Обратная сторона зеркала

***

Через минут 5 мы дошли до дома Ромы. Никогда не был у него, честно говоря. Но, справедливости ради, знаю я Ромку меньше, чем Катя. Они-то, наверное, с самой начальной школы знакомы, я всего месяц с лишним. Думаю, она за столько лет не раз у него бывала. Мы начали подниматься по лестнице сталинского барака, до второго этажа. По пути прошли мимо двух алкоголиков, обсуждавших что-то в пьяном угаре сквозь приступы смеха. Рома, в этот момент, начал толкать и загораживать меня, будто пытался скрыть от них. — Дрова Ромчкх, чё как креветка ходишь валя? — прорвалось из ряда гнилых зубов, смешанных с золотыми имплантами. Рома лишь лениво махнул рукой и мы пошли дальше. Стены, как по методичке, были потрёпаны и наверняка очень пыльные. Коснусь пальцем — кожа будет, как у мертвеца. Дверь со скрипом распахнулась наружу, и мы вошли домой к Пятифановым. — Давай, разувайся и дуем ко мне, — произнёс Ромка, повесив куртку на крючок на стене. Обувь же он снял ногами, перемяв задники. Я же переобулся более аккуратно. Не только потому, что я к обуви аккуратен, но и потому что Катя меня может убить за свои перемятые ногами ботинки. Развязав петельку у шеи, я протёр своё лицо шарфом от растаявших ледяных росинок. И, когда зрение перестало размываться, я только сейчас смог увидеть дом Ромки изнутри. Стены дома покрыты обоями, темнющими и с достаточно угрюмыми узорами. Были они почище стен в коридорах, однако всё ещё не самыми чистыми. Будто ремонт здесь так и не закончили или делали лет десять назад. Атмосфера в прихожей достаточно давящая, особенно за счёт слабой лампочки, подвешенной на проводе. Чувство, будто она вот-вот сорвётся и упадёт, погрузив прихожую во мрак. Я поторопился за Ромкой. Он пошёл в один из трёх проходов в прихожей. Рома и так готов был прибить меня. Хотя что, если я сейчас просто иду за хищником? Стоит переступить этот порог… Соберись, Антон, не убьёт же он Катю. Веди себя естественно! Я вальяжно прошёл в комнату Ромки, став как бы свысока рассматривать его комнату вокруг. Моё отвращение было показушным, актёрским, чтобы не нарушить роль Кати. На самом деле я внимательно всё осматривал: в комнате даже двери не было, от неё до кухни рукой подать. У стены стоял телевизор, на другой стороне стол, полный всякого хлама: одежда, коробки, потрёпанная канцелярия, бумаги и прочее. Два табурета уже заранее стояли рядом с ним. Кровать неаккуратно заправлена. Белая батарея торчала из-за стены, еле-еле отдавая теплом. — Н-да, такая же конура, как и обычно, Пятифан, — легко сначала изобразил я своё отвращение, — Особенно для такого… такой… Вешая жилетку на стул, Ромка угрюмо сверлил меня взглядом, из-за чего я замялся в своих словах, пытаясь придумать колкость. Но мог ли я притвориться профессионалом в том, в чём я совсем не разбираюсь? Моя маска из-за этого начала постепенно рассыпаться, и я сейчас, казалось бы, полностью раскрою себя. Была бы тут Катя — сразу залила бы Рому оскорблениями по самое не балуй. Да и сам Рома понимал, что сейчас Катя ничего не может сделать. Хотя, он и понятия не знал, что сейчас Катя собой не является. Его угрюмость сменилась откровенным непониманием: бровь поднялась, руки скрестились на груди. — Ай, не важно, буду ещё на тебя воображение тратить, — резко проворчал я, задрав нос и махнув хвостом. — Ой, да иди ты, — махнул парень, начав торопливо перекладывать вещи со стола. «Выкрутился» прозвучало победное в моей голове.

