От бедствия к императору

Группа продолжала наблюдать, как бедствие в прошлом насмехалось над тем как принц только что потерял своего последнего верующего, и двое мужчин в белом снова начали драться, как только Се Лянь подобрал и черный меч, и белый цветок. В голове Му Цина все еще звенела фраза юного принца «Если я не могу спасти десять тысяч, то я спасу тысячу, если я не могу спасти тысячу, то я спасу сто, десять, даже если это только один!!!» Над головой бушевал шторм, явно небесное бедствие, которое пришло, чтобы вернуть младшего Се Ляня обратно на Небеса, после того, как он был готов пожертвовать собой за людей Юнаня. Но младший принц проигнорировал призыв и продолжил бороться с бедствием. Он изо всех сил пытался противостоять Безликому Баю, который обрушивался на младшего Се Ляня как словесными, так и физическими атаками. Все наблюдатели вздрогнули и съежились, когда появился другой человек в преимущественно белых одеждах и вмешался в драку, сражаясь с бедствием вместо принца. -На это очень странно смотреть, зная все, — прокомментировал Му Цин, его лицо скривилось в явном отвращении. -И правда, — согласился Се Лянь. Фэн Синь тоже согласился, коротко хмыкнув и кивнув. Хуа Чэн никак не отреагировал на комментарий Му Цина, он внимательно наблюдал за возлюбленным в прошлом, чье внимание было в основном сосредоточено на слегка обгоревшем по краям белом цветке в его руках. Они немного переместились вперед во времени, и теперь Безликого Бая нигде не было видно. Небесный император приблизился к младшему Се Ляню, и они начали диалог. В конце концов принц выслушал все, но, поднявшись на ноги, взглянул на Цзюнь У и уважительно промолвил,- тогда, молю владыку вновь изгнать меня в царство смертных. И Фэн Синь, и Му Цин недоверчиво ахнули, а Фэн Синь спросил: — Ты серьезно? Юный принц опустил голову,- соверши я ошибку, то наказание должен был принять я, но тот, кто принял наказание за меня, был… Хуа Чэн не издал ни единого звука. Он только смотрел широко раскрытыми глазами в явном неверии и шоке. — Ну, поскольку мы уже здесь, я подумал, что должен сообщить вам, как именно произошло мое второе изгнание, — вот и все, что сказал Се Лянь. Итак, они наблюдали, как бедствие отклонило просьбу Се Ляня, только для того, чтобы он вместо этого потребовал дуэли с Императором. — Ты вынуждаешь его изгнать тебя, — голос Му Цина был едва громче шепота, он явно больше разговаривал сам с собой, чем с Се Лянем. Но, несмотря на это, Се Лянь ответил с сухим смешком: — Я становлюсь довольно упрямым, когда принимаю какое-то решение. Независимо от его правильности. Они наблюдали за короткой дуэлью между принцем и Цзюнь У, которая закончилась добровольным изгнанием младшего Се Ляня. Как только принц получил свои вторые оковы, сковывающие духовные силы, удачу, и распрощался с Небесным Владыкой, пейзаж вокруг них исчез, и компания снова оказались в своих телах, сидя на траве недалеко от храма на горе Тайцан. Некоторое время Му Цин и Фэн Синь были заняты тем, что вытирали слезы со своих щек, поскольку не могли сдержать все эмоции, которые они испытывали во время своего внетелесного опыта. Все это время Хуа Чэн придвигался ближе к Се Ляню. Двое возлюбленных обменялись взглядами, полных не высказанных слов, любви и заботы друг о друге. Принц двинулся и осторожно положил загрубевшие от работы ладони на щеки демона, осторожно поглаживая пальцами. По щеке Хуа Чэна скатилось несколько слезинок, но все до единой были вытерты до боли нежными пальцами Се Ляня. — Мне нужно минута… привести в порядок свои мысли, — пробормотал Му Цин, когда его слезы высохли. Он поставил локти на колени и опустил голову на руки, взъерошивая свои идеально уложенные волосы. Фэн Синь вздохнул: — Я не могу не думать, что, несмотря на все те… факты, которые мы увидели в прошлом, осталось еще несколько вещей, о которых нужно поговорить сейчас. — Возможно, ты прав, Фэн Синь, — Се Лянь кивнул. Он чувствовал себя удивительно спокойным после того, как только что заново пережил самое мрачное время в своей жизни, хотя должен был признать, что его чувство спокойствия с таким же успехом могло быть