Принц Хёнджин

Когда Чанбин просыпается, на часах уже за полдень, и в окно вовсю светит солнце. Он не мог уснуть всю ночь и вырубился только под утро, попрощавшись с сегодняшними парами. Но на календаре четверг, тренировки нет. Иногда можно позволить себе прогул. Вчерашнее опьянение остается позади. Голова хоть слегка мутная, но отдохнувшая, и Чанбин снова чувствует себя собой. Он долго сидит в кровати и потирает виски, перебирая в голове моменты прошедшего дня. И чего его вчера так перекосило? Ничего особенного не произошло. Да, один его товарищ по клубу хочет подкатить к другому их товарищу. Чанбина это вообще волновать не должно, он тут ни при чем. Главное, чтобы на коллектив не влияло, драма им не нужна. Чужая ориентация ему вообще побоку. Какая разница, кто с кем спит, лишь бы все, как говорится, были довольны. Джей парень импульсивный, конечно, но все же адекватный. За четыре года он заслужил предостаточно уважения как их лидер. Если он скоро обретет свое счастье, так и замечательно. Может, хоть поспокойнее станет. А Хёнджин… Ну, что Хёнджин. Чанбин сам ему сказал — он парень особенный. Неудивительно, что захватил его внимание. Сам же его с Кимом сравнил, тот его тоже восхищал. Близкими друзьями они вряд ли будут, мало у них общего, а вот приятелями без проблем. Едва ли они с Хваном вообще будут снова пересекаться вне тренировок. Позавчерашний день был исключением, тогда Чанбин исправлял свою ошибку. И он исправил. Конфликты разрешены, в команде новая звезда. Шансов на победу в соревнованиях явно прибавилось. О чем ему вообще переживать? Разложив самого себя по полочкам, он поднимается с кровати с легкой душой. День идет своим чередом, Чанбин завтракает, слушает музыку и пишет Крису с предложением о встрече. От того как раз висит новое сообщение: «че прогуливаешь?». Когда жужжит телефон, Чанбин ждет, что это ответил Крис. Но на экране незнакомый номер. Спам, наверное. Ему кроме матери обычно и не звонит никто. Давно уже все в сообщения перешли. Звонок Чанбин сбрасывает. Но спустя минут десять снова вибрация, и снова все тот же незнакомый номер на экране. Придется взять — мало ли, что случилось у кого. — Привет! Извини, я тебя не отвлекаю? Голос вроде знакомый. А вроде нет. Непонятно. — Эм. Нет, не отвлекаешь. Чанбин собирается спросить, кто это, уже открывает рот, но не успевает. — Ты занят? Может, сходим позанимаемся в зал? Это Йоджи, что ли? Они раньше часто ходили вместе, правда, уже год не общались. — А ты чего, номер сменил? — Нет, — он звучит растерянно, — не менял. — Можно, наверное. — Хорошо, я сейчас соберусь, встретимся у главного корпуса? Ты когда там сможешь быть? Или это не Йоджи. Вроде похож, а вроде какие-то другие нотки в голосе, но тоже узнаваемые. Через телефон непонятно. Но позаниматься-то Чанбин никогда не против. Он смотрит на часы. — Полчаса мне дай, буду там. — Давай через сорок минут? — Давай. А кто это? — Чанбин все-таки решает уточнить. На том конце молчание. Долгое. Потом писк. А потом взрыв смеха. Яркого, заливистого, которого не спутаешь ни с каким другим. Господи. Чанбин хлопает себя по лбу, не веря, что так ступил. На лицо лезет глупая улыбка. — Ты согласился пойти, но не знаешь, кто я? — снова дикий хохот. Устоять против этого смеха невозможно. Чанбин тоже смеется. — Прости. Я не узнал тебя по телефону. — Это я, Хёнджин! Конечно, Хван же брал его номер в столовой. — Не поверишь, но я уже понял. — Да-а? И чем же я себя выдал? — Шевелюра твоя прямо в динамик шуршит. — Очень остроумно. Встреча в силе? Или тебе нужен был таинственный незнакомец, а не я? Чанбин ненароком подхватывает его игривый тон. — Даже не знаю. Ну, так и быть, ты тоже сгодишься. — Постараюсь сделать так, чтобы не пожалел. — Правда? — Бин не знает, зачем говорит это. — Да. Тогда через сорок минут? — Уже через тридцать восемь. — Ой! — Хёнджин бросает трубку. Слышны гудки. Чанбин смотрит на экран, улыбаясь, как дурак.

