Will you love me again?

~Сейчас~

      Музыка останавливается. Группа парней в танцевальном зале тяжело дышит, но никто не смеет нарушить конечную композицию без разрешения хореографа.       — Молодцы. Можете идти, — говорит Чонвон, садясь по-турецки около зеркала, а его слова действуют на ребят как знак о том, что можно наконец поддаться усталости, — все чуть ли не падают, жадно глотая воздух ртом.       — Одни репетиции... — пытается отдышаться Даниэль, и, сгорбив спину, упирается руками в колени. — Мы же только вчера выступали...       — Привыкай, — безразлично отвечает Ян, глядя на него.       Из-за изменений в расписании завтрашний прогон отменили, поэтому сегодня они впахивали вдвое больше.       Сам Чонвон не устал. В отличие от того же Даниэля он сидит с прямой спиной, а его дыхание абсолютно ровное.       Это не первый раз, когда ему ноются о тяжести тренировок. Но а чего ещё эти дети ожидали, когда выбирали такую профессию? Что тело само собой танцевать будет? Хотя такое возможно, на самом деле...       Через пару минут у Чонвона занятие с трейни, и после — он свободен. По дороге домой купит токпокки, которые так долго просила Минджу, и поест с ней на ужин.       — Вы смотрели вчерашнее выступление, Чонвон-щи? — интересуется Ни-ки, тоже садясь на пол по-турецки.       Теперь Ян смотрит на него, и Нишимуре, в отличие от других, как будто вовсе не до жалоб. Этот ребёнок не выглядит уставшим, хотя его майка почти полностью пропитана потом, а чёлка мокрая и прилипает ко лбу. И сейчас Рики смотрит на их хореографа скорее взволнованно (кажется, что даже еле держит себя в руках, чтобы буквально не вытрясти из Чонвона ответ).       — Нет, пока не смотрел, — спокойно качает головой Ян, после чего выражение лица Ни-ки меняется на раздосадованное, как если бы маленькому ребёнку в магазине отказали в покупке какой-то игрушки (без преувеличений, так как сам Рики с характерным стоном падает на спину).       — Там Кей-хён делал эгьё, — смеётся Гону, поворачивая голову в сторону лидера, коим и являлся Кей.       — Да, точно, — резко оживляется Нишимура и, тоже кидая взгляд на лидера, заливается смехом.       — Эй, — пытается унять их Кей, приподняв брови.       И всё-таки, думает Чонвон, быть самым старшим в группе и быть лидером одновременно — это та ещё задача, когда имеешь дело сразу с несколькими незрелыми людьми.       — Это было так мило, Кей-хён! — улюлюкает и тянется к нему с объятиями Даниэль, на что лидер группы отмахивается.       — Посмотрим, какая у вас будет концовка, — говорит он, — понятно?       — Я бы круто получился, — самодовольно поднимает правый уголок губ Ни-ки.       — Ну конечно, как иначе, — лидер делает несколько шагов к нему, протягивая руку: — Вставай давай.       Нишимура едва заметно мешкает, но кажется, этого никто и не замечает вовсе, а может, списывают на усталость, так как в конце концов тот всё же берётся за руку старшего и встаёт.       — Пойдём, отдохнуть в общежитии успеете, — командует Кей, и все сразу слушаются, начиная собираться. — До свидания, Чонвон-щи, — кланяется он, пока остальные участники подхватывают, тоже прощаясь и кланяясь, на что Ян каждому кивает.       Через пару минут он остаётся в зале совершенно один, и почему-то его сердцебиение учащается, но, прикрывая глаза, он медленно вздыхает, а затем выдыхает в надежде успокоиться.       Мысли ударяют в голову. И ему это не нравится.       Чонвону хватило одной ночи, чтобы обдумать всё, касательно его старых знакомых. И если сначала Ян был очень зол на Джейка, то потом его мысли пришли в порядок (на самом деле — стали о Сонхун, что порядком назвать нельзя). И вот, к каким выводам он пришёл.       