Принц Хёнджин

Чанбину не нравятся парни. За всю его жизнь не было такого, чтобы другой парень его привлек. В школе он бегал за девчонками, с парочкой даже встречался в старших классах. На первых курсах университета тоже были девушки. Он влюблялся, ухаживал, с последней успел немного пожить. Все как у всех. С парнями Чанбин дружит. Или приятельствует. Максимум может оценить, что внешность симпатичная. Вот Ники, например, объективно красивый. Он один из самых видных парней в универе, за ним все девушки бегают. Крис тоже неплохо выглядит, в зале занимается, следит за собой. Да боже, даже тренер Ким симпатичный мужик, у него правильные черты лица, модный андеркат и татуировки на руках. Но не было такого, чтобы Чанбин засматривался на Ники. Чтобы тот держался в его мыслях, заставляя лицо краснеть. Крис вообще его лучший друг, он как брат родной. Чанбин скорее свой потный носок съест, чем его поцелует. Про Кима и говорить ничего не надо, для него он кумир, точно не объект воздыханий. Сложить это все, и получается, что парни Чанбину не нравятся. Но если так, то почему? Почему он не может выкинуть Хёнджина из головы? — Бинни, — голос лучшего друга заставляет очухаться. — А? — Говорю, чего пропал вчера? Сам же встретиться хотел. Они сидят в столовой во время перерыва. Чанбин за полчаса еще не сказал ни слова. — Да, извини, я… — он набирает побольше воздуха в грудь, — я провел весь день с Хёнджином. Крис зависает с вилкой в руках. — С Хёнджином? С нашим принцем? — Не говори мне, что есть еще какой-то. — Это не шутка сейчас? — Крис удивленно хлопает глазами. — Я выгляжу, как будто шучу? — Ты выглядишь так, будто тебе лопатой прилетело, и у тебя из башки искры летят. Как в мультиках. — Как же ты чувствуешь, — хмуро усмехается Бин. — И что делали? — Ходили в парк аттракционов. — Это по тем купонам, которые Ликс уже неделю пытался сбагрить? Ну и как? — Весело, — сухо отвечает Бин, пытаясь сдержать улыбку, — Я… отлично провел время, если честно. Крис долго молчит. Вилка в его ладони так и висит над тарелкой. — Так значит, я был прав. Ты узнал его получше, и он тебя больше не бесит? — Я не знаю, Крис, — Чанбин устало трет глаза, — Я уже нихрена не понимаю. Почему он вообще меня позвал. Он же мог пойти с любым. Мы по кампусу идем, с ним все здороваются, он все имена знает. Зачем я ему сдался, я не представляю. — У тебя нет версий, да? — друг загадочно ухмыляется. Чанбин так бы и плеснул в него своим апельсиновым соком. — Не прикалывайся надо мной. — Даже не думал. Ладно, что у него в голове мы не знаем. А с тобой что? Ну, сходили вы потусить. Чего ты такой пришибленный-то? Это очень хороший вопрос. Очень. — Не знаю я, Крис. Знал бы — сказал. — А у меня версия есть, — тот усмехается, — Но если я скажу, ты меня ударишь. — Ну вот и молчи, значит. После столовой Крис уходит за энергетиком, и Чанбин ждет его у аудитории. Он листает ленту в телефоне, не глядя по сторонам. Не хочется ни с кем здороваться и разговаривать. Он бы вообще сейчас с радостью был дома. Или на другой планете. На душе неспокойно. — Вот ты где. Хёнджин появляется перед ним как из ниоткуда. Смотрит сверху вниз с мягкой улыбкой. Его глаза радостно блестят. Красивый. Невыносимо. В голову лезет воспоминание об их объятиях на скамейке. Это было так странно. Может, Хёнджин подошел сказать ему, что больше так делать не надо? — Привет, — отвечает Чанбин, чувствуя, что в горле моментально сушит. Тот выглядит немного... нервно? — Я искал тебя. Хочу отдать кое-кто. Шумно вздохнув, Хёнджин достает из сумки маленькую коробочку и протягивает ему. Открыв ее, Чанбин видит небольшое колечко из металла с застежкой, похожее на серьгу. — Я был в магазине пару дней назад, увидел и подумал о тебе, — тараторит Хван. — У тебя же проколото