Царица, бл*ть

Выдох и вдох, выдох, вдох

Мальчик дыши, ты не так уж и плох

Этой ночью всё так круто, так аутентично

Ты такой милый, ты такой симпатичный

Глаза в глаза, басы по низам

Да, хоть вылези из кожи, она тебе не по зубам

У девочек от зависти перекосило лица

Ведь в этом зале каждый в курсе, кто тут царица

      Тишина в спальне постепенно заполнялась звуками размеренного дыхания, смешанного с гулкими ударами сердца альфы. Приглушённая подсветка создавала мягкие, тёплые тени, которые играли на лицах и телах, добавляя этому моменту особую интимность.       Мин стоял перед Паком в расслабленной позе, но взгляд у него был как у хищника. В нём отчётливо читались жадность и уверенность, с лёгкой тенью чего-то более глубокого, почти неуловимого. Сапоги уже валялись рядом, и омега нарочито медленно потянулся к молнии своего облегающего чёрного комбинезона, пальцы лениво дёрнули вниз, и ткань начала соскальзывать с его плеч. — Ты правда готов к этому? — спросил он.       Голос звучал хрипло, с ноткой насмешки, но внутри чувствовалась какая-то нежность. Чимин сидел на краю кровати, напряжённый, как натянутая струна. Он смотрел на Юнги, и в его взгляде было всё: страх, трепет, восхищение. — Я… — начал альфа, но слова застряли в горле, ровно в тот момент, когда омега шагнул ближе, позволяя комбинезону окончательно упасть на пол.       Он остался в чёрном нижнем кружевом белье. Кожа слегка поблескивала в тусклом свете, и Чимин почувствовал, как пересохло в горле. Перед ним стоял человек, словно сошедший с полотен эпохи модерна. Фигура Мина была изящна, словно скульптура, выточенная с невероятным вниманием к деталям. Невысокий, с длинными тонкими пальцами, которые будто создавались для игры на рояле. Кожа его светлая, почти фарфоровая отливала неестественным холодным цветом, делая образ практически нереальным. В движениях Юнги отчетливо читался танец. Каждый шаг, поворот головы, жест руки был продуман до мелочей, но при этом всё казалось настолько естественным, что для Чимина стало невозможным даже просто отвести взгляд. Мин мог одним изящным наклоном шеи выразить больше, чем кто-то громкой речью. В нем чувствовалось нечто манерное, но не нарочитое, а скорее врожденное. Например, как если бы он родился для того, чтобы быть воплощением утонченной грации. — Ты слишком много думаешь, — прошептал Юнги, опускаясь на колени прямо перед ним, стягивая трусики сначала с себя, а затем забрал всю одежду и у парня.       Руки обвили шею Чимина, а губы прошлись лёгким касанием по его подбородку. — А ты… совсем не думаешь, — выдохнул Чимин, но его голос дрожал, выдавая то, как сильно он хотел этого.       Юнги рассмеялся, но то был короткий, низкий смех, больше похожий на предвкушение. Он встал, сдавил плечи Чимина, и одним движением заставил его лечь на спину. — Ты всё ещё можешь сказать «нет», — напомнил омега, наклоняясь ближе, так что их губы почти касались.       Вместо ответа Чимин сдавил его талию, пальцы дрожали, но взгляд был твёрдым. По сути, Юнги уже было и этого достаточно. С лёгким, почти ленивым движением он сел сверху, ввел а себя член и обвил ногами партнёра. Их тела соприкоснулись, и это вызвало у обоих тихий, сдавленный вздох. Чимин чувствовал, как его разум будто утопает в волне эмоций. Тепло Юнги, его запах, мягкость кожи сводят его с ума. Ладони неловко скользнули вверх, обнимая омегу за рёбра, и он почувствовал, как Юнги слегка подался вперёд, ещё ближе. — Ты так мило нервничаешь, — прошептал Мин и провёл пальцем по чужим губам. — Но это делает тебя ещё более желанным.       