оцепенением в бессознательной попытке не испытывать всех ужасных чувств, которые вызвали эти воспоминания. После долгого молчания Му Цин снова поднял голову и посмотрел прямо на Се Ляня: — У меня искренний вопрос: какая часть того, что мы только что видели, заставляет тебя думать, что ты не подходишь на должность императора? Глаза принца расширились от шока. — Му Цин, разве ты не видел того же, что и я? — он не мог понять, почему его друг задает такой глупый вопрос. — Я точно знаю что видел. Позволь изложить все так, как я вижу, — парировал Му Цин. После того, как он глубоко вздохнул, объяснил: — Уже находясь почти на самом дне, ты прошел, возможно, через худший из возможных видов пыток и, по понятным причинам, погрузился в глубины безумия, до такой степени, что многие сочли бы это точкой невозврата. Но вместо того, чтобы на самом деле совершить ужасное злодеяние, которое ты и правда имел намерение сделать, ты вернулся из темноты обратно в здравомыслие и был готов пройти через точно такие же пытки, из-за которых изначально погрузился в глубины безумия. И все это для того чтобы предотвратить действие, которое ты сам начал, находясь в том состоянии. И впоследствии, когда тебе представилась прекрасная возможность стереть свои поступки из летописей, вместо того, чтобы принять предложение, сделанное тебе сильнейшим существом в Небесном Царстве в то время, ты отказался от предложения и настоял на наказании за свои попытки совершить неправильные поступки из-за своей собственной морали, независимо от того, требуют ли официальные правила, чтобы ты был наказан, или нет. Му Цин прервался и сделал паузу, позволив своим словам тяжело повиснуть в воздухе, прежде чем продолжил: — Подводя итог, ты… проявил невероятную силу воли и смирение. Я не могу представить ни одного другого человека на Небесах, которому удалось бы продемонстрировать такой уровень честности и морали, как ты тогда. Прежде чем Се Лянь успел как-то отреагировать на слова Му Цина, Фэн Синь присоединился к его аргументации и добавил: — Если рассматривать причины и последующие действия в перспективе, то, возможно, поблизости есть небесные чиновники, которые на самом деле совершали вещи похуже, чем Его Высочество, и ни один из этих чиновников не испытывал угрызений совести, скрывая свои действия и действуя так, как будто они никогда не делали ничего плохого с самого начала. Тот факт, что Его Высочество так строг к себе из-за того, что произошло, говорит только о замечательных качествах нашего принца, на которые только что указал Му Цин. И даже если большинство других членов совета не совсем знакомы с истинной степенью честности, нравственности и смирения Его Высочества, все они решили выдвинуть тебя на пост императора, потому что знают, что ты обладаешь всеми качествами, которыми должен обладать хороший император. И все это даже не упоминая о том, что ты, безусловно, сильнейший бог войны на всех небесах. Кто еще лучше подошел бы на должность императора, чем сильнейший бог войны, обладающий невероятным чувством морали и порядочности, а также скромный, спокойный и заботливый человек, на которого, как все знают, можно положиться. — Как ты можешь быть так уверен, что я сильнейший бог войны? Нет никаких сомнений, что шесть боевых богов в совете сильнейшие на всех небесах, но это не значит, что я сильнейший из нас шестерых. Я никогда по-настоящему не сражался ни с кем из вас, как вы можете быть уверены, что никто из вас, пяти богов сторон света, не сможет победить меня? — немедленно парировал Се Лянь. К его щекам прилил жар, и он покраснел. То, сколько веры в него вкладывали друзья, взволновало принца. — Все мы шестеро сражались с одним и тем же врагом в прошлом, но ты был единственным, кто победил его, — спокойно отметил Му Цин. И Фэн Синь снова добавил к заявлению Му Цина: — И в то время ты все еще был обременен своими двумя проклятыми кандалами, что означает, что ты сильнее любого из нас пятерых, даже без своей духовной силы. Это было то, с чем даже Се Лянь не мог поспорить. Несмотря на то, что он много боролся в своей битве с Белым Бедствием, он вышел победителем, в то время как