Ведун. (Тигриные тропы)

***

Чонгук проснулся среди ночи. Поначалу ему показалось, что всё, что он услышал вчера — это сон, но, увидев в единственной комнате бардак, полностью погашенную печь и опрокинутое на пол ведро с питьевой водой, понял, что всё же это было на самом деле. Похоже, хозяин жилища был в бешенстве и попросту выгнал этих накосячивших духов. Самого ведуна нигде не было. Видимо, тот тоже ушёл, и, честно говоря, Чон был даже рад этому. Мысль о том, что этот красивый до чёртиков парень перевоплощается в дикого зверя, откровенно пугала. Как и то, что теперь внутри его организма что-то менялось. Чонгук чувствовал такую колоссальную энергию, рвущуюся наружу, словно кто-то поселил в нём трёхтактный двигатель. Рана практически не беспокоила и даже не кровоточила. Его слегка передёрнуло, когда он вспомнил свои странные сны, которые, как оказалось, были совсем не снами, где эту самую рану вылизывал огромный рыжий тигр. Теперь это казалось ещё более странным. Тэхён ему безумно нравился, но теперь воспалённый новыми знаниями мозг заставлял бояться этого парня, ведь тот запросто, если захочет, может перекусить его пополам. Это рождало только одну мысль: «Бежать отсюда, пока хозяин не вернулся, и бежать как можно быстрее, пока внезапно проснувшаяся внутренняя сила не исчезла». Он практически уверен, что сможет добраться до ближайшего поселения без чужой помощи, главное — правильно выбрать направление, чтобы не нарваться на сумасшедших охотников Пака и вспомнить, чему учили в школе на уроках безопасности в живой природе. Однажды ему уже приходилось выходить из незнакомого леса, когда они с Джуном по малолетству попали в чужие разборки наркоторговцев, и их тогда просто бросили в самой чаще, в надежде, что несмышлёных подростков, какими они были в то время, загрызут дикие звери, хотя оба парня тогда думали, что их везут убивать. Оказалось, у тех бандитов тоже был свой кодекс, не позволяющий убивать детей. Им крупно повезло, что они смогли тогда выжить и выйти оттуда. Зато урок был усвоен на всю оставшуюся жизнь: «Дают — бери, стреляют — беги». Но тогда было лето, и процесс выживания намного упрощался с этим обстоятельством. Сейчас же на улице зима, и, вообще, кажется, снова начинается метель, но заражённый страхом мозг не видел в этом проблемы. Соскочив с кровати и найдя свою одежду и телефон, сложив в заплечный мешок Кима немного оставшегося в котле мяса и риса, одев на ноги добротные угги хозяина, в которых тот ходил колоть дрова, и его же тулуп, осторожно вышел на улицу. Увидев сбоку стоящий сарай, решил быстро его исследовать, вдруг у Кима был всё же какой-то транспорт: лыжи, снегоступы, в идеале — снегоход, всё что угодно, что помогло бы ему быстрее добраться до цивилизации. Помещение было доверху заполнено колотыми дровами, из колоды в центре строения торчала ручка колуна, а в углу — широкая низкая бочка, полностью заполненная щепой. На стене много разномастных ножей и крюков, видимо, для разделки дичи. «Или своих жертв?» — внутренне похолодел Гук, представив, как Тэхён наживую снимает с него кожу, подвесив за вот такой вот крюк. Всё-таки просмотр неимоверного количества ужастиков не прошли для его сознания бесследно. «Бежать, бежать и ещё раз бежать!» — адреналин страха снова забурлил в сознании этой странной, живущей в нём энергии. Не найдя того, что искал, Чонгук снял со стены один из ножей, пряча его в карман тулупа, мало ли что, вдруг пригодится. Метель медленно, но уверенно набирала свои обороты, но парень считал, что так даже лучше. Она скроет его следы от любых преследователей, и особенно от одного дикого парня, умеющего становиться тигром. Обойдя хижину, нашёл следы огромных кошачьих лап и решил двигаться в противоположную от них сторону. Нужно было уйти как можно дальше до рассвета, ведь искать его в темноте вряд ли кто-то будет. Вот только Чонгук совершенно забыл, что кошки прекрасно видят в темноте, а ещё бегают намного быстрее любого человека. Прогуливание уроков по зоологии сыграло ему совсем не на руку. Уже через час его спонтанно спланированного побега он услышал за своей спиной негромкое раздражённое рычание. Его догнали, и теперь бизнесмен собственной спиной ощущал, как раздражённый зверь шёл за ним след в след. Не останавливал, просто шёл, иногда тихо порыкивая. Нервы Чонгука не выдержали и пятнадцати минут такого сопровождения. Он резко остановился и развернулся, глядя прямо в рыжие глаза, что были практически на одном уровне с его, настолько огромным был этот зверь. — Да что ты идёшь за