От бедствия к императору

Действительно, сцена перед ними быстро превратилась в настоящий ужас, поскольку люди в храме по очереди становились невосприимчивыми к Поветрию Ликов, втыкая предложенный нож в смертельные места: живот, горло, сердце. Из Се Ляня в прошлом грубо вытаскивали меч. Следующий человек последовал за ним, не теряя ни секунды и следующий удар вонзился практически в то же самое место. Звук, застрявший в горле принца, наконец вырвался на свободу и долгий, переполненный болью вопль разорвал его тело. Люди закрывали рот принца от раздражающе громких криков. С одной стороны, и Му Цин, и Фэн Синь стояли, окаменев, с разинутыми ртами и широко раскрытыми от ужаса глазами. Было ясно, что они были не в состоянии ничего сделать, кроме как просто смотреть в чистом ужасе. С другой стороны, Се Лянь делал все возможное, чтобы игнорировать то, что происходило с его молодым «я», он уже видел это более чем достаточно раз в своих кошмарах за последние столетия, и вместо этого он сосредоточил свое внимание на призрачном пламени, которое попало в руку Белого Бедствия. Со временем младшего Се Ляня стало не узнать как живого человека, если бы не его хриплое, булькающее дыхание, которое все еще было немного слышно. И в то же время призрачное пламя все более и более неистово металось в руках бедствия, пока огонь пламени не замерцал, как будто вот-вот погаснет. Но вместо этого, вместе с громким криком боли, призрачное пламя взорвалось гигантским огненным шаром и поглотило огнем все в храме. Когда пламя утихло, все люди в храме превратились в немногим более чем обгоревшие груды, и то же самое можно было сказать о младшем Се Ляне. Бедствие исчезло, и единственным доказательством того, что он был там, был его черный меч, лежащий на земле. Перед алтарем стоял молодой человек. Он был одет в простые, черные как смоль одежды, а его эбеново-черные волосы длиной чуть длиннее плеча свободно обрамляли лицо. Кожа мужчины была белой, как слоновая кость, без следа крови, текущей в его венах. Казалось, что из него выкачали весь цвет, если бы не его глаза. В то время как левый глаз мужчины был черным, как обсидиан, его правый глаз был красивого рубиново-красного цвета. Молодой человек смотрел вниз на то, что осталось от младшего Се Ляня, с потрясением и отчаянием. Грудь мужчины шевельнулась только один раз, как будто он пытался дышать, а в следующую секунду закрыл лицо руками, упал на колени и издал гортанный, душераздирающий вопль чистой агонии. Повинуясь чистому инстинкту, Се Лянь потянулся к молодому человеку, отчаянно желая утешить его, но прежде чем Се Лянь смог даже приблизиться к нему, мужчина, спотыкаясь, поднялся на ноги, включил свое исцеление и выбежал из храма. Когда он распахнул двери, все услышали грохочущие звуки бури, которые означали рождение нового демона ранга Свирепый. В следующий момент пейзаж стал размытым, а когда все снова прояснилось, группа стояла снаружи хижины, младший Фэн Синь, а также родители Се Ляня в это время вышли из дома. Вдалеке к хижине приближался принц, но он был недостаточно близко, чтобы по-настоящему разглядеть выражение его лица. Му Цин и Фэн Синь ахнули и начали быстро тяжело дышать, как будто они задерживали дыхание, пока были в храме. Они также смахивали влагу с лица, из их глаз потекли слезы. Пока его друзья пытались прийти в себя, Се Лянь протянул руку Хуа Чэну и пробудил призрака от бессознательного состояния. После того, как глаз Хуа Чэна приоткрылся, он посмотрел на своего возлюбленного обеспокоено и сказал извиняющимся тоном, — мне жаль… Принц не дал демону закончить предложение и покачал головой, прежде чем мягко и с любовью улыбнуться, — Сань Лану нет необходимости извиняться. На самом деле, я должен поблагодарить тебя. -Я не сделал ничего, за что стоило бы меня благодарить, — На лице Непревзойденного отчетливо читалось чувство вины. -Сань Лан остановил тех людей. И причинение мне боли. Я хочу поблагодарить