никому другому это не удалось, хотя все воинственные боги сторон света также пытались бороться с ним. И Се Лянь не мог не согласиться со всеми остальными вещами, которые говорили его друзья, даже если он думал, что они немного приукрашивают ситуацию. Но все же, мысль о принятии должности небесного императора заставила желудок Се Ляня перевернуться, а сердце забиться в страхе. — Гэгэ не может не согласиться с их точкой зрения, не так ли? — мягко спросил Хуа Чэн. Он нежно, немного лукаво и с любовью улыбался своему возлюбленному. Как только его бог ответил простым, быстрым кивком, демон задумался: — Но, несмотря на это, Гэгэ не желает принимать должность, которую ему предлагают? Когда Се Лянь снова кивнул, его друзья спросили одновременно: — Но почему? Принц на мгновение задумался над этим вопросом. Он и сам не был до конца уверен в своих доводах. Но после недолгих раздумий в его голове эхом прозвучал голос, и сердце упало. Се Лянь смог глотнуть воздуха только один раз, прежде чем его внутренние эмоциональные баррикады сломались, и он сильно за жмурился, пыталась затолкать все эти чувства обратно глубоко в себя. Но ему это не удалось, и по смуглым от работы в поле щекам полились горячие тихие слезы. Всего мгновение спустя Се Лянь почувствовал, что его окружают три пары любящих, заботливых рук. Хуа Чэн бочком подобрался к принцу сзади и обнял его, положив голову на макушку Се Ланя. Му Цин и Фэн Синь опустились на колени перед Се Ланем и обняли своего друга. Фэн Синь положил голову на правое плечо Се Ланя, Му Цин положил голову на левое плечо Се Ланя. Находясь полностью окутанным любящими, заботливыми объятиями своего возлюбленного и друзей, Се Лянь почувствовал, что боль, которая заставила его плакать, медленно отступает, но тепло объятий также разрушило все сдерживающие его силы, которые у него еще оставались, и поэтому горячие струйки просто продолжали литься. Прошло много времени, прежде чем принц успокоился достаточно, чтобы заговорить. Его голос был хриплым, и он все еще шмыгал носом, из-за чего немного заикался: — Я н-не могу. Ты разве н-не с-слышал, что… что он нгх-сказал? Я не могу, я никогда не с-стану таким, как он. Оба генерала подняли головы и посмотрели на него с легким замешательством на лицах, поэтому Се Лянь уточнил: — Все, что он когда-либо делал, было чтобы я… Я бы стал таким, как он, и т-теперь ты просишь м-меня з-занимать должность, которую занимал он. Глаза южных генералов расширились, когда они поняли, о чем говорил принц. Прежде чем кто-либо из них успел что-либо сказать в ответ, Князь Демонов тихо и убеждено сказал, крепче обнимая: — Только потому, что трон когда-то принадлежал тирану, не означает, что новый король тоже будет тираном. Титул будет тот же, но Гэгэ не будет императором, подобным тому, что был до него. — Верно, между тобой и ним есть разительная разница, — с запалом заверил Фэн Синь. И Му Цин сразу уточнил: — Ты стал бы императором, потому что тебя уважают и восхищаются, потому что ты был избран императором. Он пробился на трон, и его уважали только потому, что его боялись. Ты не станешь таким, как он, просто потому, что занимаешь положение, которое когда-то занимал он. — Гэгэ не такой, как он, Гэгэ лучше его. Потому что Гэгэ по праву станет императором, вместо того, чтобы хитрить и лгать, добиваясь своего положения, — Хуа Чэн неохотно согласился с друзьями принца. Се Лянь глубоко вздохнул, и по щекам пробежало еще несколько слезинок. Но это были уже не слезы боли и страха, а слезы облегчения. Глубоко в своем подсознании он всегда беспокоился, что однажды может стать тем, кого боялся и ненавидел больше всего. Но то, что только что сказали его друзья и возлюбленный, окончательно убедило, что Се Лянь никогда не превратится во что-то столь ужасное, как Белое Бедствие. Пока Се Лянь плакал от облегчения, трое вокруг него просто продолжали молча обнимать его, и Се Лянь сделал все возможное, чтобы ответить на объятие. Как только слезы принца снова высохли, он глубоко вздохнул и пообещал: — Я подумаю, соглашусь ли я. Демон одобрительно промычал, и два генерала облегченно улыбнулись, услышав обещание