Все самые безумные идеи

Антон обожал ебанутые идеи Арсения, все до единой. Все до единой, повторил он про себя для закрепления этой мысли, и, тяжело сглотнув, переступил коленями по сухо шуршащему постельному белью. Чтобы поясница не отвалилась раньше времени, Арсений заботливо подложил ему под живот скрученное рулетом одеяло, а потом чмокнул в голое плечо, переполз назад и взялся обеими руками за резинку домашних штанов: — Не передумаешь? — поинтересовался он с равной долей волнения и предвкушения. — Не передумаешь, — сказал Антон, моргая в одну точку. Это он произнес вслух. А о чем подумал — Арсений никогда не узнает, потому что чего только Антон не подумал с тех пор, как тот изъявил желание поменяться ролями. Не то чтобы Антон был против. Кроме «я же не теку, как ты» у него аргументов не было, да и этот аргумент за таковой не считался, поскольку выбор искусственных смазок в интим-магазинах оказался настолько широк, что они и за всю жизнь не перепробовали бы все. Ему нравились эксперименты, он любил и хотел Арсения всеми способами, которыми это было возможно, просто... просто. Сложно. Сложно расслабиться и почувствовать себя легко и беззаботно, когда ни разу в жизни не был в принимающей позиции и не ожидал, что когда-то попробуешь. — И че? — осторожно поинтересовался он, когда штаны были спущены до середины ягодиц и замерли, так и не перебравшись за воображаемый экватор. — Что не так? — Все так, — задумчиво раздалось сзади, и Антон немедленно обернулся. Арсений смотрел на его задницу со сложным лицом, сведя брови настолько сильно, что еще немного — и они превратились бы в монобровь. Таким он не был даже в самый первый их раз, когда они решили потрахаться, чтобы разобраться в отношениях. Тогда были другие проблемы — забравшийся на его узел Арсений, паническое осознание, что они в порыве страсти напрочь забыли про презерватив, минуты неловкой, а после обреченной сцепки, в ходе которой успели разругаться насмерть и тут же помириться, придумать имя будущему ребенку, пошмыгать носами о том, что оба не готовы, но готовы, если все-таки будут вместе. Обошлось без незапланированной беременности, зато в отношениях удалось разобраться, так что способ оказался весьма действенным. В голову пришла запоздалая мысль, что все у них было через жопу — почему бы этой тенденции не продолжиться и теперь, когда Арсений надумал трахнуть Антона? Подгоняемый этой мыслью, Антон неуютно прополз чуть вперед и услышал: — Эй! Арсений дернулся за ним и положил горячие ладони на полуоголенные ягодицы, сжал, и Антон сухо сглотнул. Ощущение ему понравилось, а вот собранное в гармошку лицо Арсения — нет. — Арсений, — снова повернувшись, позвал он. — Мне казалось, это я тут должен паниковать. Ты чего? — Знаешь, — озабоченность на чужом лице резко вдруг сменилась дурашливым и насквозь лживым энтузиазмом. — Вот держу в руках твою жопу и думаю, какое сокровище мне досталось. Брови поползли наверх, к волосам, но Антон усилием воли вернул их на место. — Так сильно ссышь? — уточнил он. — Так сильно ссу, — подтвердил Арсений, подняв на него абсолютно невменяемый взгляд. — Пиздец как хочу и пиздец как ссу. Ты бы видел, какой ты красивый. Кудри эти твои, спина. Искусал бы всего. В животе резким толчком потеплело. Антон сглотнул, облизнул сухие губы. Хрипло спросил: — А что еще? Арсений моргнул, а потом понимающе улыбнулся. Оставил его задницу в покое, навис над ним на вытянутых руках, почти касаясь грудью спины, зашептал горячо на ухо: — Отшлепал бы хорошенько, до красной кожи. Чтобы трогал — а она аж горит. Вылизал бы от копчика и до яиц, мокро чтобы пиздец. Поставил бы на четвереньки и... Антон издал