ухо, но ты ничего не носишь. Решил, может понравится. Специально выбрал минималистичное, чтобы сочеталось с твоим стилем. Ты бы вряд ли захотел что-то броское… Чанбин достает серьгу из коробки и кладет на ладонь. На ней виден простой узор из тонких параллельных линий. — Тебе не обязательно ее носить, я… Хёнджин не договаривает. Потому что Чанбин, не слушая его, уже надевает серьгу на ухо. Это кажется логичным. Серьги же в ушах носят, верно? Значит, там ей и место. — Спасибо. Раз проколото, чего бы не носить что-то. Убрав коробку в рюкзак, он поднимает глаза на Хёнджина — тот удивленно рассматривает его. — Я тоже так подумал. Мне нравится, как она смотрится. Дальше, вроде как, просится жест благодарности. С Крисом или другими парнями они обычно пожимают руки или хлопают друг друга по спине. Могут и быстро обняться. А с Хёнджином что делать? В теле чувствуется импульс, но Чанбин не понимает, куда его деть. Просто молча смотрит Хвану в глаза, забыв, как дышать. Господи, почему так неловко? Ну, подарил и подарил. Правда, повода как будто нет. Но бывает же такое, что дарят просто так. Бывает же? — Ладно, мне пора на занятия, — Хёнджин, не зная того, спасает его, — увидимся. Помахав ладонью, он быстро уходит. Чанбин растерянно смотрит ему вслед. Ну и что это было?

***

Наступают выходные, и Чанбин пытается занять себя чем угодно. Он смотрит сериалы, слушает музыку, откапывает древнюю видеоигру и проходит ее несколько раз. Но снова и снова ловит себя на том, что проверяет телефон. Понимает, что ждет. Сообщения или звонка, чего угодно. Хёнджин молчит. Чанбин мог бы написать ему первым, но что? Нет, другой вопрос — почему он вообще об этом думает? У Хвана такая насыщенная жизнь, миллион друзей и хобби. Он наверняка занят по выходным, гуляет с кем-то или в кафе сидит, или в кино, да где угодно. Может, ему вообще позвонил Джей, и они прямо сейчас валяются в парке на траве и смотрят на облака? Господи, ну что за мысли такие, нахрен? Ухо с новой серьгой в нем побаливает, раз за разом напоминая о себе. Своим внезапным подарком Хёнджин не оставил ни единого шанса не думать о нем. Как будто нарочно. К понедельнику Чанбину не становится легче. Они с Крисом сидят во дворе под деревом — тот переписывает конспекты, а Чанбин даже делать ничего толком не в состоянии. Его распирает. Хочется поговорить. Попросить совета. Но что сказать? «Помоги, я поехавший и почему-то не могу перестать думать о парне, который меня бесил неделю назад?». Да, как-то так. Но Чанбин не может. Сказать это вслух — значит признать, что это правда. А к таким признаниям он еще не готов. — Ва-ау, — удивленно протягивает Крис. По дорожке мимо них идет высокий и стройный блондин. На нем джинсы и свободная белая рубашка. Длинные волосы закрывают лицо. Фигура кажется знакомой, но Чанбин его не узнает. Он почти спрашивает «кто это?», как парень вдруг поворачивает лицо. Это Хёнджин. Хёнджин со светлыми волосами. Хёнджин, господи боже, со светлыми волосами. Он замечает их, машет ладонью и идет в их сторону. — Привет, ребята, — Хван улыбается до ушей, и Чанбин сразу позорно отводит взгляд. На него и раньше тяжело было долго смотреть, а вот это что такое — новое, непонятное, яркое? Он сейчас солнечный удар словит посреди пасмурного дня. — Привет, Хёнджин. Тебе очень идет, — с восхищением говорит Крис, — выглядишь шикарно. — Правда? Спасибо. Я все выходные в салоне провел. — Реально? Так долго? — У меня же черный был. Пришлось в два захода делать. Я боялся, что они вообще не возьмутся за такую работу. — О, и сколько часов вышло на все? — Я посчитал десять. Хорошо, что не отвалились, — Хёнджин смеется. Чанбин все еще смотрит в сторону, на здание их факультета. Окна рассматривает. Кирпичики. — Слушай, ну здорово. Я тоже