I'd get him to swap our places

Следующие две недели слились в одно пятно из людей, врывавшихся в его комнату, восклицавших, что они так рады, что он очнулся, называя его дураком. Если бы он физически мог встать, то уже попытался бы сбежать. Было много трудных разговоров. Многие из них заставляли его чувствовать себя по-настоящему виноватым. Особенно тот, что состоялся с Дастином, которого они избегали четыре года. — Я думал, что Уилл умер. Лукас злился на меня, а я был глупым 12-летней мальчишкой, поэтому думал, что он больше никогда не будет моим другом. Эл уехала, и я думал, что больше никогда её не увижу. Ты… ты был буквально единственным человеком, который у меня остался, и я не мог допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Я не мог потерять и тебя тоже. — Ты правда думаешь, что я бы пережил, если бы ты там умер, Майк? Думаешь, я бы смог прийти в себя после того, как увидел, как ты прыгнул и разбился насмерть? Особенно после того, как увидел тело Уилла… Боже, смог бы я прийти в себя, если бы мне пришлось смотреть, как из того же проклятого карьера вытаскивают тела двух моих друзей? —Нет. Нет, конечно, нет. Прости.. Ещё один с Лукасом. — Я не знаю, что заставило тебя поверить, что всем будет хорошо, если с тобой что-то случится, но это неправда. Всем не всё равно на тебя. Мне не всё равно на тебя. И я не говорю, что единственная причина, по которой ты должен заботиться о своей жизни, заключается в том, что все будут в отчаянии, если ты умрёшь, — тебе нужно заботиться и о себе тоже, — но если это единственное, что удерживает тебя от того, чтобы прыгать со скалы или совершать самоубийственные вылазки при первой возможности, то я хочу, чтобы ты понял, что мы хотим, чтобы с тобой всё было в порядке. — Прости. И С Эл. —Ты не говорил мне, что тебе грустно. — Ты была в Леноре. — Но мы писали друг другу письма. —Ну, ты не говорила мне, что над тобой издевались. Ты писала, что у тебя есть друзья. В этом разговоре было несколько слезинок, Эл пообещала больше никогда так не врать, и Майк пообещал то же самое. Потому что они были друзьями, и его 12-летний "я" сказал ей, что друзья не лгут. Его 12-летний "я" понятия об этом не имел. Даже Хоппер пришёл и строго отчитал Майка, что, по мнению Майка, было слишком для человека, которого считали мёртвым больше полугода. К тому времени, когда Джонатан и даже Робин пришли отчитать его, ему хотелось кричать. Он хотел, чтобы они просто все замолчали. Он хотел, чтобы они все просто вели себя так, будто ничего не случилось. Он был измотан. Он больше не мог выносить разговоры о том, каким глупым он был, как они волновались и почему он никому не сказал, что ему тяжело. Все они говорили ему, что он им небезразличен и что они хотят, чтобы с ним всё было в порядке, но Майк чувствовал только вину за то, что доставил им столько хлопот, застряв в Изнанке вместо того, чтобы просто умереть, как он планировал. Конечно, они будут настаивать, что волновались, — они не плохие люди. Но это не обязательно означало, что они не преувеличивают. Врачи также сократили прием лекарств. Это позволило ему бодрствовать более десяти минут подряд, что было положительным моментом, но также помогло ему избавиться от тумана в голове. Его разум прояснился. Улучшилась память и когнитивные процессы. Что, конечно же, уступило место воспоминаниям и пониманию того, насколько ужасным было его пребывание в Логове Разума. Ему становилось всё труднее сосредоточиться на чём-либо, кроме воспоминаний о том, как каждая часть его тела горит от боли. Теперь ему было трудно даже заснуть, а когда он всё-таки засыпал, то неизбежно просыпался с криком, убеждённый, что всё ещё находится в Логове. Первые несколько раз, когда это происходило, персонал больницы и его мать были в ужасе. Он вздрагивал каждый раз, когда открывалась дверь, и иногда даже ожидал, что кто-нибудь из врачей или медсестёр превратится