***

Он видит Хёнджина издалека — тот сидит на ступеньках главного корпуса, подставив лицо солнцу. Обычно прямые волосы завиты в крупные волны и не достают до плеч. Хван снова одет во все черное и обтягивающее. Знает, наверное, что ему это все очень идет. При более близком рассмотрении оказывается, что у него подведены глаза. Интересно, он был накрашен с самого утра или решил сделать макияж перед их встречей? С другой стороны, какая Чанбину нахрен разница. Заметив его, Хёнджин улыбается до ушей. — Привет, — он встает. — Привет, таинственный незнакомец. В легких снова цветочный букет. Это уже как данность, без которой было бы странно. Хёнджин спускается со ступенек, но Чанбину все равно приходится поднимать взгляд. Еще одна данность. — Тебя не было в универе сегодня, да? Я тебя не видел. — Да, я… проспал. — Соня, — он наклоняет голову вбок. Так забавно. Хёнджин заметил, что его не было. — Ну что, готов попотеть? — Вообще готов, но, — Хван нервно мнется. — Что, если… — Ты чего? — не понимает Чанбин. Хёнджин вдруг достает из кармана какие-то розовые бумажки. — У меня есть купоны в парк аттракционов, Ликсу подарили, он не хочет идти. А они пропадают. Я подумал, может ты хочешь сходить со мной? — он выговаривает это все так быстро, как отрепетированное стихотворение. Чанбин смотрит на эти купоны. Смотрит на подозрительно маленькую сумку Хёнджина, в которой будто нет сменной одежды. Заглядывает в его хитрющие темные глаза. — Хёнджин, — он складывает руки на груди, — а ты вообще планировал сегодня идти в зал? Или ради парка меня и позвал? Тот стыдливо улыбается. — А если бы я сразу сказал правду, ты бы пошел? Да. — Не знаю. — Вот именно. Ну так что? — Хван медленно водит бумажками перед его лицом, смешно округляя глаза. — Мы… хотим… пойти… в парк… да? — Это что, гипноз? — Чанбин не сдерживает улыбки. — Угадал, — он делает глаза еще шире. — Купоны… пропадают… У-у… Спаси нас… Чанбин… Дурашка, блин. Целую сценку разыграл. — Ты просто что-то с чем-то. Ладно, давай сходим. Хёнджин начинает довольно пританцовывать на ступеньках, размахивая купонами. Скулы Чанбина сводит от улыбки. Его только что развели, как мальчишку, а он как будто и рад. — И что мне делать со своей сумкой, об этом ты не подумал, обманщик? У меня там одежда и обувь, как я это потащу. — Все схвачено, — тот подмигивает, — мы оставим ее у меня в комнате. Буквально сегодня Чанбин был уверен, что они с Хваном наедине больше не встретятся. Но теперь он снова в комнате с растениями в горшках, пушистым пледом и рисунками на стене — оставляет на полу свою сумку. Хёнджин все это время чуть ли не искрится от радости, с его лица не сходит улыбка. Почему я? — невольно думает Чанбин, понимая, что вместо ответа пробел. Вспоминая, что решил не загоняться утром, он отбрасывает мысли подальше. Ну, позвал его Хёнджин и позвал. Да, они с этим парнем совсем не похожи, но они всё-таки в одном клубе. Да и Хёнджин приятный человек, а не манерная выскочка, как ему ошибочно казалось. Чего бы им не общаться. До нужного адреса они добираются на автобусе, молчат, но тишина, на удивление, не давит. Парк встречает их шумом поп-музыки и визгами, доносящимися с аттракционов. Здесь много народу: бегают и кричат дети, веселятся компании студентов и обжимаются парочки. В воздухе стоит запах сладкой ваты и хотдогов одновременно. — Что эти штуки дают? — спрашивают Чанбин, когда они проходят внутрь. — Бесплатное посещение одного из аттракционов, — Хёнджин рассматривает купоны в своих руках. — Можем пойти на разные, а можем вместе. — Мы же вместе пришли. Вместе и пойдем, значит. — Я только за. Какой ты хочешь? Чанбин оглядывается по сторонам. Последний раз он был здесь лет пять назад, когда Ликс праздновал тут свой день рождения. Неудивительно, что он решил отдать свои купоны — Ликс тогда знатно перебрал и его стошнило прямо после «свободного падения». Похоже, что с тех пор в парке мало что изменилось: найдутся развлечения и для пугливых, и для отбитых экстремалов. — Острых ощущений хочешь? — Может быть. Иногда полезно немного встряхнуться. На горках Хёнджин вопит во все горло. Чанбин в какой-то момент даже пугается за его жизнь. Но тому, кажется, совсем не страшно — наоборот, он кайфует. Его волосы летят во все стороны, он поднимает руки в воздух и запрокидывает голову. Когда они выходят с аттракциона, Хван чуть ли с ног не валится и еще долго пытается отдышаться. Его черные локоны распрямились и теперь лежат на плечах, макияж глаз растекся от слез. Но он выглядит заряженным и довольным. Чанбин невольно засматривается на его лицо, но заставляет себя отвести взгляд. Всё-таки на Хёнджина лучше долго не смотреть, еще голова закружится. Посильнее, чем от горок. — Может, хочешь сходить на колесо? — предлагает Чанбин, когда тот наконец приходит в себя. Он не думает, просто знает, что ему тоже весело. Не хочется уходить домой. — Но мы потратили купоны, — растерянно вздыхает Хёнджин. — И что? Давай купим. На кассе Чанбин покупает два билета на колесо обозрения. Он отмахивается, когда Хёнджин пытается всунуть ему деньги. Отстояв очередь, они забираются в кабину, рассчитанную на двоих. Под их весом она раскачивается и слегка поскрипывает. Хёнджин садится напротив. — Меня пугают эти звуки, — он ежится. — Не бойся. Просто смотри на вид. Запускается механизм, и Хёнджин завороженно глядит из окна, чуть уткнувшись носом в стекло. С каждым метром наверх в его глазах все больше восторга. Он с довольной улыбкой называет знакомые ему здания. Когда они идут к выходу из парка, Хёнджин поворачивается к нему. — Тебе тоже показалось, что оттуда было видно наш универ? Чанбин понимает, что никакого универа он не видел. За всю поездку на колесе он едва смотрел в окно.