тебя за это, — объяснил Се Лянь мягким тоном. Выражение лица Хуа Чэна прояснилось, когда он услышал слова Се Ляня, он кивнул и понимающе промычал. Поскольку Фэн Синь и Му Цин, наконец, восстановили самообладание, они подошли ближе к принцу, но тот остановил их, прежде чем они смогли что-либо прокомментировать то, чему они только что стали свидетелями. -Давайте не будем говорить об этом. Я бы предпочел чтобы тема того, что произошло в том храме, никогда больше не поднималась. Это было необходимо для полной картины происходящего, не более, — объяснил принц, и в ответ его друзья только понимающе кивнули. Именно в этот момент младший Се Лянь наконец добрался до хижины и собирался войти. Хотя выражение его лица казалось спокойным, глаза выглядели слишком безжизненными. Группа последовала за младшим Се Лянем в хижину и слушала, как младший Фэн Синь расспрашивал, где принц был последние два месяца. -Телу Вашего Высочества потребовалось два месяца, чтобы восстановиться, верно? — Сюаньчжэнь обратился к старшему Се Ляню за разъяснениями. В ответ старший Се Лянь просто кивнул, в то время как принц тогда отказался что-либо объяснять младшему Фэн Синю. Некоторое время они молча наблюдали за развитием событий, пока Му Цин не указал, — что не так с этим зеркалом? — Он указал на зеркало на стене, которое было неясно видно, как будто воспоминание о зеркале в частности было неполным, в то время как все остальное выглядело просто прекрасно. -Поскольку и у Фэн Синя, и у меня есть воспоминания об этом, наши воспоминания как бы смешались и влияют на то, что мы видим прямо сейчас. Зеркало такое, потому что наши с Фэн Синем воспоминания о нем отличаются друг от друга, — объяснил Се Лянь терпеливым тоном. И в следующий момент слова принца обретают смысл для всех в группе, поскольку младший Се Лянь случайно посмотрел в зеркало, и зеркало каким-то образом показало две разные вещи одновременно. Все четверо увидели в нем отражение лица младшего Се Ляня, а также белую маску, на одной половине маски было плачущее лицо, в то время как другая половина смеялась. Тот принц с ужасом отреагировал на отражение, в то время как Фэн Синь из прошлого никак на это не отреагировал. Они вчетвером несколько раз перенеслись вперед во времени и стали свидетелями множества моментов, в которых прошлый Се Лянь видел появление того самого бедствия, в то время как младший Фэн Синь был в замешательстве, ведь не видел того же, что видел принц. -Так вот почему… — прошептал Фэн Синь, на его лице была смесь вины и печали. Он встретился взглядом с Се Лянем. Они больше ничего не сказали друг другу, оба осознали происходящее, и этого было для них достаточно. После того, как они снова перенеслись вперед во времени, группа наблюдала, как младший Фэн Синь обсуждал свои опасения по поводу ухудшения психического здоровья принца с его родителями, только для того, чтобы младший Се Лянь вышел из своей комнаты с разъяренным выражением лица. Принц из прошлого начал спорить с Фэн Синем, в то время как родители оставили двух парней наедине. Пока перед ними разворачивалась битва между их молодыми «я», и оба мужчины закрыли лица руками. Все это время и Му Цин, и Хуа Чэн с широко раскрытыми глазами (и глазом) смотрели на перепалку. Как только младший Фэн Синь покинул хижину, а младший Се Лянь в гневе ворвался обратно в свою комнату, Се Лянь пригласил всех в комнату своего младшего «я» и, снова переместившись вперед во времени, пока не наступило утро, он на мгновение остановил течение времени, — Сань Лан, — тихим голосом позвал Се Лянь своего возлюбленного. -Да, Гэгэ?, — сразу ответил демон, беспокойство за возлюбленного было ясно видно во взгляде. -Не показывай мне ничего из этого, пока мы не вернемся на поле, откуда мы начали наше путешествие по памяти, — попросил Се Лянь. Его сердце уже бешено колотилось в груди от страха перед тем, что произойдет дальше. -Конечно, — тут же пообещал Хуа Чэн. В следующую секунду