Семья Зауна

Новая сестра Виктора кажется крошечной в его руках. Даже запеленатая в пальто Силко, лишняя ткань переходит на колени Силко, прикрывая его голые ноги, а воротник заправлен под голову маленького щенка. Виктор знает, что Клэггор и Майло были одинакового размера, когда родились, и только потому, что он тоже был меньше, в его воспоминаниях они казались больше. Это ужасная судьба - родиться таким уязвимым. Родиться настолько зависимым от родителей, особенно если учесть, что роды могут оказаться смертельно опасными. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спрашивает Виктор у своего Дама, потому что не может успокоить этот страх с тех пор, как вошел в кабинет к Силко, стоящему на коленях на полу в луже жидкости и крови, с новорожденным щенком на руках. — Если бы так не было, все бы уже закончилось, — уверяет его Силко, протягивая руку, чтобы заправить за ухо прядь волос Виктора, выбившуюся из прически, когда он бросился на сторону своего Дама. Это грубая оценка ситуации, но они не такая семья, чтобы смягчать реалии жизни. Виктор всегда знал, что значит иметь ребенка. Чего это стоит. Его Дам сделал это уже четыре раза. Внимание Виктора вернулось к сестре, когда детеныш издал влажный кашляющий звук, а крошечные глазки зажмурились. Ему никогда не позволяли так долго держать своих братьев, когда они только что родились. Скорее всего, он делает что-то такое, от чего сестре становится не по себе. — С ней все в порядке, — заверяет Силко, прежде чем Виктор успевает передать сестру в более надежные руки своего Дама. — Она просто привыкает дышать самостоятельно. Всего час назад Силко делал это за них обоих. Сестра Виктора парила в наполненном жидкостью мире, где все ее потребности обеспечивались. — Ей еще многому предстоит научиться, — пробормотал Виктор больше для себя, чем для кого-то другого. Его новой сестре придется научиться не только дышать, но и ухаживать за собой и воспринимать окружающий мир. Многое нужно освоить для такого маленького ребенка. — Ее инстинкты будут руководить ею, — говорит Силко, — И вскоре она станет просто еще одной надоедливой сестрой, мешающей тебе работать. — Я не жалуюсь на это уже много лет. — С тех пор как он переехал в Пилтовер и получил рабочее место, куда его братьям и сестрам стало труднее вторгаться по прихоти. Силко смотрит на него краем глаза. — Недели две, не меньше, — признает Виктор. Его родители стали более спокойно относиться к тому, что братья и сестры посещают Верхний город, в результате чего им стало слишком комфортно проводить время в лабораториях Виктора и Джейса, что очень не нравится Виктору. — Не думаю, что она доставит столько хлопот, — говорит Виктор, возвращая разговор к своей новой сестре. Щенок не сможет беспокоить его в лаборатории по крайней мере несколько лет. А к тому времени Виктор пока не готов к таким размышлениям. Виктор не готов размышлять о таком далеком времени. Когда он снова смотрит на Силко, выражение лица его Дама не поддается прочтению. ------------------------------------------------------------------ Вандер сидит рядом со своим мужем, пока пилтоверский врач осматривает его. Он держит на руках их нового щенка и старается не показывать своего беспокойства. Силко не очень хорошо переносил роды. Никогда. Подумать только, он родил их дочь в одиночестве в своем кабинете в Пилтовере - ужасающая мысль. Никого не было рядом, чтобы убедиться, что оба остались живы и здоровы. Однако с малышкой все в порядке, она идеальна и принадлежит им. И Силко все еще понимает достаточно, чтобы сказать Виктору, что он хотел бы вернуть в Заун, чтобы продолжать работать, пока он восстанавливается после родов. Его голос так успокаивал Вандера после того, как партнер Виктора