Это просто знакомые. Шим Джеюн не испортит ему жизнь, рассказав кому-то что-то из их детства. Даже если этот придурок действительно что-то кому-то расскажет, то там вряд ли будет хоть что-то стоящее, ведь Чонвон особо ни в чём не виноват (ну или почти, так что...).       Целовался с Сонхуном? Это было давно, да и вряд ли кому-то будет до этого дело. Джейку, скорее всего, и не поверят, даже Сону-хён, ведь Чонвон живёт с дочерью и его ни разу не видели ни с кем, кроме друзей, у каждого из которых неплохая репутация. И будем честны, Чонвона за подобное не уволят. Сону и Джей почти не скрываются, так какая разница, как жил и что делал Ян несколько лет назад?       Расскажет ли Шим Джеюн про что-нибудь другое? Чонвон не знает. Но это тоже вряд ли что-то испортит.       Единственный, с кем Ян не чувствовал бы себя так неловко после стольких лет — это, наверное, Хисын-хён. И наверняка он всё такой же. Чонвон считает, что тот уже тогда определённо был более зрелый, чем все остальные, действовал здраво, рационально и логично, и всегда вёл себя сдержанно. Хотя Джейк вечно жаловался на его вспыльчивость.       Что касается Сонхуна... Вряд ли тот ждал пять лет, чтобы найти Яна, верно? Глупости. Даже звучит глупо.       Конечно не ждал. Чонвон же не ждал.       Да и что Сонхуну от него может быть нужно? Ничего. Может, узнать, как там Чонвон... Да неважно. Яну всё равно на то, как там дела у Сонхуна, и он просто не хочет даже видеться. А зачем? Да и что Чонвон может ему рассказать?       «Представляешь, у меня теперь есть дочка?»       Да, это определённо то, что следует рассказать... Хотя Сонхун бы понял. Точно бы понял. Он всегда понимал.       И всё же в этом всём просто нет смысла. Они оба взрослые люди, и даже если бы Ян хотел... Даже если бы был крайне маленький шанс, но всё-таки шанс на то, что у них с Сонхуном наладятся взаимоотношения... Чонвон знает, что это навряд ли случится. Слишком много всего произошло. И Ян совсем не хочет забивать этим голову. Тут и думать нечего. Не нужно им общаться, вот и всё. От этого не будет никакого толка. Чонвону надо думать о Минджу и о том, как выступают с его хореографией. В его жизни нет места для Пак Сонхуна. И сил. И Сонхуну это всё точно не нужно, столько лет прошло. Так что честно.       Хотел бы он общаться с Сонхуном? Ну...       Хотел бы он общаться с Сонхуном так, будто ничего не произошло? Да, определённо.       Случится ли такое? Точно нет.       Будет ли им лучше по-отдельности? Да.       Простил ли его Сонхун? Навряд ли. Чонвон бы такое не простил.       Точно. Он ждёт извинений. И всё? Это всё? Смешно.       Зачем Сонхун пришёл тогда в клуб? Хотел добиться извинений?       «Рад встрече». Просто смешно.       Очень вовремя его выдёргивают из потока собственных мыслей шумным открытием двери. Попутно кланяясь и здороваясь, в зал заходят трейни, а Чонвон вновь выдыхает, натягивая мягкую улыбку и приветствуя их в ответ.       Занятие проходит обычно. Он снова отвлекается благодаря работе.       Но затем снова попадает в реальность.       Жизнь на улице типично отзывается вечерними фоном, а свежий воздух после целого рабочего дня оказывается таким приятным.       Ян считал, что Пак Сонхун не ищет встречи? Ну да. Конечно.       Сегодня Чонвон идёт домой пешком, и идти надо через парковку. Именно там он замечает знакомое лицо — Пак Сонхун стоит около одной из машин, оперевшись на неё бёдрами и засунув ладони в карманы чёрного пальто.       Наверняка ждёт Джейка.       На самом деле странно, что они вообще общаются.       Закинув спортивную сумку на плечо, Ян раздражённо идёт в сторону парковки.       Пак Сонхун не заговорит первым без надобности.       — Так и будешь игнорировать? — слышит Чонвон, проходя мимо той самой машины.       