***

Только посмотрите на неё: ходит такая важная, х*йня бумажная, смотрит на всё свысока… Бесит! Но если я хочу, чтоб репетиция прошла нормально — надо потерпеть её выпады. Хотя, скажу честно, — после моей угрозы она стала вести себя более сдержанно. В целом справедливо: такие, как она, хер чё поймут, пока им не пригрозить. Но и не скажу, что мне бы хотелось доходить до такого. Хз, может, переборщил… Но, думаю, она опять играется. Чего ей один ножик: у неё же, мол, мама класрук. Будто она бы не испугалась тогда… В итоге, спустя пару секунд, я убрал лишнее со стола, оставив лишь тетрадь в клетку, ручку с карандашом и ластиком. Пришлось вчера купить этот наборчик, ибо прошлый… Скажем так: прошёл определённую стадию погрызанности от меня и Бяшки. И то канцелярия была его, а не моя… Потому в качестве компете… компте… Короче, скинулся я ему на ручку с карандашом, чтоб по чесноку всё было. Забавно выходит, что за два дня я успел расплатиться по счетам уже с двумя друзьями. — Итак, приступим! — Для разогрева я протёр ладони друг о друга, сев на табурет. Катя уселась на другой, положив свой рюкзак на пол сбоку. — Для начала спрошу: с какой темой у тебя больше всего есть проблемы? — спросила она, доставая всё нужное из рюкзака: пенал, тетрадь и учебник. — Ну… Знаешь, вот эти цифры на полке. Которые у нас недавно появились. — Ты про дроби? — Ну, да, дорби. — Дроби. — И они тоже, — отмахнулся я, — Ну дак, чё с ними? — Тетрадь тут же была открыта. Катя тяжело вздохнула, готовая начать мне объяснять. Раскрыв тетрадь, она взяла карандаш и быстро черканула в клетках несколько примеров этих дробей. Пока узнаю что это, хорошо. Хоть не как наша училка: та бы растянула на полчаса и успела бы ещё три раза разныться, как в мире всё плохо. Катя писала коротко, резко, без лишних соплей. И это, как ни странно, было даже удобно. — Смотри, — протянула она последний слог, начав указывать на элементы грифелем карандаша, — Вот это у тебя — числитель. Вот это — знаменатель. При сложении и вычитании ты обращаешься к знаменателю. Ну, вот этому числу снизу. Тут, к примеру, у тебя два и три, пока их совмещать нельзя. Потому и их, и числители ты умножаешь, чтобы нижние числа были одинаковы. Первую дробь умножаем на три, вторую на два… В итоге, общий знаменатель — шесть, с числителями производишь уравнение. И так с остальными дробями, только умножаешь на другие числа, чтобы знаменатели были равны. Понимаешь? — Ну, в принципе-то, это единственное, что я понял с уст той дуры. Но, а умножать да делить, как? — Тут уже по-другому, вот посмотри…

