If I could burn this town (I wouldn't hesitate)

-. . -- ..- .-. .. Немури нечасто возвращалась в родной город. Отношения с родителями у неё были... сложными даже когда они были ещё живы. Тем не менее, она считала своим долгом посетить семейную могилу и убрать ее. Если она этого не сделает, мать вернётся с того света в виде призрака, дабы до конца дней преследовать свою дочь. Просто чтобы всегда перечить и критиковать выбор одежды. Чтобы избежать ужасной кары пожилого духа (она чётко могла представить голос матери, без перерыва бухтящий, что Немури обнажает слишком много кожи или неправильно сочетает цвета), она каждый год брала выходной на работе и приезжала в Сайтаму. Поздно вечером в четверг, закончив патрулировать и накинув поверх костюма свитер и пальто, она схватила рюкзак и помчалась на последний поезд – он должен был прибыть в 12:50. Со спрятанными глубоко в сумке наручниками, в очках и растянутом свитере, скрывающим кожу от шеи до бедра, она выглядела как любая другая уставшая двадцатилетняя девушка, возвращающаяся домой с работы. Поездка на поезде заняла всего два часа или около того, и Немури провела это время уткнувшись в ноутбук, оценивая бесконечные отчёты своих учеников. Она уже прилично продвинулась в этом деле к тому времени, как поезд подъехал к станции знакомого ей с детства района. Квартира, в которой она жила раньше, конечно, больше ей не принадлежала, и Немури каждый раз приходилось останавливаться в одном из отелей поблизости. Ей казалось неправильным жить где-то ещё. Как предательство ее прошлого. Это был долгий день, и ей, вероятно, следовало сразу лечь спать, но номер отеля казался холодным и до скрипа зубов стерильным в темной пустоте ночи. Вместо отдыха она, оставив сумку в номере и сунув хлыст с наручниками в карманы пальто – даже будучи про-героем, одинокая женщина, бродящая по улице посреди ночи не может не перестраховаться – вышла, чтобы пройтись по знакомым тропам своей юности. Ночь была свежей и прохладной, бодрящей, мешающей в воздухе счастье с меланхоличной ностальгией. Ноги принесли её на старую детскую площадку, где она провела свое детство. Поддавшись общей атмосфере она мягко провела пальцами по ледяным металлическим конструкциям и толкнула цепь качелей, наблюдая, как они криво покачивались из стороны в сторону. Она села на качели и, оттолкнувшись, полетела: вперед и назад, вперед и назад, вперед и назад, вперед и назад, поднимаясь все выше и выше с каждым прикосновением подошв к земле, безмятежно запрокинув голову назад. Яркая вспышка осветила небо, исходя от крыши многоквартирного дома, почти как падающая звезда. Вероятно, уставший родитель просто развлекал своего ребёнка, проснувшегося от кошмара. Она улыбнулась. Но затем послышались выстрелы. Ее улыбка застыла, и Немури немедленно спрыгнула с качелей. Полночь со всех ног бросилась к источнику звука. Выстрелы раздались со стороны жилых комплексов в квартале от неё. Вероятно, это не неудачная сделка с наркоторговцами, в этой части района скорее произошло бы ограбление, или, может быть, очень серьезная семейная ссора? Но это было не так важно, гражданские были в опасности. Она повернула за угол, на улицу, на ходу напялив маску героя, и побежала к тому зданию, от которого только недавно исходил свет. Оно могло быть не тем, но высоки были шансы, что свет и выстрелы исходили из одного и того же места. Они были слишком близко друг к другу, чтобы не иметь связи. Добравшись до здания она нахмурилась, только сейчас осознав, что ей придется подниматься по лестнице. В такие моменты она жалела, что не включила в свой костюм верёвку или что-то, чтобы быстро забраться наверх. Разница в несколько минут могла стоить жизни. Она зацепила хлыст за пояс и защёлкнула наручники на запястьях, мчась вперёд. Полночь была на полпути к третьему этажу, перепрыгивая через две ступеньки, когда её страхи оправдались: она снова услышала выстрелы. Теперь они были гораздо ближе, как будто