Чимин не смог сдержать стон, когда Юнги наклонился, чтобы снова поцеловать его, попутно насаживаясь. На этот раз поцелуй был страстным, глубоким, требовательным. Их движения становились всё быстрее, всё более смелыми. Каждое прикосновение омеги было словно огонь, разжигающий бурю внутри альфы. Руки, губы, даже взгляд кричали о том, что он полностью владеет ситуацией, но в то же время отдаёт себя без остатка. Для Мина это был момент полного единения, когда он мог не притворяться, не быть дерзким или неприступным. Пак отпустил себя, и страхи уступили место страсти, где впервые он почувствовал себя нужным и желанным.       Юнги двигался плавно, словно танцуя, его тело изгибалось в руках Чимина с непринуждённой грацией, которая одновременно сводила с ума и гипнотизировала. Мин слегка откинул голову назад, позволяя свету подчеркнуть изящество своей шеи, а затем снова наклонился и провёл кончиками пальцев по скуле Пака.       Чимин тяжело дышал, его ладони неуверенно скользили по талии и бёдрам омеги, ощущая мягкость кожи. Он ловил себя на мысли, что боится надавить слишком сильно. Ему казалось, что Юнги — это нечто настолько хрупкое, что он может разбиться даже случайным движением. — Ты можешь быть смелее, знаешь? — выдохнул омега, его губы растянулись в едва заметной усмешке.       Альфа не ответил, но его пальцы вдруг чуть крепче обхватили аппетитные бёдра. Пак сжался от собственных действий, его лицо вспыхнуло от смущения, но Мин лишь тихо засмеялся. — Вот так, — прошептал он, склоняясь ближе и прижимаясь губами к уху Чимина горячим дыханием, вызывающим дрожь. — Ты сильнее, чем думаешь.       Юнги начал двигаться, медленно, дразня, оставляя на чужих губах короткие поцелуи, которые обжигали. Его руки упирались в плечи альфы, а их тела находились в идеальной гармонии. Страсть омеги и неловкость партнёра переплетались, создавая контраст, от которого невозможно было оторваться. — Я не понимаю, как ты делаешь это, — выдохнул Пак, его голос был охрипшим от эмоций. — Я… я… — Не думай, — перебил его Мин, положив палец на его губы.       Взгляд оставался мягким, но в нём читалась уверенность и опыт. — Просто чувствуй.       Чимин подчинился. Его руки поднялись выше, скользнули по спине Юнги, притягивая его ближе. Теперь он не сдерживался. Сейчас желание, нерешительность и восхищение слились воедино, и он позволил себе забыть обо всех сомнениях. Омега смотрел на него с лёгкой улыбкой, словно знал каждую мысль, что пронеслась в голове альфы. Мин обхватил лицо Пака ладонями, наклонившись так, что их губы снова соприкоснулись. Поцелуй был глубоким, обжигающим, с едва сдерживаемой страстью. — Ты слишком милый, — прошептал Юнги, отрываясь, чтобы вдохнуть. — И это сводит меня с ума.       Чимин почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он больше не думал о том, достаточно ли он хорош для такого омеги. Сейчас альфа знал, что этот парень с ним, здесь и сейчас, и это оказалось настоящим чудом. Каждое движение омеги, от лёгкого наклона его тела до тихих вздохов, вырывающихся с губ, казалось создано для того, чтобы лишить альфу контроля над собой. Однако, Мин был искренним. Не было фальши в том, как он позволял себе наслаждаться каждым мгновением. Когда омега замер, глядя прямо в глаза альфе, его взгляд оставался одновременно вызывающим и тёплым. — Ты всё ещё боишься? — спросил он тихо, зарывшись пальцами в волосах Пака. — Уже нет, — выдохнул Чимин, и его голос звучал так, будто он только что понял что-то важное.       