Взмах алого крыла

— Десница короля, Тайвин Ланнистер, мёртв! Убит собственным сыном-бесом! Утро в Королевской гавани началось с пронзительных криков глашатаев, извещающих последние, ещё совсем свежие, новости. Стоило только солнцу выглянуть из-за края горизонта, как постепенно, нарастая с каждой минутой, столицу начинает окутывать шум беспрерывно стучащих молотков, несмолкаемого топота тысяч ног, латных и босых, стука копыт и скрипа качающихся повозок. Город встречает новый день. Всякие земли полны и даже переполнены слухами, поэтому со всех сторон, изо всех уст доносились отголоски горячих обсуждений, злорадствований и даже споров от пытливых умов. Вместе они перекликались с возгласами торговцев, увлечённо заманивающих своим товаром посетителей. Лишь стража с золотыми плащами стояли молчаливо либо же тихо шептались в стороне от других. А темой для вздохов и насмешек следующих нескольких недель оказалась, как ни удивительно, знать. Сплетни о королевской семье, в большинстве своём нелестные, были любимой темой обсуждения простого люда. Все свадьбы, похороны, победы и поражения обязательно проходили сквозь улицы городов, приукрашиваясь, извращаясь или вовсе теряя свою изначальную суть. Чего только не говорили о королеве и её сыновьях-бастардах, уже ни для кого ни секрет то, чья кровь струится в жилах нового короля. И многие считали, что смерть на собственной свадьбе Джоффри Баратеона, первого его имени, есть ни что иное как расплата за порочную и кощунственную связь брата и сестры Ланнистеров. Иные же качают головой, что сам король навлёк гнев богов на себя. Слишком уж он дик и беспощаден был его нрав. Это и многое другое уже пару часов выслушивает молчаливый мужчина, скрывавший тёмным капюшоном лицо от своего собеседника - мальчишки, что недавно стал подмастерьем у сапожника. Добродушный светловолосый Хакин только и рад с кем-нибудь познакомиться и поговорить, так и работа пройдёт быстро, и он сам чего-нибудь нового узнает. И уж тем более, пока его мастер не вернулся с рынка. - А ещё говорят, что слуг, убиравших тело Десницы, вырывало несколько раз от вида его крови и дерьма, что стекало по ногам, - с воодушевлением произносит юноша, пока натирает до блеска новые кожаные сапоги, - Ужасно нелепая и жалкая смерть для человека. А ведь это уже третий Десница умирает тут за последние годы. Снаружи они хоть и одеты в золото и меха, а внутри ничем не отличается от бедняков из Блошиного конца. Всё-таки даже Старый Лев не может срать золотом. А жаль, ты представь, как это было бы круто. - Это было бы грязно. И неудобно, кто будет вычищать тогда такое золото и не приберёт его к карманам? Сомневаюсь, что благородный господин сам захочет, - сидевший на куче досок незнакомец только пожал плечами, видимо смерть Десниц не так уж сильно его волновала, - Меня больше интересует другое. Хакин, расскажешь мне о других королях? Ты говорил, что прошлую династию уничтожили. Какими они были? Хакин лишь пару секунд удивлённо поморгал, а после принялся также активно говорить, всё то немногое, что он слышал о великих Таргариенах, включая их золотисто-серебряные волосы и, конечно же, огромных драконов. Не забыл быстро пройтись и о нашумевшей девке из-за моря, что объявила себя законной королевой и по слухам имевшей даже драконов, хотя скорее всего это лишь надуманные бредни. Его слушатель же иногда заинтересованно кивал головой, пытаясь запомнить столько новой информации, что он успел получить в короткий срок. Только при упоминании крылатых существ он будто бы оживился, что-то неразборчиво пробормотав себе под нос. Сам же юный подмастерье только про себя и удивлялся, как же этот человек может столького не знать, а ведь выглядит точно как один из благородных выходцев, он уже видел не раз таких людей. Ещё и такой здоровенный, выше него самого головы на три или даже четыре. А стоит только взглянуть на его длинный расшитый плащ и сапоги, да такую работу делает только сам его учитель, даже пальцем не даёт ему прикоснуться. И он даже меч носит на поясе. А этот взгляд. Хакин тайком уже успел несколько раз посмотреть на то, что скрывается в глубине большого капюшона, и увидел там пронзительные зелёные глаза, что не отводились в сторону от неловкости или же страха, когда подходили стражники, так простые люди не смотрят, так смотрят солдаты, может даже рыцари. Хотя с ним он говорит очень приятно и даже не приказывает, а просит. Как же это интересно. Но если уж его собеседник не хочет выдавать себя, то пусть так и будет, главное, чтоб он заплатил ему обещанные деньги. На них он точно купит себе новую рубашку. Подмастерье вкратце рассказал про знаменитую битву, где предыдущий король, Роберт Баратеон сразил драконьего принца, и поспешил закончить свой рассказ, ведь большего он уже попросту не знал. На этом и решили закончить. Задав ещё пару уточняющих вопросов уже про сам город и дорогу из него, незнакомец