думал бахнуть что-нибудь новое, поэкспериментировать. Может, тоже в блонд. Но чтоб не полностью светлый, как у тебя. Знаешь, когда еще розового замешивают, как это называется? — Ты про клубничный блонд? Да, Крис, тебе бы очень пошло. Я прямо вижу. — Точно, во! За все это время Чанбин ни одного слова не сказал, даже не поздоровался. Кажется, что если начнет говорить с Хёнджином при Крисе, то сразу себя выдаст. Вот только что именно выдаст, он понятия не имеет. — А тебе как? Очевидно, что вопрос адресован ему. Тут больше никого другого нет, кроме них с Крисом. Приходится повернуть голову и посмотреть в глаза, которые на контрасте с волосами теперь совсем темные и глубокие. Господи, какой же ты красивый, думает Чанбин. Зачем ты такой? Хочется подняться на ноги и сбежать, но он заставляет себя натянуто улыбнуться. — Вроде ничего так. — Спасибо, — Хёнджин кивает. Какое-то время он молча стоит, будто ждет чего-то. — Ладно, я опаздываю на пару. Пока-пока. — До встречи, — Крис машет ему рукой. Чанбин ничего не говорит. Тем же вечером он вновь пытается занять себя хоть чем-то. Пытается вспомнить, что вообще занимало его мысли до того, как в них без спроса вторгся принц Хван Хёнджин. Получается откровенно херово. Чанбин лениво читает конспекты сегодняшних лекций, но буквы плывут перед глазами. Конспекты откладываются в сторону. Он берет телефон, чтобы посидеть на ютубе. Ищет какое-нибудь видео, даже находит одно — с новым танцевальным челленджем, который он хотел разучить на пару с Крисом. Бин собирается отправить видео Крису, но телефон вдруг вибрирует. На экране ряд цифр, и он сразу узнает последние. Два ноль три. Это Хёнджин. Хёнджин звонит ему. Палец дрожит, сердце набирает обороты, но Чанбин так не хочет быть трусом. Хёнджин — его товарищ по клубу, не бегать же от него. Может, у него что-то случилось. Может, в чем-то нужна помощь. Несмотря на волнение, он глупо улыбается еще до того, как нажимает на зеленую кнопку. — Привет, — в голосе Хвана тоже слышна улыбка, — узнал? Два таких простых слова, а настроение Чанбина мгновенно подскакивает до ста. — Тренер Ким, это вы? Звучите как-то блондинисто. На том конце громкий хохот. Чанбин позорно доволен каждый раз, когда получается его рассмешить, будто это целое достижение. — Неужели решил сходить в зал? — Угадал. — Давай, — слишком быстро отвечает Чанбин, и ему сразу становится неловко. — Правда? Ура. — Только погоди. Мы точно идем в зал? Или ты опять что-то задумал? Слышится стон негодования. — Точно! Никаких сюрпризов сегодня. — Жаль, — Чанбин издает нарочито разочарованный вздох, — я уже думал надеть парадный костюм. — Да что ты за человек? — Хёнджин опять смеется. — Подожди, у тебя правда есть костюм? Они договариваются о встрече через полчаса, на том же месте, что и в прошлый раз. На этот раз Хёнджин одет в спортивный оверсайз. Волосы убраны, нет ни аксессуаров, ни макияжа. Он выглядит непривычно со своим новым цветом, и в то же время смотрится так, будто всегда был блондином. Наверное, это какой-то особый талант. Чанбин ведет его в универский спортзал, устраивая подробную экскурсию. — Теперь покажи мне, что ты сам обычно делаешь, — просит Хван, когда вводная часть заканчивается. — Не обижайся, — по-доброму смеется Чанбин, — но мы с тобой начнем с тренировки попроще. Тот тоже смеется. — Я так надеялся, что ты это скажешь, — он изображает, будто вытирает пот со лба. Чанбину кажется, будто они постоянно вместе смеются. С Хёнджином так легко. И одновременно с этим так непросто. Как же это работает? В течение следующих дней Хёнджин звонит ему еще несколько раз и просит сходить с ним снова. Чанбин ни разу не отказывает. Он наблюдает за тем, как тот старается, превозмогая усталость и боль, как раз за разом пробует снова, когда