If I could burn this town (I wouldn't hesitate)

.... .. - --- ... .... .. Прислонившись к кирпичной стене старого здания, Хитоши выудил из кармана платок, красиво расшитый цветами лаванды, но давно испорченный кровью, глубоко въевшейся в ткань, и прижал его к носу, пытаясь остановить кровотечение. Останется синяк, но ничего серьёзного, заключил он, – к тому времени мальчик уже научился немного рассеивать силу чужого удара, поворачиваться к противнику так, чтобы тот не задел ничего важного. Подобный метод не был особенно надёжен и не избавлял ото всех травм, но этого было достаточно, чтобы хотя бы ничего не сломать. По крайней мере, в большинстве случаев. Он прикусил разбитую губу, сосредоточившись на острой боли и привкусе железа, прикрыв глаза, изо всех сил борясь со слезами разочарования, обжигающими уставшие веки.  Он отчётливо ощущал на себе редкие взгляды прохожих, но никто из них так и не остановился, чтобы спросить, почему мальчишка, школьник, с ног до головы перепачкан кровью. Зачем им это? Он был просто очередным ребенком, над которым издевались сверстники, очередным неудачником с причудой, которую общество считало опасной. Но Хитоши проглотил обиду, культивируя её в гнев. Он докажет, что они были неправы, заставит понять, насколько они ошибались в нём, в его маме и во всех остальных, подобных им. Хитоши станет героем, даже если это убьет его.  Он глубоко вздохнул, и ребра ответили ему ноющей болью. Такими темпами это вполне возможно. Его смерть, то есть. Хитоши согнулся, обхватив ушибленные ребра, сползая по стене серого здания. Всё его тело болело, тяжелое от разочарования. В своих одноклассниках, приемных родителях, учителях... в себе.  Ты слаб, Хитоши. Шептал навязчивый голос в его голове. Ты никогда ничего не добьешься. Как ты собираешься спасать людей, если не можешь спасти даже самого себя? Упершись подбородком в колени, Хитоши уставился вперёд, в прострации наблюдая за проходящими мимо людьми. Кровь из носа постепенно перестала течь, и он аккуратно свернул платок и спрятал его в карман.  Теплое, мягкое тело прижалось к его боку. Он опустил взгляд, с трудом фокусируясь на фиолетовой шерсти Немуру. Она протиснула стройное тельце между его ног и прижалась холодным носом к ладони, щекоча его пальцы тонкими усами. Немуру была бездомной кошкой, жила в одном из самых чистых переулков примерно в квартале от дома его приемных родителей. Хитоши проводил много ночей в её обществе, когда не мог попасть в квартиру – всегда случайно, но лучше от этого не становилось – и он подкармливал и расчесывал её, когда мог, в качестве извинения за вторжение в её дом, хотя она, казалось, никогда не возражала против его присутствия. Хотя было странно видеть её так далеко от родного ей переулка – обычно она ошивалась в квартале или двух рядом с ним.  «Привет,» — тихо проворковал Хитоши, удивленно приподняв бровь. — «Что ты здесь делаешь, так далеко?» Она только бросила на него взгляд больших янтарных глаз, затем резко развернулась и потопала прочь. Пройдя ещё пару шагов она обернулась, выжидающе взглянув на него. Хитоши вздохнул и встал, скрывая дрожь, рёбра яро протестовали против любого движения. «Полагаю, мы отправляемся на экскурсию» — Немуру отвернулась от него и продолжила свой путь, грациозно помахивая хвостом, очевидно, удовлетворенная тем, что он следовал за ней. Шинсо раздражённо качнул головой, но всё же последовал за кошкой. Кто он такой, чтобы игнорировать приказ своего единственного друга? Немуру повела его по знакомым улицам к её переулку. Он прищурился на неё в замешательстве. Неужели ей просто стало одиноко? Он бы всё равно пришел бы в этот переулок позже. Как-то странно. Когда они добрались до самого входа в переулок, Немуру