палили прямо на лестнице. Послышался глухой стук, и она, перегнувшись через перила, задрала голову вверх, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но темнота надёжно скрывала преступников. Выругавшись, она вновь понеслась по лестнице вверх. Кто-то говорил. Голос был далеким, заглушённым эхо, а слова неразборчивы. Тон был лёгким, звонким, неясно, мужским или женским, но в нем было что-то ледяное, острое как бритва. Она сбросила пальто и резким движением стянула свитер, оставив их кучей на лестнице, наконец достигнув шестого этажа. Наверху, недалеко от лестницы, стояла долговязая фигура, одетая в футболку и спортивные штаны, но почему-то без обуви. Он стоял спиной к Немури, и его фигура закрывала ей вид на крышу. Он, казалось, не заметил ее, и Полночь тихо двинулась, собираясь открыть один из многочисленных герметичных клапанов на своем боди. Лучше усыпить его, прежде чем ее заметят, а потом уже задавать вопросы. «А, кажется, у нас гость» — вдруг сказала фигура тем же леденящим душу игривым тоном. Ну что ж, первый план провалился. Отказавшись от скрытности, она вытащила хлыст и встала в лучшую оборонительную стойку, в какую только могла, учитывая неровную поверхность. Полночь никогда не любила перестрелки на лестницах. Кто-то двинулся за фигурой, и она уловила блеск испуганных глаз. Страх быстро перетёк в облегчение. — «Полночь» — благодарно выдохнул хриплый мужской голос. Ого, этот человек, должно быть, нечто, если он был рад видеть ее. Но, она должна была признать, что на самом деле он не выглядел таковым. Высокая фигура склонила голову в замешательстве. — «Что? Нет, уже нет. Сейчас 2:44. Твои внутренние часы – дерьмо» — он полностью развернулся, небрежно подставив свою спину человеку позади, демонстрируя либо снисходительную уверенность, либо ошеломляющую глупость. Он весело помахал ей длинными пальцами. Повязка на глазах скрывала верхнюю часть лица, но его щеки были немного округлыми, детскими. — «Это не то, чем кажется» — он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди как ни в чём небывало. — «Если только это не похоже на неудачное похищение, в таком случае это именно то, чем кажется» Это был подросток. Долговязость была результатом неловкой стадии, когда тело не совсем адаптировалось к внезапному скачку роста, андрогинный голос – результатом не до конца сформированных голосовых связок. «Ты ребенок» — констатировала Полночь, недоумённо моргая. Ребенок, который, если верить его заявлениям, выиграл битву против по крайней мере одного потенциального похитителя. Если подумать, может, в этот раз лучше сначала задать вопросы. «Это действительно–» — парень был прерван очередью выстрелов. Полночь дернулась было вперед, собираясь оттолкнуть мальчишку, но пули просто остановились, даже не задев его, будто подвешенные в воздухе. Он даже не вздрогнул, лишь с напускным вздохом повернул голову, бросая взгляд через плечо – или, ну, не бросая. Она сомневалась, что он мог видеть хоть что-то через эту повязку. «Мне казалось, мы уже установили, что пули против меня бесполезны» — свинец с тихим звоном повалился на пол. — «Вы, ребята, разбудите весь район. Уверен, это ваша вина, что мисс доминатрикс прервала свою жаркую ночь, только чтобы прийти сюда. У вас что, нет шумоподавителя?» Наступила тишина. Подросток покачал головой и вновь расслабленно облокотился на косяк, склонив голову в сторону Полночи, каким-то образом безошибочно встретив ее глаза своими за тёмной повязкой. — «Дилетанты, я прав?» «Эй! У Хабики причуда шумоподавления. Этой проблемы не было бы, если бы ты его не убил» — раздался другой голос. Он был чуть более гнусавым, чем у первого мужчины, но таким же грубым. То есть, по меньшей мере три злоумышленника на одного подростка, и из того, что она теперь могла видеть в не перегорожденном долговязым телом дверном проеме: эти трое мужчин не были обычными болванами. Такая бодрящая молодежь! «Ой, заткнись, он в порядке. Просто решил