мной? Отстань! Проваливай! — Гук достал из кармана позаимствованный нож и наставил на тигра. — Дай мне уйти, иначе я за себя не ручаюсь. Найди себе другую игрушку. Метель усилилась вместе с разрастающейся силой внутри Чона. Колкие снежинки больно лупили по лицу и тонким покрывалом ложились на гладкую тигриную шкуру. Чонгуку сейчас было плевать на это. Всё его внимание приковывал этот янтарный взгляд. Казалось, что зверь даже бровь приподнял в недоумении, как делает обычно Тэхён. В Чонгуке сейчас переплетались самые разные и, казалось, совсем несовместимые друг с другом эмоции: страх на грани ужаса, злость, бешеная, слабо контролируемая, восхищение и бесконтрольное желание прикоснуться и узнать, какая же эта рыжая шерсть на ощупь. Это было точно какое-то невероятное безумие. Тигр сделал осторожный шаг, видимо, почувствовав чужое замешательство и видя, как дрожит рука с зажатым в нём ножом. Открыл пасть и зубами мягко перехватил запястье с оружием. Чонгук зажмурился, а нож выпал на снег. Ему казалось, что вот и настал его окончательный конец. Выглядело это безумно сюрреалистично. Он столько раз был на волосок от смерти, и вот она всё же его настигла от зубов того, кто вроде как его спас. Хотя спас его человек, а тигр… А тигр точно его сожрёт и не подавится. Именно так он думал в данный момент. Но, на удивление, зубы разжались, а огромная морда ткнулась ему куда-то в живот, и послышалось вибрирующее урчание, чем-то похожее на урчание домашней кошки, явно показывающее, что ему не хотят причинить вреда. Гук открыл глаза и осторожно коснулся огромной головы. Шерсть под пальцами оказалось жёсткой, но при этом невероятно гладкой. Вдруг стало так спокойно, и даже метель стала немного стихать. — Я хочу уйти. Ты же знаешь, мне нужно. Отпусти меня, пожалуйста, — словно маленькому ребёнку стал объяснять он, убрав руку и потихоньку пятясь назад, надеясь, что его послушают и правда отпустят. Но тигр снова последовал за ним, недовольно фыркая. — Ты ведь не отстанешь, да? — нервно усмехнулся он. Зверь медленно кивнул. — И не отпустишь? Ещё один кивок. — Хочешь, чтобы я вернулся? Снова кивок. — Ладно. — Гук решает пойти на хитрость. Возвращаться в ту странную хижину совсем не хотелось. — Но при одном условии: я хочу пойти с Тэхёном. Не с тобой. Тебя я боюсь. Зверь остановился, склонив голову набок, словно что-то обдумывая. Через минуту он заворожённо наблюдал, как вокруг мускулистого звериного тела закручивается вихрь. А ещё через минуту перед ним стоял более привычный ведун, раздражённо хмуривший брови. — Доволен? — хмыкнул он. — А теперь пошли, пока метель окончательно не разбушевалась. Мне ещё парочку духов вернуть надо и порядок навести, а не возиться с твоими внезапными побегами и истериками. Я же сказал, поправишься окончательно, тогда я и выведу тебя в ближайший посёлок, — он уже хотел подойти ближе, намереваясь схватить беглеца за руку, чтобы тот больше не сбежал, но не успел. — Прости, ведун, но я не вернусь. Чонгук дёрнулся в сторону и дал дёру по сугробам с прыткостью зайца. Он бежал так быстро, что Тэхён немного опешил. Откуда в этом парне взялось столько прыти, с его-то ранением, просто поражало. Ким раздражённо цыкнул, перевоплощаясь обратно в зверя. — Всё же Юнги прав. Настоящий болван. И умудрился же в такого… Договорить он не успел, закончив трансформацию, и, уже через несколько минут догнав обманщика, с недовольным рыком повалил на землю. Как же задрал его этот сумасбродный человек. Он так старается его защитить и вылечить, а этот идиот творит подобную дичь. Схватив его зубами за ворот тулупа, потащил в сторону хижины. Чонгук пытался вырваться, трепыхался и громко матерился, а затем вновь перешёл на уговоры. Зверь был непреклонен. Пришлось смириться и, обиженно сложив руки на груди, расслабиться, пока его тащили по снегу, как куклу. Отпустили его только у дверей хижины, на крыльце которой сидел, видимо, ещё один дух, судя по золотистому ханбоку и развевающимся серебристым волосам. Незнакомец потрепал зверя за ухо, и тот благодарно замурчал, а затем и вовсе перевернулся на спину, подставив под ласку брюхо. — Соскучился по моим нежностям, мой маленький хранитель леса? — веселился дух, почёсывая лохматое пузо, пока Чонгук, наблюдая за этой странной, но какой-то умилительной картиной, отряхивался от снега. — Да ладно, — бурчал он. — Я что, блядь, в сказке? Ты ещё кто такой? Какой-нибудь очередной дух Цукумогами и живёшь в старом тряпье, что у Тэхёна в достатке? — Кто? Японский дух старья? Извини, но нет. Разве я похож на