какой-то звук, и Арсений тихо рассмеялся ему в ухо и поцеловал. От его теплого дыхания по всему телу бежали мурашки, и Антон прикусил губу, чтобы не заскулить снова. Арсений знал его как облупленного — ему только начни говорить всякую пошлую нежную чушь, и он течет как омега, любит очень такое. — Ну ладно, теперь я нормально, — горячо задышал Арсений. — Сам-то как? Точно все хорошо? — Ссу пиздец, сильнее, чем ты, — шепотом признался Антон. — Но и интересно. И ты... Арс, ты пахнешь, я еле держусь, чтобы не перевернуться и лицом в подушку тебя не ткнуть. Ты же наверняка весь мокрый уже, да? — Трусы насквозь, — не стал скрывать тот, снова целуя за ухом. — Но давай в другой раз, ладно? — Ага, — прохрипел он, приподнял бедра и впечатался задницей ему в пах. Стояло крепко. — Ого. Арсений рассмеялся, опять поцеловал за ухом и скользнул обратно — тонкая цепочка гладкой прохладой стекла следом за ним, вызвав новый табун мурашек, и Антон снова облизнул губы. В этот раз штаны и трусы с Антона соскользнули до конца. Арсений не оставил их болтаться на бедрах, а аккуратно снял полностью, педантично положил на край кровати. Антон закатил глаза: если бы раздеванием заведовал он, то они потом находили бы трусы-носки в самых неожиданных местах. В порыве страсти ему было не до такой банальности, как складки и пыль на шмотках. — Не холодно? — заботливо уточнил Арсений, растирая голени. — Не, — Антон пожал плечами. — Батареи шпарят. — А мог бы сказать, что замерз, — в его голосе добавилось игривых и разочарованных ноток. — Я бы сказал, что согрею тебя. Антон хохотнул и снова обернулся. Арсений смотрел на него чистыми голубыми глазами, плохо выбритое лицо еле справлялось с расплывающейся улыбкой, родинки щедрой россыпью темнели на теле, медленно мерцающая гирлянда отбрасывала на него яркие конфетные тени. Антон лениво потянулся и улегся на одеяльный рулет удобнее: — Сегодня твоя очередь быть в тепле. Если ты понимаешь, о чем я. — Бля-ядь, — обреченно протянул сквозь смех Арсений, и на задницу Антона опустился хлесткий шлепок. — Сука, Шаст, ну ты... Антон повел бедрами, напрашиваясь на еще один, но Арсений наконец-то перестал мять воображаемые сиськи и взялся за дело. Потянулся через Антона к дальнему краю кровати, снова прижавшись пахом к голой заднице, схватил тюбик со смазкой и презерватив. Антон следил за его действиями с любопытством, хотя внутри немного покрикивал опоссумом. Это было совершенно иррациональное напряжение: пусть в каждом из них и сидело что-то отчасти животное, они все же были людьми. Никто давным-давно не бросался на течных омег, и им не приходилось запираться дома, чтобы пережить этот период. Альфы не были бездумными хищниками и не делили территорию и партнеров. И все же было нечто будто бы не совсем одобряемое в том, чтобы омега-мужчина был в ведущей позиции в постели, хотя Антон никогда не понимал, почему, и радовался, что в его окружении не ходило тюремных разговоров о том, что даже ублажить орально своего омегу — стыдно, и нормальные альфы так не делают. Ему хотелось дать Арсению все, и ему в голову не приходило, что это может пошатнуть его мужественность. В конце концов, даже если природа наградила Арсения возможностью зачать и выносить ребенка, это не делало его менее мужчиной. — Тебе удобно? — еще раз серьезно уточнил Арсений, согревая в ладонях тюбик. — Не хочешь лечь по-другому? — А давай я перевернусь, — решил Антон. — Потом, если что, обратно лягу. А сейчас хочу смотреть на тебя. — И пиздеть, — осуждения в голосе не было, только улыбка. — И пиздеть, — согласился Антон, с кряхтением поворачиваясь на спину. Он не стал убирать из-под себя одеяло, поэтому