у него что-то не получается. Хёнджин, который всегда прихорашивается в универ, в зале совершенно не похож на привычного себя, и ему будто все равно на это. Чанбин все чаще видит другую его сторону, и ему нравятся они обе. Он все больше очаровывается. Все больше понимает, как ошибался в нем раньше. В один из таких походов случается странное. Они почти закончили на сегодня, и Чанбин собирает вещи в сумку. Он видит Хёнджина в отражении зеркала — тот стоит у автомата с водой... не один. Рядом с ним незнакомый парень, склоняется к нему, опершись об автомат. Брови Хёнджина нахмурены, он качает головой и будто через силу улыбается. Что-то не так. Чанбин неторопливо подходит к ним, подслушивая разговор. — Не обязательно идти прямо сейчас. Можно обменяться номерами. — Я не знакомлюсь, — отвечает Хван, выговаривая каждый слог, будто повторяет это уже не в первый раз. — Да не стесняйся ты, я… — Все нормально, Хёнджин? — подает голос Чанбин, вставая рядом. Не нравится ему этот товарищ. Он весь из себя скользкий, с гнусавым голосом. И смотрит на Хвана так, будто хочет его сожрать. — Друг твой? — спрашивает парень, кивая в его сторону. Он на Чанбина даже толком не взглянул, — Ты с ним, что ли? Хёнджин неуверенно открывает рот, чтобы что-то сказать. Но Чанбин успевает первым. — Да, он со мной. Еще вопросы? Парень, наконец, разворачивается в его сторону. Наглая улыбка быстро слетает с лица. — А. Извини, бро, — в глазах мелькает испуг, — он не сказал, что у него есть парень. Губы растягиваются в гордой улыбке. В глубине души Чанбин кайфует оттого, что этот хрен сдулся, едва посмотрев на него. И вроде как можно поправить, что Хёнджин ему просто друг, но... Чанбин решает, что так надежней. — Мы тут закончили, да? — Меня уже нет, — парень поднимает ладони перед собой, бросает еще один взгляд на Хёнджина и удаляется. Чанбин смотрит ему вслед. Хочется убедиться, что он свалил. — Порядок? — спрашивает он у Хвана, когда парень исчезает из помещения. — Да, — Хёнджин сползает на корточки, прикрывая лицо ладонью, — Извини, что тебе пришлось это сделать. Он никак не уходил. Я ему три раза сказал. — Никаких проблем. Хван посмеивается, поднимая глаза на него. — Можно ты будешь рядом каждый раз, когда меня пытаются склеить? Один взгляд на тебя, и их больше нет. — Не обещаю насчет «каждый раз», но если такое еще повторится здесь… Просто говори, что ты со мной, если остальное не помогает. Это же даже не обман, верно? Ты правда пришел со мной. — Спасибо, — Хёнджин смотрит на него с такой теплой, искренней благодарностью, — это очень раздражает. Мысль о том, что у меня есть парень, который может надавать им по лицу, действует сильнее, чем любое мое «нет». — Часто у тебя такое? — Иногда. Это чаще всего парни. Девушки почти не знакомятся со мной. Смотрят на меня и понимают сразу, что… Они меня в этом плане не заинтересуют. Я, наверное, такой очевидный. Чанбин сейчас ничего нового не узнал. Джей ведь уже поведал, какую картину он наблюдал на новогодней вечеринке. Но все его существо жадно цепляется за последние фразы. Это больше не слух или предположение — Хёнджин только что сказал ему сам, прямо, что он именно по парням. И Чанбину ужасно любопытно. Хочется узнать больше, раз Хёнджин сам заговорил об этом. — А этот… был не в твоем вкусе? — Точно нет, — Хван морщится, — я сразу все понял по его взгляду. Некоторые видят во мне вещь, которую им хочется… взять. Такие не спросят, чем я увлекаюсь или какую музыку слушаю, они просто хотят пойти со мной домой. — Ты не вещь, — зачем-то говорит Чанбин. — Я знаю. А вот он этого никогда не узнает. К тому же, мне такие парни совсем не нравятся. Наступает тишина, и ответный вопрос напрашивается сам собой. Чанбин ждет, что Хёнджин продолжит сам, но тот молчит. — А