J + T

— Я, честно, удивлён. — Чимин смотрит вопросительно. А Юнги невольно залюбовался им. Где тот мальчишка, смотревший на них любопытным, живым взглядом, так мило называющий их хёнами? Сейчас перед Юнги уже довольно взрослый парень. Высветленные пряди волос падали на лоб, пухлые губы обхватывали коктейльную трубочку. — Больше мне никто не скажет, что мне нельзя алкоголь! — Он хихикнул, превращая глаза в щёлочки. — И всё-таки. Я весь во внимании. Для чего я тут? Мы не встречались после того раза. Ну, за городом. — Кхм. — Юнги откашлялся, вытирая незаметно о брюки вспотевшие ладони. Чего это с ним? Выглядывающие из-под ярко розовой футболки ключицы никак не давали сосредоточиться. — На самом деле вопрос очень серьёзный. И прежде чем я объясню тебе, мне хотелось бы, чтобы ты дал обещание, что он останется между нами. — Оу. — Пухлые губы сложились бантиком. — А от кого, если не секрет, я должен этот разговор скрыть? — От всех. Просто от всех! — Звучит интригующе. — Чимин откинулся спиной на спинку стула. — Как я могу дать такое обещание, если не знаю, о чём пойдёт речь? Вдруг это кому-то навредит? — Не навредит уж точно. А может даже наоборот. — Ого. Терпение, знаешь, не мой конёк. Хён, — добавил Чимин, пробегаясь кончиком языка по верхней губе. — Теперь я умру от любопытства. — Просто дай слово, что разговор не выйдет дальше нашей маленькой компании из двух человек, и я удовлетворю твоё любопытство. — Ладно. — Чимин потянул уголки губ вверх. — Я даю это слово. Если бы это не звучало абсурдно, Юнги бы подумал, что эта розовая зефирка напротив, с ним флиртует. И при этом на сто процентов понимает, как действует на него. — Эм. Да. Короче. Я бы хотел поговорить с тобой о Чонгуке. — О ком? — Губы складываются ровненьким кружочком, удивление неподдельное. — О твоём друге. — А что с ним? — Идеальная бровь ползёт вверх. — Вот об этом я и хотел у тебя спросить! Что с ним? — Не понимаю… — Его лицо сейчас и правда выглядит слишком растерянным. Рука невольно тянется к лежащему на столешнице смартфону. Будто он сию секунду хочет позвонить и убедиться, что с другом всё в порядке. Но Юнги опережает его, укладывая свою ладонь поверх чужой. — Ты меня неправильно понял. Думаю, мне стоит тебе рассказать всё по порядку. И я ещё раз тебе напомню, что очень надеюсь, что разговор этот останется только тут. Чем больше Юнги рассказывал, тем сильнее вытягивалось красивое лицо. — Охренеть, — выдал он, наконец, позабыв даже о своём коктейле. — Вот и я такого же мнения. Да ещё Джин вечером новостью огорошил. В универе, оказывается, почти драка была. — Драка? — Что-то типа того. Чонгук заехал Тэхёну в челюсть, за то, что Тэхён ударил его парня. — Кого ударил? — Юнги показалось вдруг, что глаза Чимина сейчас вылезут из орбит. — Ну. Парня, вроде как, — уже не так уверенно пробормотал Юнги. И вот чего угодно он мог ожидать, только не того, что, согнувшись над столом, Чимин громко так рассмеётся. На них уже стали подглядывать другие посетители, а Чимин всё никак не мог успокоиться. — Извини. — Он промокнул набежавшие от смеха слёзы салфеткой. — Даже дорам смотреть не надо. Стоит вокруг оглянуться, такие сюжеты! Любой режиссёр от зависти себе волосы выдерет на ж…кхм. Ну? — Он смотрел насмешливо. — Значит, пока меня там половину моей жизни достаёт один влюблённый идиот, тебя достаёт его зеркальная копия? — Чё? — Юнги аж рот открыл. Не думая совсем, как глупо сейчас выглядит перед этим красавчиком. Как ещё один идиот. Правда, не влюблённый. Но точно близкий к этому. А он вообще-то в этом направлении никогда не думал даже! Хотя о девчонках он тоже не думал. Как-то…не приходилось что-ли. Но зато думал прямщас! И вовсе не о представительницах слабого пола. Потому что, твою