Врата Судьбы

Передо мной раскинулась белая пелена дыма. Она струилась, словно ткань эфира, обволакивая всё вокруг и скрывая очертания мира. Я стоял в ней один, ощущая, как воздух пронизан старыми воспоминаниями. Они возвращались ко мне постепенно — сначала обрывками, как еле слышные голоса в тумане, потом образами, запахами, чувствами. И тут я вспомнил. Я вспомнил, как в порыве ярости швырнул свой драгоценный камень — ядро моей сущности, кристалл, что питал меня энергией и силой — в звезду. Я тогда был другим. Более горячим, нетерпеливым. Это было в эпоху, когда боги ещё спорили, кому принадлежит власть над материями. Я был одним из младших стражей и в то же время Творцом — мне доверили камень, чтобы я хранил его, питал его мыслями, защищал его, ведь в нём была возможность зародить новую звёздную цивилизацию. Но я разозлился. Не помню, из-за чего. Может быть, из-за спора с другим стражем. Может быть, из-за того, что Родикус в очередной раз не позволил мне открыть собственный мир. Взбешённый, я бросил камень. Он врезался в одну из младших звёзд, и она взорвалась, рассыпаясь на тысячи осколков. Тишина того космического пространства тогда стала оглушающей. Я помню, как метался среди обломков, с отчаянной скоростью собирая их, пытаясь вернуть утраченное. Каждый кусок отзывался болью внутри меня. Но одного фрагмента не было. Один единственный. Я искал его днями и ночами, измеряя расстояния меридианами световых веков. И наконец, нашёл. Но он уже изменился. Фрагмент жил. Он стал самостоятельным, отдельным существом. Маленьким мирком. Он развился стремительно, как будто его кто-то вел. Но там не было бога. Ни одна сущность не пожертвовала собой, чтобы войти в него. Он сам стал богом. Он наблюдал, как зарождаются горы, как кристаллизуется вода, как первые искры жизни поднимаются из праха. Он формировал свой путь, свою мораль, свои законы. И я наблюдал. Сначала с интересом. Потом — с опаской. Мир развивался слишком быстро. Он обретал черты, которых не должно было быть у таких осколков. Его жители обладали способностью мечтать, и эти мечты меняли реальность. Я попытался вмешаться. Но каждый раз, как приближался к границам этого мира, меня отталкивало. Он не пускал меня. Как сейчас не пускает портал. Теперь я понял, куда я попал. Я стоял внутри границы того самого утерянного мира — фрагмента моего гнева, последствия моей ошибки. И он ожил. Внезапно пелена передо мной разошлась, и я снова увидел улицы города, окутанные сумерками. Туман рассеивался, оставляя после себя сладковатый запах магии. — Ты вспомнил, — тихо произнес голос за моей спиной. Я обернулся. Девушка снова стояла там, но теперь в её глазах не было насмешки. Вместо этого — понимание. — Ты... часть этого мира? — спросил я. Она кивнула. — Я — последний фрагмент, Гривин. Тот, что ты не смог найти. Я почувствовал, как холод пробежал по спине. — Ты… сознание осколка? — Не совсем, — она сделала шаг ко мне. — Я — результат твоего выбора. Я родилась из твоего гнева, но выросла в этом мире. Я наблюдала за тобой всё это время, пока ты пытался забыть. — Почему теперь? — спросил я. — Почему ты позволила мне пройти? Она посмотрела в небо, где звёзды казались ближе, чем когда-либо. — Потому что ты снова нужен. Мой мир меняется. И я не справлюсь одна. Я посмотрел на неё внимательно. — Ты зовёшь меня помочь тебе? — Нет, — она покачала головой. — Я зову тебя забрать ответственность. Этот мир принадлежит тебе так же, как и мне. Мы оба — его часть. Ты создал его. Я — сохранила. Я опустил глаза. Слова тяжело ложились на плечи. Ответственность... снова. — А если я откажусь? — Тогда он разрушит сам себя. Тишина повисла между нами. — Почему ты не сказала мне об этом раньше? — спросил я наконец. — Потому что ты был не готов. Я посмотрел на неё. Свет портала позади всё ещё мерцал, но теперь он казался не преградой, а дорогой назад. Или вперёд. Я сделал шаг вперёд. — Покажи мне всё. Я должен знать, как он живёт. Она улыбнулась. — Пойдём. Мир тебя ждал. И мы пошли. Сквозь сумерки, по улицам мира, что я когда-то создал случайно. Теперь же — мне предстояло его спасти.