Омега улыбнулся, обвивая руками шею альфы, словно убеждал его, что всё в порядке, что этот момент принадлежит только им двоим. В приятном мгновении их единение стало чем-то больше, чем просто страсть. Искра, которая заставила обоих почувствовать себя живыми.       Мин медленно наклонился ближе, их дыхание стало больше напоминать лёгкий ветерок перед бурей. Губы Юнги вновь нашли губы Чимина, но на этот раз поцелуй вышел долгим, тёплым, наполненным чем-то большим, чем просто желание. Это был момент, когда стены между ними начали рушиться, когда страсть переплелась с чем-то более глубоким, почти пугающим.       Пак чувствовал, как его сердце было готово вырваться из груди. Пальцы скользнули вверх по спине Мина, следуя изгибу его тела, пока уверенные стильные руки альфы не обвили хрупкое тело омеги полностью, прижимая к себе. Это движение было неловким, почти отчаянным, но Юнги лишь мягко улыбнулся, глядя на партнёра с тем самым выражением, от которого Чимин терял способность думать. — Ты… такой странный, — прошептал Мин. — Я просто… никогда не… — начал Пак, но слова снова застряли. — Знаю, — тихо перебил Юнги, наклоняясь ближе, чтобы оставить нежный поцелуй у его виска. — Ты такой чистый. Мне это нравится.       Чимин с трудом сдерживал дыхание, его руки крепче сжались на талии Юнги. Он боялся, что если отпустит, этот омега исчезнет, растворится, как дым. — Я боюсь, что всё это… не настоящее, — выдохнул он, почти неслышно.       Мин замер. Его глаза блеснули чем-то непонятным, смесью боли и нежности. Он склонился вперёд, касаясь лбом лба Пака, их тела плотно прижимались друг к другу. — Я здесь, Чимин, — произнёс он тихо, его голос дрогнул. — И сейчас я настоящий.       Эти слова прозвучали как обещание, и альфа почувствовал, как что-то внутри него смещается. Его пальцы начали исследовать тело омеги, так осторожно, словно он боялся сделать что-то не так. Мин не возражал, наоборот, его движения становились всё более плавными, обволакивающими. Юнги осторожно прижался ближе, пальцы скользнули по груди Чимина, поглаживая плечи. Он видел в глазах напротив трепет, нерешительность, и это было так непривычно. Раньше он не видел в альфе человека, только хищника. — Ты боишься сделать шаг, — сказал омега с лёгкой улыбкой. — Но знаешь что? Иногда это нормально.       Пак слегка улыбнулся в ответ, его взгляд стал мягче. Он провёл пальцами по линии талии Мина, ощущая, как тот расслабляется. — А ты не боишься? — тихо спросил Чимин.       Юнги на секунду замолчал, его взгляд стал чуть серьёзнее. — Я боюсь каждый раз, — признался он, не отводя глаз. — Но я привык делать вид, что мне всё равно.       Пак почувствовал, как сердце сжалось. Он медленно поднял руку, осторожно коснувшись лица Мина. — Ты можешь не притворяться со мной, — сказал он, и в голосе была какая-то тихая уверенность, которая удивила даже его самого.       Юнги на мгновение замер, затем закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. Их тела снова начали двигаться в ритме, который они создавали вместе. Это был не просто момент страсти, но и редкое мгновение полного единения, когда двое людей, будучи такими разными, находили общий язык через прикосновения, через тепло друг друга.       Каждое движение было словно новое па, в котором он вёл, но теперь Чимин начал отвечать, медленно, но уверенно, пытаясь совладать с новым чувством. В этом их связь становилась только сильнее, превращаясь во что-то почти магическое… До тех пор пока…

