I'd get him to swap our places

Уилл действительно вернулся на следующий день, но они почти не разговаривали, потому что в тот же день у Майка снимали гипс. Он слышал от Макс, что физиотерапия после снятия гипса отвратительна, но она не рассказывала ему, как всё происходит сразу после этого, а он не догадался спросить. В результате он был совершенно не готов к тому, насколько неузнаваемыми стали его руки и ноги. Майк всегда был бледным, но кожа на его конечностях выглядела белоснежной, мертвой и такой шелушащейся, что начала отслаиваться. Скопление грязи и пота, откровенно говоря, вызывало тошноту, как и вид участков его кожи, которые буквально отваливались, когда грязь смывалась с конечностей. Они также были удручающе тонкими и костлявыми, как будто все его мышцы были сломаны. Несмотря на то, что они были явно легче, чем раньше, казалось, что они сделаны из свинца. Места, где были сломаны его кости, явно болели, но болели и суставы. И когда он попытался поднять пластиковый стакан с водой, чтобы впервые с момента пробуждения попить без трубочки, его рука так сильно дрожала, что он поднял стакан всего на несколько сантиметров от стола, прежде чем поставить его обратно, опасаясь, что прольёт воду на себя. Затем они заставили его попытаться встать. Что прошло примерно так, как и следовало ожидать. Он, вероятно, впал бы в настоящую кому, если бы группа врачей и медсестёр не подхватила его, прежде чем он рухнул головой вниз. — Это нормально, — сказал врач, —Ты не использовал эти мышцы несколько месяцев. Потребуется некоторое время, чтобы полностью восстановить их. От мысли о том, что ему придётся идти пешком — не говоря уже о физиотерапии, которую Макс всё ещё проходила, — у него заколотилось сердце. Кроме того, прошлой ночью ему снились кошмары, и недостаток сна только усилил его раздражительность. В результате, когда пришёл Уилл, Майк был не в настроении много говорить. Он не огрызнулся на Уилла или что-то в этом роде — Уилл этого не заслужил, — но он и не пытался вести разговор сам, просто отвечая на вопросы и комментарии Уилла односложно. Уилл не пытался вовлечь Майка в более интересный разговор и довольно быстро ушёл, что по какой-то причине разочаровало Майка. У него было около 20 минут тишины, чтобы посмотреть в потолок и подумать о том, как всё плохо, прежде чем к нему пришла сестра. — Привет, Майк, — Он ничего не сказал, когда Нэнси подошла к стулу у его кровати. — Спорим, ты рад, что с тебя сняли гипс, да? Майк лишь промычал в ответ, уставившись на свои ноги. — Эй, не надо так. Что случилось? — Её голос был слишком бодрым. Как будто она разговаривала со маленьким мальчиком, прячущимся под столом. — Ничего, - резко ответил он, — Просто я не в настроении говорить о гипсе, потому что, знаешь ли, мои руки и ноги все еще бесполезны. — Да, но это первый шаг к тому, чтобы снова научиться ими пользоваться. И теперь ты можешь... передвигаться более свободно. Майк ухмыльнулся. — Да, теперь, когда мне приснится кошмар, я смогу пугать медсестер, раскидывая руки в стороны и крича. Как только он это сказал, то сразу же пожалел об этом. Ложная уверенность Нэнси тут же испарилась. До сих пор он даже не задумывался о том, что будет метаться во время своих кошмаров, — на самом деле, без гипса кошмары были бы немного терпимее, потому что ему не пришлось бы просыпаться обездвиженным, как будто он всё ещё был связан лианами в Логове Разума. — Ты хочешь об этом поговорить? — Нет. Это была просто шутка. Нэнси вздохнула. — Тогда… Я не знаю, как ты думаешь.. может тебе стоит сходить к психотерапевту? Майк ошеломленно повернулся и посмотрел на нее. - С... психотерапевтом? Что я скажу гребаному психотерапевту?! Если