так и остался в приподнятом положении. Член, пока еще полувозбужденный, дернулся под внимательным взглядом Арсения и немного окреп. Тот было наклонился, но Антон накрыл ствол ладонью, и влажный чмок пришелся на костяшки пальцев. — Э, нет, — вредно заявил Антон. — Это потом. А то у меня сейчас встанет, я начну тебя торопить, не выдержу, опрокину на спину и выебу. Даже трусы с тебя не сниму, веришь, просто в сторону отодвину. Или через них, смотря в каком состоянии буду. — Сильное заявление, — хрипловато отозвался Арсений, тепло выдохнул ему на пальцы и лизнул между ними, все-таки достав до нежной чувствительной кожи. — У тебя и так встанет, кого ты пытаешься обмануть. Антон зашипел. Арсений отстранился и, перестав валять дурака, открыл тюбик. Озадаченно посмотрел на фольгу, снял ее зубами и отложил в сторону — смазку они взяли новую, для бет, у которых не было природной. Антон надеялся, что ему она подойдет тоже. За окном длинно просигналила какая-то машина, оба вздрогнули от неожиданности, а потом рассмеялись. Арсений выдавил на пальцы густой гель и лег рядом на бок, опираясь на свободную руку. — Буду тебя отвлекать, — предупредил он и широко и тепло лизнул сосок, одновременно размазывая смазку между Антоновых ягодиц. Пальцы скользили по промежности не надавливая, гладили аккуратно. Антон больше млел от мягких движений губ у себя на груди, и в какой-то момент прижал Арсения ближе за затылок. Тот прикусил чувствительную кожу и приласкал мошонку, погладил большим пальцем по шву. Антон шире развел ноги, толкнувшись вверх, и Арсений обхватил член и лениво провел вверх-вниз, а потом снова вернулся ниже. Его губы тепло пощипывали то один, то другой сосок, перешли с ласками на шею, и Антон, расслабившись, упустил момент, когда в него проникли первые два пальца. Это произошло настолько плавно, настолько не вызвало в нем чувства неправильности и дискомфорта, что он очнулся только когда Арсений, тяжело и влажно задышав ему под ухо, потерся об него членом, головка которого показалась над резинкой трусов. — Пиздец, — прокомментировал это Арсений. — Ты горячий и тесный такой, я сейчас с ума сойду. Антон молча хватанул открытым ртом воздух, концентрируясь на непривычных ощущениях. Пальцы внутри непрестанно двигались, скользили мокро и гладко, и смазки Арсений явно не пожалел — хлюпало так, будто он был крайне возбужденным омегой в течке. — Ты в меня весь тюбик влил? — просипел он, пробно качнувшись навстречу пальцам. — Кошмар, Арс, это так странно. — Но не больно и не плохо? — вынырнул тот из возбужденного марева, подняв серьезный и обеспокоенный взгляд. — Нет, — успокоил его Антон. Подумал и добавил. — Просто странно. Знаешь, не привык к такому. Пока не понимаю, нравится ли мне. Очень... интригующие ощущения. — Интригующие, — с усмешкой повторил Арсений, прижался к его груди щекой и потерся, вызывая новую волну мурашек. — Если поймешь, что совсем не твое — не молчи. Мы тут не насиловать тебя собрались... — А выебать, — весело подхватил Антон, и Арсений мстительно укусил его рядом с подмышкой. — Ай, сука! За окном снова зашумело — в этот раз заорала сигнализация на чьей-то машине. Антон лениво повернул голову в сторону окна, и Арсений воспользовался этим, чтобы вытянуть из него пальцы, коротко поцеловать в губы, не позволив углубить поцелуй, и вернуться вниз, устроившись между раскинутых ног. От его взгляда, нежного и одновременно такого жаждущего, у Антона внутри все подобралось. Захотелось лечь красивее, чтобы этого обожания стало еще больше. Антон облизнулся и поерзал, и Арсений схватил его за щиколотку теплой ладонью. Растер кожу, вздыбив тонкие короткие волосы, поцеловал