немного вздремнуть» — парень ухмыльнулся. Полночь могла видеть, как он закатывает глаза под повязкой, что было на самом деле немного впечатляюще. — «Если бы я его убил, он выглядел бы гораздо более мертвым» «Что, черт возьми, это значит?» «Ты можешь выяснить, если не запишешь имена своих покупателей» «А почему тебя это вообще волнует?» — раздался более низкий голос. — «Это не то чтобы личное» «Эм. Ты собирался меня продать» — впервые игривость в его голосе прозвучала напряженно. Парень откинул голову назад, едва ударившись затылком о косяк, глядя прямо вверх, словно избегая смотреть на кого-либо из них. Открытая шея странно отражала свет, маленькие выпуклые линии создавали какой-то узор на его коже. Немури гадала, были ли они естественными. — «Мне кажется, это обстоятельство делает всё немного более личным» — закончил он, его голос слегка дрогнул. В груди у неё поднялся прилив беспокойства. Парень все это время казался таким беззаботным, но он явно был потрясен. В этот момент ей было достаточно информации. Время действовать. «Мне придется согласиться с этим ребенком» — вздохнула Полночь, поднимаясь по лестнице, доставая плеть. — «Похоже, вы трое были очень непослушными мальчиками» — промурчала она, резко щелкнув хлыстом об пол. Громкий звук заставил двух сознательных мужчин вздрогнуть. Парень бросил на нее взгляд, который, даже сквозь повязку, казался чем-то средним между восхищением и отвращением к намеку. Она игриво подмигнула ему, проходя мимо. — «Оставь их мне. Там на площадке внизу лежит пальто, не хотелось бы, чтобы ты простудился» Скрытые под тканью брови нахмурились в замешательстве. — «Не волнуйся, я обо всем позабочусь» — она потянулась в попытке положить руку ему на плечо, но ладонь замерла в воздухе, так не достигнув цели, как и пули ранее, потому, отказавшись от первого плана, она указала на площадку шестого этажа. — «Жди меня там, внизу» Он мгновение колебался, задумчиво склонив голову в сторону мужчин, лежавших на земле, затем оттолкнулся от косяка и направился к лестнице. «А теперь почему бы нам троим не развлечься?» — опасно проворковала Полночь, захлопывая дверь с громким щелчком, не сулящим ничего хорошего. ... .- - --- .-. ..- Сатору обнаружил себя сидящим на чем-то твердом и холодном, прижавшимся спиной к углу и обхватившим руками ноги. Если бы его спросили, где он был, или даже как он там оказался, он бы не смог дать точного ответа. Пальцы дотронулись до края повязки, но даже это ощущение показалось странным. Далеким каким-то. Глаза блуждали: один следил за движением проклятой энергии на крыше, как мутная фиолетовая фигура делала что-то, что придавало другим сигнатурам кисло-сладкий от страха и похоти привкус; другой снабжал его размерами квартиры двумя этажами ниже; в то время как третий отсчитывал миллисекунды и метры, пока земля вращалась вокруг солнца. Ощущения были бессвязными и тревожными, неприятно скручивающими желудок. Но даже это было казалось каким-то отрешённым, изолированным, будто происходило с кем-то другим, пока он просто наблюдал. Или, скорее, слушал. Он не мог составить четкое изображение своего окружения. Его разум был похож на картину Пикассо: разделен на четыре фрагмента, каждый из которых был детализирован и уникален сам по себе, но не мог сложиться во что-то, что имело бы смысл в сочетании с остальными частями. Может, ему стоило снять повязку, чтобы увидеть свое непосредственное окружение, но что-то его останавливало. Промелькнувший образ расцарапанных глазниц и зеркальных стен. Он оставил повязку на глазах, прижав ладони к ткани, будто это как-то скроет тёмную комнату, полную черепов. Какая-то далекая часть его чувствовала, что он должен... что-то делать. Он не мог вспомнить, что. «Странно, у тебя обычно такая хорошая память» — нежно прошептал Сугуру, его присутствие обосновалось где-то слева. «У меня?» — Сатору склонил голову, прислоняясь к стене, поближе к Сугуру. Он немного задумался. Его окружение