бы я попытался рассказать им об Изнанке, они бы меня заперли в психушке! — Не знаю, но мы могли бы посмотреть, сможет ли Хоппер найти кого-нибудь, кто сохранит это в тайне. Или ты можешь просто поговорить со мной об этом. Майк попытался не отреагировать на это, но, должно быть, скорчил гримасу, потому что Нэнси нахмурилась. — Да ладно, — снова сказала она. — Я твоя сестра. Помнишь, что я сказала, когда Уилл пропал? Больше никаких секретов? — Это было много лет назад! Мне было двенадцать. И это было ложью — после этого мы оба продолжали хранить секреты друг от друга. Она снова вздохнула. — Я знаю. Но я пытаюсь это исправить. Нэнси выжидающе посмотрела на него, как будто хотела, чтобы он начал изливать ей все свои чувства и обиды. Майк подумал о чувствах (или об их отсутствии), из-за которых он целыми днями лежал в подвале или на кровати, уставившись в потолок. Страх, который нельзя выразить словами, при виде Векны, стоящим над ним, осознание того, что его вот-вот начнут пытать. Ночные кошмары, из-за которых он просыпался в поту и с криком, но не мог вспомнить ничего, кроме красных вспышек и боли. — Я даже не знаю, как выразить это словами, — честно сказал он. — Ладно. — Нэнси на секунду замолчала, словно обдумывая варианты. — Как насчёт того, чтобы я поговорила с тобой? Майк не совсем понял, что она имела в виду, поэтому просто пожал плечами. — Мне тоже снятся кошмары, — тихо сказала она. — О… Барб. И после того, как я увидела твоё… твоё тело после того, как тебя схватил Векна, мне каждую ночь снились кошмары об этом в течение месяца. У него неприятно сжалось в груди. — Прости. — Нет, я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя виноватым. Я просто говорю, что тебе не стоит смущаться этого. Майку показалось, что Нэнси увиливает от того, что на самом деле хотела сказать. — Мне не стыдно, — солгал он. — Просто нет желание это обсуждать. За этим последовало несколько секунд молчания, во время которых Нэнси нервно сглотнула. Майк подумал, не посоветовать ли Нэнси просто сделать то, о чем все остальные просили Майка, и рассказать ему, в чем дело, но промолчал. Наконец, она заговорила снова. —Я тоже все еще чувствую себя виноватой в том, что с тобой случилось. Это было совсем не то, чего он ожидал. — Что? Почему? Ты ничего не сделала. На глаза Нэнси навернулись слезы. — Вот именно! Я видела, как тебя тошнит за ночь до того, как это случилось, и даже до этого я поняла, что что-то не так, но я все равно не остановила тебя! Майк покачал головой, его раздражение улетучилось. - Нэнси, это нелепо. Если я правильно помню, ты буквально сказала мне не делать глупостей прямо перед тем, как я вышел из дома в тот день. Я уже всё решил. Я никому об этом не собирался рассказывать, и никто не смог бы меня остановить. — Я должна была помешать тебе уйти или сказать кому-нибудь… — И что потом? Держала бы меня взаперти в комнате без всякой видимой причины? Я хотел, чтобы меня забрал Векна! Несколько слезинок скатились по её щекам. — В том-то и дело — на тебя напали, ты хотел умереть, а я об этом не знала! Все эти месяцы ты лежал в подвале, позволяя своей комнате превращаться в грязное место, а я даже не подозревала, что ты в депрессии! — Кто знал, что это признаки депрессии? Даже я не знал, что у меня депрессия. И я не хотел никому об этом рассказывать. И… мы не такие уж близкие родственники с тобой, — Майк всегда был надоедливым младшим братом Нэнси, и ещё несколько лет назад ему нравилось надоедать сестре. — Но, может быть, я бы хотела, чтобы мы были близки. Честно говоря, Майк не был уверен, что чувствует по этому поводу. Он по-прежнему не особо хотел с кем-либо говорить о некоторых