И останавливается, поднимая взгляд на молодого человека.       — Привет, — фальшиво улыбается Ян. — Да, в планах.       Лучше закончить, не начав. Так быстро, как только можно. Он обдумал всё тысячу и один раз, и каждый раз что-то внутри так и кричало о том, что вновь впускать Сонхуна в свою жизнь — нельзя. Им обоим этого не надо.       — Вообще не хотел поговорить? — непроизвольно хмурит брови Пак.       — А стоит? — поворачивается к нему всем телом Чонвон. — Мы недалеко от моей работы, и ты хочешь обсудить... что? — голос младшего становится тише, будто их могут услышать, хотя никто не подслушивает. — Устраивать сцены тут я не собираюсь. Если ждёшь моих извинений за всё, что было до моего отъезда, то извини.       Всё ведь сейчас ради этого, да?       — Тебе не за что извиняться, — отводит взгляд Сонхун.       — Тогда зачем ты здесь?       — Хотел пригласить тебя на кофе.       Ян смотрит на старшего с полным недоумением на лице.       Кофе? Это шутка такая?       — Я ненавижу кофе, — говорит он.       Вздёргивая брови, Сонхун возвращает взгляд собеседнику, кажется, вовсе не ожидая такого ответа.       — Что ж, тогда... — ведёт головой он. — На ужин? Обед?       — Зачем ты пытаешься встретиться со мной? — устало вздыхает Ян.       — Потому что мне казалось, что нам следовало бы поговорить.       — Я извинился, — смотрит сердито младший. — Недостаточно искренне?       — Я думал поговорить в непринуждённой обстановке. Обсудить, что нового, но сейчас вдруг понял, что, наверное, зря надеялся. Ты ведь не просто так не выходил на связь, да?       — Мой телефон окончательно сломался после переезда, поэтому пришлось купить новый с новой симкой. А твой номер наизусть я не знал, уж прости.       — Так это «нет»?       — Что «нет»?       — Ты против встречи. Простого разговора. Но не такого, будто мы терпеть друг друга не можем.       — С чего ты взял, что я — могу?       — Не стоял бы сейчас здесь.       Чонвон смотрит в глаза напротив, сжимая челюсти, и понимает, что Сонхун прав. Как бы сильно сам Ян ни хотел этого отрицать.       — Что ты хочешь? — всё же спрашивает младший.       — Я уже сказал. Навязываться не стану. Не смотри на меня как на своего врага.       — Конечно. Здесь же теперь Джейк, — говорит Ян и вновь улыбается, хотя веселее атмосфера не становится: — Который так кстати рассказывает моим друзьям непонятно что. Об этом ты хотел поговорить?       — Что?       Чонвон усмехается.       — Джейк что-то рассказал твоим друзьям? — не понимая, вновь хмурит брови старший.       — Да. Я не знаю, что именно. Но мы оба знаем, что он может рассказать.       — Он не стал бы говорить ничего плохого, — качает головой Пак.       — Да что ты, — вскидывает брови Ян. — С чего вдруг такая уверенность? Забыл, как он тебе тогда врезал?       Тогда, пять лет назад, перед отъездом Чонвона. Да, давно, но младший помнит этот день отчётливо. И за всё это время его лексикон изменился, но не теперь, когда приходится объяснять Сонхуну очевидное насчёт Джейка.       Люди меняются? Бред. Шим Джеюн никогда бы не изменился. Чонвон ни за что не поверит.       — Нет, — отвечает Пак. — Сейчас всё по-другому. Он сожалеет о том, что случилось тогда, и... он вовсе не собирается...       — Ты прав, — не дожидается продолжения младший. — Всё по-другому. Поэтому мне не до твоих друзей и их вмешательства в мою жизнь, понятно? Я не могу потерять всё, что имею, ещё раз. Держитесь оба от меня подальше.       Сонхун не собирается навязываться?       — Пока, — уходит Ян, ставя точку.       Ну и ладно. Так надо.              У Чонвона есть Минджу. Этого достаточно. Она — самое главное в его жизни, и ей нужна стабильность, так что... да. Так всем будет лучше.