резко изменилось. Руки, закрывающие глаза, стали меньше, хрупкими и крепко связанными. Устойчивая стена за спиной исчезла, и он мог видеть своими Шестью Глазами десятки неповоротливых фигур, окружающих со всех сторон. Он никогда раньше не мог отличить чьи-то эмоции от их проклятой энергии, но он мог чувствовать их злые намерения, мог видеть острую агрессию в их аурах. Он вздрогнул, когда рука коснулась его лица, и горячее, гнилостное дыхание наполнило легкие, вторя движениям чужого рта, слишком близко к его лицу. Не раздалось ни звука, но Сатору каким-то образом понял, что ему говорят. Он затаил дыхание, сильнее зажмурив глаза и желая сделать то же самое с остальными четырьмя. Проклятая энергия нарастала внутри него, подпитываемый детским страхом и паникой. Его легкие горели, и он лишь наращивал давление, как пороховая бочка. Ему просто повезло, что в конце концов он смог направить это в нужное русло. Каждый человек в комнате был притянут к нему, будто магнитом, настолько мощным, что корёжило человеческую плоть. Тела сталкивались и рвались, кости гнулись и ломались, плоть лопалась, рты открывались в беззвучном крике. Не было никакого шума, но каким-то образом он точно знал, как это звучит. Затем все замерло. Он стоял босиком, что-то теплое и липкое просачивалось между пальцев ног и хлюпало под пятками. Он неохотно открыл глаза, выглядывая из-за собственных рук, наблюдая за искажёнными телами, окрашенными красным. Сатору резко вздохнул, связанные руки упали с глаз, чтобы прикрыть рот в тщетной попытке уджержать рвоту. «Сатору!» — услышал он вдалеке. — «Чёрт, Сатору!!!» Возвращение в настоящее было резким, его собственное тяжелое дыхание эхом отдавалось на лестничном пролете, руки плотно прижимались ко рту, ногти впивались в челюсть. «Эй, ты пришёл в себя, Сатору?» — раздался хриплый от беспокойства голос Сугуру. Он резко кивнул. — «Мне так жаль. Я не хотел вызывать повтор» Сатору горько фыркнул. "Повтор" – слово, которое Сугуру использовал для неудобной побочки Шести Глаз, идеально воссоздающей визуальные воспоминания. В сочетании с множеством ужасающих и отвратительных сцен, которым он подвергался всю свою жизнь, это было более чем неудобно. Называя это "повтором", а не флэшбэком, это ощущалось не как реакция на травму, а как нечто, что сделала вселенная, когда у нее закончилось дерьмо, чтобы бросить в вентилятор, и она решила повторно использовать старый материал. «Это не твоя вина» — Сатору вздохнул. — «Повтор должен был случиться в конце концов, я слишком долго это подавлял. Тот мужик просто сказал что-то…» — он замолчал, но Сугуру всё равно кивнул. Каким-то образом он всегда понимал, что имел в виду Сатору, когда тот не мог подобрать слов. «Он напомнил тебе того парня, на котором ты впервые использовал Синий» — закончил Сугуру. Сатору кивнул. Это было его первое похищение, в нежном возрасте шести лет. Его окружили неизвестные, они тщательно охраняли его и болтали что-то о том, что продадут на органы. До этого он слишком боялся подавляющего океана энергии, чтобы использовать его. Потом это стало необходимым и... ну, то, что последовало, было своего рода бойней, свидетелем которой он никогда раньше не был и, будучи уже шаманом, ещё долго не видел равной ей. Тогда ему пришлось перелезать через груды трупов, чтобы спастись. После этого вид крови его мало беспокоил. Позже он узнал, что похищение было инсценировано его семьей, чтобы пробудить в нём боевой дух. Это сработало даже слишком хорошо. В лёгком приступе раздражения уголок его рта чуть приподнялся. Он поёжился, холод бетона давно просочился в кости, и теперь он был достаточно в сознании, чтобы заметить это. Глаза скоро доложили, что четыре человека на крыше практически не сдвинулись с места, и что он был один на лестнице. Прошло чуть меньше двадцати минут с тех пор, как доминатрикс сказала ему спуститься вниз. Повтор составил около трех секунд для внешнего мира – во время этих ведений время