***

Весь следующий час мы занимались примерно одинаково: я на пальцах объяснял Роме, что и как работает в дробях, после чего давал ему пару примеров на самостоятельное решение. Удивительно было даже не то, что Рома решал, а то, что он понимал мои объяснения, хотя, как мне кажется, они далеки от понятных. К тому же, я и сам много раз подсматривал в тетрадь или учебник, если что-то забывал. Лишь бы Рома этого не замечал, а то ещё подумает, что Катя в математике ничего не понимает, а не я. — Вот тут, получается, смешанная дробь, — уточнил Рома, указав карандашом на дробь, — Вот целую часть умножаешь на знаменатель, потом прибавляешь числитель. — Да, всё так, — подтвердил я, — Это целая часть называется. По возможности — убирай её в смешанных дробях, так работать будет легче. — Слух, Кать, вроде только час прошёл, а я до этого допёр быстрее, чем за всю четверть. Видимо, тут затупок не я вовсе, а училка наша. По голосу было слышно, что он и сам не верит в свои слова, и говорит это с искренним восторгом. Не таким, что мы уже друзьями можем считаться, но радует, что он поубавил свою злобу. Да и я, в принципе, рад, что он понял мои слова. Но, дабы не подавать вид, я вновь заязвил: — Учебники читать нужно было, там бы ты и сам понял. — Да тут, как сказать, — почесал затылок Рома, — Кеша наш, вообще её еле вывозит. Не в плане её характера, а заданий: мол, конченые для нашего уровня, да и объясняет дохера всего и быстро. Он про Иннокентия нашего? Он действительно имеет математический склад ума, потому слышать, что даже он еле держится против учителя математики, одновременно поразительно и будто… Успокаивает? Всё же, не все идеальные, как и не все в чём-то ужасны. В этом я убедился на примере Ромки: так-то он довольно хорошо усвоил тему — по крайней мере, мне так кажется, — ему не повезло с учителем, отчего пошло отстранение. Да, причина не только в этом, но учитель всё ещё может считаться виноватой в отсутствии у ученика заинтересованности в предмете. — Ну, даже если он… — задумчиво произнёс я. — В любом случае, главное чтоб деньги не начала брать, — в шутку произнёс он, ухмыльнувшись. — А вот это зависит от оценок. Да-да-да~, — добавил я в шутку. — Вот будет у нас проверочная — увидишь, — уверенно ответил он, ухмыльнувшись, — Но это уже следующий день. А пока можешь идти. В ответ я кивнул. Далее потянулся после долгого сидения и, взяв «свои» вещи, закинул их в рюкзак. Обувшись и одевшись, я отправился вниз, к выходу. Однако стоило мне дойти до последней лестницы — я увидел перед собой тех самых пьяниц, встретивших нас с Ромкой у дороги. — Обана, эт ч за деваха из брлоги Рмчхка вышла? — заговорил один из них с заплетающимся языком. — З-здравствуйте…? — немного испуганно спросил я, пытаясь не подавать виду на свой испуг. — Не, ну ч как нь свъя, а? Т ж к Рмчкху шла, тк двай к нему пйдьм. Скажем шб тебя там туда наоброт валя. — Простите?.. — Н шо т сышь, а, ну двай, идём. — Алкоголики начали чутка толкать меня, обратно к дому Пятифановых. Мне не оставалось ничего, кроме как отходить от них. А если они сорвутся с чего-то и нападут?.. А если-?.. — Э, Стасян, — резко вскрикнул Рома сверху, — Ты там вообще берега попутал? А ну п*здуй отсюда, и Игната забери. Звучал он резко, грубо и орал чуть ли не на весь барак. Из-за этого пьяные мужчины дернулись и послушно дали мне пройти, побежав мимо меня наверх. Проследив за ними, я поймал взгляд Ромы: он взглядом показал на улицу, тем самым говоря: «Иди давай».