в согнутое колено со шрамом и внимательно посмотрел: — Сейчас добавлю еще один. Готов? — Не знаю, — пожал плечами Антон. — Давай пробовать. Я так и не понял, в чем кайф, но, может, он потом придет? — Отвлеку тебя, — пообещал Арсений. — Только руками не закрывайся. — Тебя самого отвлечь не надо, чудо? — ухмыльнулся Антон. — У тебя скоро трусы порвутся. Снял бы уже, что ли. — Если сниму, то сразу пристраиваться начну, и из меня течет ужасно, все постельное уделаю, — отмахнулся Арсений, и Антону захотелось взвыть при одной только мысли, что он течет. — Арс, — прошептал он. — Может, на лицо мне сядешь. А потом продолжим, честное слово. Тот поднял на него не глаза — два колодца. Антон сглотнул вместе со слюной его запах — еще сильнее сгустившийся, тяжелый, пряный. — Если я сяду тебе на лицо, то с него пересяду на член, — мотнул головой Арсений, устроился между ног и обнял губами яичко, мягко скользнув языком. Ладони легли на внутренние стороны бедер, погладили, а потом в Антона снова толкнулись пальцы — он не понял, сколько, выгибаясь с тихим стоном. Он обожал оральный секс, а Арсений был увлеченным и очень ласковым, потираясь, облизывая, посасывая и целуя, не оставляя ему ни шанса на возражения. Он был достаточно возбужден и раньше, а теперь его член набухал прямо во рту у Арсения, и вскоре тот перешел на поцелуи вдоль ствола и уже обозначающегося узла. Антон покачивался на волнах удовольствия, и даже скольжение пальцев внутри добавляло интересных ощущений — но скорее с моральной точки зрения, чем физической. Он так разомлел, что не сразу понял, что Арсений уже с минуту настырно ощупывает его изнутри, тяжело дыша. — Арс, — сдавленно выдохнул Антон, приподняв голову и уперевшись взглядом в растрепанную темную макушку у себя между ног. — Ты че там ищешь? — Да ебаный ты нахуй, где ты, сука, прячешься... — мерные движения пальцев (страшно подумать, скольких) замедлились, а на Антона поднялись озадаченные голубые глаза. — Я же не ебанулся, Шаст? У альф есть простата? Только не говори, что нет, иначе зачем мы вообще все это затеяли. Если бы Антону необходимо было проиллюстрировать выражение «очко сжалось», то сейчас был бы самый удачный момент, потому что именно это он и сделал — сжался, выбив попутно из Арсения свистящий зачарованный выдох куда-то ему под яйца. — Да, Арс, — голос почему-то сделался хриплым. — У альф есть простата. Арсений снова на пробу пошевелил пальцами и неожиданно нашел: Антона подбросило. — Блядь, блядь, сука, блядь, — выговорил он тонким голосом, ощутив, как на бедре сжалась цепкая ладонь, удерживая на месте. — Ебать, ты что там нажал! — Тихо, тихо, — довольно усмехнулся Арсений, поняв, что случилось. — Разожмись, а то пальцы мне жопой откусишь. Чего перепугался, сам только что сказал, что она у тебя есть. Знакомься вот... — Пиздец, — дрожащим голосом констатировал Антон, поднявшись на локтях. — А... еще? Арсений сделал еще. И еще. И снова. Локти подломились, голова запрокинулась. Антон вдруг сразу понял, в чем кайф пальцев внутри и даже немного боязливо захотел большего — не ради эксперимента, а для удовольствия. Очень тянуло подрочить, пока Арсений, приноровившись, двигал рукой под разными углами, ища идеальный. Ощущений становилось так много, что стало не по себе, и Антон подался назад, пытаясь соскользнуть. — Ты чего? — тут же остановился Арсений. — Хватит? Прекращаем? — Тихо, — тяжело выдохнул Антон. — Ща. Ща... Я познаю секрет простаты. Арсений снова заржал ему в яйца, и Антон ошалело улыбнулся. Прислушался к ощущениям. Он чувствовал себя таким разнеженным, что его можно было собрать тряпкой и выжать. Член стоял крепко, хотелось разрядки, а