за пределами его головы всегда текло немного медленнее. Эксплуатируя это, Не-Сугуру захватил его в Тюремное Царство – но остаток этих почти двадцати минут пропал в никуда. «Я ненавижу это» — его голос превратился в яростное шипение. — «Это уже второй раз, когда происходит что-то подобное, а на свободе я от силы часов двенадцать. Любая мелочь выбивает меня из колеи, и я становлюсь совершенно бесполезен, пока не успокоюсь и не соберусь с мыслями» «Это вполне понятно» — Сугуру мягко успокаивал, всегда идеально противопоставляя его. — «У тебя был дерьмовый день, или год, или десятилетие, или сколько бы ты ни пробыл в тюремном царстве. В этом нет ничего постыдного. Сейчас ты просто немного хрупок» «Не смей так обо мне говорить» — рявкнул Сатору, подняв голову с колен и уставившись в пустоту, откуда доносился голос Сугуру. — «Я самый сильный» «Мы самые сильные» — поправил Гето. — «Это нормально. Ты можешь быть хрупким, пока я прикрываю твою спину» «Если это правда, то почему ты меня бросил?» — тихо спросил Сатору, слова дрожали от отвратительной уязвимости. — «Ты единственный, кому я когда-либо рассказывал обо всем этом. Я никогда не позволял никому другому видеть меня таким. Ты знал это и все равно ушёл» «Са–» «Просто остановись. Тебя здесь даже нет» — он зажмурился, повязка на глазах стала подозрительно влажной. Что-то в воздухе изменилось, и он снова остался один в своем собственном разуме. Сатору сжался, дыхание сбилось, он безуспешно пытался сдержать слезы. Обхватив руками колени, он покачивался вперёд и назад, пока все его тело содрогалось от рыданий. Это так жалко, подумал он про себя, что я вообще здесь делаю. Я должен вернуться и проверить Шинсо. И всё же он не мог заставить себя вернуться прямо сейчас. Он был уверен, что у Хитоши есть какая-то предрасположенность к эмпатии, и мысль о том, что он проснется и почувствует все это, была достаточной, чтобы убедить его остаться. У бедного ребенка и без того было полно забот, и Сатору ещё должен был выяснить, не послал ли этот Чинен кого-нибудь еще за мальчиком. Что значило, что ему оставалось только ждать, пока доминатрикс закончит с отморозками наверху. Вновь проверив ее он обнаружил, что всё, похоже, стихает. Она разговаривала по телефону, предположительно, звоня в полицию. Погодите, почему она не сделала этого раньше? Эта мысль пришла внезапно. ...ну и что. Она всё рано скоро спуститься, так что ему лучше перестать вести себя как настоящий ребенок. То, что он выглядел как ребенок, не означало, что он должен был играть его Боже, он что, снова переживает пубертат? С его губ сорвался тихий звук отвращения. Неудивительно, что он был таким эмоциональным, со всеми этими гормонами. Годзё принялся прокручивать уравнения в голове, делая это медленно, уделяя внимание каждому шагу по отдельности. Медленно он взял под контроль свои эмоции и дыхание. Как ни странно, но справляться со срывами было легче, если он списывал их на гормоны, а не на травмы. Когда он впервые вступил в пубертат, всё было наоборот. Как всё перевернулось. Он фыркнул. Интересно, есть ли в этом измерении "Офис". Высморкавшись в одну из салфеток, которые он положил в карман ранее, когда Шинсо плакал, он поднял повязку, вытирая заплаканные глаза. Вот только это оказалось довольно бессмысленным, ведь повязка всё ещё была влажной и неприятно ощущалась на лице, когда он попытался вновь её надеть. Тьфу. Мокрые повязки были хуже всего. У него болели глаза, если он носил их слишком долго. Решив выбрать меньшее из двух зол, Годзё всё же стянул с себя мокрую ткань и сунул ее в карман позаимствованных у Шинсо спортивных штанов. Этажом выше доминатрикс сняла со своих запястий наручники и защелкнула их на двух сознательных торговцах. Она повозилась с ними мгновение, и энергетические сгнатуры мужчин резко исчезли, сменившись липкой вуалью, похожей на завесу, которые шаманы использовали в его измерении. Должно быть, эти штуки нейтрализовали проклятые