Подруга Дэймона.

В просторной гостиной особняка Майклсонов, наполненной мягким светом люстр и теплом горящего камина, Элайджа с задумчивым выражением лица сидел в кресле, держа в руке бокал с красным вином. Его взгляд был сосредоточен на брате, который нервно ходил из угла в угол, скрестив руки на груди. Никлаус выглядел явно раздражённым, но Элайджа уже давно научился распознавать, что за этим раздражением скрывается нечто иное. — Она интересная, правда? — наконец нарушил тишину Элайджа, отпивая из бокала. — "Интересная" — это мягко сказано, брат, — хмыкнул Никлаус, остановившись у камина. Его глаза вспыхнули. — Эта девушка... Арина. Она совершенно... непредсказуема. В одном моменте она игнорирует мои подарки, а в следующем — защищает Дэймона Сальваторе с таким жаром, словно это её святая обязанность. Элайджа улыбнулся, наблюдая за Никлаусом, который пытался скрыть своё восхищение за показным раздражением. — Ты не находишь, что её действия были вполне логичны? — спокойно заметил он. — Дэймон для неё важен. Она видит в нём друга, возможно, даже брата, как она это называет. Естественно, она будет защищать его, особенно от человека, который использует его чувства. — Но Елена... — Никлаус остановился и вздохнул. — Эта глупая девчонка сама нарывается. Она привыкла, что весь мир вращается вокруг неё. А Арина... она совсем другая. Элайджа кивнул, соглашаясь. — Именно это делает её такой необычной. Она не боится отстаивать свои принципы. Ты видел, как уверенно она поставила Елену на место? Это был мастер-класс. Никлаус усмехнулся, но в его глазах сверкнула тень восхищения. — Ты прав. Она определённо не такая, как все остальные. Её острый ум и непоколебимость... это... интригует. Но... она защищала не меня, а Дэймона. И это меня раздражает. Элайджа тихо рассмеялся, поставив бокал на стол. — Ах, Клаус, ты ревнуешь. Никлаус резко повернулся к брату, его взгляд стал ледяным. — Я не ревную, — огрызнулся он. — Просто не могу понять, почему она выбирает защищать таких, как Дэймон, вместо того чтобы видеть, кто здесь по-настоящему сильный. Элайджа с лёгкой улыбкой наклонил голову. — Может, дело в том, что она ценит не только силу, но и человечность? Арина видит в людях то, чего, возможно, мы с тобой давно утратили. И в этом её сила. Она заставляет нас задуматься о себе. Разве ты не чувствуешь это? Никлаус нахмурился, но ничего не ответил. Элайджа понимал, что его брат сейчас пытался разобраться в собственных чувствах, и решил дать ему немного пространства. — Если ты действительно хочешь, чтобы Арина обратила внимание на тебя, — добавил Элайджа после небольшой паузы, — может, стоит показать ей ту сторону себя, которую ты так тщательно скрываешь от всех остальных. Никлаус хмыкнул, его взгляд устремился в огонь. — Ты слишком много говоришь, брат. — А ты слишком много думаешь о ней, — спокойно парировал Элайджа. — Это не обязательно плохо.