мать, вот такие губы у парней — это вообще преступление против природы! — Чё, — передразнил его Чимин. — А то, дорогой мой хён, скажу я тебе, ты очень вовремя мне всё рассказал. Но вот незадача. — Он поджал губы (блядство, — подумал про себя не сводивший с них глаз Юнги). — Я то дал слово, что разговор останется между нами. И вот тут возникает небольшая такая трудность. Мммм. Дело в том, что этот самый парень, который хороводы водит вокруг Гуки ещё со старшей школы, и даже в один универ из-за этого с ним потащился. Он, знаешь, настроен очень решительно. А Гуки. — Чимин вдруг нахмурил брови. — Он ведь и правда готов сдаться. А знаешь почему? Потому что он уверен, что у его чувства нет ни единого шанса! — Чувства? — Юнги ощущает, как начинает болеть голова. Или Чимин никак не может объяснить внятно. Или… Или он сам слишком сильно отвлекается от сути. И всему виной всё тот же Чимин. Чертовщина какая-то! — Ну? Подумай хорошо, хён. Ты ведь не кажешься глупым? Я ведь только что тебе всё выложил! — Ты хочешь сказать, что Чонгук. Он… Что он Тэхёна. Тоже… — Я хочу сказать, что твой друг идиот! Или выбросить на помойку многолетнюю дружбу, растоптать другого человека, который разве что слюни не пускал на него, перестать общаться даже как друзья, вообще перестать общаться! А потом ходить бить морды его якобы парню, это вообще как, норма? Да у него вообще такого права нет! — Но… — Не надо, хён. — Чимин поднял ладонь, прерывая. — Я слишком хорошо помню тот чёртов день, когда мы уезжали из того домика. Я слишком долго вытаскивал Чонгука из депрессии. А знаешь почему? Он то, конечно, догадывался, что у Тэхёна кто-то появился. И успокаивал себя тем, что, ну, он же парень. А любому нормальному парню нужна девушка. А тут он всего лишь какой-то сосед со своими чувствами. Только вот в тот день он узнал, что у Тэхёна нихрена не девушка! И это разбило его ещё больше. Но самое поганое во всём этом, это то, что с кем бы не были у него отношения, он забил на друга. Вот так. И вот за это, когда я буквально выцарапывал Гуки из болота отчаяния, в очередной раз собирая его из кусков воедино, зная! что целым он всё равно уже не будет, мне так сильно хотелось увидеть вашего Тэхёна и изо всех сил, на сколько бы их хватило у меня, врезать ему по морде! — Блять. — Юнги чувствовал себя так, будто его только что обплевали. Хотя во всей этой заварушке он-то точно не причём. — Вот и я о том же. — И что теперь делать? — Не знаю. — Чимин вдруг словно сдулся. — Я, может быть, и был бы уверен, что было бы лучше, чтобы всё оставалось как есть. Но я нихрена не уверен. Я знаю лишь, что очень не хочу, чтобы Гуки ранили ещё больше. А вот кто может ранить его больше, Тэхён или Мингю — вот вопрос! — Мингю. Это тот самый? — Да. — Чимин скривил губы. — Скользкий тип, на самом деле. — Тогда, значит, надо всё рассказать Чонгуку! — Юнги даже с места подскочил, будто готов был прямо сейчас бежать. — А как же данное мною слово? — Чимин снова стал таким, каким был изначально. Нееее, сегодня он напьётся! Юнги был уверен. Вот прямо только доберётся до дома и… Только, чтобы вымыть из себя это странное чувство. Да! — К хренам слово! У тебя там твой друг херню творит, а мой дома у меня загибается. Так что договор расторгается. Только вот… Я думаю, что Тэхёну ничего пока говорить не буду. Давай так. Ты там, короче, пробей обстановку. И потом мне маякни. А то вдруг там уже дохлый номер. А Тэхёна сейчас лишний удар точно добьёт. Если вдруг ничего не срастётся. — Ну окей. — Чимин склонил голову. — Тогда, значит, на созвоне? — Угу. — Юнги кивнул головой. — Я буду ждать. Нихрена до дома он не дотерпит! Он махнул официанту сразу же, как только Чимин вышел из бара. Кажется, вся эта радужная хрень заразительна.