в Векну. Не помогало и то, что он был прикован к постели и не мог отвлечься ни на что, кроме дерьмового больничного телевизора, который он даже не пытался смотреть, потому что не мог сам переключать каналы. К счастью, завтра должны были снять гипс, так что, возможно, после следующего утра он перестанет просыпаться, не в силах пошевелиться, — но тогда ему придётся столкнуться с трудной задачей — снова научиться пользоваться своими конечностями. Макс наконец-то выписали из больницы (она спала в доме Стива и проводила большую часть времени в доме Лукаса. А местонахождение ее матери по-прежнему было неизвестно), но она по-прежнему ежедневно посещала сеансы физиотерапии и не могла долго стоять на ногах, не уставая. Пока он в миллионный раз обдумывал всё это, уставившись в потолок и желая просто проспать остаток своего пребывания в больнице, дверь снова распахнулась. Он небрежно поднял голову, ожидая, что это другой врач или его мать, но его настроение немного улучшилось, когда он увидел, что это Уилл. Уилл улыбнулся, когда дверь захлопнулась. — Привет, Майк. Как дела? Майк подавил желание вздохнуть. — Хорошо. - Ты уверен? В груди Майка вспыхнуло раздражение. — Уилл, если ты здесь только для того, чтобы сказать мне, какой я придурок и как все волновались, просто оставь это при себе. Глаза Уилла слегка расширились, а уголки его рта опустились, мгновенно превратив раздражение в чувство вины. — Прости. Майк вздохнул. — Прости. Это я погорячился. Всё в порядке. Просто все, кто сюда приходит, говорят мне это, и, э-э, меня это немного утомляет и раздражает, понимаешь? Уилл кивнул. — Всё в порядке. Но я пришёл сюда не для того, чтобы называть тебя глупым. Ты не глупый. Я пришёл спросить, всё ли у тебя в порядке. И я знаю, что это не то, чего ты хочешь, — я знаю, что ты хочешь, чтобы все относились к тебе нормально и вели себя так, будто ничего не случилось. Это все, чего я хотел после того, как выбрался из Изнанки. Но… послушай, то, что произошло, было действительно ужасно. И я не хочу, чтобы ты прокручивал в голове эти воспоминания и тонул в своих чувствах в одиночестве. — Спасибо, Уилл. Я... я ценю это, но на самом деле я просто не хочу говорить об этом прямо сейчас. И, желательно вообще никогда. К счастью, Уилл не стал настаивать на этом вопросе. — Ладно. Нам не обязательно говорить о них прямо сейчас, — Он сделал паузу. — Знаешь, мы почти не разговаривали во время весенних каникул, пока всё это я так случилось. Почему бы тебе не рассказать мне, что происходило, пока я был в Леноре? Майк сомневался, что Уилл не знал многого из того, что рассказали остальные, но он был рад возможности скоротать время, не обсуждая свои проблемы и не извиняясь за всё подряд. Поэтому он рассказал ему о том, как Эдди взял их под своё крыло и почти сразу же пригласил на свою партию по DnD. — Хотел бы я с ним познакомиться. — Я тоже, ты бы ему понравился. Он рассказал Уиллу о том, как Лукас присоединился к баскетбольной команде и стал проводить больше времени с другими ребятами, чем с Майком и Дастином, и о том, как он хотел порадоваться за Лукаса, но не мог не чувствовать себя немного неловко из-за того, что тот общается с людьми, которые обычно издеваются над такими, как Майк. Он старательно пропускал те моменты, когда проводил вечера, лёжа на диване в подвале и размышляя, почему он чувствует себя таким опустошённым. Или те часы, которые он проводил за письменным столом, глядя на листок бумаги, на котором было написано только «Дорогой Уилл». И Уилл тоже много рассказал Майку. Он сказал Майку, что, когда они пришли в новую школу, другие ученики сразу же заметили, что Уилл и Эл отличаются от других так, как могут заметить только школьники. Уилл изо всех сил старался не высовываться и не привлекать к себе внимания, но Эл, у которой не было опыта общения со школьными хулиганами без её способностей и которая испытывала