Царица, бл*ть

Все твои романы — тяжёлый вид спорта

Каждый бывший выводил из зоны комфорта

Каждый бывший тренер личностного роста

Ты стала хитрее, детка стала взрослой

      Бар был пропитан ароматами дорогого алкоголя, кожаной мебели и тонких сигарет. В воздухе витало сексуальное напряжение, пелена дыма оставалась плотной и сладкой, частично от парфюма, частично от феромонов. Шлейф различных запахов тянулся за каждым гостем этого места. Барная стойка в центре, была сделана из чёрного мрамора и блестела под тусклыми золотыми лампами. Музыка лениво струилась из колонок заполняя пространство, приятным томным джазом с едва уловимым хаус-битом.       Именно здесь на столешнице, притягивая взгляды десятков людей, восседал нереальной красоты омега. Казалось, что этот бар был создан лишь для того, чтобы подчеркнуть его грацию и вызывающую манерность. Чёрные, блестящие волосы падали на плечи мягкими во́лнами, подчёркивая при этом острые скулы и идеальную линию подбородка. Глаза были тёмными, как ночь, с лениво прищуренным, лисьим взглядом, который мог пленить даже самого уверенного альфу. Бледная кожа молодого человека сияла в свете ламп и контрастировала с чёрным шелковым комбинезоном, глубокое декольте, которого открывало изящную линию ключиц, а ткань цеплялась только за хрупкие плечи. Блестящие цепочки опоясывали тонкую талию, словно подчёркивая каждую деталь его утончённого тела. Высокие сапоги из лакированной кожи доходили почти до бедра, придавая образу дерзости и нотку пошлости. На длинных ухоженных пальцах мерцали массивные кольца, отражая весь свет, что был вокруг.       Юнги демонстративно и театрально пил шампанское прямо из горла, слегка запрокидывая голову назад, а лёгкая усмешка играла на его губах. Омега прекрасно осознавал, что все взгляды прикованы только к нему. Бутылка игривым жестом вернулась в красивые руки Мина, и он провёл пальцем по горлышку, собираясь обхватить его губами также пошло как член какого-нибудь мужчины.       Альфы не могли отвести от омеги глаз. Они взглядами прожигали пространство, наполненное роскошью и вседозволенностью. Кто-то из мужчин сидел за столиком, сжимая стакан с дорогим виски, у кого-то чуть дрожали пальцы от напряжения. Зрители этого незапланированного спектакля пытались сохранить маски спокойствия, но даже самый опытный игрок не мог скрыть того, что происходило в собственной голове. Желание каждого из них бегущей строкой высветилось на лбах, пробиваясь сквозь весь слой показательного контроля.       Мин знал об этом, видел всех насквозь и наслаждался. Каждый жест омеги, каждый взгляд представляли собой новый вызов. Юнги провёл рукой по линии своей шеи, будто случайно, но тем временем движения были продуманными до мелочей.       Бар будто затаил дыхание, ожидая, что же будет дальше. Омега спустился со стойки, двигаясь так, словно танцевал. Провокация в его походке, в ленивом, но уверенном движении бедер. Один из альф, сидящий ближе всего, выдохнул так резко, будто только что вышел из воды, но Юнги даже не взглянул в его сторону.       В воздухе продолжала витать неуловимая, тревожная энергия тех, кто сидел в уголках, сдерживая свои эмоции. На лицах других омег отражалась скрытая боль от стремления к вниманию. Они не могли не заметить, что все взгляды, всё вожделение и эмоции альф в этот вечер были сосредоточены только на нём — на Юнги. Он был как магнит, который притягивал к себе все желания, фантазии, каждый жест, каждый вздох гостей вечеринки.       Другие омеги, сидящие у барной стойки или на дальних стульях, не могли не чувствовать, как их присутствие в мгновение ока стало незаметным, и лица потускнели на фоне яркого сияния Мина. На них, словно, бросили огромного размера тень. Пока Юнги пошло хлестал из горла бутылки шампанское, один из омег аж весь вжался, а его сердце тяжело колотилось от чувства беспомощности. Ведь ему нечего было противопоставить подобному великолепию. Другой омега лишь отгонял от себя волну обиды и зависти, пытаясь не показать то, как сильно ему хотелось, чтобы хоть кто-то обратил на него внимание. Завистники оборачивались друг к другу, но их взгляды не пересекались. Это неприятное чувство постепенно проникало в их сердца, как темные, тягучие волны, которые не оставляли места для светлых мыслей. Взгляд на Мина, на его легкость, грацию, на то, как ему удавалось быть в центре внимания, только усиливал эту боль. Никто не понимал: как мог он быть таким? Каждый верил, что тоже заслуживает такого внимания и восхищения. Их гордость, их внутреннее достоинство были уничтожены под грузом невидимой конкуренции и чувства собственной ничтожности.       Омеги понимали, что Юнги был здесь единственным желанным омегой. Чуть ли не царицей этой вечеринки. Он и правда оставался лучшим, прекраснейшим. Ведь в его сиянии не было места для других. Эти гости от подобного осознания молчаливо завидовали той любви, которую он получал.       Внезапно Мин вышел из этого своего маленького театра, оставив после себя лишь неповторимый шлейф аромата и воспоминаний. В конце концов омега скрылся в туалете.