напоследок коротко улыбнулся юноше и кинул тому несколько золотых монет за оказанную помощь. А после направился в только ему одному известное направление. Хакин же шустро ловит деньги и прячет их надёжно за пазухой, нельзя никому их видеть. Напоследок оглядев шумную улицу по ту сторону прилавка, мальчишка лишь весело хмыкнул и вновь принялся за дело, радуясь за так легко заработанные деньги. *** Несколькими днями ранее. Первое, что он ощутил, это жар, сдавливающий его со всех сторон, словно заковавший в стальные тиски. Так быть не должно, он ведь находился в самом холодном месте всего Тамриэля. Что это за странное чувство? Вздрогнув от неожиданности, Фарамис тут же распахнул глаза, жадно хватая ртом воздух. Испуганный разум в спешке пытался вновь прийти в себя и собрать мысли воедино, пока тело уже начинало само двигаться. Аккуратно приподнявшись и вдохнув тяжёлый воздух, эльф медленно проморгался, привыкая к окружающей обстановке. Руки тут же ощутили под собой на удивление тёплый каменный пол и несколько мелких обвалившихся камней. Он тут же поспешно обшарил карманы и поясную сумку, с облегчением обнаруживая все свои немногочисленные вещи на месте. Устроившись поудобнее, Фарамис поправил прилипшие ко лбу тёмные волосы и проморгался. Слегка кружилась голова, и от непривычного жара ужасно захотелось пить. Спустя пару минут глаза уже начали привыкать к темноте и попытались что-то разглядеть, но всюду был голый камень. Никаких следов пребывания кого-то живого, ни людей, ни даже пауков. Простая глубокая пещера, что давно не впускала в себя свежий воздух. Но ведь кто-то же её создал? Подняв голову вверх, эльф прищурился, там среди каменного свода едва заметно бился слабый луч света. Насколько же высокой она была. Где-то неподалёку раздался неожиданно громкий шум осыпающихся камней, будто кто-то неосторожным движением задел их, заставив Довакина вздрогнуть от неожиданности. Громкий скрежет тут же раздался эхом по пещере, переключая всё его внимание на источник шума. - Что произошло, Довакин? - раздался знакомый рычащий голос в темноте, а следом за ним шум развернувшегося большого тела и глубокого размеренного дыхания, - Зу'у сизан. Но чувствую тебя рядом. После этого мрачная пещера стала казаться более приветливой и не такой уж давящей. Минутное замешательство отошло на второй план, отдав место зарождающейся радости узнавания. Может Довакин вновь слишком быстро привязывается к новому другу и товарищу, пусть им выпало довольно мало времени на нормальное общение, но даже так, они сумели поладить. И после по-настоящему великой победы над Алдуином Охотник даже заключил с ним союз, что не могло не льстить. Поэтому сердце тотчас забилось быстрее, придавая сил затекшим конечностям и проясняя разум. Резво вскочив на ноги, Фарамис снова осмотрел пещеру, ещё раз подчеркнув её внушительные размеры, и разглядел недалеко от себя возвышающийся силуэт дракона, тихо выдыхая с облегчением и тёплым чувством в груди. Он здесь не один. - Одавинг, я здесь, - с лёгкой улыбкой он приблизился к дракону, наугад вытягивая руку вперёд, касаясь тёплого чешуйчатого бока, а может крыла, - Я также не понимаю, как это произошло. Мы ведь были на вершине Глотки, уже готовились покинуть её, как вдруг меня накрыл туман или это была пелена иллюзии перед глазами, я не совсем понял, а затем я проснулся здесь, кажется, прошло не так уж и много времени... - задумчиво сказал эльф, с трудом вспоминая произошедшее. Помнится, он видел что-то или кого-то? Но почему его воспоминания так стремительно растворяются в памяти? Он был уверен, что там точно произошло нечто из ряда вон выходящее. Ощущения странной эйфории до сих его не покинули, хоть разум и не в состоянии вспомнить причину её появления. Он по привычке коснулся амулета Акатоша, что даже сквозь одежду словно источал странное чувство тепла, этот дар Хадвара уже много раз помогал ему на пути. И тут на мгновение Фарамис увидел перед собой ослепительный золотой силуэт. Взгляд пытался тщетно зацепиться за его детали, но образ вновь испарился, не оставив за собой даже следа. Великие Боги, это снова чья-то злая шутка? Отчего-то ему вдруг стало неспокойно от этого. Задуматься о дальнейшем ему помешал шумный выдох красного дракона, направленный прямо в лицо. Слишком уж надолго юноша затих посреди разговора. — Ты так думаешь. Му тинвак нау Монавен, а теперь оказались в глубине чего-то. Никого другого здесь я не чувствую. Брэндон, довакин, это чужое место, — с расстановками проговорил Одавинг, обращая внимание задумчивого эльфа на себя. — Странно это всё. Давай для начала поищем выход, может мы не так уж и далеко, — слова дракона только усилили нарастающее чувство тревоги, но Фарамис упрямо подавлял его, нерво делая тяжёлый выдох. Не всё так плохо, они здесь вдвоём, сейчас выберутся наружу и просто вернутся к Партурнаксу, списав всё на побочные эффекты того же Временного