еще тяжелая пульсация внутри, непривычная, странная, дразнящая — хотелось, чтобы Арсений продолжил. Хотелось большего. — Арс, — позвал он, снова приподнявшись на локтях. Тот прижался виском к его бедру и улыбался. — М? — Давай, а? Я... хочу, кажется, — сумбурно объяснил Антон, поймав себя на том, что не знает, как сказать. Ему никогда не приходилось говорить: «Хочу тебя внутри». И теперь, столкнувшись с необходимостью объяснить это желание, он неожиданно растерялся и смутился. Отчего-то казалось, что слышать эти слова от Арсения абсолютно нормально, а от него — нет. Будто ему такое не идет. — Антон, не загоняйся, — словно прочитав мысли, по-доброму усмехнулся Арсений. — Ты правда готов? Если просто надоело и хочется закончить побыстрее... Антон выразительно посмотрел на него, и Арсений замолчал, снова заулыбавшись — без слов понял, что сказал глупость. — Хорошо, — выдохнул он, сел и наклонился над Антоном. — Это будет очень быстро, потому что я кончу, как только войду. Антон подался навстречу и поймал его губы своими. Скользнул языком внутрь, огладил острую кромку зубов, отстранился с улыбкой. — Глядите-ка, — поддел он. — Угрожает мне. Арсений посмотрел на него этим своим особенным взглядом, от которого внутри все переворачивалось от нежности, и отстранился, наконец стягивая с себя трусы. По его бедру вязко потекла пряная капля, поблескивая в приглушенном свете. Антон проводил ее зачарованным взглядом и с усилием сглотнул. Следом за этой каплей по другому бедру потекла еще одна. — Бляздец, — сипло выдавил Антон. Арсений беспомощно улыбнулся и заозирался. — Я же помню, что салфетки приносил, — дрожащим голосом выговорил он. Антон как загипнотизированный сел и подался к нему. — Не надо, я вылижу, — пробормотал он, не в силах отвести взгляда. — Арс, иди-ка сюда. Я... пиздец, это вообще законно? Тот смущенно хохотнул, но подобрался на коленях ближе. — Ты и мертвого течь заставишь, и святого, — отбил он. — Встань надо мной, — позвал Антон, суетливо убирая одеяло, подушки, все на свете, чтобы Арсению было удобно и хватило места. Тот замер над ним на коленях, и Антон сполз ниже, обхватив за бедра. Над лицом покачивалась тяжелая налитая мошонка, чуть дальше — темный от притока крови член. Арсений не преувеличивал и не врал, когда говорил, что кончит быстро — значит, Антону сейчас тоже не стоит увлекаться, иначе они так и не доведут до конца то, ради чего все начиналось. Сердце заколотилось сильнее, когда Арсений немного прогнулся в пояснице и опустился еще ниже. Антон с готовностью провел языком сначала по его бедрам, а потом с силой — между разведенных ягодиц, собирая прозрачную смазку. Ее было невероятно много, так много, как бывало во время течки, и Арсений, одурманенный желанием, насаживался на него изо всех сил, и жался так, что еще немного — и трещали бы кости. Пряный вкус ударил по рецепторам, и Антон заскулил, вцепившись в крепкие бедра сильнее. Арсений откуда-то сверху ответил ему сдавленным стоном, качнулся, проезжаясь промежностью по его лицу, и прижался к высунутому языку. В голове стоял белый шум. Антон раскачивал Арсения над собой, вылизывал, целовал, и смазка все не заканчивалась — Арсений хрипло что-то бормотал, сжимая его голову бедрами, насаживался на язык, терся об него, вплетал пальцы в волосы и тянул. С улицы донеслись хлопки петард, и Антон каким-то чудом пришел в себя. Мягко хлопнул Арсения по прохладной ягодице, и тот приподнялся, отползая. Развернувшись, Антон столкнулся с совершенно диким, невменяемым и поплывшим взглядом. Вытер мокрое от смазки и слюны лицо тыльной стороной ладони, вперился глазами в растрепанного, красного, тяжело дышащего