***

      «Вы смотрели вчерашнее выступление, Чонвон-щи?» — Ян вспоминает об этом, как только возвращается домой.       Позвав Минджу ужинать, сам он садится за стол, надевая правый наушник и включая на телефоне нужное видео.       — Почему нам так много задают? — хнычет девочка, выходя из своей комнаты.       — Чтобы вы много знали, — тянет Ян, не отрывая взгляда от телефона.       Минджу дуется, ожидая большего внимания к своей персоне, но затем её охватывает интерес насчёт того, чем именно увлечён Чонвон, раз не смотрит на неё, поэтому девочка обходит стол, становясь рядом с ним, и заглядывает в телефон.       — О! Это же эта группа! — вдруг радостно поворачивается на него она.       — Ага, — продолжает высматривать ошибки Ян.       — Включи звук! Мне так нравится эта песня! — канючит девочка.       Чонвон косит на неё взгляд, но, вздыхая, всё-таки отключает наушник.       — Включи с начала!       — Посмотришь с начала сама.       — Ну пожалуйста!       — Ладно, — он включает выступление с самого начала и смотрит всё ещё внимательно, пока Минджу рядом весело танцует и подпевает.       Затем во время дэнс-брейка в центре оказывается Ни-ки.       — О! Он мой любимый участник!       — Любимый? — ненадолго косит взгляд Ян, а вместе с тем приподнимает уголки губ.       — Да! Он так классно танцует! С трёх лет ведь, вроде. А ты с ним знаком?       — Я ставил им эту хореографию.       Реакция запущена.       — Что?! Боже! — буквально вереща от радости, девочка прыгает, пока на лице Чонвона появляется более отчётливая довольная улыбка. — Это же круто! Очень крутая хореография!       — Я рад, что тебе понравилось, — продолжает смотреть выступление он.       Видео заканчивается, и Чонвон открывает комментарии.       — Боже! — всё ещё в восторге пищит Минджу. — А ты с ним разговаривал?!       — С кем? — не отрывается от чтения он.       — С Ни-ки, — закатывает глаза девочка, будто других участников в группе нет.       — Конечно разговаривал, как ещё мне его учить? Молча? — косится на неё он.       — ААА! — кричит рядом с ухом девочка, отчего Ян даже дёргается.       — Ради бога, Минджу, — кривится Чонвон, потирая ухо.       — Это так круто! Очень круто!

***

~Тогда~

      На теле всё ещё синяки. Россыпь фиолетово-синих пятен покрывает бока, живот и часть спины.       Чонвон шипит, застёгивая рубашку перед зеркалом на двери шкафа, но затем постепенно перестаёт обращать внимание на боль.       Это уже не в первый раз. Наверное, мозг умеет как-то перестраиваться, Чонвон не уверен, но в течение дня он просто не чувствует боли, вспоминая про неё только под вечер или утром, когда видит своё отражение в зеркале.       Сейчас бы лечь в кровать и уснуть. Долгим сном, крепким, и вообще...       Но нет.       Чонвон промаргивается, пытаясь окончательно проснуться. Ему надо в школу.

