двух ремонтников, что, с заметным усилием подняв один ящик концами своих вспомогательных инструментов, понесли его, не особо торопясь. Что ж, Марго зря на него наехала, ящик не из лёгких. В этот момент Дарк издал серию странных гулов и жужжаний динамиком, и спустя несколько секунд из двери, из которой этот детина появился, выбежал пяток его собратьев, пусть поменьше и менее брутальные. Простые серые спикеры, каких много. Один легко взял ящик у ремонтников, другой поднял ящик оставшийся на земле, третий и четвертый... Внезапно, взяли ремонтников за талии и так же легко оторвали от земли, понеся их прочь из гаража, аки манекены, вслед за ящиками. Та же судьба настигла и учёного, который от шока глядел на понёсшего его спикера, как на полнейшего идиота. За несколько секунд Дарк и Камеравуман остались в гараже одни, и между ними настигла неловкая пауза. Нарушил её спикер в чёрном. — Я сам этой клоунады не ожидал. — Признался он честно, кажется, не слишком радостный идиотизму собратьев. Марго в немом вопросе повернула к нему камеру. — Я им сигнал дал помочь убрать из комнаты учёного с ремонтниками и ящиком, но они поняли это слишком буквально. Бараны. — Ну, глаголь, горбатый, чем я привлекла твоё внимание? — Спросила Марго, с всё ещё склонённой набок камерой. Он сделал такой жест, будто при этом закатил глаза, пусть глаз у него и нет, после чего заговорил. — Во-первых, не горбатый, а сутулый. Во-вторых, по имени. Маркус я. — Говорил он, делая шаг ближе. — В-третьих, — Он склонился чуть ближе к камеравуман. Выглядело угрожающе, ибо её камера и так находилась едва ли не ниже его рёбер, а когда приходится смотреть на диффузор снизу вверх и собеседник известен тем, что с понятиями жалости вряд ли знаком, было довольно некомфортно. Однако, что-то в нем вызвало интерес. Марго, как подобало спецагенту, виду не подала, лишь скрестив руки на груди. — Исключительно личных отношений вопрос: тебе Ричард кем приходится? — Ну, — Одна из догадок Марго подтвердилась. Её частые взаимодействия с Ричардом, — одним важным спецагентом со стороны камераменов, ей более известным, как придурок с вантузами, на чьей орбите Маркус довольно регулярно крутился, — вызвали в тёмном спикере... Ревность? — Коллега, с которым приходится иметь дело. Всё-таки, боец он неплохой, следует отдать должное. Хотя, я бы скорее его отнесла в разряд отчаянных и безрассудных, но не мне судить, я пока не большой офицер, чтобы кадрами руководить, вот тогда... — Я не об этом, — Маркус перебил собеседницу. — Не уходи от темы. Ты с ним часто проводишь время наедине, он странно на тебя смотрит, ты... — Он на всех странно смотрит, он туповат и если кого-то слушает, то в это время пялится на него, потому что одновременно обрабатывать одновременно аудио и видео его процессор не тянет. — Перебила камеравуман в ответ, чем, кажется, ввела его в краткосрочный ступор, но он быстро оправился. Марго даже не заметила, как руки спикера оказались на её плечах, и, кажется, что он мог легко вжать собеседницу в пол до состояния лепёшки. — Я о тебе знаю всё, что знает мир. Выпотрошил архивы, допросил пару агентов и следил за тобой немного. Кем ты была, чем занималась и с кем общаешься мне известно. — Сказал он, что вызвало у Марго желание спросить довольно очевидный вопрос: а насколько надо быть сумасшедшим и неуверенным в себе, чтобы натурально сталкерить подозреваемую любовницу и потрошить её биографию? Благо, у неё хватило ума не царапать столь большое и столь хрупкое эго Маркуса такими вопросами. — Поэтому у меня есть подозрения, что ты можешь... Представлять потенциальную опасность, и решил на всякий случай провести воспитательную беседу. — О, то есть, ты знаешь обо мне всё? — Спросила камероголовая, в ее голосе слышалась некоторая ехидность. Маркус склонился к ней неприлично близко, буквально утыкаясь диффузором в ее объектив, так что обзор Марго был полностью перекрыт, и видеть она могла лишь красный свет с тёмной сеткой поверх, а его руки скользнули ближе друг к другу по её плечам и встретились на тонкой шее женщины, слегка сжимая. Марго не видела ничего вокруг и одно движение легко бы переломило её шею, но она ощущала себя не то, что вне риска, а даже в выигрышном положении. — Да. — Спикер сказал это тихо, но услышала она это очень отчётливо, так как расстояние между его динамиком и её микрофонами было от силы сантиметров пять. Марго привлекал темперамент этого мужчины. И её привлекло то, что он с каким-то буйным помешательством следил за ней. Не просто сразу пришёл запугивать, а... — Не задумывался, что я, может, привлекаю тебя не только как жертва воспитательной беседы? С чего бы ты запоминал всю информацию обо мне? — Спросила она, укладывая руки на его бока. Она рисковала, но если ставка выгорит, то она... В интересном положении, которое ей казалось как минимум занимательным. — Какие у меня любимые цветы? — Незабудки. — Сказал он, и оказался прав. Говорил он с ноткой неуверенности, кажется, размышляя о возникшей в голове каше. — Я не знаю, почему я хотел узнать о тебе так много. Мне следовало подойти к тебе сразу, но почему-то, узнавая всякую мелочовку о тебе, я испытывал... Странное удовлетворение и желание узнать ещё. — Расскажешь, что ещё знаешь обо мне? Например, в этом гараже завтра, часа в три? — Спросила она с ноткой игривости, а Маркус провел по ее шее вверх-вниз своими руками, после чего убрал одну из них. Куда? Марго не знала, она всё ещё тыкается в диффузор. — Заодно обещаю, что не буду любовницей Ричарда. Я и не планировала, но у меня появился другой интерес. — Мне нужно подумать, но... Могу опоздать на пять минут. — Сказал он, чуть отлынув и будто проигнорировав последнее предложение Марго, после чего снизу послышался тихий звон металла о бетон. Вокруг поднялись клубы дыма, сокращая обзор до нуля, а Марго, когда рука Маркуса пропала с её шеи, чутка шагнула вперёд, ногой наткнувшись на что-то продолговатое и железное... Когда дым рассеялся, она увидела на полу корпус дымовой гранаты, а так же кольцо и чеку от неё. Маркуса и след простыл. Марго тихо усмехнулась: — Сколько пафоса в одном роботе...