О любви и одиночестве

Знаете, я сам нарвался, когда ответил, что они сами пидорасы. С другой стороны, я был прав, и извиняться мне за это не следует. Первый кулак, прилетевший на моё лицо, оставил яркий отпечаток в виде моего разбитого носа, из которого тут же хлынула кровь. Со всей силы размахнувшись, я ударил врага прямо в грудь, отчего его сложило пополам; меня стали избивать. Четыре пары кулаков пытались сбить меня с ног, в то время как я отбивался от них всем, чем мог: бился в ответ, кусал за всё, что было неприкрыто, хватал за ворот и бросал в стену. Вскоре вокруг нас собрались учителя, психолог, зам. директора по безопасности и прочие, пытавшиеся нас разнять. И только его голос заставил меня остановиться, когда все уже пали в этой битве. Да, сомнений не было: это точно был он. Его глаза тёмно-карего цвета не по-доброму сверлили меня, светлые волосы как всегда лежали с пробором посередине, губы были сложены в тонкую линию, отчего лишь сильнее хотелось отвести взгляд. Я не знал, что говорить: извиняться? Не поверят. Продолжить грызться? Уже нет сил, если честно. Оставалось лишь ждать, пока меня окликнут и нас всех разведут по кабинетам.

***

Окончательно выбившись из сил, я лёг на пол третьего этажа, облокотившись об дверь библиотеки. Никого не хотелось видеть, лишь посидеть вот так минут пять, пока все в школе, и самым последним выйти. Было уже темно и очень тихо, сюда доходил очень слабый свет от этажа ниже. Я закрыл глаза, прислушиваясь к этой тишине, к этому звону в ушах, наполнившему все мои мысли. Кто-то стал подходить по лестнице прямо ко мне. Я лениво открыл глаза и обернулся влево на источник шума. – Вот ты! – Чего тебе? – пробормотал я, заставив язык хоть как-нибудь извернуться. – Тебя все уже дождаться не могут. – Не слишком ли много почестей? – Мы обещали тебя отвести-- Я замотал головой и тут же схватился за неё: болью стрельнуло в самом основании. – Больно? Промычав что-то, я устроился поудобнее. Боль понемногу отступала. Я обернулся на своего визави, пытаясь понять, будет ли он меня сразу перебивать. – Знаешь... – его взгляд внимательно вперился в моё лицо. – Проблема ведь не в том, что где-то болит. Просто люди – пидорасы. Пытаются доказать обратное. Не дают жить таким, как я, обычным. Так? – он молчал. – А ведь это даже не болит. Пройдёт вскоре. Есть кое-что другое. Больно смотреть на глаза, которые никогда не посмотрят на тебя с любовью. На руки, которые не обнимут, крепко прижав к телу, не погладят по голове, даря ощущение тепла. На губы, которые никогда нельзя будет поцеловать. А вот это, – я показал на своё лицо, – так, пустяки. Он молчал, отведя от меня взгляд. Я знаю, что он на меня зол. Просто не знает, что делать, как об этом дать понять. – Так ты... – он поднял на меня глаза. – Ты влюблён в меня? Я испугался, услышав эти слова. И что мне на это ответить? Сказать "нет"? Взгляд забегал по коридору, ища выход. Я уже выдал себя, и теперь надо бежать. Он схватил меня за подбородок, глаза сверлили мои мучительным взглядом, заставляя меня выдавить ответ. Нет. Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет-- – Да. Дебил. Говна кусок. Зачем ты это сказал? – Хочешь секрет? Я тоже. Земля ушла из-под ног. Не зная, что делать, я продолжил смотреть на него, пока он изучал результат своего ошеломительного признания. – А знаешь, что ещё? Я всё с начала понял. Нет. Нет. Нет. Серьёзно? И почему тогда он тогда всё не сказал? Нравилось смотреть, как я отправляю ему влюблённые взгляды, и мучался, когда не находил в его глазах ответа? Нравилось слушать вот эти непонятные намёки про "а вот я свободен, можешь за мной поухаживать", а в ответ кидать лишь пустой смех со словами "нет, я не такой"? – Зачем всё это? – Мне самому не нравилось, кто я такой, – с грустью ответил тот. – Хотелось думать, что это пройдёт как-нибудь. А знаешь, что самое страшное? Хотеть кого-то и получать отказ. Страшно засыпать с мыслью, что завтра повезёт, хотя ты знаешь, что оно не играется так. Страшно знать, что, пока ты заигрываешь с какими-то там девчонками, один парень любит тебя по-настоящему, а ты разбиваешь ему сердце. А это, – помотал он между нами пальцем, – не подождёт. Убежит, стоит ей открыть дверь. – Не отпускай, – перебил я его, схватив левой рукой за край капюшона. – Не могу. Он неопределённо замолчал, наверное, дав мне время на ответ. – Так вот оно что, – опустил я взгляд. Легко подцепив мой подбородок, он заставил меня снова обратить на него мой взор. – Тогда... что бы ты сейчас сделал?

***

Я открыл глаза: по лестнице кто-то шёл. Толпа моих одноклассников, уставши меня ждать, поднялась на третий этаж. Это был лишь сон. Бред. Порождение моего воспалённого сознания. Влюблённость – страшная штука, особенно с такими людьми, как он. – Ты идёшь? Окликнувший меня, он держал руку передо мной, приглашая встать. Думая о том, что этого разговора никогда не было, мне почему-то становится больно. Неужели у меня нет шанса на любовь? Неужели я её не заслуживаю? Встав, я осмотрелся: все смотрели на меня, ожидая того, что я сделаю следующим. – Может, пойдём? – Подожди, – сказал он. – Не хочешь ничего рассказать? – Н-нет? Несколько девушек в толпе разочарованно вздохнули. – Тогда пойдём?

***

– И, это, смотри на меня так почаще. Подмигнув, он ушёл с остальными по домам, оставив меня возле ворот моего дома. Я нажал на кнопку пульта, недоумённо смотря вслед ему. Отмерев, я развернулся и ушёл домой, закрыв ворота.