Ведун. (Тигриные тропы)

***

Метель шумела, как сотни голосов, сливаясь в один гул ветра, в который вплетались хриплые крики и тихий шорох падающих веток. Всё вокруг казалось погружённым в бесконечную, безмолвную битву стихии, где морозный воздух прорезался крохотными иглами холода, способными проникнуть даже сквозь плотную шубу ночи. Домик, спрятанный среди этих ледяных стражей, казался островком уединения и покоя в пучине снежной бури. Свет свечи внутри мерцал сквозь узкие окна, создавая тёплое, живое пятно в белоснежной пустоте. В этом хрупком уюте, окружённом вихрем и морозом, ощущалась древняя сила магии, что хранит и защищает, несмотря на ярость стихии. Вся природа казалась погружённой в сон, только метель продолжала бушевать, как неукротимый дух, напоминая, что даже в самой тёмной ночи скрыта невероятная мощь, способная разрушить и возродить всё заново. Тэхён проснулся от невыносимой жары. Казалось, что он лежит возле хорошо вытопленной печи, а сверху на талии лежит раскалённая кочерга. Но это была рука Чонгука. Его тело было невероятно горячим, словно внутри него горел огонь. Ведун быстро снял с себя окольцовывающую его конечность и, усевшись, быстро ощупал чужое лицо и тело на температуру. И действительно, Чонгук горел. Его температура была не просто за сорок, она превышала все возможные пределы. Как такое возможно? Человеческое тело просто не способно на такое. Он встал, принёс ведро с водой прямо к кровати и, намочив полотенце, аккуратно приложил его ко лбу Чонгука. От соприкосновения с влажной тканью от тела поднялся пар, смешиваясь с прохладным воздухом комнаты. — Что ты делаешь? — глаза Чонгука, полные удивления и тревоги, тут же распахнулись в недоумении. — Как что? Пытаюсь сбить температуру. Ты сейчас сгоришь заживо, — ответил Тэхён, снова окуная полотенце в воду и быстро повторяя процедуру. Гук сел, отстраняя чужую руку с тканью от своего лба. Он не чувствовал никакого жара, наоборот, внутри бушевал прилив необычайной энергии. Ему даже казалось, что он может воспарить над землёй, как птица. — Почему я сгорю? — спросил он голосом, дрожащим от возбуждения и растерянности. — Мне очень даже хорошо сейчас… и рана не болит. Он осторожно прикоснулся к месту, где должен был быть затягивающийся рубец, но ничего не обнаружил. Кожа была гладкой, словно никто в него не стрелял, лишь тонкая корочка льда слегка покрывала поверхность. — Как такое возможно? — прошептал он, повернувшись боком к ведуну и заметив на его лице ту же самую реакцию. Тэхён нахмурился на несколько секунд, а затем спустился с кровати и, быстро собрав нужные травы, зажёг их и зачитал заклятие призыва. Кажется, искра внутри бизнесмена ведёт себя очень странно. Так явно быть не должно. Хоть он и не знает, как должно, ведь раньше видел её действие только на животных. Ему нужен Хосок. А в идеале — все трое, чтобы они смогли объяснить, что происходит. Духи огня и воды не заставили себя ждать. Они и так почти постоянно ошивались в их хижине. А спустя некоторое время появился и дух ветра. Все они дружно рассматривали и ощупывали Чонгука, вызывая у него раздражение и попытки отбиться от их прикосновений. — Что с ним? — не выдержав, воскликнул Ким, глядя на озадаченные лица духов. — Что за чёрт? — У меня есть одна гипотеза, — вздохнул Хосок. — Но она кажется невероятной. Я видел такое только один раз за всю свою жизнь. Это было очень давно, когда рождался первый дух леса — твой предок, Тэ. Сам знаешь, что мы, духи, в основном созданы природой, и людские оболочки нам почти не нужны. Но иногда случается исключение. Например, когда духи отдают свои «искры», и если в одном человеке сливаются пять стихий — рождается новый дух, который живёт внутри него, деля судьбу с ним пополам. Всё зависит от человеческого сознания: если человек светлый, то и дух будет добрым, а если тёмный — он унаследует все пороки и хаос. Но для этого, как я уже сказал до этого, нужна искра всех пяти стихий. А небесные