Влияние демонессы

Лишь вернувшись из морского путешествия, Клейн во второй раз в полной мере осознал, насколько был загрязнён Баклунд. Первое, что встретило его ранним утром, — непроглядный смог, не позволяющий увидеть дальше вытянутой руки. Улицы были так тихи, будто он вновь вернулся в гавань Бэнси, чтобы встретиться с парящими головами, из которых тянулись гниющие кишки, и безголовыми телами, снующими тут и там. Возможно, столкнувшись со многими вещами в мире Потусторонних, он осознал на собственной шкуре что такое посттравматическое стрессовое расстройство у бывших военных. Качнув головой, Клейн в образе безумного авантюриста покинул стены своего временного пристанища, задержав дыхание и погрузившись в утренний смог. Его первым делом было плотно позавтракать. Поэтому он направился по пустынной улице прямо в небольшой ресторанчик, где хозяйкой заведения была упитанная и добродушная женщина, не боявшаяся вида хладнокровного авантюриста. Мыслями полностью уйдя в завтрак, он вспоминал вкус жареных прямо на гриле баклундских колбасок и подающийся к ним пикантный соус, не слишком яркий, но и не пресный. Клейн погрузился так глубоко, что не сразу ощутил знакомый сладковатый запах, смешавшийся со смогом. Аромат демонессы. Он не знал почему, но на его пути слишком часто встречались демонессы. Вдова Шарон, Трисси Чик, вице-адмирал Болезней Трейси, Демонесса Вечной Молодости Катарина Пелле… И вот даже сейчас его нагнал этот удушающе-сладкий запах, который у любого мужчины, не имеющего сильной воли, вызвал бы порочное желание. Поразмыслив над тем, стоит ли ему вмешиваться, Клейн подбросил монетку, погадав на опасность. Получив отрицательный результат, он решил сначала понаблюдать. Бесшумно пробираясь сквозь густой смог, он уловил новые звуки. До этого на тихой улицы кто-то шумно дышал и, вперемешку с ароматом демонессы, это наводило лишь на непотребные мысли… «Если кто-то поимел счастье запасть на демонессу и не удосужился даже дойти до дома, просто пройду мимо». Пусть и подумал так, чем ближе Клейн становился к источнику сладкого аромата, тем расстеряннее он был. Сначала из-за смога появилась высокая фигура в чёрном пальто, чьи отросшие концы волос касались плеч. За ними стали виднеться красные перчатки, и он уже не сомневался, кем мог быть этот утренний бедняга, угодивший в лапы демонессы… Нет, демонессы? Клейн застыл на месте, вновь обдумав ситуацию. Кем был Леонард? Членом элитного подразделения церкви Богини Вечной Ночи, чья главная епархия находилась здесь, в Баклунде. И, пусть он и выглядел как легкомысленный ловелас, был расчётливым и не падким на удовольствие. Подбросив монетку второй раз, Клейн погадал на подлинность личности человека перед ним. Что странно, это действительно был Леонард. Нахмурившись, Клейн уже не скрывал своего присутствия, быстро приблизившись к бывшему коллеге, что рассеянно облокотился на газовый фонарь, не замечая ничего вокруг. Он стоял в одиночестве, обволакиваемый сладким запахом. — Леонард, — спокойно позвал Клейн, но не получил ответа. «Неужели он столкнулся с демонессой, и та наложила на него свои чары?» Пока это самый очевидный вариант событий. Заозиравшись по сторонам, Клейн внутренне вздохнул. Ему нужно было как-то проверить эту гипотезу и лишние глаза были ни к чему. Оглядев со спины Леонарда, он наткнулся взглядом на раскрасневшуюся шею с прилипшими к ней влажными от пота волосами. Она покачивалась туда-сюда при каждом выдохе-вдохе, будто сама манила к себе прикоснуться… Клейн покачал головой, списав секундное наваждение на витающий здесь аромат. Вытянув указательный и средний пальцы вперёд, Клейн легонько коснулся изогнутой шеи. Ах. Пусть реакция оказалась ярче, чем он думал, похоже, это наконец разбудило Красную Перчатку. Прикрыв рот рукой, Леонард обернулся, всё ещё хватаясь за рядом стоящий фонарь, как за спасительный трос. Зелёные глаза, в которых читался лишь лёгкий проблеск разума, скрывались за рядом длинных ресниц, со стекающей по ним влагой, каждый раз, когда он вымученно моргал, будто его глаза горели. Лицо было таким красным, что почти слилось с прижатой к нему красной перчаткой. Он явно выглядел намного хуже, чем Клейн подозревал. Но вопрос был в том, что теперь с ним делать. «Для начала нужно сменить место, а потом попробовать избавить от чар…» Мысля рационально, Клейн попытался подхватить Леонарда за плечи, но, будто всё его тело превратилось в один комок нервов, тот протяжно вздохнул один раз и, избегая чужих рук, почти рухнул на землю. В этот момент, вместе с убранной от лица рукой, Клейн увидел недавние последствия «битвы» и его лицо стало более грозным. На пухлых губах было несколько размазанных отпечатков помады, словно его насильно пытались поцеловать, чтобы использовать силы демонессы на полную. Резко отдёрнув воротник рубашки, он увидел ещё несколько следов. Его дорогой поэт определённо получил не самые лучшие воспоминания этой ночью, а его товарищи даже не потрудились прийти и довести хотя бы до штаба… Будучи готовым к сопротивлению, Клейн перекинул чужую руку через плечо, аккуратно схватив талию. Леонард дрожал у него в руках, как промокший под холодным дождём щенок, усиленно не желая передвигать ногами и тревожить вставшую в облегающих штанах проблему. Но чем дольше они здесь стояли, тем была выше вероятность, что скоро на улицах появятся первые прохожие. «Была не была». В жизни авантюриста Германа Спэрроу было порядком странных и постыдных моментов. Тот факт, что он понесёт на руках, как принцессу, другого мужчину, меркнет на их фоне. Отринув всякое смущение, Клейн быстро закинул Леонарда на руки, не рассчитав, что сильно побеспокоит чувствительный от длительного возбуждения член. Вскрикнув от внезапной и болезненной стимуляции, тот впился зубами в чужую шею. — Тц… Не теряя ни минуты, Клейн бегом направился к своему дому, чувствуя острую боль от сжавших его зубов. Ногой сбив замок, он распахнул дверь, широким шагом направляясь в гостиную. Разместив на диване извертевшегося в объятиях Леонарда, Клейн потёр укус на шее, обнаружив крохотные следы крови. «Ещё немного и это стоило бы мне жизни…» Вернувшись назад и закрыв входную дверь, по дороге, скрипя сердцем, он включил отопление в гостиной, мысленно заведя счёт, который предъявит своему дорогому поэту после сегодняшнего дня. Остановившись у дивана, Клейн вновь неосознанно окинул Леонарда взглядов. Если бы он оставил такого соблазнительного и ничего не соображающего красавца на улице, совесть мучила бы его до конца дней… Часто дыша, развалившийся на диване мужчина заморгал, пытаясь открыть глаза. Затуманенным взором он снизу-вверх посмотрел на стоящего перед ним Германа и хрипло выдохнул с лёгкой улыбкой: — Клейн… — Молчи. «… Это просто влияние демонессы. Мне нравятся женщины». Восстановив душевное равновесие, Клейн бегло спросил: — Ты в сознании? — … да. — Справишься сам? Когда ответа не последовало, Клейн повернул свою голову и монотонно спросил: — Ты знаешь как… — Знаю-знаю… — на одном дыхании протараторил Леонард. — Просто не спрашивай меня о таком. «Не думал, что он настолько чувствительный». Не спеша уходить из гостиной, Клейн решил закончить последнее дело. Склонившись над заторможенным Леонардом, перчаткой он стёр следы помады с губ, наблюдая, как пальцы придавливают мягкую кожу, оттягивая её в сторону. После этого нехитрого действия, Красная Перчатка недовольно поджала губы, покрытые остаточным красным пигментом, делающим их ярче. Спустившись вниз, чёрная перчатка коснулась ключиц, вытирая один след, а за ним второй. С каждым новым отпечатком помады, Клейн всё больше погружался в мысли о том, что же произошло во время столкновения его дорогого поэта и демонессы. — Клейн… хватит… — почти взвыл Леонард, ощущая на своей разгорячённой и чувствительной коже жёсткую текстуру перчаток. Затвердевшие от физического контакта соски тёрлись о рубаху, заставляя ёрзать и стимулировать тем самым член. Его состояние было всё хуже и хуже. Клейн сам не осознал, что излишне задержался, вводя бывшего коллегу в неловкое положение. Отодвинувшись, он почти неловко прокашлялся, всё же сдержавшись и сохранив образ спокойного в любых ситуациях Германа Спэрроу. — Я помогу дойти до туалета. В этот момент его дёрнули за рукав пальто. Внутреннее предчувствие говорило, что ему не следует оборачиваться. — Пожалуйста… помоги мне… Клейн. Сглотнув, он осознал, что не может сказать «нет».