глаза Се Ляня закрылись, и он впал в бессознательное состояние. -Что должно произойти? Я имею в виду, он был готов наблюдать за тем, что произошло в храме, но это уже будет слишком? — спросил Му Цин, его волнение и страх перед тем, что вот-вот произойдет, были отчетливо слышны в его голосе. -Я, блядь, не знаю, — возразил Фэн Синь, он тоже был явно взволнован. Хуа Чэн покачал головой и признался, — я тоже. Поскольку ни у кого из них не было другого способа выяснить, что происходит, кроме как продолжать наблюдать за развитием событий прошлого, они сделали это, и время снова продолжило свой ход. Они наблюдали, как младший Се Лянь проснулся и стал искать свой шарф, которого нигде не было в комнате. Следом, они продолжали наблюдать, как принц встал и прошел в главную комнату. И точно так же, как Се Лянь в прошлом, Хуа Чэн, Фэн Синь и Му Цин застыли в шоке, когда увидели, что произошло в главной комнате. Се Лянь нашел свою ленту. Ни один из троих не мог пошевелить ни единым мускулом, пока они смотрели, как младший Се Лянь, не в силах найти опору, сползает вниз по стене. Плачет от агонии и смеется, не веря своим глазам, закрыв лицо руками. Младший принц что-то бормотал и бубнил, — нет это не правда… нет…я… подождите… я…вы не можете. я…. Когда тот Се Лянь начал биться головой о стену, бормоча о том, что теперь его оставили в полном одиночестве, Хуа Чэн попытался достучаться до принца из прошлого. Но прежде чем призрак смог приблизиться к младшей версии своего возлюбленного, младший Се Лянь, казалось, мгновенно успокоился. -Фэн Синь, мои родители ушли… Они в замешательстве наблюдали, как тела императрицы и императора вернулись на пол. Следом младший принц сел за стол и стал рассеянно запихивать остывшую еду в рот, которую его мать готовила, и проглотил все через силу. Се Лянь стал теребить свою белую ленту, которую его родители использовали, чтобы покончить с собой. Но когда они втроем поняли, что он собирается сделать, они все попытались до него достучаться, крича: -Гэгэ! -Ваше Высочество! -Се Лянь! Они снова замерли, когда он приземлился обратно на землю, и попытка провалилась. Се Лянь недоверчиво уставился на свой шарф, который начал извиваться по земле, как будто у него был собственный разум. -Это …? — начал Му Цин, но его вопрос затих, когда он увидел, как лента отреагировала на то, что ее взял принц в руки. -Жое, — закончил предложение за Сюаньчэжня демон, но не как вопрос, а как утверждение. Они втроем молча наблюдали, как Се Лянь хоронил тела своих родителей. Только когда младший Се Лянь начал переодеваться, Фэн Синь стал задаваться вопросом, — Что за …? Но ему не нужно было заканчивать свой вопрос, так как быстро стало очевидно, что делал младший Се Лянь. В то время как Му Цин и Фэн Синь смотрели на того принца с удивлением и недоверием, как только тот стал почти идеальной копией бедствия, на губах Хуа Чэна заиграла печальная, заботливая улыбка, поскольку он точно знал, что произойдет дальше. Как только принц покинул хижину и прошел мимо свежевырытых могил своих родителей, пейзаж стал размытым, и группа оказалась на поле, на котором они впервые оказались, в тот момент, когда начали это путешествие воспоминаний. Как только Хуа Чэн вывел Се Ляня из бессознательного состояния, он оказался лицом к лицу не только со своим возлюбленным, но и со своими друзьями, и все трое смотрели на него с выражением боли, заботы и беспокойства. -Давайте не будем говорить о том, что произошло, по крайней мере, пока. Есть еще много воспоминаний, через которые нужно пройти, — принц быстро отсек, почувствовав, как в горле образовался комок, но он не позволил эмоциям взять верх над ним прямо сейчас. Остальные нерешительно кивнули. На мгновение в группе воцарилось неловкое молчание, пока Фэн Синь не прочистил горло и не спросил, оглядываясь по сторонам, где именно мы находимся? Му Цин тоже оглядывался по сторонам и через мгновение спросил, — это поле битвы? Это то