Арсения. — Порядок? — уточнил он. Тот ошалело кивнул, будто все еще не пришел в себя. Его руки подрагивали, член жался к животу. Антон мотнул головой, оттянул яйца, чтобы немного погасить возбуждение, и уточнил: — Ебать меня будем? — Будем, — не своим голосом согласился Арсений. — Антон, я чуть не кончился. — И я, — признался тот. — Как хочешь? — Лицо твое видеть хочу. Ложись. Тянущее ощущение пустоты внутри слегка притупилось, вытесненное невероятным желанием поставить Арсения в коленно-локтевую, но не прошло окончательно. Антон снова устроился на спине и приглашающе раскинул бедра, поглаживая член. Арсений кивнул, довольный, что у него все во всех смыслах схвачено, добавил смазки, надел презерватив и приставил головку. Посмотрел сверху и закусил губу, улыбаясь. У глаз собрались любимые Антоном морщинки. — Давай, — выдохнул Антон. — Люблю тебя ужасно. Тот одними губами сказал: «А я тебя» и начал осторожными мелкими толчками проталкиваться внутрь. Антон не рисковал двигаться, доверившись ему, только облизывался, поймав себя на невыносимом желании целоваться, и когда Арсений с напряженным выдохом оказался внутри и замер, давая привыкнуть, то подался вверх: — Арс?.. Тот сначала непонимающе моргнул, а потом наклонился, слегка изменив угол. Антон от неожиданности вскрикнул, и он обеспокоенно замер. — Больно? Мне не двигаться? Выйти? Что? — Поцелуй меня. Тот с жаром подчинился, почти улегся сверху и позволил терзать свои губы так, как Антону захочется, а ему хотелось то лизаться, то кусаться — от пульсирующей наполненности и растянутости, выступивших на первый план, хотелось кричать. Ощущения снова были скорее интересные, чем приятные, но теперь Антон знал, что стоило Арсению найти правильный угол — и ему понравится. Нацеловавшись, они немного отстранились друг от друга, и Антон выдохнул: — Можно. Арсений мазнул благодарным поцелуем возле рта, разогнулся, перехватил Антона под коленями и задвигался — поначалу неторопливо, но все быстрее и беспорядочнее с каждым толчком. Его так очевидно уносило от удовольствия, что Антон с большой радостью повторил бы все это еще множество раз. От него пахло густым, диким возбуждением, лицо исказилось, между бровей появилась складка, и Антон не мог налюбоваться. — Антон, — выговорил он, сияя глазами, слегка сместился и начал давить изнутри куда надо. Антон выдохнул и принялся ритмично дрочить. Словно заведясь от этого еще сильнее, Арсений стал двигаться жестче, с каждым распирающим толчком приближая их обоих к разрядке. Антон жмурился, уже не особенно понимая, где заканчивается он и начинается Арсений, мышцы бедер горели, внутри пульсировало. Ухватившись свободной рукой за валяющееся рядом одеяло, Антон несколько раз провел ладонью по члену, крепко перехватил набухший узел и кончил, сжавшись так сильно, что Арсений застонал. Тот навалился сверху и уткнулся горячим мокрым лбом в плечо, крупно вздрагивая и замедляясь, пока не остановился совсем. От его быстрого дыхания по коже расходились волны мурашек, и Антон вяло обхватил его одной рукой — вторая была в сперме. — Охуеть, — сипло выговорил Арсений, не поднимая головы. Он был мокрый, как мышь, влажные волосы липли ко лбу, и Антон зарылся в них, с удовольствием вдыхая его запах. — Ага, — согласился он. В голове было блаженно пусто. На улице снова что-то грохотало, судя по звукам, кто-то пускал фейерверки, и у Антона родилось сразу несколько шуток на эту тему, но он поленился озвучивать их. Арсений вяло пошевелился и отодвинулся. Из задницы выскользнул начавший терять объем член, и Антон выдохнул, ощущая себя липким, мокрым и необъяснимо порочным. Как будто не он сам себя обкончал сверху