трудности в классе, стала очевидной мишенью для всех — особенно для Анжелы и её банды. Джонатан начал приходить домой с запахом травки, прилипшим к его одежде, а его мать, занятая своей новой работой, полагала, что никакие лаборатории или монстры не могут добраться до её детей на другом конце страны, и всё ещё была убита горем из-за потери Хоппера. Майк вспомнил их ссору на катке, когда Уилл сказал ему, что злится на то, что Майк пишет только Эл, а не ему. Из писем Эл Майк сделал вывод, что Уилл отлично проводит время со своими новыми друзьями и, вероятно, ему всё равно, что Майк не может ему написать. Теперь, слушая, как Уилл говорит о Леноре, он впервые задумался о том, что, если бы он писал Уиллу, ему было бы легче ориентироваться в своей новой жизни. Он размышлял над этой мыслью, когда Уилл сам поднял тему писем. — Прости, что я тебе не писал. Наверное, я просто видел, как Эл получала от тебя письмо за письмом, и решил, что раз ты мне не пишешь, то и не хочешь ничего от меня слышать, а если я напишу, то это будет выглядеть навязчиво. Майк едва сдержал резкий вдох. Теперь он уже не чувствовал вины — он был искренне потрясён тем, что Уилл в это поверил. — Уилл… нет, прости, что это я тебе не написал, это было очень глупо с моей стороны, но, клянусь, я бы с удовольствием получил от тебя весточку. — Да? Я ценю твои извинения, Майк, но ты, кажется, был не слишком рад меня видеть в аэропорту. — Я… это прозвучит глупо, но я не знаю, почему я так отреагировал в аэропорту. Наверное, ты. Э-э. Выглядел по-другому? И из писем Эл я понял, что у вас обоих есть друзья и, возможно, ты забыл обо мне. Я не знаю, что случилось. И я… я пытался позвонить тебе. Почти каждый день в течение как минимум трёх месяцев. Но Джойс всегда была на телефоне. И когда я попытался сесть и написать тебе письмо, я не смог придумать, что написать. С Эл было легко, просто отвечать на то, что она писала, но с тобой все казалось недостаточно искренним. Уилл выглядел немного озадаченным, что не удивило Майка. Майк не понимал своих собственных чувств к Уиллу. - Отдалился..? От тебя? — Уилл покачал головой. — Майк, даже если бы у меня появились новые друзья, я был бы рад получить что-нибудь от тебя. Даже если бы это было всего лишь два предложения. — Правда? — Правда. Майк не осознавал, что улыбается Уиллу, пока дверь не открылась, заставив их обоих вздрогнуть. Это была его мать. — Привет, Майк. О, Уилл, рада тебя видеть. Ты в порядке, Майк? Тебе что-нибудь нужно? Щеки Майка покраснели. — Я в порядке. — Ты уверен? Может ты голоден? Хочешь пить? Увидев возможность выпроводить мать из комнаты еще на несколько минут, чтобы закончить разговор с Уиллом наедине, Майк сказал ей, что хочет пить. — Фух, прости. — Он не мог не почувствовать лёгкого разочарования из-за того, что разговор был прерван. — Да нет, всё в порядке. Ей просто не всё равно на тебя. Моя мать была ещё хуже. — Да, наверное. Так что, э-э, — Майк рефлекторно сглотнул, — ты, э-э, придёшь завтра? — Да. Да, конечно. Увидимся завтра, — Уилл направился к двери и обернулся. — О, и Майк. — М? — Тебе не обязательно говорить о своих чувствах прямо сейчас. И тебе не обязательно говорить об этом со мной. Просто... пообещай мне, что в какой-то момент ты с кем-нибудь поговоришь, хорошо? Майк неделями слышал от людей, что он может поговорить с ними и не делать ничего, что может причинить ему боль. В общем, это его очень разозлило, потому что казалось, что все они просто говорят это, потому что чувствуют себя виноватыми. Казалось, что никто из них на самом деле не имел в виду то, что они говорили о его чувствах, за исключением, может быть, его матери и Нэнси. Но, может быть, из-за того, что Уилл только что сказал о письмах Майка, или из-за того, как он это сказал, или просто потому, что это был Уилл, — это действительно казалось искренним. —Обещаю. И теперь он действительно имел это в виду.