***

Он провожает Хёнджина до общежития. Уже поздно, солнце садится, но внутренний двор еще наполнен студентами. Они идут мимо группы девушек, сидящих на покрывалах с корзинами цветов. Чанбин ни одну из них лично не знает. — Венки плетут, — комментирует Хёнджин. — Принц! — кричит одна из девушек, длинноволосая блондинка. — Смотри. Она поднимает над собой один из венков — белый, с вкраплениями пушистых желтых цветков. Хван показывает ей палец вверх. — Очень красиво, Минни. — Хочешь? Мы сделали один лишний. — Хочу. Он подбегает к ним, здоровается с остальными и наклоняется. Девушка, которую он назвал Минни, встает на цыпочки и надевает венок на его голову. Звучат одобрительные возгласы. Хёнджин красуется и позирует, пока другая девушка фотографирует его на свой телефон. Чанбин неловко стоит, глядя на них. Может, ему уже пойти? Но в комнате Хёнджина его сумка. — А это мой друг Чанбин, — громко говорит Хван, показывая на него, — он в основном составе «Хайпа». Минни вдруг приманивает Хёнджина пальцем, и тот снова наклоняется, подставляя ухо. Она что-то говорит ему, и тот как будто… смущается. Ловит ее взгляд и мотает головой. Та смотрит в сторону Чанбина, посмеиваясь. Попрощавшись с ними, сияющий Хёнджин возвращается к Чанбину. — Извини, ты заскучал тут? — Все в порядке. Они доходят до входа в общежитие, и Хёнджин просит подождать на улице, пока он принесет его сумку. Чанбин усаживается на скамейку недалеко от входа, глядя по сторонам. Удивительно. Он здесь учится уже четвертый год, ходил по кампусу тысячи раз. Но еще никогда не обращал внимания на то, насколько здесь на самом деле красиво. Вокруг много зелени и цветов, и все чертовски уютное. Хотя ему цветы никогда не нравились. Окна общежития, оказывается, украшены наружными гирляндами, на деревьях развешены пластиковые фигурки в виде крупных звезд. Неужели оно всегда было так? Он чувствует себя пьяным, хоть не пил ни капли. — Я вернулся, — Хёнджин садится рядом с сумкой в руках. Чанбин забирает ее. — Давно не виделись. Хёнджин не прощается. Не уходит. Он смотрит по сторонам с мягкой улыбкой, в его растрепавшихся волосах все еще венок из цветов. — Офигенный день. — Да, — честно отвечает Чанбин. Он сегодня даже не заметил, как пролетело время, — Знаешь, в следующий раз ты можешь мне честно сказать, если не хочешь идти в зал. — Понял, — тот кивает с лукавой улыбкой. — Значит, будет следующий раз. — Но в зал-то сходим как-нибудь? Ты же хотел. Хёнджин издает тяжелый вздох. — Ну, может быть. Шучу. Сходим. Мне все еще нужны твои советы. — Смотри. Номер мой знаешь. — Да, — он посмеивается, — А вот ты мой не знал. — Теперь уж знаю. — И как записал? Сохранить номер Хёнджина в контакты Чанбин еще не успел. — Пока никак. Есть идеи? Может, «принц»? Хван закатывает глаза. — Пожалуйста, хотя бы ты меня так не называй. — Как тебя называть тогда? — Я подумаю. А вообще, — он подмигивает, — у меня есть имя. — Как скажете, ваше высочество. Если долго не смотреть на Хёнджина, если не подставляться под лучи его убийственной красоты, то с ним очень легко. Может, Чанбин снова ошибался насчет него. Может, они правда смогут быть друзьями, а не просто товарищами по клубу. — Кстати, — Хван поворачивается к нему, — сегодня ко мне в столовой подошел Ники. Пригласил на свой день рождения. Ты же там будешь? В голове зачем-то появляется Джей и его вчерашнее признание. Хёнджин ведь даже не догадывается еще, что на него грядет. Но Чанбин не из тех, кто треплется о личном. — Буду. Мы с Крисом там по умолчанию. — Отлично. А то я еще мало знаю ребят. Пока