Врата Судьбы

Мы оказались на вершине высокой скалы, окружённой безбрежным морем света. Волны мерцали, переливаясь всеми цветами, которые я когда-либо видел, и даже теми, которым не знал названия. Над нами раскидывалось небо, словно обратная сторона сердца — живое, пульсирующее, дышащее воспоминаниями. Она стояла рядом, спокойная, как всегда. Я чувствовал: теперь мы были ближе. Не только физически, но и в том, что знали друг о друге. — Здесь родилась первая мечта, — сказала она, глядя на горизонт. — Она появилась раньше первого слова, раньше веры, раньше страха. Она не была просьбой. Она была зовом. Я шагнул ближе к краю и посмотрел вниз. В морской глади показалась сцена, будто отразившаяся с другой стороны реальности: юная девушка стояла посреди поля, освещённого тёплым золотым светом. Она смотрела в небо, и в её глазах не было ни страха, ни ожидания — только желание. Она мечтала. Не о богатстве, не о бессмертии, не о победе. О любви. Я чувствовал её мысли. Они были просты и чисты. Она хотела, чтобы кто-то держал её руку, когда падали листья. Чтобы кто-то ждал её, когда она возвращалась с реки. Чтобы кто-то запоминал её голос. — Она не знала, что её слышит сам мир, — сказала моя спутница. — Но он услышал. И он ответил. И тогда я увидел, как на горизонте, из воздуха, из пыли, из лучей света начал собираться силуэт. Не бог. Не человек. Что-то промежуточное. Он не имел формы, пока не коснулся её взгляда. И тогда стал тем, кого она ждала. Не рыцарем, не принцем. Просто — собой. Таким, каким она его представляла. — Мир откликнулся на любовь? — я спросил, и мой голос дрожал. — Он родился из твоей ярости. Но он стал живым из-за её мечты. И в этом его свобода. Он не подчиняется только одному началу. Он впитывает всё, что его питает. — Но ведь это опасно, — прошептал я. — Слишком много силы. Слишком много перемен. Она посмотрела на меня с лёгкой грустью: — Потому он и звал тебя. Потому он ждал. Ему нужен не правитель. Не бог. А тот, кто поймёт, где должна закончиться сила… и начаться душа. Я чувствовал, как во мне что-то меняется. Всё, чему меня учили в Зале Врат, в чертогах Родикуса, начинало трещать по швам. Мне всегда говорили: мир — это форма. Порядок. Закон. Но передо мной был мир, где любовь стала первой магией. Где желание породило жизнь. Я смотрел, как девушка и созданный ею спутник танцуют под ветер, среди света. Как каждый их шаг оставляет в траве искры. И я чувствовал… зависть. Глубокую, древнюю. Потому что я, бог, был создан ради долга. А она, простая смертная, создала любовь из ничего. — Кто она? — спросил я. — Где она теперь? — Она стала первой рекой, — ответила она. — Её тело — это течение. Её голос — это журчание воды. Она не умерла. Она растворилась, чтобы мечты других могли жить. Я молчал. Это было слишком. Слишком правильно, чтобы быть справедливым. Слишком красиво, чтобы быть вечным. И тогда я задал главный вопрос: — Почему ты всё это показываешь мне? Она улыбнулась, не таясь: — Потому что ты должен решить, останешься ли ты здесь. Или вернёшься туда… к Родикусу. К вратам. К долгу. Я опустил взгляд. Выбор. Я мог уйти. Закрыть портал. Сказать, что мир стабилен, что всё под контролем. Вернуться к звёздам, где всё предсказуемо, и ты — просто один из многих. Но в этот мир я вложил часть себя. Случайно. Из гнева. Но разве это значит меньше, чем то, что создано сознательно? — Я не могу оставить его, — сказал я. — Я должен быть рядом. — Не как бог, — напомнила она. — А как человек. Только тогда он примет тебя. Я глубоко вдохнул. Воздух здесь был насыщен... памятью. Любовью. Страхом. Надеждой. Всей палитрой того, что делает нас живыми — будь мы богами или смертными. — Хорошо, — я кивнул. — Тогда покажи мне, как стать частью этого мира. Настоящей частью. Она подошла ближе и прикоснулась к моей груди. — Ты должен отдать ему то, что он дал тебе. — Что? — Мечту. И тогда я понял: мою мечту я носил в себе всё это время. Её имя — Аргиния. Продолжение следует в главе седьмой...