И на этой дискотеке

Ты не плачешь под утро

Под любимые треки

Маскируя тушь пудрой

Своё сердце обточила

В острые, как нож, грани

И оно превратилось

В драгоценный, но камень

      В уборной было тихо, будто она оказалась совершенно отрезанной от суеты бара. Мягкий свет отражался от идеально чистой белоснежной плитки, создавая иллюзию стерильного спокойствия, которое не могло успокоить бурю внутри Юнги. Он стоял у раковины, вцепившись наманикюренными пальчиками в её холодные края, словно пытаясь удержаться за что-то материальное, пока мир вокруг снова рушился.       Слёзы стекали по щекам, смешиваясь с тушью, оставляя тёмные потёки на мягкой, светлой пудре. Ему было больно смотреть на своё отражение. Глаза, заплаканные и уставшие, неприятно выглядели изломанные линии его макияжа. Он не желал видеть себя, пытающегося выглядеть сильным, скривился, будто от физической боли, вспоминая голодные взгляды альф. Хищные, наполненные грязными фантазиями, обжигали сознание омеги как яд. Мин прекрасно видел, как они рассматривали его, оценивающе, равнодушно, будто парень был просто игрушкой, которая ничего не чувствует, и с ней можно будет сделать всё, что пожелаешь.       Предательство и недавняя измена всплыли в памяти. Даже то, как его бывший альфа шептал сладкие обещания, только чтобы разрушить всё, оставить Юнги среди обломков их ложных чувств. Мин всхлипнул, изо всех сил сдерживая крик, и склонился ближе к зеркалу. — Я больше не буду верить… Никому… — прошептал он, почти беззвучно.       Голос дрожал, ломаясь на каждом слове. Слишком много боли для одного омеги. Каждый новый альфа, дерзкий ловкач, обманщик, хищник. Они видели в нём лишь красоту, но не его душу.       В стороне что-то зашуршало. Это цепочка косметички, лежавшая на раковине, почему-то сползла, а следом за ней и маленькая сумочка с громким звоном упала на плитку. Юнги резко наклонился вниз, чтобы поднять её, но замер, увидев, как это сделал кто-то другой. Перед ним стоял молодой альфа, с простой, не запоминающейся внешностью, совершенно не вписывающейся в шик и лоск этого бара. Никакой хищной ухмылки, никакого маскарада. Его лицо выражало лишь лёгкое замешательство и… искреннюю заботу. — Ты… в порядке? — спросил он, протягивая Мину его сумочку.       Юнги хотел что-то нагрубить, но слова застряли в горле. Впервые за долгое время он почувствовал не агрессию или жажду обладать, а… мягкость. Тут-то до него и дошло, что он в расстроенных чувствах случайно ввалился в туалет для альф. Он перепутал их, даже не заметив. — Чёрт, — выдохнул омега, непривычно краснея от смущения, но этот альфа даже не засмеялся. — Не переживай. Бывает, — мягко сказал он, опуская глаза, чтобы не смущать прекрасное создание ещё больше.       Мин неожиданно для себя почувствовал, как его горечь и злость отступают, уступая место странной смеси облегчения и лёгкой растерянности. «Может быть, в мире всё же остались альфы, которые не стремятся причинить боль?» — с надеждой и тоской в глазах подумал парень, делая шаг навстречу незнакомцу.