настойчиво потёрлась о его ноги, прежде чем уйти вглубь, нарезая круги вокруг комковатой чёрной фигуры. Он вздохнул с облегчением. Кто-то, должно быть, бросил мусорный мешок посреди переулка, а не в мусорные баки, а кошка пришла за ним, чтобы он мог выбросить мусор туда, где ему и место, и наконец вынести эту вонь с её пола. Он подобрался ближе, намереваясь выполнить её безмолвную просьбу, и у него перехватило дыхание. У мусорного мешка были темные рыжевато-коричневые волосы и лицо, и это был вовсе не мусорный мешок. Это был человек, самое большее, на несколько лет старше его. Явно мертвый человек, судя по призрачно-бледному цвету его щёк и темным пятнам крови, которые покрывали каждый дюйм его кожи. Он подошёл ближе, опасливо рассматривая труп, отмечая более светлые участки его волос. Они были бледно-рыжеватого цвета. Шинсо чуть не вырвало, когда он понял, что волосы жмурика на самом деле не были темными, они были просто так тщательно заляпаны кровью, что он даже не мог сказать, какого они были цвета от природы. Вот тогда и ударил запах: железо было таким тяжелым, что обжигало ноздри. Тогда его действительно вырвало. Отлично, теперь твоя ДНК портит место преступления. Подумал он про себя, вытирая рот рукавом, руки у него дрожали. Когда сюда приедет полиция, интересно, кто будет главным подозреваемым? Ах да, злодейский парень, уже поставленный на учёт за "жестокое использование причуды". Какова мать, таков и сын. «О боже, о боже мой» — шептал он. — «Что мне делать, боже, что мне делать?» Чтобы внести ясность, Хитоши не первый раз находил труп, но, к сожалению, с практикой его реакция не улучшилась. Кроме того, в этот раз он даже не мог узнать тело. Должен ли он вызвать полицию? В прошлый раз всё закончилось просто ужасно. Скорую? Будто они могли что-то сделать, кроме как отвезти труп в морг. Может быть, позвонить на горячую линию героев? Не было никаких гарантий, что они не решат, что тело – его рук дело. А что, если его арестуют по ложным обвинениям? Если все будут думать, что он убийца, он никогда не станет героем. Немуру беспомощно ткнула его ногу, и, подойдя к трупу, подняла лапу, собираясь ударить его по лицу. «О, Боже, не трогай это Немуру!» — он рванулся вперед, надеясь оттащить кошку от улики, но остановился, заметив, как лапа Немуру застыла в воздухе, в нескольких дюймах от соприкосновения с кожей тела.  Что? Немуру подняла лапу и снова замахнулась в сторону мертвеца, но кошачьи подушечки вновь остановились, не дойдя до цели. Она подняла другую лапу, но та, подобно первой, застряла в воздухе. Кошка подпрыгнула на пробу, встав на несколько дюймов выше трупа, как будто её вес поддерживался невидимым пузырем. Она принялась расхаживать в воздухе, и из горла Хитоши вырвался сдавленный смешок.  Неужели у Немуру только что появилась причуда? Его глаза опустились, и мгновение веселья свернулось в его животе, как испорченное молоко в миске с хлопьями. Труп, покрытый пятнами крови, был молод – всего на два-три года старше его самого – с утонченными чертами лица и длинными бледными ресницами.  Его захлестнули эмоции: страх, глубокое изнеможение, печаль, но первым всё же было... любопытство? Хитоши оторвал Немуру от тела, не сводя глаз с этого душераздирающе красивого лица. Ему стало дурно. Что случилось с этим человеком? Умереть настолько жестокой смертью таким молодым? Его зрение затуманилось, и он моргнул, осознав солёные дорожки слёз на своих щеках. Как долго он плакал? Он не знал. Мальчик вытер лицо и уставился на труп.  Труп уставился на него в ответ голубыми глазами, похожими на разбитое небо. «Ты не динозавр» — сказал труп хриплым голосом и нахмурил брови в замешательстве. Хитоши закричал. ... .- - --- .-. ..