не придумал даже, что ему подарить. Я рад, что он… не злится на меня. — Поверь, нет. Ты Ники одолжение сделал. — Хорошо, если так. Они продолжают сидеть рядом. Хёнджин все еще не уходит. — А что твоя подруга сказала про меня? — спрашивает Чанбин, вглядываясь в его профиль. Тот вспыхивает, опуская глаза в землю. — А вот… не для твоих ушей это было. — Дай угадаю. Она спросила, что такой парень, как ты, делает с таким неотесанным качком, как я? — Что? Нет, — тот качает головой, — не говори так про себя. Никакой ты не… неотесанный. — А какой? — зачем-то спрашивает Чанбин, не ожидая какого-либо ответа. Взгляд Хёнджина бегает по его лицу. — Ты очень обаятельный, — внезапно говорит он. — Что? Я? — посмеивается Чанбин, показывая на себя пальцем, — Обаятельный? — Да. Ты не знал? — Нет. Как-то я не старался быть таким. — Тебе и не нужно стараться, — Хван делает голос тише, — ты просто такой и есть. Чанбин снова смотрит на него слишком долго, снова чувствует, как грудь наполняется уже знакомым волнением. Это волнение с цепким запахом цветов, от него немеют ноги, а сам забываешь, в каком ты вообще измерении. Сегодня утром он думал, что это волнение осталось в прошлом. Но нет. Оно будто и не уходило. Хёнджин откидывается назад, поднимая глаза к небу. — Я помню, как увидел тебя в самый первый раз. Это было в мой первый день в университете. Ты стоял в холле недалеко от столовой, с Крисом и кем-то еще. Выглядел очень сурово. Очень. Я смотрел на твои широкие плечи и мускулистые руки, думал: боже, он меня одним пальцем размажет, буду держаться от него подальше. А потом кто-то из вашей компании что-то сказал, — Хёнджин расплывается в нежной улыбке, — и ты рассмеялся. Я тогда сразу понял, что ошибся. Увидел, какие добрые у тебя глаза. А потом узнал, что ты в танцевальном клубе, куда я тоже с самого начала хотел. Так и мечтал… что познакомлюсь с тобой, и мы будем общаться. Чанбин сидит в оцепенении, не зная, как реагировать на эти слова. Он представляет себя на месте Хёнджина, вспоминает заново, что сказал в ту пятницу. Хочется под землю провалиться. — Значит, я тебя конкретно разочаровал. Когда вспылил на тренировке. Мне очень жаль. — Я не в тебе разочаровался, — тот мотает головой, — а в себе. Подумал, раз вызвал в таком теплом человеке, как ты, подобную реакцию… Значит, что-то не так со мной. И тут Чанбина озаряет. Господи. Как же он сразу об этом не подумал. Все ведь сходится. — Хёнджин. — Да? — тот спокойно смотрит перед собой. — Ты… Это был ты. Хёнджин долго молчит. Его губы чуть дергаются, как будто он сейчас то ли заплачет, то ли наоборот улыбнется. — Я же тебе уже говорил. Они мне сразу не понравились. Чанбин не знает, что еще сказать. Ощущение, что никакие слова не окажутся правильными. Повинуясь порыву, он тянет руку и осторожно обхватывает Хёнджина за плечо, притягивая к себе. Тот сразу ложится головой на его грудь, как будто ждал этого. В глубоком выдохе слышится облегчение. Это так странно. Они же едва знакомы. И еще ни разу не касались друг друга. Но неловкости от объятий нет. Только тепло и искры по коже. Лепестки цветов с венка приятно щекочут шею. Мимо проходят люди, задерживая на них любопытные взгляды. Пусть. — Мне пора, — тихо говорит Хёнджин. — Увидимся в университете? Когда Хёнджин скрывается за дверьми в общежитие, Чанбин тоже собирается уходить. Как вдруг замечает рядом белый бутон, видимо выпавший из венка. Он долго смотрит на этот одинокий цветок. Представляет, как тот будет лежать на скамье всю ночь. В груди щемит. Прежде чем уйти, Чанбин забирает его с собой.