Теперь он пьяный по твоей вине

Царица, царица

Один лишь взгляд, и лютый холод по спине

Он просто не может в тебе не раствориться

Мальчик поплыл, мальчик попал

А как он стесняется, а как он целуется

Мальчик поплыл, прям в центре зала

Пусть он танцует, пока танцуется

— Могу я узнать твоё имя? Почему такой прекрасный омега плачет на вечеринке? — задал вопрос милый альфа, в то время как его глаза оставались по-детски наивными, будто он не видел ничего такого в подобном вопросе. — Какое это имеет значение? Хотя, довольно, странно, что ты не знаешь, хотя и решил посетить этот бар. Интересно было бы знать причину. — Съязвил Мин, затем осёкся, понял, что был резким.       Он опустил взгляд и тихо произнес: — Юнги. — Меня зовут Чимин, вернее Пак Чимин. — парень уважительно поклонился и снова уставился на человека напротив. — Я не хожу в подобные заведения, но сегодня меня сюда пригласили друзья. — Как интересно… — внезапно оживился омега его глаза с азартом вспыхнули. — Что именно тебе интересно? Прости, но я немного не понял. — засмущался альфа. — Нет, ничего, — ровным тоном произнес Мин и отвернулся к зеркалу.       Затем повисла тишина. — Подожди за дверью, ладно? — бросил Юнги, прежде чем запустить руку в сумочку.       Чимин смущённо кивнул, но всё равно не мог оторвать взгляд. Осознав, что залипает на незнакомого омегу очень долго, он смутился ещё сильнее и быстрыми шагами направился к выходу, закрыв за собой дверь туалетной комнаты. Юнги дождался, когда остался один и затем бросил быстрый взгляд на своё отражение. Ему нужно было срочно привести себя в порядок. Тушь, оставившая чёрные следы на щеках, была быстро стёрта влажными салфетками, а губы вновь обрели блеск после нескольких уверенных мазков помады. Слегка влажные от слёз глаза теперь сверкали, как поверхность чёрного озера в лунную ночь. Он поправил волосы, взмахнув ими так, словно готовился к выходу на сцену. Его лицо вновь стало безупречным. Не успел он выдохнуть, как в голову прокралась странная мысль. «Он должен увидеть меня в лучшем виде», — мелькнула идея, и Мин, на пьяную голову, решил, что этот странный альфа заслуживает хотя бы одного его настоящего шоу.       Вышел в коридор он довольно быстро. Даже походка была завораживающей. Демонстративный, лёгкий наклон бёдер, игра света на шёлковой ткани...       Всё в этом омеге казалось таким недостижимым, таким непривычным, что Чимин почти пожалел, что остался ждать. Когда Мин появился перед ним, то выглядел так, будто только что сошёл с обложки самого модного журнала. Его уверенность, его лёгкая улыбка и взгляд, в котором смешивались азарт и вызов обрушились на Пака с непостижимой силой. — Ты всё ещё здесь, — с ленивой улыбкой произнёс Юнги, протягивая ему руку. — Ну что, покажешь мне, как танцуешь? — Я… я не очень умею, — пробормотал Чимин, снова ощутил, как краснеет. — Ерунда. Просто следуй за мной, — поманил омега, а в его голосе звучал мягкий приказ.       Они оказались на танцполе. Музыка уже сменилась и грохотала, смешиваясь с голосами и смехом. Свет мерцал, заливая пространство перед баром то красным, то синим, то золотым. Мин двинулся в ритме, будто сам был частью этой музыки. Его тело извивалось, а движения были откровенными, но не вульгарными. В них было что-то хищное, дерзкое, как у кошки, играющей с добычей. Чимин не мог оторвать взгляд. Он стоял, растерянный, не зная, куда деть руки, но омега повернулся к нему, прижимаясь всё ближе. — Расслабься, — шепнул он, его губы почти коснулись уха альфы. — Здесь никто не смотрит.       