Двое из семи миллиардов.

Спать с кем-то обычно тревожно. Так и заснули вчера, диван не разбирали. Плед скомкался и превратился в простынь. Спать с кем-то обычно беспокойно, а вот с Арсением как-то было хорошо почти сразу. Узко, правда, на неразобранном-то, и шея спасибо на утро явно не говорит, но в целом.. Антон приоткрыл глаз. На живот непривычно давила рука, а сверху еще взгромоздилась кошька, недовольно щуря глазюками. Ведет носом по коже плеча, вдыхает запах. Арсений спит так безбожно, и одновременно с этим столь невинно, будто сошедший ангел с картин. Не вот это существо с глазами по всем кругам, а классический такой, с кудрями, наверняка одну из его реинкарнаций раньше рисовали. Благостно было. Антон выбирается из объятий. Кошка радостно топает, царапая отросшими коготками старый паркет, и виляет хвостом. Спать с кем-то было, в целом, всегда тревожно, тем более, когда тут не просто кто-то, а целый Арсений. Антон оглядывается в проем с кухни. Пятка торчит из вороха пледа так трогательно, что ее хочется как минимум укусить. Уже потом вести губами по голени и возвращаться к манящей выпирающей косточке на лодыжке, которую очерчивает в утреннем свету кожа особенно.. у Антона подбирается только одно слово «нежно». И лодыжка у него нежная, и колени эти бесконечные, которые двигаются во сне под тканью, когда Арсений поджимает ногу, и сопение это тоже нежное. Кошка трется, ластится, мурчит, возвращая застывшего Антона в реальность, а потом довольная убегает есть насыпанные рукой бати камушки, вытаскивая их из миски на пол. Антон, по привычке, варит кофе. Потом спохватывается, и делает еще одну кружку, не зная, а любит ли вообще Арсений кофе с утра? Может, пьет его только днем? Или вечером? Много, что предстоит еще узнать, но эти минуты, пока он тут, в полумраке кухни, а Арсений там, не проснувшийся- как прыжок с тарзанки. Нутро Антона ворочается беспокойно. И не было ничего, но всегда есть шанс, что тебе, проснувшись, скажут, что это была ошибка, все, что между нами было- не значит ничего ровным счетом, а больше ничего и не будет. Шанс, конечно, не велик, но никогда не равен нулю. Антон застывает на пороге комнаты, когда Арсений, выглядывая из-под кромки пледа, приоткрывает один глаз. Будто не кофе в постель человеку принес, а нашел свидетеля совершенного преступления. -Ты чего там стоишь? -сонно бурчит Арсений, буквально заставляя себя держать открытым хоть один глаз. -Я тут это.. кофе сделал. -Парой шагов Антон преодолевает расстояние до дивана и протягивает кружку, не будучи уверенным, что делать дальше. Арсений сам отвечает на незаданный вопрос, приподнимаясь на локтях и целуя в уголок губ. Короткий, но чувственный, поцелуй чувствуется, как благодарность, признание, как касание лучшего ангела Божия. Антон никогда не был религиозным, но в этот момент мог бы и уверовать, ходить потом по домам и доказывать- благость Бога ощущается ровно так. Ровно, как этот чмок почти в небритую щеку при сером туманном свете, робко пробивающемся в окно. Арсений целует напористо, обхватывает свободными руками плечи, цепкими пальцами заматывая вихры на голове, позволяя рукам блуждать беспардонно. Антону такая роскошь недоступна, он все еще держит обе кружки, одновременно думая, как бы не пролить. Наконец, Арсений отстраняется, забирает одну кружку из рук, делает глоток и уморительно щурится. -Вот теперь доброе утро.- довольно тянет. Антон присаживается рядом. -Что, даже ни одной шутки про нечищенные зубы? -А что, твои бывшие так шутили? -лупает синими глазами удивленно. Вообще, нет. Но вообще-то да. Один, с которым было что-то даже похожее на серьезные отношения, никогда не целовался с утра. Да и в целом, брезговал. Арсений перебивает мыслительный процесс. -Что естесственно, то не без оргазма. -Его, как раз, и не было. -Ну да. -Арсений хмыкает. -Так тем более. А какой сегодня день? -Понедельник. -Твою мать! -Арсений почти вскакивает. -А что ж ты раньше не сказал?! -Да ты и не спрашивал. Арсений хватается за телефон, смотря на время. Видно, как он лихорадочно думает, что делать. Потом, видимо, принимает решение, выдыхает, отбрасывает телефон, и расслабляется. -Я, получается, прогуливаю. -Смотрит несколько виновато. -Ну ничего страшного, Арс. Я тоже прогуливал, когда учился. -И что ты обычно делал, когда прогуливал? -Ну.. Курил. -Ну пойдем покурим тогда. Ночью ударили серьезные заморозки, поэтому сейчас стоять в одном пледе на двоих на балконе было чревато. Арсений кутается и прижимается ближе к груди, Антон его обнимает, затягиваясь. -А ты что? -А что я? -Снег, лежащий на Фонтанке, настолько выбеленный, что слепит глаза, Антон их прикрывает. -Получается, тоже прогуливаешь? -говорит куда-то в плечо. -Не, мне ко второй. Разносит с этой шутки так, что оба хихикают, сгибаясь пополам. Смех раздается над Фонтанкой, отражаясь от крыш. Какая-то женщина, сосредоточенная на том, чтоб не упасть на свежем льду, удивленно поднимает на них глаза. -Пойдем, ща привлекут еще. -Отдышавшись, шепчет Антона. В тепле, у подоконника на кухне, снова сплошные руки и губы. Руки на губах, губы на плечах, жмутся друг к другу палевно и греясь. -Антоон. -Арсений недовольно шепчет в ухо, что больше распаляет. -Нам надо идти. -Ага. -Согласно кивает Антон, и продолжает целовать в шею, не желая, чтоб этот момент заканчивался примерно в ближайшую вечность. -Нет, реально надо. -Арсений через какое-то время настойчиво повторяет, цепко держась за антоново запястье. -Да бляя. Им обоим теперь, получается, ко второй. И если один из них еще худо-бедно может прогулять, то вот без преподавателя пары не пройдут. Студенты, конечно, были бы рады. Садясь в Тахо, Арсений целует. Оба знают, что на сейчас- это последний. -Высади меня, пожалуйста, за углом. -Все еще рискованно, но более безопасно, чем если прям у массивных резных дверей у института. Антон останавливает машину, нажимая значок аварийки. -Хорошего тебе дня. -До встречи. -Говорит Арсений, и выпархивает, скрываясь в толпе.