какие нравятся? — он всё-таки не выдерживает. Хван долго молчит. Его взгляд чуть расфокусирован, будто он что-то вспоминает. — Мне нравятся парни с добрыми глазами. После они вместе идут до общежития. Это стало традицией за несколько совместных походов в зал. Хёнджин как всегда вымотанный, но такой довольный собой. Он в красках перечисляет, сколько раз он сегодня отжался или присел, какое число было в прошлый раз и какой план на следующий. Хёнджин никогда не спешит домой — все время предлагает посидеть на скамейке, прежде чем уйти. Это тоже стало традицией. — У тебя нет воды? — Хван складывает ладони в умоляющем жесте, как только они садятся, — Моя закончилась. — Есть, возьми в рюкзаке. Чанбин не знает, почему не достает ее сам. То ли ленится на момент, то ли кажется ему, что рюкзак лежит ближе к Хёнджину. Хёнджин открывает молнию, роется внутри. И почему-то зависает. Его брови хмурятся. — Ты чего? — Чанбин непонимающе смотрит на него. — У меня точно есть вода, проверь еще раз. Хван растерянно ловит его взгляд. А потом ныряет в рюкзак рукой и достает… свой постер. Сердце падает прямо в потные кроссовки. Чёрт, чёрт, чёрт. Чанбин уже и думать про этот постер забыл. Подобрал, когда искал Хёнджина по всему универу, сунул как получилось, и все. Идиот. Хёнджин держит постер в руках, глядя то на него, то на Чанбина. — Почему он у тебя? — Я… увидел, что остался целый, решил взять и отдать тебе потом, — на ходу выдумывает Бин. — Почему не отдал тогда? — Забыл. — Я видеть их не могу. Все пальцы об них исцарапал. Давай выкину. Хёнджин собирается встать, но Чанбин хватает его за запястье. — Не надо! Нельзя, чтобы этот постер оказался в мусорке. Это неправильно. Там ведь… его лицо. Он старался, когда позировал, макияж сделал и волосы. Копия должна сохраниться, хотя бы одна. Даже если их распечатают и повесят снова, пусть останется хотя бы один из старых. Зачем и почему — Чанбин не знает. Хёнджин долго смотрит на него в еще большей растерянности, чем до этого. Чанбин был бы рад ему объяснить. Самому бы еще понимать. — Ладно, — Хёнджин аккуратно возвращает постер обратно в сумку. Достает оттуда воду и пьет. Они продолжают сидеть молча. Чанбину кажется, будто Хёнджин прячет улыбку. Той же ночью он окончательно понимает, насколько все безнадежно. Потому что Хёнджин снится ему во сне. Они гуляют по лазурному побережью, на котором Бин никогда в жизни не был. Под ногами приятный теплый песок — они оба босиком. В воде на горизонте тает солнце, и Хёнджин смотрит на него с улыбкой. Его лицо вдруг оказывается слишком близко. Вокруг темнота и звездное небо, солнце совсем село. Хёнджин тянется к нему, щекочет своим носом его нос. Под левым глазом аккуратная родинка, прямо посередине века. Губы чуть приоткрыты. Чанбин рассматривает его и думает: «Почему он здесь, со мной?». На что Хёнджин отвечает вслух, каким-то образом слыша его мысли: «Разве ты сам не этого хотел?». Чанбин просыпается посреди ночи, обхватывает голову в ужасе и не спит до самого утра. Весь следующий день в универе он ловит подходящий момент, чтобы поговорить с Крисом. Крис — его лучший друг, буквально единственный человек, которому такое можно доверить. Да, тот поржет, да, скажет «я же говорил, ты его фанат», но Чанбин хотя бы немного выговорится. Хотя бы чуть-чуть сбросит с души груз, который с каждый днем все тяжелее и тяжелее. Он не решается. Собирается несколько раз, воздуха в легкие набирает, и говорит что-то другое, неважное. Ему так хочется, чтобы наваждение закончилось. Чтобы сладкая цветочная отрава вывелась из крови. Хочется хотя бы день без этих мыслей. Но губитель его покоя всегда где-то рядом. После столовой они с Крисом идут по коридору первого этажа, и Чанбин на свою беду замечает Хёнджина. Тот снова весь