О любви и одиночестве

После того вечера прошло всего пару дней. Я был очень рад вновь встретиться с ним в школе. – Садись, ты чего. Я сам не заметил, как после своего сна стал сильнее бояться встреч с ним. – Как дела? – как всегда начал я. Вместо ответа на мой вопрос он начал свой разговор: – Что тебе снилось? – В каком смысле? – подскочил я, сразу вспомнив тот сон. – Ну, в эту ночь. – А, – тут же успокоился я. – Мне обычно ничего не снится. – Тогда почему ты так испугался? Нет. – Ну, иногда снится... Не говори. – И что же? Не смей. – Когда как, знаешь. – Не знаю, расскажи, – сказал он, оперев кулаком свою голову. Заигрывает, мерзавец. – Ну, там всякое. – А ты расскажи, – ухмыльнулся он. Теперь мне пиздец. – Ты так этого хочешь? – Рассказывай уже, я ж от тебя не отстану. Нельзя. Не смей. – Ну, раз ты так хочешь, – сгрубил я. Дебил.

***

В кабинете раздалась тишина. Не дожидаясь, пока я продолжу, он быстро схватил листок и ручку, тут же начав что-то писать. Спустя пару секунд мне прилетело сообщение:

Это правда?

Мне ничего не оставалось написать, кроме как:

What are you about?

Про то, что ты влюблён в меня

Ну да, блять, и что с того?

Он больше ничего не ответил.

***

– Не хочешь пройтись вместе? – Куда? – Ну, домой провести тебя хочу. Я сразу же остановился одеваться. – Если ты что-то задумал, сразу говори. – Поговорить про то, что ты сегодня сказал, – вмиг посерьёзнел он. – А, так бы сразу и сказал. Мы были не рады, когда, выйдя на улицу, нам пришлось быстро идти по сумраку. – И когда это началось? – В декабре где-то, – не соврал я. Он тут же прищурился, смотря на меня. – Мне говорили, что... – он запнулся, ища нужное слово, – ты же актив, да? – Ну и? Что с того? – Говорили, что ты бы хотел меня, того. Я, не смотря на него, чувствовал, как его лицо становится ярко-красным, и это передалось мне. – Ты к сути подойдёшь? Не хватало мне, чтобы голос стал дрожать. – Легко! Хочешь меня трахнуть? Я спрятал лицо в ладони: не так же прямо, в конце концов! – Ну, допустим. Он был явно обрадован быстрому ответу. – Тогда почему ты так неуверенно сказал об этом? – Тебе так всё и расскажи! – загрызся я, справляясь с дрожью в голосе. Он осторожно провёл большим пальцем по моей щеке, смахивая с неё слезу. Потом он прижал меня к себе и произнёс: – Тише, всё хорошо. – Тебе напомнить, кто начал? – уже сипло выдавил я. – Ты, конечно. Нельзя тебе было в меня влюбляться. – Заметил, дурак. – Молодец. А теперь... – не найдя, что сказать, он начал гладить меня по голове. Стал падать снег; было подозрительно тихо, не считая моих всхлипов. – Завтра пойдём чай пить, угу? – прервал он долгую тишину. – Куда? – Ко мне. К тебе вряд ли можно. Я всё ещё стоял, прижавшись к нему. Подумать только... – Спасибо. – Да не за что пока что. Мы оба рассмеялись.