принца. — Независимо от того, что ты решишь, мы поддержим твое решение. Мы обещаем, — сказали генералы одновременно, недовольно оглянувшись друг на друга, но выражение их лиц быстро переменилось на спокойное, но серьезное. — Спасибо, — на губах Се Ланя заиграла легкая, но искренняя улыбка. Они вчетвером медленно разжали руки и встали. — Уже довольно поздно. Наверное, нам пора возвращаться домой, — заявил Фэн Синь, посмотрев на небо и увидев, где в небе висит луна. — Конечно. Мы увидимся снова, самое позднее, на заседании совета, — Се Лянь кивнул. Они все вернулись обратно, и как только Се Лянь и Хуа Чэн оказались в дверях, Му Цин и Фэн Синь помахали на прощание и поднялись обратно в Небесное Царство. — Я невероятно устал, — прокомментировал принц, как только дверь за ними закрылась, и он и его любимый демон вернулись в главную комнату Дома Блаженств. — Тогда давай отправимся спать, — предложил Хуа Чэн и нежно поцеловал принца в лоб. Итак, они пошли в спальню, приготовились ко сну и легли. Демон заключил Се Ляня в крепкие объятия, как только они оба легли, и нежно поцеловал принца в висок. — Спокойной ночи, Гэгэ. Я надеюсь, ты сможешь хорошо отдохнуть. — Спокойной ночи, Сань Лан. Давай вместе увидим самые красочные сны… — Се Лянь еще теснее прижался носом к Хуа Чэну. Эмоционально истощенному богу не потребовалось много времени, чтобы уснуть в объятиях своего любимого демона.

***

На следующий день двое влюбленных почти ничего не делали, поскольку бог был погружен в свои мысли большую часть дня. Князь Демонов не спрашивал своего бога о его мыслях, вместо этого он только предлагал ему утешение нежными ласками и поцелуями. В тот день, когда проходило заседание совета, Се Лянь наконец принял решение. — Я постараюсь поскорее вернуться домой, — пообещал Се Лянь, обнимая Сань Лана за плечи. Затем он подарил возлюбленному долгий поцелуй, прежде чем отойти. — Гэгэ может задержаться, сколько тебе нужно… но твой Сань Лан все равно будет ждать тебя — немного игриво ответил ответил Хуа Чэн со спокойной улыбкой. Затем он снова заключил своего бога в объятия и спросил заботливым тихим голосом: — Гэгэ уверен в своем решении? Ты, кажется, немного нервничаешь. — Я уверен, я просто нервничаю из-за того, как отреагируют все остальные. Хотя я уже почти знаю, какой будет их реакция, — объяснил принц и запечатлел еще один поцелуй на губах демона. Затем он неохотно выбрался из объятий: — Мне действительно пора уходить. Хуа Чэн только промычал в ответ и позволил принцу покинуть Дом Блаженств, помахав рукой. Се Лянь быстро помахал в ответ, а затем поднялся в свой дворец в Небесном Царстве. Когда он направлялся в Большой зал Боевых искусств, он не увидел никого из членов совета на Главной Небесной аллее. Но это быстро изменилось, когда он начал подниматься по лестнице в Большой зал Боевых искусств. На полпути вверх по лестнице он увидел медленно поднимающуюся Лин Вэнь. Он быстро поднялся по ступенькам и догнал богиню. — Добрый вечер, Лин Вэнь, — поприветствовал он ее. Она удивленно подняла голову, прежде чем спокойно кивнуть и ответить на приветствие: — Добрый вечер, Ваше Высочество. Как только они достигли верха лестницы, девушка прокомментировала: — Какое счастливое совпадение, что Его Высочество прибыл одновременно со мной. Я боялась, что мне придется подождать, пока Пэй Мин прислушается к моей просьбе и поднимется сюда. Принц только усмехнулся, подходя к дверям зала. Совет всегда собирался в Большом зале Боевых искусств, в комнате, которая станет приемной следующего небесного императора, но поскольку, кроме членов совета, никто никогда не заходил в данное помещение, дверь зала была заперта заклинанием, которое делало дверь такой тяжелой, что только один из шести боевых богов совета мог ее открыть. Обычно Лин Вэнь приходила первой, поэтому ей приходилось ждать, пока один из богов войны появится и откроет ей дверь, что обычно означало, что она звала Пэй Мина, хотя он не всегда сразу приходил на помощь богине. Но теперь, когда Се Лянь был здесь, он просто положил руки на двери и открыл их без особых проблем. Итак, Се Лянь и Лин Вэнь вошли в холл и