вещах. Но, опять же, он не знал, что Нэнси всё ещё так сильно переживает из-за смерти Барб. Если подумать, он не говорил с ней об этом после её исчезновения — даже не задумывался о том, что лучшего друга Майка спасли, а лучшую подругу Нэнси — нет. И он был единственным человеком в доме, с кем она могла поговорить об этом. — Майк? О, он был в отключке. — Прости. Я просто задумался. Да, мы можем поработать над этим. Но тебе тоже нужно говорить со мной. Нэнси улыбнулась. — Договорились. Позже в тот же день, вечером, когда часы приёма посетителей закончились и медицинский персонал в основном оставил его в покое, Майк целый час смотрел в белый больничный потолок и размышлял. Может быть, он был эгоистом. Он думал о том, какую пользу принесёт всем его самопожертвование и смерть, но за годы до этого он мог бы сделать так, чтобы людям вокруг него стало лучше, просто поговорив с ними и попытавшись понять, через что они проходят. Особенно Уилл и Нэнси. Теперь он собирался прилагать все усилия, чтобы поговорить с Нэнси о важных вещах. Убедиться, что с ней всё в порядке. И Уилл… он явно хотел, чтобы Майк тоже ему доверился. Но проблема была в том, что Майк не был уверен, что ему комфортно говорить о некоторых вещах с кем бы то ни было. Майк не лгал, когда сказал Нэнси, что не знает, как выразить свои чувства словами. Особенно когда дело касалось его чувств к Уиллу. Если бы Майк попытался сказать об этом Уиллу, это могло бы его смутить. Даже поставить в неловкое положение. Но, может быть, Уилл был бы рад это знать? В следующий раз, когда Уилл придёт к нему… Может быть, Майку стоит попытаться поговорить с ним о некоторых его чувствах. Уилл лежал на кровати, смотрел в деревянный потолок и думал. Когда Майк был в Логове Разума, Уилл столько времени тратил на размышления обо всём, что хотел сказать Майку. Ты мне небезразличен. Я хочу, чтобы ты был жив. Пожалуйста, никогда больше так не поступай. Я люблю тебя. Но теперь, когда Майк был в безопасности, он снова стал неохотно что-либо говорить. Сначала Майк не мог проснуться достаточно долго, чтобы нормально поговорить. Потом ему показалось неправильным вываливать на Майка все свои чувства, когда тот ещё не оправился от того, что с ним случилось. А сегодня Майк явно был не в настроении о чём-либо говорить. Просто сейчас было не подходящее время. Но будет ли когда-нибудь подходящее время? Что, если он будет оправдываться всю оставшуюся жизнь? Уилл встал и начал расхаживать взад-вперед по крошечной комнате. Он подумал, что, учитывая все, что он сказал о своем желании поговорить с Майком, на данный момент он должен рассказать Майку правду о картине и… обо всем. Может, ему просто сделать это? Нет, это было бы нелепо. Его сердце бешено колотилось, просто когда он думал об этом. Но это всегда будет казаться нелепым. С таким же успехом он мог бы просто сделать это и покончить с этим. Что, если он меня ненавидит, что, если он больше не хочет быть рядом со мной, что, если он расскажет всем, и все остальные тоже меня возненавидят… Нет. Это был Майк. Он рисковал жизнью, чтобы вернуть Уилла из Изнанки. Прыгнул со скалы ради Дастина. Пожертвовал собой ради Макс. Он не стал бы ненавидеть Уилла из-за такой мелочи, как это. Но у Майка и так было много забот. Было бы нечестно давать ему еще один повод для беспокойства. Но он попросил Майка быть честным с ним. Все сводилось к тому, что Уилл должен был рассказать Майку правду. И что, возможно, никогда не наступит “подходящее время”, чтобы рассказать что-то подобное. И даже если все пойдет не так, как надо… что ж, по крайней мере, он знал, что Джонатан принял его. Уилл глубоко вздохнул и сел на кровать. Я собираюсь ему рассказать.