***

      Уроки проходят как всегда. Классная руководительница, что преподаёт у них литературу, попросила Чонвона остаться после звонка. Видимо, хотела поговорить о чём-то, но Ян быстро убежал, пока женщина была занята расспросами другой ученицы насчёт прочитанной книги.              Кто в здравом уме будет читать школьную программу? Смешно.       Сегодня тепло. Свежий воздух приятно пахнет, и Чонвону хочется дышать.       Звучит странно, но это правда так. Он выходит из школы, пытаясь найти в рюкзаке наушники, как видит на скамейке неподалёку знакомое лицо.       Пак Сонхун, парень из пекарни, сидит недалеко от входа в школу с двумя стаканами кофе в капхолдере. Натыкается взглядом на Яна и скромно приподнимает уголки губ.       Приплыли. Эта каланча ещё и с ним в школе?       Чонвон не видел его ни в своём, ни в параллельном классе. Так этот Пак Сонхун младше него, что ли? Почему он не в школьной форме?       Слишком много вопросов, а Сонхун не отводит взгляд. Несмотря на то, что из школы выходит много детей, тот почему-то смотрит только на Яна. И ноги Чонвона медленно ведут его сами.       — Привет, — говорит Сонхун, а эта лёгкая улыбка так и не спадает с его лица (может, это не улыбка, и он просто напуган?). — Рад встрече.       — Ты тут учишься? — переходит сразу к делу Ян, забыв поздороваться в ответ, так как сейчас его волнует совершенно другое.       — Нет, — счастье-то какое, — жду друга. Может, знаешь, — встаёт со скамейки старший. — Джейк. Он учится в выпускном классе. Ты... наверное, тоже?       Чонвон глупо моргает, а затем отводит взгляд в сторону, чуть опустив голову, и безнадёжно кивает:       — Да, мы виделись.       Для начала, да, иногда надо включать голову не только ради собственных целей, потому что разумеется, Пак Сонхун не учится в этой школе.       Что же насчёт Джейка... Раньше Ян считал его классным, но в последнее время немного не уверен.       Ну как. На самом деле парня зовут Шим Джеюн. Почему он просит всех называть его Джейком — Чонвон так и не понял. Наверное, свои тараканы в голове. Он приехал из Австралии, да и не нравится собственное имя ему, может, или что-нибудь в этом роде, какая разница.       Пару лет назад Чонвон играл с Джейком в одной команде по баскетболу в школе, и тогда парень показался ему весьма общительным, дружелюбным и даже забавным. Но это было давно. А в последние дни Чонвон видит Джейка в компании Джуёна. Того, из-за которого сегодня у Яна синяки под рубашкой.       — Одноклассники? — спрашивает Сонхун.       — Нет, он учится на параллели, — продолжает смотреть куда-то вниз Чонвон.       — Пьёшь кофе?       Ян поднимает взгляд, встречаясь с мягкой улыбкой Сонхуна, протягивающего ему кофе. Младший глупо смотрит то на Сонхуна, то на стакан, не понимая, что от него хотят.       — Это шутка? — сужает глаза он.       — Это капучино, — мягко усмехается Пак.       — Не стоит, спасибо.       — Забей, по пути куплю себе ещё, — Сонхун суёт стакан прямо в руки Яну, и тот принимает его с широко раскрытыми глазами. — Не волнуйся, я не пил. Плохой день, да?       Пребывая в небольшом потрясении (или смятении), Чонвон молчит ещё пару секунд, неотрывно глядя на старшего, но затем Пак цепляется глазами за что-то позади самого Чонвона.       Ян не успевает повернуться, как рядом оказывается Джейк.       — Ты уже тут, — говорит он Сонхуну и окидывает взглядом Чонвона: — Привет. Как тест по английскому? — кивает Джейк. — Джуён сказал, что он был у вас сегодня. Сложно?       Можно ли назвать человека глупым, если он делает то, что не хочет, а потом жалеет об этом? Тогда Чонвон глупый. Поскольку с Джеюном ему не хотелось бы разговаривать совсем. К Паку он подошёл просто потому, что не хотелось бы, чтобы в школе распускали слухи про воровство.       Но, к счастью, Пак Сонхун здесь не учится. К несчастью, здесь учится его друг.       — Несложно, если учить, — отвечает Ян.       — Оу, понятно, — усмехается Джейк, возвращая внимание Сонхуну. — Вы что, знакомы?       — Да, — отвечает Пак и вновь улыбается, глядя на Чонвона: — Мы виделись.       — И мне уже пора! — слишком громко произносит Ян. — Спасибо за... — Чонвон смотрит на стакан, выдавливая неловкую улыбку, — кофе. Пока, — говорит он и уходит, думая о том, что нельзя оборачиваться.       — Пока, Чонвон, — произносит Сонхун.       — Пока! — кидает ему вслед Джеюн, после чего Ян отдалённо слышит: — Это мне? Стоп, ты что, отдал ему свой кофе?       Если в школе начнут обсуждать то, что Чонвон ворует, — это точно конец. Нужно просто продержаться до конца года. А там университет, а не школа. Новые люди, которые ещё не знают его.       Не глядя ни на кого по дороге, Чонвон идёт домой, держа в руке стакан кофе среднего размера.       — Хисын-хён сегодня снова не в настроении, — говорит Джейк, делая глоток.       — Что-то случилось?       — Не знаю. Снова Вонён доставала, наверное.