техники. Годзё вздрогнул и мысленно добавил их в список вещей, которые Бесконечность должна была держать подальше для её же блага. Прямо как с пулями и слишком горячим чаем. Поняв, что женщина, закончив, пошла к двери, он встал, отряхивая ноги и проходясь по своему покрасневшему лицу обратной проклятой техникой, стирая любой намёк на слёзы. Дверь со скрипом отворилась, и она медленно спустилась по лестнице, Годзё впервые увидел ее физическими глазами. Первое, что он заметил, был ее наряд. Шесть Глаз определили общие его очертания, но каким-то образом он все равно был шокирован. Ого подумал он недоверчиво Она серьёзно относиться к своей роли доминатрикс. Честно, уважаю. Чтобы выйти из дома в таком виде, нужна огромная уверенность в себе. Он моргнул, увидев ее пустые руки. — «Подожди, у этой штуки есть карманы?» — выпалил он не задумываясь, глаза сканировали очень обтягивающий костюм без видимых карманов в поисках какого-то трюка. Он ничего не нашел. — «Куда, черт возьми, ты кладешь телефон?» Доминатрикс моргнула в ответ, а затем разразилась хриплым смехом, который мог бы напугать, если бы не был столь явно искренним. Второе, что он заметил, было ее удивительно доброе лицо. Она выглядит как Сёко, только с синими волосами, подумал он с тоской. Он никогда не был хорош в распознании лиц, но сходство было жутким. Если бы эта женщина не спала неделю и каким-то образом переместила родинку на другую сторону, он, вероятно, перепутал бы их, смотря только физическими глазами. «Извини» — сказала она, все еще посмеиваясь. — «Раньше никто меня об этом не спрашивал. Тем более подросток. Они обычно слишком отвлечены, чтобы думать об этом» «Ого, интересно, почему» — протянул Годзё, приподняв бровь. — «Может, из-за этой ауры доминатрикс» «Вот это дух!!!» — она улыбнулась, — «Мне это нравится!!!» «Я польщен?» — неуверенно сказал он. — «Ты узнала какие-нибудь имена?» Ее лицо быстро приобрело серьезное выражение, и она кивнула. — «Да» — он вздохнул с облегчением. Допросы были явно не его сильной стороной. Он был скорее из тех, кто "сначала разнесет всех в пух и прах, а потом заставит кого-то другого задавать вопросы" — «Я также позвонила в полицию. Они закончат допрос и получат всю имеющуюся у них информацию. У них также будут вопросы к тебе, так что тебе стоит остаться» Годзё громко рассмеялся, услышав это. — «Ага, нет. Этому не бывать. Я не работаю с правоохранительными органами. У меня от них язва набухает, и я почти уверен, что это взаимно» «Я настаиваю. Они смогут связаться с твоими родителями и отвезти домой. Я не могу просто так тебя отпустить после всех этих травмирующих событий» «Во-первых, с твоей стороны довольно смело предполагать, что у меня есть родители или что я хотел бы вернуться к ним, даже если бы они существовали» — Годзё одарил ее ехидной ухмылкой. — «Кроме того, я здесь тот, кто нанес большую часть травм. Уверен, парни наверху будут более чем готовы это подтвердить» Её взгляд оценивающе прошёлся по Годзё, ища подвох. От неё не ускользнуло, как крепко он сжимал кулаки, что костяшки пальцев побелели, и она задержались на шрамах, усеивающих почти всю его кожу. Она твёрдо встретила его пристальный взгляд, уставившись в ответ на него сверху вниз. Он тут же отвел глаза. Тело Сатору на миг пробила неприятная дрожь. Большинство людей избегали зрительного контакта с ним. Они смотрели в разбитые галактики только тогда, когда его внимание было сосредоточено на чем-то другом, обеспокоенные интенсивностью его взгляда. Обычно это работало. Годзё тоже не любил зрительный контакт. Женщина, наконец насладившись его глазами, присела, по-видимому, придя к какому-то своему заключению. Она подняла с земли коричневое пальто и настойчиво протянула ему. — «Накинь это. Твоя одежда недостаточно теплая для этого времени года» — он неохотно принял пальто из её рук, неловко его сжимая, наблюдая, как она натягивала через голову свитер с большим воротником. Кремового цвета