***

Забравшись с ногами прямо на постель, поставив на колени ноутбук, Чонгук сосредоточенно стучал по клавиатуре. Доклад должен быть готов к понедельнику, впереди ещё два выходных, времени хватало, но он решил написать его заранее. Потому что выходные планировал провести с мамой. Впервые оторванный от дома, он сильно скучал. И если бы не нужно было так долго добираться до учёбы, ни за что бы не переселился в общежитие. Хотелось очень в свою прежнюю комнату, где всё привычно и знакомо. Забраться под одеяло, чтобы даже шум с улицы не слышать. И подумать. Произошедшее никак не выходило у него из головы. Что на Тэхёна вообще нашло? Не, ну были когда-то времена, когда он оберегал его от всех, от всего. Стоило только кому-то не так даже просто посмотреть в его сторону. Но, во первых, он теперь и сам мог за себя постоять, недаром же из качалки не вылезал, особенно одно время. А во вторых. Мингю для него опасности не представлял. Наверное. Ну, был слишком напористым, с этим не поспоришь. Это даже чуточку льстило. Чонгук сам себе задавал вопрос, почему он не отпустит прошлое и не начнёт жить уже своей жизнью. Он давно смирился с тем, что их с Тэхёном пути разошлись. Почти смирился. Он провёл сотни бессонных ночей, пытаясь найти ответ на один единственный вопрос, где он накосячил? Вдруг Тэхён догадался? Вдруг он теперь презирает его, потому и вычеркнул из своей жизни совсем. Он пытался давить в себе это чувство, которое считал неправильным, больным. Он до смерти боялся увидеть презрение в его глазах. А потом оказалось, что тот и сам встречается с парнем. И его унизительное «почему»? — переросло в равнодушное «похуй». Он не пытался себе кого-то найти. В то время как знакомые, одноклассники во всю отрывались, разменивая свою жизнь на случайные связи, Чонгук был один. Хотя желающих хватало. А потом, в последний год школы, к ним перевёлся Мингю. И как-то сразу его в жизни Гука стало много. Сначала они просто общались ни о чём, пересекаясь на переменах. Потом как-то незаметно сдружились. Одно время Чимин даже психовал немного, что он вроде как чувствует себя лишним. А потом Чонгук стал замечать, что Мингю как-то странно на него смотрит. Сначала он не придавал этому значения. Мало ли. Но это самое «мало ли» в пух и прах разбил всё тот же Чимин. Уверенно заявляя, что парень на него серьёзно так запал. А потом Мингю и сам признался ему. Не мог Чонгук найти в себе силы, чтобы ответить взаимностью. Едва он только представлял себе, как происходит всё то, на чём обычно строятся любые отношения, как его тут же воротило. Но парень был настойчив и говорил, что будет ждать столько, сколько нужно, и сдаваться не намерен. В день своего восемнадцатилетия настроение было особенно паршивым. Новая учёба, общежитие, смена обстановки — всё это давило. Он видел звонки от Тэхёна, сообщение, всплывающее на экране. Но не мог побороть себя, чтобы написать даже банальное «спасибо». В тот день он позвонил Мингю, предложил встретиться. Впервые предложил сам. Тот примчался тут же. В принципе, вечер был неплохим. Они посидели в кафе, просто болтая. Потом до ночи катались по ночному городу. А потом Мингю предложил поехать к нему… Впервые Чонгук проснулся в одной постели, не один и не с Тэхёном. Он как мог тихо натягивал на себя одежду, стараясь не разбудить хозяина квартиры. На цыпочках он пробирался к двери, будто воришка. Было совсем рано. Автобусы ещё не ходили, а такси он вызвать не смог — телефон оказался разряженным. Пришлось идти пешком. Зато было время подумать. Обо всём подумать. А потом он впервые увидел Тэхёна в универе. Чонгук старался казаться равнодушным, у него это, кажется, неплохо получалось. Только вот сам Тэхён выглядел…очень странно. Он лишь на секунду встретился с ним тогда взглядом. И этого хватило, чтобы внутри что-то сжалось. А потом тот и вовсе убежал. Он много тогда всего передумал. Возможно, что-то у него случилось. Но тут же одёргивал себя. Ему не должно быть до этого дела. А потом… Чонгук отложил в сторону ноутбук, тяжело вздыхая, зажмуриваясь. Он многое пережил за эти годы, когда понимал, что стал ненужным. Он злился, он обижался, ему много чего хотелось сделать от бессилия. Что-нибудь разбить, например. Или схватить Тэхёна за шиворот и хорошенько встряхнуть, чтобы, может быть, хоть на миг стало легче. Но никогда. Даже в самой жёсткой из своих фантазий он не поднял бы на него руку. Разбить это самое красивое лицо в кровь, которая алела потом на любимых губах. И Чонгук едва нашёл в себе силы не броситься к нему, чтобы вымолить за это прощение. Только он понял вдруг. Что та стена, которую он сам же и выстроил, дала трещину. Он давал клятву сам себе, что больше никогда! не будет его волновать ничего, что хоть как-то было связано с Тэхёном. Но снова и снова возвращался мысленно к тому взгляду, в котором было…что? Рингтон звонившего телефона выдернул его из мысленных терзаний, и Чонгук вздохнул. Он был уверен, что это Мингю. Сегодня он пока ещё не звонил. С ним вчера случился очень странный разговор. — Знаешь, Гука, я, может, и не эксперт в отношениях. Не успел пока ещё нахвататься опыта. Но ты видел, как он на тебя смотрел? Да я, блять, уверился, что получил по заслугам! Хотя до сих пор не пойму, за что. Звонил, как ни странно, не Мингю. — Да? — Гуки! — Голос Чимина звучал странно, будто он куда-то бежал и запыхался. — Мне нужно, чтобы ты вотпрямщас на улицу вышел! Меня не пропустили! А это капец как важно! — Сейчас? — Чонгук с сомнением взглянул на время. — До закрытия общежития час. Почему так поздно? Я не смогу надолго. — Мне долго и не надо! «Какие-то сумасшедшие дни последнее время», — думал Чонгук, натягивая ботинки и куртку. Переодеваться он не стал, всё равно куда-то пойти он не сможет. Он прошёл мимо коменданта, кивнув ему, говоря, что до закрытия успеет. — Гуки! — Чимин налетел на него, словно торнадо, крепко обхватывая руками, будто хотел задушить. А потом…мир Чонгука перевернулся.