редко дают людям такую возможность, и цена за каждую их искру очень высока. У Чонгука есть четыре и он не может… — внезапно он замолчал, словно что-то осознав. — Мне нужно срочно к небесным. Не уходите, — добавил, как всегда улыбнувшись, и мгновенно исчез, оставляя после себя ощущение прохлады. — Что за небесные и что за искры такие? Объясните толком! — не выдерживал Чонгук, раздражённо сжав кулаки. — Я вообще ничего не понимаю! Почему я всё время ощущаю себя в какой-то хреновой второсортной дораме. Магия, духи, перевоплощения в диких животных. Это же какой-то абсурд! — Искра, красавчик, — улыбнулся Чимин, как ребёнок, тыкая мокрым пальчиком в грудь бизнесмена, — это часть нашей силы. Ух ты, как у Огонька. Он с интересом наблюдал за влагой, мгновенно испаряющейся с пальца, и очень забавлялся этим процессом. — Может, ты прекратишь его лапать? Я вообще-то тут рядом стою, — ревниво фыркнул Юнги, сложив руки на груди и, как обычно, раздражённо пылая огнём в волосах. — Душнила ревнивая, — хмыкнул Чимин, но руки всё-таки убрал, переключаясь на своего парня и тыкая пальчиком уже в его щёку, наблюдая ту же картину с испарением. — Да, Журчалка говорит правильно. — Дух огня расслабился. Но пометку в голове всё же сделал, что нужно будет провести с одной любопытной водной бестией разъяснительную беседу. А то, ишь, растыкался! — В тебе теперь живёт часть наших сил, от каждого по чуть-чуть. А небесные — это высшие духи, которые практически никогда не появляются на земле, обитая в своём тонком духовном мире. А вы, люди, ещё называете его раем. — И зачем вы мне их отдали? Раз это такая большая редкость? Почему просто не дали умереть? Что было во мне такого особенного, чтобы получить такие дары? — Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна, в ожидании объяснений. — Я что, теперь пожизненно буду, как раскалённый вулкан? — Ты умирал, а я своему отцу и духу леса поклялся оберегать всё живое, находящееся в этом лесу, и приходить на помощь тем, кто в ней нуждается. И только поэтому попросил духов помочь. Я не думал, что искра так себя поведёт. Она должна была лишь помочь тебе выздороветь. И я не знаю, что с тобой будет дальше. Прости! — его голос был полон вины и страха за состояние Чонгука. — Нужно дождаться духа ветра. Думаю, он выяснит, что к чему. Тело бизнесмена всё сильнее раскалялось, приобретая голубоватый оттенок, а вся кожа теперь искрилась хрусталиками льда, словно боролись две противоположные стихии. Чонгук чувствовал, что эта взбесившаяся энергия внутри что-то перестраивает. И это было не неприятно, скорее необычно и возбуждающе. Все чувства обострились до предела, особенно зрение. Что-то мощное рвалось из него наружу, клевало и хлопало крыльями, буквально требуя в сознании, чтобы его выпустили. Дали свободу. Этот голос был похож на его собственный, но всё же другой, не терпящий пререканий и неподчинения. Он сжал голову руками, пытаясь заглушить этот зов. — Выпусти его, Чонгук! — голос духа ветра раздался внезапно и резко, словно он появился из ниоткуда. — Нам нужно понять, кто это. Бизнесмен расслабился, не в силах больше сопротивляться, давая свободу рождённому внутри духу. Раздался оглушительный треск, похожий на молнию, и яркая синяя вспышка осветила комнату. — Силы небес! Это дух бури! — ахнули все духи, отступая подальше в страхе. Ведун мгновенно превратился в тигра, угрожающе зарычал, глядя янтарными глазами на огромного синего грозового орла. Глаза двух существ встретились. И эти гляделки длились всего секунду. Затем орёл взмахнул мощными крыльями, разбрасывая всё по пути, и вылетел в дверь, взмывая в метель. С каждым его махом тучи становились всё гуще и чернее, ветер усиливался, а вековые ели раскачивались, будто готовые переломиться и разрушить хижину. — Ну, наигрался и хватит, — улыбнулся Хосок, вышедший на крыльцо вместе с остальными. — Давайте спустим эту птичку на землю, пока она всё тут не разрушила. — А ну, птенчик, иди к дяде