- Годзё пришёл в сознание, чувствуя себя уже намного лучше, благо у него было время приспособиться к внезапному наплыву стимулов. Мигрень утихла, пока обратная проклятая техника вновь набирала силу. Его охватило пьянящее любопытство, глаза с интересом рассматривали энергетику этого места. Всё было очень похоже на ту проклятую энергию, с которой он был знаком, но просто менее... ну, проклятая. Как будто мир стал немного не таким тяжёлым. Но он не мог рассмотреть её ближе: Бесконечность, казалось, поднялась, пока он спал, держа чужеродную силу на почтительном расстоянии. Вероятно, это было к лучшему. Вполне возможно, что смешение двух энергий, даже таких похожих, убило бы его. Согласно Шести Глазам, над ним стояло два существа. Ну. Четырём Глазам. Два глаза на лице всё ещё были закрыты. Как бы то ни было, одно из существ определённо было гуманоидом, а другое отчетливо кошачьим – котом, которого он видел перед тем, как потерять сознание. Было странно думать, что у людей-динозавров были ещё и коты, но он предположил, что это одно из самых нормальных явлений, с которым он сталкивался в своей жизни.  Гуманоид был более, ну... гуманоидом, чем он ожидал. Он открыл глаза и обнаружил, что смотрит в глаза ребенку с фиолетовыми волосами и такой же фиолетовой кошкой, прижатой к его груди. Человеческий ребенок с фиолетовыми волосами. «Ты не динозавр» — прямо сказал он.  Малыш взвизгнул, отшатнувшись. Кот зашипел и вырвался из чужих рук, укоризненно оглядываясь на мальчика.  Годзё по большей части игнорировал их, приподнимаясь на локтях и разминая затёкшие суставы. Они трещали уже не так сильно, как раньше. Наверное, это одно из преимуществ молодого тела, подумал Годзё с раздраженным хрюканьем.  «Ты не умер» — дрожащим голосом сказал ребенок. Годзё снова повернулся к нему, и малыш вздрогнул.  Точно, он, наверное, выглядел кошмарно, весь в крови. Он оглядел себя. Да, ладно, он понимает, о чем болтал этот парень. Если бы он наткнулся на какого-нибудь случайного чувака, лежащего в переулке, с ног до головы покрытого собственной кровью, он бы тоже первым делом квалифицировал его как труп. Он с трудом сел, голова закружилась, но он быстро пришёл в себя, направляя спасительный поток обратной проклятой вверх. Пропитанные кровью пола гакурана были распахнуты и свободно висели на его теле, так что он с силой застегнул его и затянул пояс потуже, пробив в коже ремня новую дырочку маленьким взрывом чистой проклятой энергии.  Стандартна форма шамана замысливалась плотной, тёмной, с высоким воротником, чтобы легче было скрыть кровь, что сейчас было очень кстати. Вот только окровавленные, омертвевшие пальцы были вне его полномочий, но Годзё решил, что уже выглядит настолько презентабельно, насколько вообще возможно. Он перевёл взгляд на ребенка, что всё ещё вжимался в стену, замерев, как испуганный кот. «И так, что ж, я не умер, а ты не динозавр» — весело фыркнул он. Эффект был немного ослаблен предательски хриплым голосом. — «Я рад, что мы быстро с этим разобрались» — Годзё широко ухмыльнулся, но быстро опомнился, смягчив улыбку, решив, что окровавленная фигура, безумно ухмыляющаяся в темноте, вероятно, не самая утешительная вещь в мире. Ну что ж. На мальчишеском лице виднелись поистине впечатляющие синяки, к ноздрям прилипли кусочки засохшей крови. Он выглядел бледным и испуганным. Годзё не мог не посочувствовать парнишке, вместе с эти чувствуя немного вины. Боже, первое, что он сделал, попав в новое измерение – это довёл ребёнка. В принципе ничего удивительного. Должно быть, внутренне размышления как-то отразились на его запачканном лице, потому что мальчик немного расслабился, из его фиалковых глаз наконец исчезло выражение вселенского ужаса. «Я Годзё Сатору, а тебя как зовут, малыш?» — спросил