по работе, запыхавшись, пришел к Капле, чтобы рассказать Вандеру о случившемся. — Хорошо. Кажется, все идет своим чередом, — с облегчением улыбается доктор. Ей рассказали историю Силко, чтобы объяснить, почему он решил рожать в пилтоверской больнице, а не дома, которым он так гордится. — Вы можете идти домой, если хотите. — Я понесу тебя, — говорит Вандер. Роды - это тяжело, он знает. И он, к счастью, все еще способен нести свою пару. — Я могу идти, — говорит Силко. — Просто помоги мне подняться. — Сил... — Я могу дойти до машины, — говорит Силко, бросая на Вандера взгляд, который говорит ему, что спорить не стоит. — Если ты уверен. — Спорить - только еще больше напрягать Силко. Даже если Вандеру хочется сказать ему, чтобы он перестал быть упрямым идиотом и позволил своему мужу помочь. — Виктор. Ему не нужно больше ничего говорить. Виктор знает, что должен забрать свою новую сестру, чтобы Вандер мог помочь Даму. Он бережно берет щенка, и доктор тут же поправляет его хватку. Последний раз он держал новорожденного много лет назад, и навыки, приобретенные им тогда, поблекли с годами. Виктор старше, чем родители, когда они родили его. То, как неловко и нервно он выглядит - одно из тех напоминаний о том, как молоды они были, которые все чаще возникают, когда их дети перешагивают этот возраст. Вандер отбрасывает эту мысль, встает и протягивает Силко руку. Силко отчетливо понимает, что это будет больно, но прежде чем Вандер успевает предложить ему отказаться от этой затеи и просто нести его на руках, выражение лица его мужа становится жестким, и он поднимается на ноги. Вандер ловит его, когда тот теряет равновесие, и с ненавистью смотрит на шипение боли, издаваемое его парой. — Позволь... — Не надо, — огрызается Силко, прежде чем Вандер успевает умолять его позволить нести его. Его пара смотрит на него отчаянными глазами, а затем бросает взгляд в сторону двери. — Я не позволю им видеть, как меня несут. Вандер хочет сказать ему, что это не имеет значения. Что комфорт Силко гораздо важнее, чем то, что о нем думают на вершине. Что роды - более чем достаточная причина, чтобы нуждаться в помощи. — Хорошо, — говорит он вместо этого, потому что знает: Силко скорее умрет, чем покажет слабость Пилтоверу. — Где твое пальто? Доктор помогает Силко надеть его, пока омега опирается большей частью своего веса на Вандера. Он делает это, чтобы скрыть следы родов, пока они не доставят Силко домой и не искупают. — Я скажу Джейсу, чтобы он проследил, чтобы никто не помешал вам, — говорит Виктор. Не упоминая о том, что это также обеспечит отсутствие молодого альфы там, где он завис за дверью. Они ждут, пока Виктор проскользнет обратно в комнату, Силко вжимается головой в плечи Вандера, а Вандер поддерживает его, положив руки на бедра. Вандер чувствует, как Силко напрягается, когда Виктор кивает. Все его тело начинает дрожать, пока он не отстраняется. Он протягивает руки к своему щенку, которого крепко обнимает, когда Виктор возвращает его. — Когда будешь готов, — говорит Вандер, кладя руку на спину Силко. Единственная поддержка, которую, как он знает, его супруг позволит ему оказать. -------------------------------------------------------------------- Силко издает тихое шипение, устраиваясь в своем гнезде. Теперь здесь только он и Вандер. Никаких сотрудников, деловых партнеров или пилтошек, перед которыми он не должен показывать слабость. Малыши успели познакомиться со своей новой сестрой под присмотром Бензо, пока Силко смывал с них следы родов, и были отправлены на импровизированную ночевку к дяде, по крайней мере на ночь или две. Силко больше не нужно притворяться, что у него ничего не пульсирует. — Тебе удобно? — спрашивает Вандер, держа их новую дочь