Конечно Мин врал, поскольку все взгляды резко устремились только на них. Альфы недоумевали: почему он выбрал самого убогого из них. Омеги же, напротив, ликовали от такого стечения обстоятельств. Это означало лишь то, что теперь все прочие мужчины достанутся им. Чимин немного неуклюже попытался подстроиться под ритм, но его движения были слишком сдержанными, даже зажатыми, и это лишь смешило Юнги. Омега специально танцевал практически вплотную, заставляя альфу теряться в ощущениях ещё сильнее. Ему нравилось то, как Чимин нервничал, как его взгляд прыгал то на лицо Юнги, то на руки, которые гладили торс альфы, а то и на изгиб аппетитных бёдер. Пак ощущал, как его сердце гулко стучит в груди, словно хочет вырваться наружу. Это был какой-то невероятный контраст: он, такой простой, чуть сутулый, и Юнги, будто сошедший с небес самый красивый ангел. В этом всём почему-то было что-то честное. Даже когда Мин слегка оттолкнул Пака, чтобы закружиться на месте, а затем вернуться в его объятия и поймал Чимина за руку, тот понял, что пропал. Этот омега по первому требованию мог бы получить его разум, душу, что угодно, и альфа бы даже не сопротивлялся.       На танцполе продолжала греметь музыка, а воздух оставался густым от жары и запаха смешанных парфюмов, алкоголя и табака. Все феромоны альф и омег перемешались, создавая неповторимую сексуальную феерию. Юнги двигался вокруг Чимина, будто затягивал его в плен, из которого невозможно вырваться. Его руки слегка касались плеч, пальцы играли с тканью на сильной груди, а движения оставались неизменно вызывающими и откровенными. Мин поднял глаза, сверкая прекрасными глазами, полными дерзости и желания. — Слушай, — прошептал он, пытаясь перекричать музыку. — Давай поедем к тебе прямо сейчас.       Эти слова поразили Пака, как гром среди ясного неба. Он замер, пытаясь осмыслить то, что только что услышал. — Прости? — проглотив ком в горле, переспросил он, хотя и до этого прекрасно понял.       Юнги не стал повторять. Он склонил голову, прижался чуть ближе, так, чтобы его губы оказались рядом с ухом Чимина. Горячее дыхание касалось кожи, заставляя тело альфы дрожать. — Ты что, боишься? — усмехнулся омега, прикусив нижнюю губу. — Или думаешь, я просто так здесь с тобой?       Пак в первое мгновение хотел было отказаться, но его мысли затем окончательно запутались. Его сковал страх потерять этот момент, и этого восхитительного парня, который казался ему недосягаемым. Однако инстинкт и любопытство оказались сильнее. — Ладно, — выдохнул он, голос звучал тихо и немного дрожал. — Отлично, — произнёс омега, потянув альфу за руку прямиком на выход из бара.       Дальше события развивались очень быстро. Сначала в руках у Мина сверкнул телефон, затем послышалась пара гудков, и вот они уже в пальто стоят около жёлтой машины. Когда пара оказалась в такси, волнение накрыло Пака с головой. Он сидел напряжённо, словно боялся двинуться и даже вздохнуть. Его ладони лежали на коленях, а взгляд был прикован к окну, как будто он пытался найти в ночных огнях что-то, что сможет его успокоить.       Юнги же выглядел совершенно иначе. Его расслабленность и уверенность были почти осязаемыми. Он скользнул ближе, и его бедро слегка коснулось ноги Чимина. — Ты всегда такой скромный? — спросил омега, наклоняясь ближе.       Альфа покраснел, нервно потирая пальцами ткань своих джинсов. — Я… просто… — начал он, но так и не смог договорить.       Мин усмехнулся. Его рука скользнула к плечу Пака, затем вниз, вдоль руки, и осталась лежать на бедре. — Расслабься, — прошептал Юнги, а его голос оказался низким и тёплым. — Ты слишком напряжён.       Затем, не дожидаясь ответа, он провёл пальцем по линии подбородка альфы, заставляя его повернуться. Их взгляды встретились, и Чимин почувствовал, как всё вокруг будто исчезло. — Ты всегда такой правильный? — продолжал задавать странные вопросы Мин, медленно наклоняясь ближе, пока их лица не оказались почти на одном уровне.       Пак лишь нервно сглотнул, а сердце забилось так громко, что казалось, будто его услышит даже водитель. — Я… не знаю, — едва слышно ответил Чимин.       Юнги улыбнулся, его губы дрогнули в ленивой усмешке. — У тебя интересный аромат, — сказал он, почти касаясь губами его шеи. — Мне нравится.       