Чимину! — дух воды взмахнул своими маленькими пальчиками, и снежинки вокруг орла начали стремительно таять, закручивая его в водоворот. Вода превращалась в ледяной кокон, словно сдерживая пташку. Лёгкое дуновение духа ветра, и птица уже лежит на снегу возле хижины. А дальше Юнги одним прикосновением растопил лёд, и крылья с клювом исчезли, трансформируясь обратно в человеческое тело, трясущееся от холода. Дух огня не опускал руки, стараясь согреть этого недоумка. — Огонёк, не перестарайся. Этот птенчик нужен нашему тигрёнку горячим в постели, а не зажаренным, как рождественская индейка, — предупреждающе смотрит на него Чимин, когда видит, что Юнги слишком увлёкся, и ещё чуть-чуть и парень вновь закипит. — Прости, Тэ, — чуть ли не с тоской в голосе убирает руки дух огня, — слишком хочется отомстить этому болвану за вырванные волосы моей Журчалки. — Что это, блядь, такое вообще было? — Чонгук непонимающе хлопал глазами. — Я… Я… Я… — заикаясь, он трясся всем телом, а мысли просто растекались, не в силах сложиться во что-то внятное. — Давайте вернёмся в дом, — Тэхён помог ошарашенному бизнесмену подняться, видно было, что ещё минута и у него начнётся истерика. Он повёл его внутрь, усадил за стол и, закутав в одеяло, протянул чашку с успокоительным отваром. Немного завидовал, что сам заботится об этом человеке после такого стресса, ведь когда он впервые перевоплощался, рядом никого не было, и ему было дико страшно. Пока Чонгук в полной прострации пьёт чай, все остальные ждут объяснений от духа ветра, который выглядит очень довольным и, явно выдерживая театральную паузу, молчит. — Ну, рассказывай, ветерок, что тут происходит? — первым не выдерживает Юнги. Он вообще, по сути, не самый сдержанный дух, живущий по принципу: «Сгорел сарай — гори и хата». Недаром же огонь. — В общем, как я и предполагал: в Чонгуке родился новый дух бури. Не самый послушный, но и не самый страшный. Бывают и похуже. И, по словам небесных, в нём уже была искра кого-то из них. Когда мы добавили ещё свои, процесс зарождения запустился. Загвоздка в том, что небесные давно не раздавали искры людям, и даже животным. На это способны лишь парочка тех, что вопреки всем правилам и в угоду себе живут в двух обличьях на земле. И один из которых обитает именно в Корее. Догадываетесь, о ком я? — Сокджин! — синхронно произносят духи огня и воды. — Это ещё кто такой? — поинтересовался Тэхён, бросая озабоченный взгляд на гостя, который, кажется, вообще вышел из реальности и глупо улыбался, словно безумец, уставившись в одну точку. — Это очень забавная история, — улыбнулся Чимин. — Пятьсот лет назад, когда я был ещё совсем молодым духом и плавал на мелководье, у Небесных случился бунт. Верно, Хосок? — повернулся он к духу ветра. Тот кивнул, давая разрешение продолжать рассказ. И дух воды продолжил: — Так вот. Что они там делили, никто до сих пор толком не знает. Но, как я слышал, этот самый Сокджин полюбил обычного человека и захотел передать ему свою искру. И ещё искры нескольких небесных, которые согласились на это, чтобы продлить его жизнь. А затем сделать его духом. Но его план раскрылся, и его хотели отправить в небытие, откуда никогда никто не возвращается. Он сбежал вместе с подельниками, и теперь они живут на земле под видом обычных людей. Некоторые пойманы и наказаны, но Сокджин пока вне досягаемости. Лично я бы хотел с ним познакомиться. Такие жертвы ради любви — это легенда! — вздохнул он томно. — Тогда возникает вопрос: зачем он всё это сделал? И совпадение ли то, что Чонгук оказался здесь или это чья-то продуманная игра? — нахмурился Юнги. — Мы же все теперь понимаем, что возвращаться к людям ему пока нельзя. Неспроста это. — Ещё нужно проверить, случались ли с Чонгуком раньше странные вещи, или есть среди его знакомых подозрительные мистические личности. Что-то мне подсказывает, что его везение — не случайность. Насколько я помню, Сокджин — бывший небесный дух благополучия, — добавил