на руках рядом с кроватью. Их щенки всегда выглядят крошечными в его руках, когда рождаются. Даже Клэггор, который, по общему мнению, был одним из самых крупных малышей, которых они видели. Силко скривил губы в ответ на вопрос. Комфорт - это не то, что он будет чувствовать какое-то время, пока его тело не восстановится после беременности и родов. — Настолько, насколько возможно, — говорит он. Вандер испытывает стресс с того момента, как узнал о случившемся. Сейчас ему нужна уверенность в том, что Силко удобно и будет так же, а не напоминание о том, какую цену Силко должен всегда платить за их детей. — Ты хочешь взять ее? — спрашивает Вандер, поднимая щенка на руки. Он уверен в себе так, как может быть уверен только многоопытный отец. — Через минуту. — Его щенок в безопасности с Вандером, и у него не было ни минуты покоя с того момента, когда днем он понял, что роды идут намного быстрее, чем предыдущие. — Скажи мне, когда захочешь, — говорит Вандер, потому что все это для него не в новинку. — Можно войти? Обычно Вандеру не нужно спрашивать об этом. Гнездо Силко - это их кровать, в которую они оба ложатся почти всегда. Но это не большинство ночей, и Вандер знает, как ведет себя Силко, когда чувствует себя уязвимым, как сейчас. Силко дает ему знак согласия. Вандер уже много лет не чувствует себя нежеланным в своем гнезде, его муж успокаивается, когда находится рядом. Он вздрагивает от того, как сдвигается кровать, когда Вандер забирается рядом с ним. Их дочь, балансирующая на руках альфы, издала при этом тоненький писк. — Все в порядке, я ее держу, — говорит Вандер, когда Силко тянется к его щенку. Даже если он знает, что Вандер никогда не причинит вреда их детенышу, он все равно должен убедиться, что детеныш, которого он нес, чувствует себя в безопасности после травмы, полученной при рождении в кабинете Силко в Пилтовере. — Видишь, она в порядке, милый, просто не привыкла к тому, что вокруг нее нет мягкой утробы. Силко все еще смотрит на лицо щенка, когда Вандер держит ее на руках. Глаза девочки закрыты в досаде, хотя ее крошечная грудная клетка, кажется, снова стала дышать ровно и регулярно. Ее запах скорее неуверенный, чем испуганный. Ее успокаивают запахи семьи, окружающие ее. Ее носик загибается, когда Вандер нежно проводит пальцем по ее передней части. Визг на этот раз более радостный. — Видишь, уже лучше, — говорит Вандер. — Просто немного испугалась. Силко все же протягивает руку к мордочке щенка, проводя костяшкой пальца по нежной щеке. Он уверяет ее, что ее Дам рядом, если понадобится. — Ты проделал еще одну потрясающую работу, Сил, — говорит Вандер, глядя на щенка расфокусированными глазами. — Еще один идеальный щенок. — Теперь ты можешь помочь. — Силко по-прежнему единственный, кто может кормить их новую дочь, но Вандер, по крайней мере, может помочь с остальными нуждами. Силко знает, что с ней будет сложнее, чем с остальными. Его работа больше не является тем, что можно делать исключительно в «Последней капле». И пока она не отучится от груди, детеныш должен быть в шаговой доступности от него. — Ты знаешь, я буду, — говорит Вандер, наклоняясь, чтобы поцеловать Силко в лоб. Нежнее, чем обычно. Он всегда становится нежнее сразу после того, как Силко подарит ему еще одного ребенка. — У нас есть еще Бензо и Сейвика, — продолжает Вандер, потому что знает, что им приходилось справляться с гораздо большим количеством дел, чем когда у них были остальные. С годами стало больше работы. — А остальные уже достаточно взрослые, чтобы помогать. — Мы все уладим. — Смысл всей их работы заключался в том, чтобы сделать жизнь своих детей лучше. Силко не допустит, чтобы кто-то из его детей потерял жизнь, пока они будут работать над этим.