свитер был пушистым и доходил ей до бёдер, эффективно скрывала ее снаряжение. «Слушай…» — он замолчал, растерявшись. Он же не мог в обычной беседе в лицо называть ее "доминатрикс", не так ли? «Полночь» — подсказала женщина, сжалившись над ним. «Серьёзно?» — Годзё склонил голову, вновь встречаясь с ней взглядом. Она уставилась на него в замешательстве, как будто это было совершенно нормальное имя. Может быть, так оно и было, по крайней мере, в этом измерении. — «Послушай, Полночь. Я ценю твои переживания и помощь, но я просто хочу получить немного информации и оставить тебя в покое» «Я отвечу на любые твои вопросы, но я бы хотела, чтобы ты остался здесь, пока мы не найдем кого-нибудь, кто сопроводит тебя домой» — дипломатично заявила Полночь. —«Если тебе так будет безопаснее, я сделаю это сама, как только наши друзья будут взяты под стражу» «Ладно» — Он вздохнул с явным раздражением, но решил, что это сделка – лучшее, на что он мог рассчитывать. Если всё пойдёт наперекосяк, он просто исчезнет, как только она расскажет ему всё. Это могло бы вызвать у неё ещё больший интерес, но в любом случае, на бумаге в этом измерении он не существовал. — «Они что-нибудь говорили о Шинсо Хитоши?» Полночь подняла руку. — «Сначала надень пальто и сядь. Ты дрожишь» Годзё закатил глаза и плюхнулся на ступеньки, многозначительно глядя на неё с выражением "теперь счастлива?" на лице. Она медленно наклонилась и выхватила пальто из его рук. Несмотря на её осторожность, он всё равно не смог подавить дрожь от близости, проклиная себя за то, что машинально напрягся. С трудом он заставил свое тело расслабиться, встречаясь с ней взглядом, провоцируя, чтобы она указала ему на это. Она же ничего не сказала, просто стала двигаться еще медленнее, накидывая пальто ему на плечи, как защитное одеяло. «Ты сейчас серьезно лечишь меня от шока?» — спросил он явно не впечатлённым тоном. Полночь пожала плечами с невинной улыбкой, которая ей совершенно не шла, и села рядом с ним. Он вздохнул, как угрюмый подросток, которым он, по-видимому, и был в тот момент, и повторил свой вопрос. — «Что они сказали о Шинсо Хитоши?» «Что они узнали о нем от его приемного родителя Чинена Иро, который был им обязан» — она сделала паузу, долго глядя на него, прежде чем продолжить. — «Они собирались забрать его и его жену, чтобы погасить долг, но он упомянул, что у него дома есть ребенок с причудой промывания мозгов. Договоренность была в том, что они пойдут проверить, и если ребенок будет там, они отпустят Чинена и оставят Шинсо и его жену в качестве оплаты. Они добрались до двери и каким-то образом оказались на крыше с тобой» «Скольким людям он об этом рассказал?» — Годзё практически рычал «Насколько им известно, никому за пределами организации» — покачала головой Полночь. «Кому именно?» Она лишь поджала губы. Он вздохнул. Она вряд ли выдаст имена торговцев людьми подростку, так что это, вероятно, все, что он из нее вытянет. Наверное, ему стоит уйти сейчас, но теперь, когда она сбавила обороты своего садистского представления до чего-то более истинного, он нашел присутствие Полночь каким-то образом приземленным, чего он не мог должным образом описать. Возможно это было из-за того, что они были почти одного возраста, хронологически. Ну, может быть, он был на год или около того старше, если считать время в тюрьме. Какова бы ни была причина, она, ее наряд доминатрикс и пышная фиолетовая аура были успокаивающими. Поэтому он остался, позволяя теплу пальто и устойчивости её присутствия успокоить дрожь. «Ты не Шинсо» — внезапно сказала она. Это был не вопрос. «Нет» — он легко согласился. — «Откуда ты знаешь?» «Твоя причуда даже близко не похожа на промывание мозгов» — она покосилась на него. — «Из того, что они описали и что я видела, это что-то типа искажения пространства, основанного на визуальном восприятии» Годзё задумался на мгновение, а затем пожал плечами. — «Достаточно близко. Как ты догадалась до визуальной