***

Выйдя на улицу, я облегчённо выдохнул. Не с занятий с Ромой, а со случая с теми алкоголиками. Но, на удивление, Рома… спас меня? Ну, Катю, конечно, но мне казалось, что он просто оставит её, и всё… Полагаю, у них не настолько сильная ненависть друг к другу? Хотя, не думаю, что Рома такой человек, чтобы бросить человека на растерзание, даже если он терпеть его не может. И кстати о Кате… Надеюсь, сейчас с ней всё в порядке? Я ведь ей не сказал ничего о таблетках, а без них у меня начинаются обмороки. И если она сейчас гуляет с Полиной… Нет, я сильно преувеличиваю. Чтобы вырубиться — мне надо не пить таблетки хотя бы день или два. Ничего страшного, если она не приняла дозу. За время репетиции на улице слегка потеплело. Ветерок дул сзади, заставляя несколько ускорить шаги. Да и я сам старался идти быстрее: хочется поскорее закончить этот странный день и понадеяться, что это лишь сон. На сегодня и так приключений хватило, что же завтра будет!.. Спустя время я шёл по тропинке, в лесу. И до меня наконец дошло: я же теперь не здесь живу, а у Кати! Вот я дурень, хотелось хлопнуть себя ладонью по лбу… Но было бы неплохо, если бы я увидел Катю ещё раз: так бы с глазу на глаз всё обсудили. Я хотел было отправиться обратно, как вдруг заметил краем глаза… Полину! Она ещё не заметила меня, ибо шла спиной вперёд. Потому я резко спрятался за ближайшим деревом. Я не могу ей дать увидеть меня, не сейчас! Что она подумает, если увидит Катю в необычном для неё месте? Явно не что-то хорошее, учитывая сложности их отношений. Лучше подожду, пока она уйдёт… И тут я призадумался, почти мечтательно. С некой ностальгией вспомнился голос Полины, спокойный, местами игривый, бархатный тембр, что ласкал уши. Ранее мы свободно болтали с ней ни о чём, и обо всём на свете, между уроками, после школы. Этих разговоров сейчас так не хватало, ведь они успокаивали и отвлекали от неприятных моментов. С этой недавней тревогой, отказывающейся улежаться в груди, я ощущал себя не в своей тарелке, это… так странно. И душевные моменты с ней ярко отпечатываются в памяти, наверное поэтому, она симпатизировала мне. Полина была так же притягательна, как и её превосходная игра на скрипке. Скрипке… Вспомнив то, что я натворил, мне стало неловко и стыдно за свой поступок, хоть я и понимал, что вышло случайно. Укол совести не позволил мне продолжать пребывать в мире грёз. На миг задумавшись, я совсем оторвался от реальности. Выглянув из-за дерева, я хотел было увидеть, как Полина отдаляется… Но совсем неожиданно для себя, я увидел, как она, не уйдя слишком далеко, волокла чьё-то тело по земле, таща его за руки. Мне стало не по себе в этот момент, контраст между моими фантазиями и реальностью был ослепителен. Жуть какая, но я решил приглядеться и начал подмечать до боли знакомые детали в одежде лежачего. И осознание заставило отхлынуть кровь от собственного лица. Да это же Катя в моём теле! Она без сознания?.. Неужели, она без одной дозы вырубилась, я же… Нет-нет… Только после этого меня наконец ударило: я ведь вчера вечером не принял таблетки. Совсем забыл. Даже не притронулся к ним. Значит, Катя сейчас без сознания из-за меня? Чёрт… Паника окутала меня с ног до головы. В голове уже не было мысли скрываться, это всё отошло на задний план и единственное, что