Чимин чувствовал, как его кровь стучит в висках, как ладони становятся влажными. Этот омега был вихрем, в который он уже не мог не попасть. Незнакомец сидел слишком близко к альфе, и не мог не услышать, как дыхание парня рядом с ним ускоряется от напряжённого, едва сдерживаемого желания, которое Пак был не в силах скрывать. Они уже несколько минут ехали в сторону отдалённого спального района, что указал Чимин. Несмотря на пространство между ними, воздух казался тяжелым от взаимного желания близости. Юнги чуть наклонился и взгляд стал все более откровенным, затуманенным вожделением. В каждом движении было нечто провокационное, что-то, что заставляло Чимина ощущать, как его собственные инстинкты берут вверх, отодвигая на задний план самоконтроль.       Такси остановилось, а омега не стал тянуть время. Он обернулся и небрежно произнес: — Выходи, я через приложение уже всё сам оплатил. — Это была не просьба, не намек, а приказ, как будто такое взаимодействие было совершенно естественным.       В голосе омеги было нечто властное, что не оставляло даже возможности для отказа. Спустя мгновение, одним резким движением он вытолкнул альфу из машины. Пак оказался на холодном воздухе, а взгляд Мина оставался диким, как огонь и продолжал тлеть в нем, не оставляя места спокойствию. Мин уверенно шагнул в сторону, позволяя Чимину указать на подъезд. Тот подвёл их к двери и начал нервно рыться в карманах. Он дёрнулся, пытаясь найти ключи, его пальцы беспокойно перебирали ткань, сжимающуюся вокруг его ладони, лицо выражало обеспокоенность и страх, но в то же время глаза горели, как никогда раньше. Было ощущение, что он не просто ищет ключи, а пытается скрыть свою неуверенность.       Пауза затянулась. Омега вскользь посмотрел на его беспокойство, но все же не смог скрыть улыбку. Он потянул к себе альфу за пиджак и, не говоря ни слова, достал из его кармана ключи. Затем с самым наглым видом, лёгким движением открыл дверь, как будто все происходящее было частью какой-то театральной постановки. Они вошли в подъезд и направились к лифту. Когда двери закрылись, пространство между ними стало меньше, а воздух вдруг оказался еще тяжелее от вожделения, от желания, которое они оба так долго сдерживали. Чимин встал, чуть в отдалении, его взгляд метался между кнопками на панели и отражением Юнги в зеркальной стене. Он не знал, куда себя деть. Ладони потели, а сердце колотилось так сильно, что казалось, будто вот-вот вырвется наружу. Мин, напротив, был сама уверенность. Он шагнул ближе, прижимая Чимина к холодной металлической стенке. Взгляд омеги пылал, губы растянулись в ленивой, но властной усмешке. — Ты так забавно смущаешься, — прошептал он, его голос был низким, хриплым, словно он издевался и одновременно соблазнял. — Думаешь, я не замечаю?       Пак открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как тепло тела Юнги накрывает его с головой, как лёгкий аромат омеги заполняет пространство. Тот не стал ждать. Его руки скользнули сначала вверх по груди Чимина, затем резко вниз, практически срывая пуговицы рубашки. — Почему ты такой правильный? — проговорил он, глядя прямо в глаза, не давая альфе шанса на капитуляцию. — Я… я просто… — начал Чимин, но осёкся, когда Юнги внезапно притянул его ближе, а их тела соприкоснулись. — Ты слишком много думаешь, — прошептал Мин, прежде чем накрыть его губы своими.       Поцелуй был жадным, требовательным. Омега словно пытался доказать что-то, не словами, а каждым движением языка, каждым лёгким укусом. Альфа замер, но уже через секунду его руки инстинктивно поднялись выше, обхватывая тонкую талию омеги. Разум кричал, что это неправильно, что всё слишком быстро, и они только познакомились, но желание было сильнее. Мин усилил напор, почти забирая у Пака возможность дышать. Его руки блуждали по торсу Чимина, срывая пуговицу за пуговицей. На секунду лишь Юнги отстранился, чтобы посмотреть на того, чьи глаза горели смесью смущения и желания. — Ну же, альфа, — Омега усмехнулся, поглаживая пальцем по сильной шее. — Разве ты не этого хотел?       