И на этой дэнс площадке

Тебе больше не грустно

Ты с ним вновь сыграешь в прятки

И он проиграет в чувства

Он не ожидал последствий

Не просчитывал риски

Ты уйдёшь по-королевски

И уедешь по-английски

      Свет раннего утра мягко проникал сквозь шторы, наполняя комнату тёплым золотистым свечением. Мин лежал на краю кровати, его тело обвивало одеяло, как последняя защита от чувств, которые он не хотел признавать. Пак всё ещё спал рядом, его дыхание было размеренным, тихим, словно он ничего не знал о буре, бушующей внутри омеги.       Юнги смотрел на него, ощущая, как в груди что-то больно сжимается. Этот альфа был другим. Простым. Честным.       Возможно, впервые за долгое время, омега хотел довериться. Но он знал, что не может. «Слишком большая цена за такую слабость».       Он медленно поднялся, стараясь не разбудить альфу. Каждое движение было наполнено напряжением, страхом, что одно неверное прикосновение разрушит всё. Одеяло скользнуло на пол, открывая изящные линии тела, но Мин быстро накинул комбинезон, чтобы закрыться от холода и… своих эмоций.       Юнги ещё раз бросил беглый взгляд на Чимина. Альфа выглядел так спокойно, так беззащитно, что это сводило с ума. В этот момент омега хотел коснуться его лица, провести пальцами по этим тёплым чертам, сказать ему что-то важное, но слова застряли в горле. — Прости, — шепнул он почти беззвучно.       Сердце билось быстро, и он почувствовал, как холодная паника охватывает его. «Я не могу. Я не хочу снова переживать это».       Воспоминания об обмане, о предательстве бывших с новой силой заполнили его разум, и страх стал почти осязаемым.       Схватив сумку, Мин направился к выходу. Дверь лифта закрылась за ним с глухим звуком, отрезая последние минуты близости, что были у них с Паком. Когда Юнги вышел из подъезда, утренний воздух обжёг его лёгкие. Он глубоко вдохнул, словно пытаясь проглотить боль, которая разрывала его изнутри.       Такси уже стояло у подъезда. Это был привычный премиум-класс с кожаными сиденьями и мягким запахом свежести. Водителю было всё равно, кто и почему садится в его машину. Омега забрался на заднее сиденье, захлопнул дверь и отвёл взгляд в сторону, чтобы не встречаться с отражением своих глаз в зеркале. — Куда ехать? — спокойно спросил водитель. — В центр, — сказал Мин, а голос дрожал. — Просто в центр.       Машина тронулась с места, мягко набирая скорость. За окном пробуждался город: редкие прохожие, осенние листья, падающие на тротуар, солнечные лучи, которые пробивались через облака. Юнги смотрел на всё это, но видел совсем другое. Он вспомнил взгляд Чимина. Эти мягкие, доверчивые глаза, которые так сильно отличались от всего, что он привык видеть. Он вспомнил, как тот смотрел на него, словно омега был чем-то особенным, чем-то важным. — Чёрт, — прошептал он, и провёл рукой по лицу.       Именно тогда слёзы начали катиться по щекам. Тушь, едва успевшая скрыть следы прошлого вечера, теперь размазалась, но Мину было всё равно. Он рыдал тихо, но безудержно, плечи дрожали, а дыхание было прерывистым. — Я не могу снова это пережить, — прошептал он, не отводя взгляд от мелькающих деревьев за окном.       Листья падали с веток, кружась в воздухе, как его собственные мысли. Водитель бросил короткий взгляд в зеркало, но промолчал, понимая, что это не его дело. Юнги закрыл глаза, уткнувшись лбом в прохладное стекло. Он хотел повернуть время назад, чтобы никогда не встретить Чимина. Потому что сейчас, уезжая от него, он понимал, насколько ему самому больно и какого будет альфе. «Этот человек уже оставил след в моём сердце. Ненавижу себя за это».       Когда машина остановилась, Мин на мгновение замер, не в силах двигаться. Затем вытер слёзы, надел маску уверенности, которой привык скрывать свои слабости, и, расплатившись, вышел из машины.       Осень встретила его порывом ветра, и Юнги поднял воротник своего пальто, словно пытаясь защитить себя не только от холода, но и от воспоминаний, которые обещали преследовать его ещё долго...