меня сейчас беспокоит — помощь им обеим! Я сорвался с места и подбежал к Полине. — Полина! Что с ним? — выпалил я, остановившись рядом. Она резко обернулась. — Катя?.. — с удивлением отозвалась она, — Почему ты зде-? — Загулялась по пути, не важно! — перебил я, не пытаясь ничего придумывать, — Давай помогу. Повернув тело и встав спереди, я поднял его за ноги, держа их под правым боком. Полина же поняла, что я пытаюсь сделать, и подхватила тело за подмышки. Нас обучали этому на ОБЖ, в случае, если обнаружим пострадавшего человека. Кто бы мог подумать, что это пригодится так скоро? Стоит так же отметить, что тело Кати… ну уж слишком хрупкое. Казалось бы — свои же ноги, а поднял их с большой тяжестью, да и руки начинают уставать почти каждые десять метров. Хорошо, хоть перчатки надел, а то какую истерику бы Катя устроила из-за отморожения… — Так что с ним случилось? — спросил я у Полины, пока вёл нас к себе домой. — Я… Я шла домой. Иду — вижу Антона, и он упал без сознания. Полагаю, Полина умолчала о прогулке из нежелания рассказывать о ней Кате, тобишь мне. Это имеет смысл, потому я не возразил. — Да уж… И не тяжело тебе было нести его? — Не очень. Он недавно отключился, — коротко сказала Полина. Я не видел лица Полины, но даже так я ощущал, как ей было тяжко общаться со мной, будто заставляла себя. Я могу понять её: в конце концов — это я сломал её скрипку. Да, это можно скинуть на Катю, но даже так, это… неправильно что ли. Мы замолчали. Тишина между нами была тяжёлая, неловкая. Казалось, она прямо напоминала, что мы вообще не должны были стоять рядом, не то что разговаривать так спокойно. И всё же я не выдержал: — Полина, насчёт твоей скрипки. Мне… жаль, что так вышло. — А? — удивлённо произнесла Полина, явно не ожидая от Смирновой извинений. Готов поклясться: у неё сейчас глаза по пять копеек, особенно учитывая, что она замедлилась, — Ты серьёзно? Вот оно. Сейчас можно было снова спрятаться за Катину привычную резкость, сделать вид, что ничего особенного не произошло, и разговор сам бы умер. Но я вдруг понял, что больше не могу так: — Я сегодня, не знаю, не с той ноги встала, рванула по школе, как ненормальная и не заметила, как в тебя врезалась. Это правда случайно вышло, я н-не хотела ломать скрипку, прости что-… — Кать, всё нормально, правда, — с удивлением в интонации прервала Полина, — Она в чехле была, от лёгкого толчка вряд ли бы сломалась. Так, пару трещинок, но это не так критично. — Ох, ну… Хотя бы так. — Я в начале на тебя действительно злилась. Не сильно, но и ты пойми: скрипка дорогая. — И практически шёпотом, — Не только финансово… Но знаешь, не то есть странное. — А что? — Не пойми неправильно… Но я удивилась с того, что ты вообще извинилась. Не говорю, что это плохо, наоборот — хорошо, просто… — Ну… А чему тут удивляться? — я нервно хмыкнул, стараясь изобразить беззаботность Кати, — Даже у меня бывают… порывы совести. — Ну, а вот про совесть я вообще поражена, — в шутку добавила Полина с усмешкой, — Случайно не заболела? — Не в твою смену, — едковато ответил я, легко улыбнувшись. Полина фыркнула в ответной усмешке, улыбку которой я не увидел. На мгновение повисла та самая тишина, которая бывает не неловкой, а почти уютной. Я даже забыл, что на руках у нас — моё собственное бессознательное тело.