он, избавив своего неловкого спутника от смущающе пристального взгляда, всецело сосредоточившись на том, чтобы нормально закатить штаны. «Шинсо Хитоши» — пробормотал ребенок удивительно глубоким и гладким голосом для его юного возраста. Слова были пронизаны пассивной нотой странной проклятой энергии этого мира. Как увлекательно. Он, должно быть, какой-то мастер проклятой речи, как Инумаки, хотя в его случае это, казалось, не имело никакого эффекта без его воли. «Ты случайно не знаешь, где я могу найти душ, а, малыш?» — спросил Годзё, закатывая рукава гакурана так, чтобы ткань легла на запястья, а не спускалась до самых кончиков пальцев. — «Засохшая кровь мне не особо идёт» Шинсо дважды моргнул, затем чуть склонил голову и кивнул. — «Вы можете принять душ в доме моих приемных родителей. Они... уехали из города на пару дней» Улыбка Годзё стала немного натянутой – что за люди уезжают из города и бросают от силы двенадцатилеку одного дома на несколько дней? Конечно, он оставлял Мегуми и Цумики, пока был на заданиях, но, по крайней мере, они были в школе, где Яга следил за ними и мог убедиться, что они не убьются. Тем не менее, сдерживая выражение лица, он осторожно поднялся на ноги, впервые выпрямляясь в полный рост за бог знает сколько времени. Кровь прилила к голове, он покачнулся, и статика вторглась на края его зрения. Парень потянулся, чтобы поддержать его, но был остановлен Бесконечностью, из-за чего Годзё в итоге опрокинулся, бухнувшись к стене переулка. Он потряс головой, пытаясь хоть немного прочистить её, и слегка усилил обратную проклятую технику.  Оттолкнувшись от стены, он встал сам. Немного шатаясь, но снова на своих двоих. Он ухмыльнулся и поднял ногу, чтобы сделать шаг вперёд, но тут же упал лицом вниз. Ну, Бесконечность поймала его прежде, чем он успел сломать себе нос, но это не остановило кипение разочарования в его горле. Он взглянул на ребенка, который, казалось, был на удивление равнодушен к Бесконечности и просто смотрел на него со странным выражением. «Если вы выключите свою причуду, я могу помочь вам ходить» — ровным голосом сказал Шинсо. Годзё с любопытством наклонил голову. Выключить причуду? Так здесь называют проклятые техники? Причуды? О, Сугуру был бы в таком восторге. Видимо, его молчание длилось слишком долго, потому что Шинсо продолжил. — «Если только она не пассивна, тогда её нельзя отключить» — Шинсо внезапно выглядел виноватым и вежливо поклонился. — «Простите» «Хммм? Нет, извини, я могу её отключить. Не нужно извиняться. Я просто… задумался» — Годзё запомнил проклятую энергию Шинсо и временно включил её в "безопасный" список Бесконечности. — «Теперь всё должно быть нормально» Шинсо осторожно обхватил его за талию, как будто даже удивившись, что он вообще смог прикоснуться к нему. С выработанным спокойствием он обнял Годзё и надежно прижал его к себе. Ощущение другого осязаемого, живого тела рядом с его собственным обожгло после столь долгого времени, в компании одних галлюцинаций и голых костей. Он почти рухнул на него, но Шинсо лишь слегка поправил положение, приняв на себя дополнительный вес, так что теперь он чуть ли не нёс его. Нежность легко вспыхнула в его сердце к этому случайному мальчику, который явно искал поддержки и был готов её дать. Вместе с этим пришла и вспышка беспокойства из-за мальчика, который нашел в переулке странного человека, покрытого кровью, и решил забрать его к себе домой.  Годзё знал, что он не представляет опасности для этого ребёнка, но сам ребёнок так-то этого не знал.  Он поднял бровь, готовясь добродушно поддразнить мальчишку. Но они уже достигли выхода из переулка, и его собственный рот захлопнулся, на этот раз оставив его без слов. Проклятия были повсюду.