Хосок. — А давайте завтра всё у него спросим, — предложил Тэхён, наблюдая, как Гук вытаскивал из кружки травинки и выкладывал их на стол, словно рисуя какую-то фигуру. Это было очень тревожно. Кажется, истерика всё же неизбежна. — А пока всем сейчас лучше уйти. Похоже, нашему новому духу нужен покой. Духи по очереди закивали, растворяясь в воздухе. И через несколько минут Чонгук вдруг встрепенулся и начал ходить туда-сюда, как обезумевший. — Нет, это бред! Сон… Или я под наркотой. Синий орёл? Да ну нафиг! Хотя… летать было прикольно. Нет, нихрена не прикольно, — он резко остановился перед Тэхёном, внимательно глядя в его янтарные глаза. — Послушай, хён, — сказал он чуть запинаясь, — можешь сейчас ударить меня со всей дури? И если это сон — я проснусь. Не бойся. Тэхён отрицательно покачал головой. — Не будешь, значит? — отчаянно всхлипнул он. — Тогда я точно не сплю, да? Ким кивнул. — Нет, я не хочу. Мне нужно в Сеул. У меня проект, меня ждут люди. Я не могу жить в лесу и клевать зерно, как курица. Всё-таки нельзя было прогуливать уроки зоологии. — Орлы питаются мясом, как и тигры, — вздохнул ведун. — И в лесу ты не будешь жить вечно. Только пока не научишься жить в гармонии со своим духом. — Я не хочу никакой гармонии и духа тоже не хочу. Выньте его из меня и верните домой, — Чонгука опять начало трясти. Весь успокоительный отвар коту под хвост. — Пожалуйста. — Успокойся. Ладно? — Тэхён крепко обнял его, прижав к себе. — Всё будет хорошо. Но это не остановило истерику. Тело Чонгука вновь начало нагреваться. А этого допустить было нельзя Второго за день перевоплощения Гук попросту не выдержит, ведь справляться самостоятельно с этой сущностью не умеет, да и явно не хочет. Тогда Тэхён не нашёл другого выхода, как впиться в его губы поцелуем. Ответили ему не сразу. Тело в его руках расслабилось только спустя несколько секунд. А ещё через минуту инициативу перехватили, видимо, напрочь позабыв о своих проблемах. Сильные руки сжали его зад, а затем, подхватив под него же, усадили на стол, снося злосчастную кружку. Отчаянные и немного болезненные поцелуи сыпались на ведуна градом, словно этот мужчина вкладывал в них всё своё смятение. А Тэхён позволял делать с собой всё это, тоже забывшись в ласках, ведь несмотря на всё свое отрицание чувств к Чону, подсознательно жаждал их проявления с его стороны. Они даже не заметили, как со стола переместились на кровать, попутно избавляя друг друга от одежды. Чонгук буквально облизывал каждый сантиметр бронзового тела и каждую венку на безупречном члене, а Тэхён не мог перестать оглаживать мышцы на руках, спине, возбуждаясь ещё сильнее от их упругости. Это было словно безумное наваждение, которое ни один, ни другой прекращать не хотели и не собирались. Оба были абсолютно неподготовлены к сексу, но обоим было плевать. Кто к кому прикоснулся первым, тоже наверно не вспомнят. Откуда появились презервативы и смазка — тоже не скажут. То ли Чон вытащил их из кармана своих брюк, висящих на стуле, то ли Тэхён нащупал их на полке, прибитой над кроватью — это не имело никакого значения. А ещё Чонгук не вспомнит, как он оказался в нижней позиции, в которой априори был редко, и то в начале становления своей голубой ориентации. Выстанывал имя ведуна, который имел его зад настолько хорошо, что совсем на некоторое время забыл, кто он и где находится. Не вспомнил он его и тогда, когда их обоих накрыло оргазмом, и он, как последняя продажная девка, растёкся по простыне, кончая на собственный живот. И только оглушающие выстрелы ружей за окном заставили его резко прийти в себя. — Тэхён, там, в лесу, кажется, стреляют! — подскочил он, на ощупь пытаясь найти штаны и уже наблюдая, как закручивается вихрь вокруг обнажённого тела ведуна, превращая его в дикого опасного зверя. «И всё-таки это не сон. Это, сука, чёртова реальность!» — пронеслось в голове, а за окном снова послышались выстрелы и звук моторов приближающихся к хижине снегоходов.