***

      Чонвон вздыхает, удерживая телефон между плечом и ухом, когда закрывает холодильник. Мама сегодня на работе, так что придёт поздно.       — Да, ачжумони, — бубнит он.       По ту сторону телефона — его тётя, одна из самых отважных женщин в его жизни. Серьёзно. Это безумно наглая...       — Да, я знаю, ачжумони, — теперь держит телефон рукой Ян.       ...но в то же время невероятно внимательная к чувствам других женщина.       — Конечно, ачжумони, — говорит он, уходя из кухни в комнату на второй этаж.       Был долгий день, и Чонвон с самого утра мечтал вернуться обратно в постель. А кофе, который ему дал Пак Сонхун, был, конечно, очень вкусный, но не такой бодрящий...       — И звони мне чаще! — слышится голос тёти в трубку. — Совсем забывать стал, разве так можно?!       — Тебе что, компании Суджин не хватает, ачжумони? — кряхтит он, упираясь одной рукой в кровать, чтобы лечь.       Сейчас бы вообще поспать...       — Суджин — это Суджин. А ты мне тоже внук.       — Ну... технически... — щурит глаза Чонвон.       — Так! Чтоб я больше не слышала отговорок! Что за неуважение?       Ян прикрывает глаза, устало усмехаясь. Его тётя всегда такая. Громко кричит, но на самом деле лишь потому, что ужасно сильно любит. И из всех родственников Чонвон, наверное, ценит её больше всего, хоть и не звонит каждый день.       Сегодня не хочется даже расстилать постель или переодеваться в пижаму. Ян сгибает ноги в коленях, понимая, что следует в очередной раз ответить то, что он обычно и отвечает.       — Я стараюсь звонить, ачжумони.       — Старается он. Вот умру я, и что? Будете вспоминать своё отношение ко мне!       — Я хорошо к тебе отношусь, ачжумони, — спокойно говорит Чонвон.       — Да уж, конечно.       Разговоры об одном и том же, поэтому Чонвон и звонит редко. Бывает же такое — ему нечего рассказать, а его тётя может говорить безумолку с кем угодно целую вечность. Серьёзно. Чонвон уверен — если оставить её один на один с совершенно незнакомым человеком, то уже через пару минут, они будут мило болтать, будто знакомы всю жизнь (ну или болтать будет только тётя Чонвона, это тоже как вариант).       Но сегодня Ян просто сильно устал. Да и правда, о чём он может рассказать? О том, что его снова избили, а он не смог дать сдачи? Позорище. Но нет, тёте о таком знать не стоит.       — Уже пришло письмо? — ласково спрашивает она.       — Письмо? — сразу просыпается Чонвон. — Нет. Какое?       — Я отправила около недели назад тебе. Неужели ещё не принесли?       — Нет! — к счастью, парень ещё не переоделся в домашнюю одежду, так что быстро поднимается с кровати, пулей вылетая на улицу, чтобы проверить ящик.       Он делает это каждый день после школы, но сегодня так устал, что просто зашёл домой, надеясь поскорее лечь спать. И, ему позвонила тётя.       Почему она сказал про письмо только спустя неделю после отправления?       Чонвон наконец добегает до ящика.       И... Пусто.       — Странно, — говорит в трубку телефона женщина. — Может, на днях придёт уже. Ну там пара фотографий и деньги тебе на обеды.       Поджимая губы, Ян жмурит глаза и опирается плечом о почтовый ящик, одной рукой продолжая держать телефон у уха, а другой — обнимать себя поперёк живота.       Сказать, что Чонвону стыдно — это немного преуменьшить. Сильно преуменьшить. Он уважает тётю, и после развода родителей, да и до этого, если честно, она всегда поддерживала и помогала им с Суджин. Поэтому Чонвону ужасно стыдно оттого, что приходится жить на деньги, которые она присылает.              — Я же говорил, что не надо, ачжумони...       Да, без этих денег он почти не будет есть, но...       — Как не надо? — слышит возмущённый голос Ян. — А питаться ты чем будешь? Воздухом?       — Энергией солнца, — самодовольно улыбается он.       — Этого ещё не хватало, — охает женщина, а Чонвон прыскает смешком.       — Подыщу работу... — пожимая плечами, смотрит на свои кроссовки он (немного порвались, но ничего, сойдёт).       — Ну уж нет! Думать об учёбе надо, а не о работе всякой! Давай не глупи!       Чонвон молчит. Ему решать, что делать. И соврать совсем не трудно.       Вдыхая воздух полной грудью, он поднимает взгляд на улицу. Вокруг тишина — не слышно ничего, кроме редкого пения птиц и шелеста сухой листвы деревьев. На удивление сейчас Ян тут совсем один, видимо, поскольку никого из соседей не видно.       Может, они все тоже устали и легли спать?       Чонвон пытается представить, что смотрит на вид вокруг впервые, и... вся эта грязь вперемешку с бедностью на мгновение даже кажется красивой.       Кошмар.       — Спасибо, — тихо благодарит он в трубку телефона.       — Ладно, пойду я, — вдруг говорит женщина. — Своих дел полно, а тебе ещё уроки наверняка делать. Звони чаще!       — Хорошо, ачжумони. Спасибо ещё раз. Не болей!       — И ты не болей! Учиться только не забывай!       — Ага.       Слабая улыбка медленно исчезает с лица Чонвона, когда он слышит характерные гудки как знак о том, что разговор закончен.       Возвращаясь в дом, Ян чувствует, как чуть тяжелее стало дышать, но списывает всё на духоту в помещении, а поэтому открывает окно в своей комнате и, будучи совершенно измотанным, засыпает прямо в школьной форме, прямо на нерасправленной кровати

***

      Просыпается Чонвон под вечер, когда за окном уже совсем стемнело, а со смены приходит мама, начиная громко ворчать на кухне.       Дождавшись нужного момента парень проскальзывает в коридор, чтобы выйти прогуляться, лишь бы не сидеть дома. С уроками он потом разберётся. Время до утра ещё есть.       Тихо закрыв за собой дверь, в глубине души Чонвон ужасно радуется тому, что она не заскрипела и его уход остался незамеченным.       Идти, никуда не спеша, ночью, слушая спокойную музыку в наушниках, когда на улице никого — может, это то, чего ему так не хватало, поскольку подобное ощущается буквально как глоток свежего воздуха.       Сам того не замечая, Ян медленно идёт туда, куда его ноги несут, и в какой-то момент оказывается через дорогу от пекарни. Время позднее, и Чонвон видит табличку «Закрыто» на двери, но в больших окнах горит свет, а внутри находятся люди.       Ян видит Сонхуна и Джейка около столика, за которым сидят господин Пак и парень модельной внешности, положивший подбородок на тыльную сторону сцепленных ладоней. Этот незнакомый парень хитро смотрит на отца Сонхуна и улыбается.       Чонвон пытается приглядеться, и с такого расстояния всё, что он может понять, — это то, что они играют в какую-то настольную игру. Какую — непонятно. И незнакомец всё-таки выигрывает, улыбаясь ещё шире, пока Джеюн объясняет господину Паку, где тот ошибся.       Порыв холодного ветра возвращает Чонвона туда, где он на самом деле находится.       Единственный минус прогулок ночью — не знаешь, когда начнёшь замерзать.       Кутаясь в джинсовку, Ян разворачивается и спешит обратно домой.       — Без обид, господин Пак, — в сдающемся жесте поднимает руки Ли Хисын.       — Ничего, — встаёт из-за стола мужчина, — мне не стыдно, что меня обыгрывает будущий архитектор.       — Ну... архитектор, — вздыхает Хисын. — Это ещё доучиться надо. А с моей ленью... — парень откидывается на спинку стула и закидывает руки за голову.       — Так вот не ленись, а делом занимайся, — говорит ему господин Пак.       — Да, — кивает Сонхун. — Могу, кстати, предложить кое-какое. Есть одна вакансия...       — Так, — указывает пальцем на него мужчина. — Я не возьму никого на твоё место.       — Но почему? — тянет Пак младший. — Вон, Хисын-хёну нужнее.       — Мне-то? — усмехается Ли.       — Он учится в университете, а ты — нет, — отвечает господин Пак.       — Да я же готовлюсь к поступлению!       — Готовился бы лучше — не работал бы сейчас здесь, а учился где-нибудь в Сеуле, — говорит мужчина.       — Знаю я, как хён учится.       — Нам так-то много задают, — дует губы Хисын.       — Так, — останавливает их господин Пак. — Достаточно. Прекрати жаловаться на это место. Здесь не так уж и плохо, — говорит он сыну, отходя к кассе.       — Я и не говорил, что здесь плохо, пап. Просто... Наверное, это не моё.       — Меньше пытайся обвинять покупателей, и всё будет нормально.       — Но он же-       Не договорив, Сонхун сразу затыкается под укорительным взглядом отца.       — Ты обвинял кого-то? — удивляется Джейк, округляя глаза. — Ого, за что?       — Ни за что, я... вспылил, — говорит младший, избегая зрительных контактов и опуская глаза в пол.       — Ничего, — встаёт с места Ли и подходит ближе, хлопая Сонхуна по плечу, — надо давать волю эмоциям, я считаю.       — Ох, тебя-то вообще в этом плане слушать не стоит, хён, — говорит Джеюн.       — Что? — поворачивается к нему старший. — Почему?       — Хён, ты никогда не думаешь о том, что твои слова могут задеть кого-то.       — Твои — задевают меня прямо сейчас, — Хисын показушно хватается ладонью за ту область груди, где предположительно находится его сердце.       Вскинув брови, Джейк переводит взгляд то на самодовольно улыбающегося хёна, то на тихо посмеивающегося Сонхуна. И наконец смотрит на господина Пака.       — Ну дети, — говорит он мужчине, который тоже прыскает смешком, пока Джеюн не понимает: — Что?       — Поехали, отвезу тебя домой, — говорит ему Ли, поправляя рукава кофты.       — А сколько времени?       — Без десяти одиннадцать, — отвечает Сонхун.       — Ой, извините, что мы так задержались, — надломив брови, переводит взгляд на отца Сонхуна Джейк.       — Да ладно, только тебе-то ведь в школу утром, — говорит господин Пак.       Телефон Хисына в заднем кармане штанов вибрирует. Уведомления включены только на нескольких человек. Jang_Wonyoung: Оппа, ты скоро придёшь домой? Мама с папой волнуются о том, где ты так поздно       Боже...       Ли закатывает глаза, глубоко вздыхая.       — Всё в порядке? — спрашивает Джеюн.       — Да, — натягивает улыбку Ли, делая шаги в сторону выхода. — Поехали?       — Ага. До свидания! — прощается Джейк.       — До свидания, господин Пак, — кланяется Хисын, пропуская Джеюна и уходя за ним следом.       Сонхун же подходит к входной двери, закрывая её на ключ изнутри. Разворачиваясь, он замечает, что отец смотрит на картину, висящую около столиков. «Бушующие волны» — так её назвал Хисын. И действительно, то, как Ли изобразил море, удивляет. Восхищает и завораживает одновременно. Но это неудивительно, его всегда хвалят за такой талант.       — Я сегодня видел того парня, — идёт к столу Сонхун, чтобы убрать настольную игру. — Чонвон. Он учится на параллели с Джейком.       — Ох, он уже выпускник! — удивляется мужчина. — Быстро же летит время...       — Ты его давно знаешь? — сводит брови парень.       — Не то чтобы... Знаю его родителей. Они развелись пару лет назад. Примерно в то же время, что и я с твоей мамой. Жаль его.       — Жаль?       — В каждой семье свои проблемы, — печально говорит господин Пак, но затем смотрит на сына и взгляд его приобретает привычное настроение: — Каждый вечер ты будешь учить по одному рецепту!       Сонхун вздыхает, закатывая глаза.       — А тебе что, ещё и пекарь нужен? — спрашивает он, на что отец вновь лишь взглядом даёт понять, что лучше не начинать. — Ладно, ладно, — посмеиваясь, сдаётся Сонхун. — Рецепты, так рецепты.       — Иди спать, — смеётся вместе с ним отец.