место, где велась война? -Так и есть, — кивнул Се Лянь. Прежде чем Му Цин или Фэн Синь смогли задать дальнейшие вопросы, они заметили фигуру в белом, приближающуюся к полю. Единственный способ, которым они все могли сказать, кто это был, был черный меч, который был у того, кто в белом. Они наблюдали, как принц вышел на середину поля, и обратился к душам павших солдат. Казалось, бесчисленные души мертвых боролись и выли на этой земле, даже воздух пропитался черным негодованием, — вы ненавидите? — души стонали и плакали в ответ, — люди, которых вы поклялись защищать и за которых поклялись умереть, теперь стали гражданами нового королевства. Вы ненавидите их за это? К воплям мертвых душ теперь примешивался отчаянный визг.- Они забыли о вас, погибших на поле боя, забыли о ваших жертвах и приветствуют тех, кто отнял у вас жизнь.Вы ненавидите? Над всем полем боя, раздавалось эхо бесчисленных голосов негодования и боли.- Ненавидим…- Ненавидим….-Убить … мы хотим убить их! Се Лянь из прошлого распахнул перед страдающими душами свои объятия, — подойдите ко мне, — он медленно произносил каждое слово, — я обещаю, что народ Юнаня никогда не узнает мира! Тот Се Лянь вытащил меч и начал взывать к душам павших солдат, которые все еще оставались на поле боя. -Что ты делал? — Му Цин в замешательстве склонил голову, наблюдая, как младший Се Лянь обращается с речью к душам павших. -Ты помнишь, что именно представляет собой Поветрие Ликов, да? Как оно возникает? — спросил Се Лянь, вместо того, чтобы ответить на вопрос. Немного подумав, Му Цин ответил, — это проклятие, из-за которого обиженные души вселяются в тела живых людей. Души медленно вселяются в тела своих хозяев, пока хозяева не умрут, — как только он это сказал, глаза Му Цина расширились от шока, собрав кусочки воедино. -Подожди, так ты…- Фэн Синь недоверчиво указал на Се Ляня, но он явно не мог заставить себя закончить вопрос. -Да, — вздохнул Се Лянь, — я призвал души павших солдат Сяньлэ, чтобы вызвать новую волну Поветрия Ликов, — Он ни на кого не смотрел, поскольку прямо заявил, чем сейчас занимается его младшее «я». Они наблюдали, как облако озлобленных душ сформировалось над полем и опустилось в черный как смоль меч, который молодой Се Лянь поднял в небо. В то время как души входят в меч, за младшим Се Лянем появляется молодой человек. Он был одет в черную потрепанную солдатскую форму, его эбеново-черные волосы были собраны в высокий хвост, а лицо было скрыто за простой белой улыбающейся маской. Младший Се Лянь быстро заметил человека позади себя и, услышав заявление этого человека о верности ему, дал ему имя У Мин. После минутного молчания У Мин без колебаний сжал протянутую руку младшего Се Ляна, глубоко склонил голову и прижался холодным лбом к тыльной стороне ладони принца, — клянусь умереть вслед за Вашим Высочеством, — глубокомысленно произнес он. Однако тот Се Лянь отдернул руку и спрятал в рукавах, затем повернулся и холодно сказал, — ты уже мертв. Идем. Как только злополучные Се Лянь и У Мин ушли с поля, пейзаж расплылся, и группа оказалась за пределами большого зала, как только пейзаж прояснился. Фэн Синь и Му Цин огляделись, пытаясь понять, где они сейчас находятся, когда появился тот Се Лянь, за которым быстро следовал солдат. Была уже глубокая ночь. Группа наблюдала, как две бесшумные тени приземлились в большом зале. Быстро стало понятно, что он был частью королевского дворца того времени Юнань. За защитными заклинаниями, один в тронном зале сидел Лан Ин. Грубый простолюдин, возглавивший армию и уничтоживший Сяньлэ. Озлобленный Се Лянь выступил против короля Юнаня и всего несколько мгновений спустя попытался убить короля. Но тот уже был ослаблен Бен обманом Безликого и сам наложил на себя болезнь Тысячи лиц, и король умер, а Се Лянь так и не свершил свою месть. Се Лянь просто развернулся и ушел, а У Мин задержался на мгновение и поджег это место, прежде чем последовать за своим