прошли в кабинет, в котором в настоящее время был только большой круглый низкий стол и восемь подушек для сидения. У каждого участника было определенное место за столом. Лин Вэнь села на свою подушку, так что между ней и Се Лянем остались две пустые подушки, в то время как Се Лянь сел на свою собственную. Никто из них ничего не сказал, пока они ждали, когда прибудут все остальные. Вскоре после того, как Се Лянь и Лин Вэнь прибыли, они услышали приближающиеся уверенные, ритмичные шаги, и в следующий момент в комнату вошел Пэй Мин: — Так вот почему дверь уже была открыта, когда я вошел сюда. Здравствуйте, Ваше Высочество. Северный бог спокойно улыбался, когда подошел к Лин Вэнь и сел слева от нее, оставив только одну пустую подушку между собой и Се Лянем. — Добрый вечер, генерал Пэй, — Се Лянь ответил на приветствие доброй улыбкой. Почти сразу после того, как Пэй Мин сел, послышались две пары шагов, обе почти идеально синхронизированные, одна пара шагов звучала мягче и спокойнее, в то время как другая была тяжелее и резче. Как и ожидалось, Му Цин и Фэн Синь вошли в комнату вместе. — Всем добрый вечер, — поприветствовал Му Цин. И Фэн Синь сказал: — Добрый вечер. Они сели, Фэн Синь сел между Се Лянем и Пэй Мином, а Му Цин сел по другую сторону от Се Ляня. Как только южные генералы сели, они оба посмотрели на принца с любопытством в глазах, но Се Лянь не ответил на их безмолвные вопросы ничем, кроме спокойной улыбки. Следующие приближающиеся шаги были мягкими и тихими, почти легкими, как перышко. Юйши Хуан вежливо кивнула, входя в комнату: — Всем добрый вечер. В то время как Лин Вэнь и Сяньлэ трио ответили на приветствие богини дождя, северный генерал только слабо кивнул в знак признательности в ее сторону, и девушка села рядом с Му Цином и, следовательно, напротив Пэй Мина. После ее прибытия прошло совсем немного времени, пока не появились Лан Цяньцю и Цюань Ичжэнь. После того, как они поприветствовали всех и их поприветствовали по очереди, они тоже сели. Лан Цяньцю сел рядом с Лин Вэнь и, следовательно, напротив Се Ляня, а Цюань Ичжэнь сел между Лан Цяньцю и Юйши Хуан. — Поскольку все сейчас здесь, нет причин откладывать это заседание совета дальше, — заявила Лин Вэнь. Она достала из своей мантии восемь листков бумаги и восемь палочек угля и раздала по одному каждому из них всем за столом. — Поскольку не все присутствовали на банкете в честь праздника середины осени, когда впервые заговорили о необходимости этой встречи, я хотела бы заявить, что эта встреча проводится с намерением еще раз обсудить вопрос о должности Небесного Императора. Для начала каждый из нас должен еще раз записать имя человека, которого мы хотели бы выдвинуть на эту должность. После этого мы сможем обсудить, что делать дальше. Все молча кивнули и склонились над своими листками бумаги, записывая имена. Се Лянь на мгновение заколебался. Увидев, как все остальные немедленно начали писать, сердце Се Ляня забилось от нервозности. Но он принял решение, поэтому тоже начал писать на своем листе бумаги. Лин Вэнь уже начала собирать листки бумаги у всех, кто закончил писать, и просматривать их. Бумага Се Ланя была последней из врученных. После того, как она также просмотрела его запись, Лин Вэнь подняла взгляд и со счастливой улыбкой и заявила: — Нет необходимости обсуждать кандидатуры, поскольку только один человек был выдвинут единогласно. Это может показаться излишним, поскольку он действительно написал свое имя на своей бумаге, но я все же хотела бы подтвердить. Она на мгновение замолчала, прежде чем спросить: — Ваше Высочество Се Лянь, вы согласны стать небесным императором? В комнате повисло выжидающее молчание, когда Се Лянь поднял решительный взгляд. Перед его глазами пролетели все моменты прошлого и лица всех тех, кто повлияли на его нынешнее положение: родители, Цзюнь У, наставник, друзья, его возлюбленный. Он не мог сказать насколько правильными были все те предыдущие выборы, и точно ли он там, где должен быть. Но одно он знал точно: как раньше уже не будет. И он приложит все силы, чтобы никогда не повторить судьбу предыдущего Императора. — Да, я согласен.