разрыва. Кто бы мог подумать, насколько сильно он ошибается. Им потребовалось некоторое время, что определиться с нужным направлением, всё казалось таким одинаковым в этом помещении, даже выход оказался хитро спрятан. Эльф бы точно тут ещё долго мог блуждать. А ещё как оказалось, в пещере не было пусто. Пройдя ещё несколько шагов, он почувствовал, как под подошвой сапогов неприятно хрустнуло нечто. Фарамис лучше бы предпочёл не знать, что там может так хрустеть, поэтому поспешил переставить ногу и отойти подальше. Но слава Девяти, Одавинг без проблем вывел их к поистине большому проходу наружу, что даже он прошёл там без проблем со всей своей драконьей неуклюжестью. Свежий прохладный ветер слабо доносился издалека и приятно ласкал светлую кожу, а дневной свет вселял надежду. Наконец ловко нырнув под крылом дракона к его голове и выйдя к широкому выступу, Довакин уже готовился прикрывать глаза от ослепляющего белого снега. Но вот только открывшийся вид удивил и никакой радости не принёс. — Это как, а как такое может быть, — запинаясь, выдавливает Довакин, нервно зарывшись рукой в короткие волосы, — Во имя Обливиона. Взору открылась совсем иная картина, чем те ожидали увидеть. Вместо заснеженных вершин резво бились о прочный камень волны внизу. Вместо ледяного воздуха и чистого неба царила лёгкая пелена дыма вокруг, непривычно пахнет даже воздух. И казался он сейчас намного теплее, чем его чувствовал Фарамис во всём Скайриме. К тому же там не могло быть этого шумного моря, такого светлого и не покрытого айсбергами. Неужели они действительно оказались так далеко от холодной провинции? Вышли же они, как оказалось, из горной пещеры. И всё ещё находились достаточно высоко от земли. Теперь было прекрасно видно редкие деревья у подножия, длинный песчаный берег, уходящий в морскую гладь, и множество каменных выступов. Но особенно выделялась на общем фоне большая величественная крепость, словно созданная из чёрного камня, такой тёмной она казалась, с высокими башнями причудливой формы, издалека было невозможно рассмотреть их детальнее, и такими же крепкими стенами, за которыми скрывались постройки поменьше. Такая прекрасная и такая же чужая, она не была похожа ни на одно другое знакомое эльфу строение. Вновь оглядываясь по сторонам, Фарамис пытался сформулировать хоть какое-либо объяснение тому, как же всё это произошло. Всё вокруг казалось таким чуждым, что мысли тут же путались, цепляясь поочерёдно за разные догадки и предположения, но никак не концентрируясь ни на одной из них. Сердце стучало всё сильнее с каждой секундой, ускорялось дыхание, кровь застучала в висках так сильно, что практически перекрывала остальные звуки. Пока его с силой не толкнули в бок, да так, что от неожиданности эльф едва не полетел с высокого обрыва вниз, на острые камни. — Эй, это ещё что такое? — попыхтел он, грозно посмотрев на дракона, о котором, к собственному стыду, ненадолго позабыл. — Тебе бы перестать так бормотать, Довакин. Усмири свой страх. Ванминдоран лайн. Ты не можешь знать всего сразу, — Одавинг внимательно посмотрел на смутившегося собеседника и наклонил голову вниз, — Синон, вместо этого, изучай его постепенно и спокойно. — Да, прости. Что-то меня унесло не туда… То есть хочешь сейчас полететь и осмотреться? Ты прав, лучше это, чем стоять тут и ломать себе голову, — проговаривает Фарамис, шумно выдохнув ртом и нервно поправив одежду, приблизился к голове дракона, — Знаешь, я ведь уже привыкаю к нашим полётам. Теперь буду только на тебе и передвигаться, хах. Одавинг же издал короткий рык, пока заметно расслабившийся юноша удобно устраивался среди шипов возле его головы. Тяжести от этого он не ощущал, наоборот, чувство было даже более чем приятное, когда кто-то так трепетно за него удерживался. И это чувствовалось так привычно и естественно. Однако Охотник вслух этого точно не признает. Передние когти противно заскрипели по камню, длинная шея выпрямилась, а хвост нетерпеливо завозился где-то сзади, скользя по поверхности подобно змее. Слегка покачиваясь в стороны, дракон сделал несколько шагов вперёд, прежде чем с силой оттолкнулся от самого края каменного выступа, гордо взмахивая алыми крыльями, взмывая в небеса и издавая радостный рёв. Довакин же чувствовал, как внутри него постепенно испаряется вся неожиданно накопившаяся тревога. Уступая место удивлению и стыду от собственной минутной слабости, но он рад, что всё закончилось. Ведь действительно, он побывал в ситуациях и похуже и всегда находил из них выход, пусть не идеальный, но по крайней мере после всего он ещё жив. И рядом с ним Одавинг, его товарищ и личный транспорт. Довольная улыбка тут же появилась на лице бледно жёлтого оттенка, а руки ухватились покрепче за массивные рога. Сильные порывы ветра только приятно обвивали его, а вид внизу уже не пугал, только пробуждал детский интерес. Кажется, теперь их ждёт новое приключение.