принцем. Когда пейзаж снова изменился, Се Лянь немного грустно сказал, — Сань Лан? Это не то, что я… -Все в порядке, гэгэ. Это показывает твое душевное состояние в то время. Я знаю, что ты не хотел тогда задеть мои чувства своей реакцией, — Хуа Чэн сразу успокоил принца. И прежде чем Се Лянь смог что-либо ответить, группа увидела, как отчаявшийся Се Лянь вошел в свой заброшенный бывший храм и начал бушевать, как только нашел белый цветок, который явно был предложен ему в храме. Даже когда У Мин предположил, что цветок мог быть настоящим подношением, а не попыткой высмеять изгнанного бога, злосчастный Се Лянь лишь назвал такую идею невозможной и снова убежал. Пока У Мин поднимал цветок и осторожно клал его в складки своей мантии, Се Лянь посмотрел на своего возлюбленного и проворковал, — Сань Лан знает, я люблю каждый цветок, который он когда-либо дарил мне, верно? -Я знаю, Гэгэ, — Хуа Чэн с любовью улыбнулся принцу. Обстановка снова изменилась, и теперь группа оказалась рядом с бедствующим Се Ляном, а также с настоящим белым бедствием. Безликий Бай предупредил своего двойника о растущем негодовании душ в его теле и мече, но злостный Се Лянь только язвил в ответ и шипел оскорбления в адрес Бедствия. После наблюдения за взаимодействием двух белых бедствий пейзаж снова быстро изменился, и группа оказалась посреди перекрестка в деревне. Младший Се Лянь лежал в кратере на земле, его черный меч был воткнут ему в грудь, но никто из окружающих людей не обращал на него внимания, за исключением тех случаев, когда им приходилось проходить мимо того места, где он лежал, и в этот момент они старались держаться от него на расстоянии. -Чего именно ты пытался достичь этим? — поинтересовался Фэн Синь. -Тот, кто вытаскивает меч, вызывает болезнь, — быстро объяснил Се Лянь. Он закрыл лицо руками, ему было просто слишком неловко из-за необходимости объяснять и наблюдать, какие абсолютно глупые и ужасные вещи он совершал в прошлом. Бедствие проявилось, но Се Лянь только пререкался и спорил с ним, поэтому бедствие снова исчезло. Некоторое время спустя фермер в бамбуковой шляпе чуть не споткнулся о несчастного Се Ляня и сначала обругал человека в белом, прежде чем уйти. Но вскоре мужчина вернулся и извинился перед младшим Се Ляном и даже подарил ему свою бамбуковую шляпу. Группа могла ясно видеть перемену в сердце и разуме младшего Се Ляня, пока он разговаривал с другим человеком. Но даже несмотря на то, что младший Се Лянь, казалось бы, изменил свое мнение о том, что он планировал сделать, обиженные души, к которым он обратился, не желали менять свое мнение. Небо начало затягиваться тучами, и буря закопченных лиц заполнила небо, поскольку обиженные души были готовы обрушить свою ярость на жителей Юнаня. Когда младший Се Лянь начал пытаться убедить жителей деревни смертельно ранить его, чтобы спастись от последовавшего хаоса, и Му Цин, и Фэн Синь почти восклицают в ужасе, — Что? Опять? Вместо того, чтобы увидеть то, чего боялись два генерала, они наблюдали, как люди отказались причинить вред младшему Се Ляну. Безликий Бай вернулся, и двое мужчин в белом начали драку. Во всей этой суматохе младший Се Лянь потерял черный меч и заметил, куда попал его меч, только когда У Мин был в процессе его подбора. -Больше никогда, — проворчал Се Лянь, бросая на Хуа Чэна свирепый взгляд. -Я обещал тебе и с радостью обещаю тебе снова: никогда больше, — Хуа Чэн застенчиво и с любовью улыбнулся Се Лянь. Прежде чем Фэн Синь и Му Цин смогли спросить, о чем говорили двое влюбленных, они увидели, как У Мин поднял меч, хотя младший Се Лянь просил его не делать этого. И в следующий момент У Мин воззвал к возмущенным душам, и души вняли его призыву и все разом напали на призрака в черном. В следующую секунду возмущенные души рассеялись, и У Мин тоже. Все, что осталось там, где стоял призрак, это черный меч и белый цветок, которые У Мин пытался предложить своему богу несколько дней назад.