***

Мы двинулись дальше. Тропа сузилась, а мороз начал активнее буянить. Благо оставалось совсем немного: мы вышли на поляну, на которой одиноко стоял мой дом за забором. — Мы уже близко, — победно проговорил я. Мои родители должны быть уже дома, потому можно не брать ключ с моего тела, достаточно будет стука в дверь. Благо я был прав: рядом стояла машина отца. Потому, остановившись у двери, я еле освободил одну руку и постучался в древесину. — «Кто там?» — послышался голос из избы. — Ма… — я осёкся. — Мама Антона, откройте, пожалуйста! Дверь со скрипом открылась. Сначала на лице мамы мелькало недоумение, но стоило ей увидеть, кого мы держим, как оно сменилось испугом. — Господи! Антон-?! — воскликнула мама со вздохом. — Он упал в обморок прямо на улице, — быстро сказала Полина, чуть подаваясь вперёд, чтобы мама лучше нас услышала. Она на мгновение застыла в дверном проёме, переводя взгляд то на скрипачку, то на меня, то на моё собственное бессознательное тело, которое мы с таким трудом дотащили до дома. Лицо у неё изменилось — вся домашняя собранность исчезла, уступив место испугу. — Быстрее, заносите его, на второй этаж, там прямо по коридору! — воскликнула она, начав бежать на кухню, за аптечкой. Я сразу перехватил ноги своего тела поудобнее. Полина подхватила его подмышки, и мы вместе понесли тело по лестнице. Мамины шаги тут же быстро застучали по полу где-то сзади, когда мы зашли в мою комнату. — На кровать, сюда, — скомандовала она уже на ходу, стоило ей переступить порог комнаты. Мы осторожно уложили её. Только после этого я смог выпрямиться, и кое-как отдышаться. Руки ныли, спина тоже… Впрочем, Полина устала не меньше меня. Мама наклонилась над телом, быстро провела ладонью по его лбу и нахмурилась. — Холодный… Девочки, сколько вы его несли? — Недолго, полчаса где-то, — сразу отозвалась Полина, — Боюсь, не заболеть трудно… — Ох, ну прилетит ему от меня!.. По ворчанию мамы можно понять: мне знатно прилетит. Хотя, в этом случае, Кате? Если так подумать — мне частично повезло.? Взяв аптечку, мама достала из неё блистер с таблетками. Отсек с таблеткой был смят, и оттуда, в руку мамы, вылезла круглая таблетка. Приподняв голову моего тела, она сунула её в мой рот. — Бедный… — переживающе проговорила Полина. — Да какой бедный, у него сердце проблемное, а ему таблетку пить лень. Ну что за ребёнок! — продолжала ворчать мама, давая Кате выпить воду. — Ну… Мы, наверное, пойдём? — спросил я, понимая, что мама сама справится с лечением Кати. — Девочки, подождите, вы сами-то не заболеете? На улице снег, мороз, а вы прошли наверняка много. Может, чай будете? — Спасибо Вам, не стоит, — Полина виновато улыбнулась и покачала головой. — Ну, может хоть мужа на машине попрошу отвести? Он дома как раз, помочь может. — Нет-нет, мы-… Мама, на удивление, отрезала слова Полины. — Так, а вот тут отказы уже не принимаются. Дети пропадают, а вы тут пешком его тащили. Повезло, что не попались никому! Так, я за мужем, вы вниз спускайтесь. С этими словами мама ушла из комнаты, будто последнее слово было за ней. В принципе, так оно и случилось, ибо ни я, ни Полина не стали спорить. — Я и не знала, что у него такой недуг… — Полина схватилась за руку, сочувственно смотря на моё тело в отключке, — Ну… Мы сделали всё что могли. Нам лучше действительно принять предложение. С этими словами Полина медленно вышла из комнаты, мельком бросив взгляд на комнату и конкретно на тело в кровати. Я же собрался пойти за ней, но на мгновение, я остался. Катя… Как она себя чувствовала, когда ощущала боли в сердце? Совесть всё же не прекращает пожирать меня… Надо будет извиниться перед ней завтра. В этот раз я действительно оплошал. — Кать, ну ты идёшь? — окликнула меня Полина, выглянув из-за лестницы в дверной проём. — А, иду-иду, — ответил я, придя в себя и поторопившись за ней. Прошло 30 минут. Мы с Полиной разошлись. При выходе из машины отца, не сказав ему ни слова, я зашёл в дом Кати. — Я… дома?.. — аккуратно воскликнул я на дом. Ответа нет. Похоже, Лилия Павловна ещё не пришла. Ну, думаю, это хорошо. Полностью обессиленный, я доковылял до кухни. Наконец-то могу поесть… Однако я не знаю, что ест Катя?.. Ладно, не буду её ещё больше огорчать. Я достал из холодильника колбасу с нарезанным хлебом и затолкал этот импровизированный бутерброд в рот. И с таким «ужином» я лёг на кровать комнаты Кати. Не хочу нарушать её возможную диету. С этой мыслью я отключился.