донизу, а Арсений. В следующий раз надо будет использовать игрушку для узла, чтобы не приходилось справляться с помощью рук. — Ну как ты? — уточнил Арсений, заботливо, хоть и с большой неохотой сползав в ванную за салфетками и мокрым полотенцем. Антон бесполезно оттирал от живота сперму — она успела застыть поверх волос коркой, надо было идти мыться, а у него все кости превратились в желе. Он бросил свое бессмысленное занятие и вытянулся на смятом постельном белье, как никогда ясно ощущая, что его придется менять — спать на липком и мокром не нравилось никому из них. Внутри потягивало, но потягивало приятно, пусть и непривычно. И вообще... — Хорошо, — озвучил он, повернув голову в сторону застывшего рядом с кроватью Арсения. — А ты чего там стоишь, как чужой? Иди ко мне. Тот улегся и прижался — сразу стало жарко и потно. Антон целовал линию челюсти и шею, Арсений подставлялся и довольно вздыхал. За окнами стремительно темнело, зажегся фонарь, залив спальню уютным желтым светом, гирлянда продолжала медленно мигать. Антон укрыл их одеялом и уткнулся лбом Арсению в висок, зевнул ему в щеку: — А ты как? Тот вяло промычал что-то неразборчивое, явно собравшись засыпать. Антон улыбнулся: он был зверски голодный, но они так хорошо лежали... Он не знал, во сколько проснулся — синие, зеленые и красные огоньки уютно мигали, за окном была разбавленная желтым светом темнота. Было тихо, не слышно даже гула машин. Арсений негромко сопел на соседней подушке — откатился во сне, забрав с собой львиную долю одеяла, и Антон был наполовину «на морозе», порадовавшись, что батареи и правда шпарили как бешеные. Потолок тонул в уютных разноцветных тенях, Антону было хорошо и лениво, но есть хотелось невыносимо. Он осторожно сполз с кровати, наступил босой ногой на тюбик из-под смазки, и тот с тонким пердежным звуком исторг из себя остатки геля. — Блядь, — еле слышно прошипел Антон. Арсений зашевелился, сонно вздохнул и хрипло прокомментировал: — Ну уж такого я от тебя точно не ожидал... — Очень смешно, ну просто уписаться можно, — сконфуженно отбил Антон. Арсений хохотнул и тут же зевнул, зашуршал одеялом. — Чего не спится тебе? — промямлил он невнятно, где-то на полпути ко сну. — Жрать хочу пиздец, — прошептал Антон, наклонился и взъерошил его гнездо на голове. — Спи, я тихонько. — М, — отозвался Арсений и снова засопел. Антон, ежась, ел прямо у открытого холодильника, торопливо набивая рот холодными котлетами из доставки и запивая ледяным соком, когда дверь на темную кухню распахнулась, и зашел зевающий Арсений. Увидев застывшего в свете холодильника Антона, он закатил глаза и потеснил его, умыкнув последнюю котлету из контейнера. — И попить тоже дай, — потянулся он к упаковке сока в Антоновой руке. Тот отдал. Поясницу тянуло, по ногам от холода бежали мурашки. Арсений жался голым плечом, а потом решительно закрыл дверцу, и кухня погрузилась в темноту. — Смотри, как красиво, — почему-то шепотом сказал Арсений, подойдя к подоконнику. В колени дышали жаром батареи, шею щекотали растрепанные Арсовы волосы, когда тот уложил голову на его плечо. За окном раскинулся обычный, ничем не примечательный двор: лысые деревья, детская площадка, тетрис кое-как припаркованных автомобилей. Серебрились в желтом свете фонарей сугробы, из мусорных контейнеров торчали припорошенные тонким слоем снега разноцветные пластиковые мешки, темное небо, как ватой, обложилось угрюмыми тяжелыми облаками. Сверху сыпались крупные белые хлопья. И было так тихо и хорошо, Арсений рядом неустойчиво покачивался, задремывая на ходу, и от него пахло спокойствием и домом. Антон поцеловал его в висок и замер, прикрыв глаза.