в черном, с россыпью цветастых заколок в светлых волосах. Он стоит в окружении друзей, спиной к нему. Это хорошо. Можно просто пройти мимо. Чанбин и проходит. Но всем телом чувствует, что тот остался где-то позади. Как будто от Хвана протянута невидимая нить, привязанная к нему самому, и с каждым шагом она натягивается все сильнее, подрагивает и ноет до боли. Чанбина пробирает. Ему хочется обернуться. Хочется увидеть его лицо. Он сдается. Поворачивается на ходу и вздрагивает. Их взгляды тут же встречаются, будто Хёнджин смотрел на него все это время. Дыхание перехватывает, на лицо снова лезет глупая улыбка, и Чанбин готов взвыть. Он ведь давно уже понял, в чем дело. Только признаться себе никак не может. Ответ такой простой. Он скучает. Каждый день, каждый хренов час, когда не видит Хёнджина, он скучает. По его лицу, по каждому выражению, которое успел сохранить в памяти. Радость, удивление, восторг, печаль — Бин видел их все. Еще месяц назад этот парень бесил его одним своим видом, а сейчас Чанбин не знает, как перестать любоваться, думать о нем, прокручивать в памяти каждый маленький момент, проведенный вместе. Они виделись буквально вчера, а ему снова мало. Но почему? Хёнджин — парень. Парень. Чанбина не привлекают парни. Он заставляет себя отвернуться. Крис все еще идет рядом, что-то говорит ему, но Чанбин слышит только гулкое биение собственного сердца, отдающее в виски. Выдыхать рано. Потому что сегодня пятница — не просто конец учебной недели. Это еще и день танцевальной тренировки. Чанбин на полном серьезе думает пропустить, впервые в жизни. Взять и не пойти. Но рядом Крис, перед Крисом придется объясняться, придется что-то врать. Тот не дурак. Он все поймет. На тренировке они как назло репетируют одну из финальных партий, в которой центр падает на спину, а трое ребят подхватывают его. Двое по бокам и один сзади. Конечно же, Чанбин один из этих троих — тот, что должен поймать со спины. Вместе с ним Джей и другой их мембер Мингю. Раньше эта часть хореографии никак не занимала его мысли, но это раньше. Раньше центром был Ники. Они прогоняют этот кусок несколько раз. Чанбину нужно присесть, выставить руки вперед и поймать Хёнджина за спину, а затем оттолкнуть обратно. Его волосы, собранные в хвост, щекочат лицо, в нос бьет запахом цветов и пота. Каждый раз Чанбину хочется задержаться и вдохнуть его глубже. Потные парни обычно пахнут как старый спортинвентарь, год пролежавший в кладовке. Но не Хёнджин. Его запах приятен, как что-то родное и свое. Он одно бесконечное исключение. Джей все время рядом. Чанбин замечает, как тот смотрит на Хвана — внимательно, изучающе, с такой смелой ухмылкой на губах. В один из прогонов Джей, подхватив Хёнджина за талию, на секунду склоняется к нему и что-то говорит на ухо. Тот звонко смеется, а Чанбин чуть не воет от обиды. Да, Хёнджина рассмешил кто-то другой, и его вмиг размазало. Это какой-то финиш. Почему ему хочется, чтобы все внимание Хёнджина было на нем? Неужели так теперь будет всегда? С этой тренировки Чанбин вылетает первый, даже не переодевшись и не попрощавшись с Крисом. Дома он лежит на кровати и беспомощно пялится на подобранный со скамьи бутон. Тот нашел свое место на полке, где стоят фотографии его семьи и друзей. Цветочек уже высох и пожелтел. А выкинуть рука не поднимается. Ухо больше не ноет от серьги, но Чанбин все равно тянется ладонью, проверяя, что она там. Потерять страшно. Послезавтра воскресенье. Послезавтра день рождения Ники. Джей, чтоб его, сделает свой первый шаг. Если его интерес взаимен, они с Хёнджином будут вместе. А значит, в жизни Чанбина его станет куда меньше. Он сможет выдохнуть, снова стать собой и вернуться к спокойной жизни. До дня рождения Ники. Нужно перетерпеть до дня рождения Ники.