того, кто живёт в старом дырявом носке? — с тёплой улыбкой на безмятежном лице посмотрел на него дух, поправляя свой идеальный золотистый ханбок. — Я свободный дух ветра, господин Чонгук. Меня зовут Хосок. В этом лесу я самый старший из духов и несу ответственность за всех остальных. — Ясно! — снова буркнул бизнесмен. На удивление, страшно ему больше не было. Зато внутри почему-то всё время кипело какое-то дикое раздражение. Он, черт возьми, бизнесмен, серьёзный деловой человек, владелец одной из крупнейших строительных фирм страны, со связями в мафии. Ну ладно, не совсем серьёзный, но всё же. А с ним обращаются, как с каким-то глупым несмышлёнышем, и тягают за шкирку, как нашкодившего котёнка. Пока кипел от негодования, тигр снова подошёл вплотную и стал мордой подпихивать его ко входу в хижину. Пришлось подчиниться. Все втроём они зашли в хижину, где, как ни странно, царил порядок и суетилась уже знакомая парочка духов. В печи вновь горел огонь, а в огромном закопчённом котле что-то варилось, разнося по хижине вкусный аромат, так, что у Гука в желудке заурчало. — А я говорю, нужно ещё немного розмарина и соли, огонёк, — вещал журчащий голос духа воды, заглядывая в котёл через плечо своего парня. — Отвали, журчалка. Всего тут хватает. Или ты не доверяешь моим поварским навыкам? — шипел на него дух огня. — Лучше иди на стол накрой или Хосоку помоги на улице. Метель сама себя не сотворит. Не трись под рукой. Раздражаешь! — Вредный огонёк! — заливисто засмеялся Чимин, мокро чмокнув своего парня в щёку, отчего на бледной коже тут же появился влажный след, медленно превращающийся в пар. — Ой, вернулись! — вдруг нервно икнул он, повернувшись и увидев вошедшую троицу. Видя, что ведун так и не перевоплотился обратно в человека, Юнги недовольно нахмурился, понимая, что Тэхён использовал слишком много энергии, чтобы вернуть этого глупого человечка обратно. — Вот болван! — цыкнул он. — Ну и зачем убёг? Жить надоело, что ли? Зря только искру на тебя потратили. — Совсем нашего тигрёнка измотал, — Чимин тоже нежно потрепал зверя за ухом. — Неблагодарный. Чонгук решительно ничего не понимал. Что эти двое снова здесь делают? Разве Тэхён их не выгнал? И почему ведун до сих пор не перевоплотился в человека? На эти вопросы ему ответил дух ветра, который, похоже, умел читать чужие мысли, хотя Чонгук уже для себя решил, что перестанет удивляться подобному. Раз очутился в этой сумасшедшей истории, то и, похоже, придётся подчиняться её правилам. — Их никто не выгонял. Сами сбежали, пройдохи, когда поняли, что дух леса задаст им хорошую трёпку, ещё и бардак устроили. Но потом, когда выяснилось, что кое-кто решил сбежать, вернулись и решили загладить свою вину посильной помощью. А почему Тэ не становится вновь человеком? Просто потому, что устал и у него нет пока на это сил. Чем чаще он перевоплощается, тем дольше остаётся в шкуре зверя. А за сегодняшний сложный день сделал это несколько раз, вот и результат. Но ты не беспокойся, господин Чонгук, к ночи отойдёт. Главное — хорошенько его покормите. — Я и не беспокоюсь. Больно надо, — хмыкнул в ответ тот, хотя на самом деле ещё как беспокоился. Находиться в одном доме с огромной дикой кошкой уже само по себе беспокойно. С человеком всё же надёжнее, а с человеком, который тебе нравится, несмотря на все эти его мистические способности, и подавно. Хосок ничего не ответил, лишь снова искренне улыбнулся, а затем, наклонившись, шепнул на ухо. — Не обижай его, ладно? И тогда, возможно, у вас всё получится. — Что ты имеешь в виду? — изумлённо уставился на него Чон. — Ты сам знаешь, — подмигнул ему Хосок, а затем обратился к Чимину и Юнги: — Присматривайте за ними обоими. И очень вас прошу, пообещайте, что не натворите опять глупостей. Вы даже не представляете, чего мне стоило убедить небесных, что всё не так плохо. — Обещаем! — в унисон выдали духи. Хосок исчез, оставив после себя лёгкую прохладу. — Завтрак, вредный человечек? — посмотрев на растерянного Чона, тут же засуетился дух воды, ставя на стол один прибор, состоящий из глиняной миски с сомнительным, но вкусно пахнущим варевом, приготовленным духом огня, и железной кружки с ароматным чаем из чабреца. Для тигра же на полу появилась огромная миска с сырым мясом косули. — Давайте, вредные призраки, — Чонгук обречённо вздохнул, сняв тулуп и повесив его на гвоздь, а затем сбросил с ног мокрые угги. Чувство того, что он до сих пор в каком-то странном кино в главной роли, никак не покидало его, и это был полный пиздец, казалось бы, его крепкой менталке.