Пак не знал, что ответить. Его голова кружилась, тело горело от прикосновений, но всё ещё оставалась тень неуверенности. — Юнги… — только и смог выдохнуть он. — Тише, — Мин приложил палец к его губам, а затем снова накрыл их своими.       Когда лифт остановился, и двери открылись, Юнги отстранился, но лишь для того, чтобы схватить Чимина за руку и потащить к квартире. — Я видел номер на брелке. Нам сюда, да? — спросил омега, а альфа кивнул, пытаясь прийти в себя, но ничего не вышло.       Ведь уже через секунду Мин обернулся, снова притянув Пака и шепнув на ухо: — Тогда двигайся быстрее, альфа. Моё терпение на исходе…       После бешеных битов на танцполе бара, квартира Чимина показалась невероятно тихой. Это было небольшое пространство, простое, даже слегка неуклюжее в своём оформлении. Юнги мельком осмотрелся, но ничего не сказал. Он не искал роскоши или совершенства.       Чимин неуверенно закрыл за ними дверь, сминая в руках связку ключей, которую отдал ему Юнги. Он чувствовал себя так, будто оказался на пороге чего-то слишком важного, чтобы полностью осознать это. Омега лениво бросил сумочку в прихожей и тут же повернулся к альфе. Его взгляд, прежде насмешливый и дерзкий, теперь стал мягче, теплее. — Ты всегда так волнуешься? — спросил он, прижимаясь ближе и скидывая верхнюю одежду с себя и с парня. — Я… я просто… не знаю, что делать, — честно выдохнул Пак, ощущая, как краснеют его уши.       Мин усмехнулся, но в этой улыбке не было сарказма или иронии. Он протянул руку, едва коснувшись плеча Пака, а затем провёл пальцами по его щеке. — Просто будь собой, — тихо сказал Юнги. — Этого достаточно.       Чимин вдохнул, неуверенно подняв руку, чтобы в ответ коснуться хотя бы тонкого и такого желанного запястья Юнги. Он реально до сих пор боялся только одного, что всё это иллюзия, и что этот омега исчезнет, как только он, как альфа, сделает неправильный шаг. Юнги сразу всё это понял, опасения буквально было написано на чужом, красивом лбу. Омега подошёл ещё ближе, осторожно положив руки на плечи альфы. Их носы и губы снова оказались так близко, что Чимин мог почувствовать его дыхание. — Ты милый, — прошептал Мин, и в его голосе прозвучало столько неожиданной мягкости, что Пак аж почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. — А ты… — начал Чимин, но запнулся, не зная, как выразить то, что он чувствовал.       Юнги не дал ему договорить. Он слегка приподнялся на носках, чтобы коснуться губ парня. Это не был тот напористый, требовательный поцелуй, как в лифте. Напротив, мягкий, почти неуловимым, как ветер. Чимин замер, но затем нерешительно ответил, позволив своим рукам обхватить узкую талию. Это по-прежнему было немного неловко, неуверенно, но Юнги лишь улыбнулся сквозь поцелуй. — Ты странный, — сказал Мин тихо и отстранился, чтобы заглянуть в глаза Пака. — Мне нравится.       Чимин почувствовал, как его сердце будто растаяло и растеклось. Он не знал, что сказать, поэтому просто прижал Юнги к себе, обхватив его руками, как будто боялся, что тот исчезнет. — Ты… правда думаешь, что я… — начал он, но омега приложил палец к его губам. — Да, думаю, — сказал он. — Ты очень хороший, всё остальное неважно.       Они стояли так несколько мгновений, просто ощущая тепло друг друга. Для Пака это было как глоток воздуха после долгого пребывания под водой. Для Мина же, словно редкий момент, когда он почувствовал себя в безопасности, без необходимости быть дерзким или сильным. — А теперь давай просто сядем, — предложил Юнги, потянув его за руку к дивану, облизывая губы. — Никакого лишнего давления. Просто ты, я и наш будущий секс...