части? Большинство людей упускают это» «У тебя были завязаны глаза, но ты все равно мог ориентироваться и с абсолютной точностью определять местоположение людей» — Полночь приподняла одну идеально очерченную бровь. — «Сначала я думала, что ты слепой и используешь манипуляцию пространством, чтобы видеть, но теперь, когда я увидела твои глаза, я уверена, что они оба полностью функциональны и являются частью твоей причуды. Если бы я раньше не видела и не чувствовала твое силовое поле, я бы предположила, что твоя причуда – визуальный гипноз, и в этом случае ты мог бы быть Шинсо Хитоши» «Ты знаешь кого-то со способностью визуального гипноза?» — с любопытством спросил Годзё. Она нахмурила брови. — «Почему ты спрашиваешь?» «Большинство людей не могут удержать со мной зрительный контакт» — он возился с пуговицами на ее плаще. — «Это значит, что ты либо знаешь кого-то с похожими глазами, либо ты мазохистка, несмотря на то, что подразумевает наряд» Полночь снова издала этот кудахтающий смешок, прикрывая рот рукой. — «Ты прав» — сказала она, хихикая. — «У меня есть друг с визуальной причудой. У него ярко-красные глаза, и они светятся, когда он активирует причуду, поэтому всякий раз, когда он пытается что-то сказать, он смотрит на тебя глазами самого сатаны. Однажды в старшей школе у ​​нас была ночевка, и мы с Заши слишком громко шумели, пока он пытался уснуть, поэтому он перевернулся на другой бок и активировал причуду. Но свет был выключен, а его лицо так резко осветилось красным, что Хизаши в ужасе закричал. Мы тогда чуть не похоронили свои барабанные перепонки.» — она нежно фыркнула. — «Полагаю, это как-то притупило мою чувствительность к жутким глазам» «Не совсем, но так похоже» — пожаловался Годзё. — «Мои глаза тоже светятся в темноте, но я не могу их включать и выключать, поэтому всякий раз, когда кто-то видит меня ночью без повязки, я выгляжу как одержимый. Это так сильно пугало Сугуру» Она мягко улыбнулась, и в разговоре воцарилось приятное затишье. Полицейские машины свернули на улицу где-то на краю зрения Годзё, и у него возникла внезапная мысль. — «Они сказали тебе номер квартиры, куда они собирались вломиться?» Полночь моргнула от резкой смены темы, но кивнула. «И ты рассказала полиции?» — продолжил он. «Да» — кивнула она. — «Я дала им краткий обзор всего, что имело отношение к делу» У него было чувство, что он был включен во "все, что имеет отношение к делу", и что полиция вот-вот нагрянет к Шинсо… ну, казалось, это было неизбежно. Ты можешь просто уйти сейчас. Отправиться в другое измерение и начать все сначала. Годзё вздохнул. Он не мог оставить ребенка разбираться со всем этим в одиночку. «Ну ладно» — сказал Годзё, вставая и снимая со своих плеч пальто Полночь, протягивая его ей. — «Я лучше пойду и предупрежу Шинсо, что у него будут гости. И морально подготовлюсь к тому, чтобы вести себя мило с кучей копов» «Я пойду с тобой» «Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала. К тому же, тебе ещё нужно присматривать за детишками» — он многозначительно поднял глаза на лестницу. — «Третий просыпается, так что тебе, наверное, стоит проверить его» Она взглянула на закрытую дверь. — «Откуда ты знае–» Он ввалился в квартиру Шинсо, оставив ее одну на лестничной площадке, коричневое пальто тихо упало на пол. Годзё вздохнул, пытаясь совладать со своими эмоциями, успокоить их до состояния мягкой срочности, и только после этого направился к комнате Шинсо. Он даже не успел дойти до двери, как она распахнулась, открывая взгляду Сатору всё ещё сонного Хитоши, устало потирающего немного опухшие глаза. «Что-то случилось, да?» — спросил парень, придав своему лицу то самое выражение безжизненной покорности, на совершенствование которого ушли годы. Годзё одарил его ехидной ухмылкой и открыл карманное измерение. — «Положи сюда всё, что не хочешь, чтобы нашла полиция» Шинсо застонал от раздражения и закрыл лицо руками. — «Почему вселенная меня ненавидит?»