***

Он не мог ответить наверняка, был ли Леонард сам по себе таким чувствительным — или это влияние демонессы. Зарывшись перчаткой в уложенные волосы, он без зазрения совести сжимал их, тянул и приводил в беспорядок. Его обжигающе горячее дыхание и соблазнительно тихий шёпот, называющий только одно имя, покоился на шее, обнажённой специально для того, чтобы её сосали или впивались зубами. В любом случае, благодаря способности Безликого это можно будет стереть. Одной рукой припечатав чужую ногу к дивану, второй Клейн делал то, о чём бы никогда в жизни не подумал, — дрочил другому мужчине. Обнажённой ладонью касаясь эрегированного члена, он размазывал по нему вытекающий предъякулянт, наблюдая за вздутыми венами. Он никогда бы не подумал, что будет считать член другого мужчины достаточно… красивым. По крайней мере, не отталкивающим. «О Богиня, о чём я только думаю…» В этот момент Леонард напомнил о себе, ткнувшись мокрым от пота носом в его щёку. Хрипловатый голос по-прежнему был слишком притягательным, но когда касался так близко уха, заставлял бежать по спине мурашки. — Клейн… Клейн… Почти выдавив таким же хриплым голосом «что», он почувствовал влагу на своих губах. Прижавшись своими пухлыми губами, Леонард размазано целовал его и проталкивал свой язык в закрытый рот, жалобно мыча, когда у него это не получилось. Это было… немного даже мило. Поддавшись атмосфере, Клейн почти открыл рот, отвечая на поцелуй и полностью утопая во влажных звуках, отдающих в ушах. Но опередив его, вышедшая из члена сперма растеклась по его ладони, привлекая внимание к вязкому ощущению на коже. А жавшийся к нему до этого Леонард, упал на плечо, сладко заснув, после нескольких часов борьбы с возбуждением. Клейн смотрел то на жидкость на своей руке, то на выступающий бугор в его штанах. Чистой ладонью он закрыл своё лицо, пробормотав: — Блять… Его утро началось не с плотного завтрака, а с осознания, что он может заниматься сексом с мужчиной, не чувствуя неприязнь.