***

Моя голова… Что вообще произошло? Я помню прогулку с Морозовой, и во время неё сердце будто остановилось. Никогда такого не испытывала… Это не инфаркт случайно был? Как оказалось — нет, ибо я ещё жива. Открыв глаза, я обнаружила себя… в своей комнате? Отлично, Петров такой умный, что решил притащить самого же себя в мой дом! Вот же он-… Хотя, подождите… Моё тело было куда легче и привычнее по ощущениям что ли. И наконец — руки. Это же МОИ руки! Неужели, мы вернулись?! От счастья я вскочила с кровати и подбежала к зеркалу. Глазам не верю… Я действительно вернулась в своё тело! Ну наконец-то, я — снова я! Счастью не было предела. Я сразу схватилась за плечи, как бы обнимая саму себя. Но, как бы я ни радовалась, меня посетила одна мысль. А на сколько вообще всё это было реальным? Может, всё это и вовсе было сном? Трудно было сказать… Ибо я каким-то неясным образом легла в своей рубашке! Как это случилось вообще?! Не могла же я не снять её. Если только не-… Да ну нет, это было сном. На часах 6 утра. Отлично, ещё успею собраться. Рубашку я сразу же сняла, надев на себя футболку. Помятый верх же я оставила на вешалке, повесив её на ручке шкафа. Потом поглажу. Приняла душ, посушилась полотенцем и сразу же отправилась к телефонной трубке в прихожей. 3-03-95 был прокручен на барабане, и пошёл гудок. Надо же: не заставил долго себя ждать! Стоит пошутить над ним. — Алло, Антон? — сразу же огласила я с радостной издёвкой, — Ну, рассказывай, как у тебя дела? Снилось чего интересного? — А, Катя, это ты? — прозвучал голос взрослого мужчины на другой стороне трубки, — Это папа Антона. Не рановато ли звонишь? — А он ещё спит? — в более уважительном тоне спросила я. А у его отца довольно молодой голос… Так и не скажешь, что он какой-то мутный тип, возможно даже уголовник. — Да, прям с момента, как ты с подружкой принесла его. Но это, наверное, уже из-за сна, так что с ним всё в порядке, сегодня на занятия придёт. Что? Какой ещё подружкой? Хотя, если я отрубилась рядом с Полиной… — А-а-а, понятно, — подыграла я ему. — И… Это, спасибо Вам обеим огромное. Чёрт знает, что бы с ним было, если бы не Вы. Моё лицо чутка скривилось. Будто даже моё тело отказывается принимать это… Тот факт, что мы действительно менялись телами. — Оу, д-да не за что, — с тем же позитивом ответила я, улыбаясь как-то через силу, — Что бы он без нас-… Гудок. Он бросил трубку. Оставив телефон, я обхватила голову руками, пытаясь уместить всё это в голове и не вырвать собственные волосы. Произошедшее было реальностью! Мы были в телах друг друга! Да это же само по себе звучит как бред… Хотя, я проснулась в помятой рубашке. Вполне вероятно, что это был Антон… Аргх, я щас с ума сойду! Лучше пойти в школу, там всё с этим придурком и обсудим.

***

Дойдя до класса, я начала пересчитывать учеников с дневником в руке. Кто-то пришёл до меня, кто-то после… Вон, Логинова не явилась. Наверное, опаздывает. А это не удивительно, с её-то ножонками~. Правда, она редко когда опаздывает… Продолжая о ней, она отдавала Антону свою резинку. Надо будет отдать ей её. Всё же она осталась у меня. Значит, по факту, она отдала её мне… Но Антон её принял, значит… — Э-эй, Катя, — прозвучал сзади тихий, знакомый голос. Обернувшись, я сразу же увидела Петрова. — Хм. Надо же, не опоздал, — хмыкнула я, сделав запись в дневнике. … Он не уходил. Взгляд его карих глаз будто выпрашивал у меня что-то, иногда бегая по сторонам. — Ну и… чего тебе? — Ты… и без меня знаешь, — тихо продолжил Петров, — После пары давай встретимся у тупичка у раздевалок? Нам надо… обсудить кое-что. С этими словами он сел за парту. Я же с раздражением отошла от него. Напоминает, урод, что всё это было вчера. Придурок… Что ж, ничего не поделаешь: это действительно надо обговорить.