***

— Вы не могли бы не пялиться так пристально. Мне кусок в горло не лезет. А может, вообще свалите туда, где всё время находились. — Чонгук пытался жевать чутка жестковатый кусочек мяса, запивая бульоном. Духи расположились напротив и буквально следили за каждым его движением. Плюс у его ног улёгся сытый зверь, делая вид, что спит, но на самом деле Чонгук замечал, как тот иногда приоткрывает свои янтарные глаза и смотрит на него. Тоже сторожит. — Неа… Не можем, — зашипел дух огня. — Мы с тебя теперь глаз не спустим. Бизнесмен обречённо закатил глаза. — Ясно! Ну, раз вы всё равно не свалите, то хотя бы объясните, что за «искра», о которой вы всё время болтаете? — Нууу… это сложно, — пугливо переглянулись между собой духи. — Пусть лучше Тэхён объяснит, если захочет. Не хотим, чтобы нам снова попало. Но можем сказать только одно: Тэ, чтобы получить «искру» ради твоего спасения, пожертвовал десятью годами своей жизни. Хоть мы теперь считаем, что зря, — презрительно зашептал ему Юнги, полыхая огнём лёгкого раздражения в волосах. Не нравился ему этот мужик и всё тут. — Понятно всё с вами! — Гук поднялся из-за стола. На него вдруг накатила такая дикая усталость, что захотелось лечь и провалиться в сон, словно до этого бушующая в нём неведомая сила резко исчезла. Плюс рана на боку снова стала нестерпимо болеть, а по телу побежал холодный озноб. Улегшись под тёплое одеяло, он старался поскорее отключиться, но желанный сон никак не шёл, потому что из-за чёртового озноба никак не мог согреться, но внезапно почувствовал, как прогнулась кровать под телом взобравшегося на неё тигра. Практически сразу стало очень тепло и немного странно — не каждый же день спишь в одной кровати с огромной дикой кошкой. Но тело, согревшись, сдалось, и сон, наконец, накрыл его. Проснулся Гук от невнятного бормотания рядом, когда солнце уже садилось за горизонт. Видимо, во сне ведун всё же обрёл свою естественную форму и так и остался спать рядом. Чон невольно залюбовался лицом спящего. Как бы теперь он ни боялся его, но всё равно что-то в сознании очень сильно притягивало к этому отшельнику. И теперь это было не просто желание обладать красивым телом и лицом, а что-то более глубокое, чему он пока не мог дать определения, но то, что пробуждало в давно зачерствевшей душе трепет. Стало даже немного стыдно за свой идиотизм. Этот человек спас ему жизнь, и если бы хотел убить, то просто добил бы там, в лесу, когда он истекал кровью. Духи правы: он глупый болван, что ведёт себя, как избалованный ребёнок. И может, действительно не стоит пытаться сопротивляться, когда ему дают такую заботу, и просто, расслабившись, принимать её с благодарностью? Поддавшись некому порыву нежности, он притянул сопящего Тэхёна к себе, кольцуя его талию в своих объятиях и утыкаясь носом в основание шеи, чтобы надышаться естественным ароматом ведуна впрок. Вдруг Чонгук осознал, что именно так уютно и правильно. А по внутренностям снова стала расползаться неведомая сила. Только теперь это были не ярость или злость, а неконтролируемое желание оберегать этого красивого, странного и опасного отшельника. Может, он просто сходит с ума или окружающая его мистическая сказка проникла и в его поры тоже? А может, он просто…