***

Он знал, что Тэхёна сейчас нет дома. Юнги сказал, что тот поехал к родителям. Сам Чонгук до дома так и не добрался. Он провёл весь субботний день в общежитии, забившись в угол кровати, будто хотел не только от мира отгородиться, а даже и от этой комнаты. Комендант долго ворчал, потому что он всё-таки опоздал. Долго-долго ещё он стоял на одном месте, будто врос в него, даже после того, как Чимин уже уехал. И всё то, что он от него услышал, просто не могло никак уложиться в его голове. Он не спал до самого рассвета, ворочаясь на кровати. Он не пошёл на завтрак. Он пропустил обед. Он не чувствовал голода. Он не ответил ни на один звонок, даже от мамы. Он не прочитал ни одного сообщения от Мингю, которые сыпались один за другим. А сейчас стоял у детской площадки в тени, чтобы не выдать себя сразу. Не зная, чего ждёт. И сколько ему придётся ждать. Он не знал, что будет говорить. Он просто хотел посмотреть в глаза. В его глаза. Он хотел увидеть в них… И будь, что будет. Или он рассыпется окончательно на осколки, которые больше не сможет склеить даже Чимин. Или…

***

Зачем поехал сегодня к родителям? Знал ведь, что выглядит сейчас ходячим трупом. И расспросов от мамы не избежать. Только напрасно её растревожил. Он долго перед тем, как уехать, вглядывался в темнеющие окна соседского дома. Значит, Гук не приехал домой на выходные. Значит, он решил провести их не дома. А где-то там. С кем-то… Даже боли той, которая была раньше, это уже не вызывало. Болит у того, кто жив. А он… Сегодня днём обзвонил несколько объявлений об аренде квартир. Нужно как-то продолжать жить дальше. Или, в его случае, попытаться. Поэтому он не остался в родительском доме на ночь. Заглушив двигатель, он машинально поднял голову. Окна Юнги светились. Значит, он дома. Значит, опять куча расспросов. А говорить обо всём этом хотелось меньше всего. Вздохнув, он всё же выбрался из машины, хлопнув дверцей. Не может же он сидеть в машине до утра? — Тэ! — Тэхён вздрогнул от неожиданности, оборачиваясь. — Юхён? — Он ожидал увидеть кого угодно, но точно не его. — Что ты тут делаешь? — Тебя найти оказалось не так-то легко. Вот где ты теперь обитаешь? Хорошо, что я запомнил адреса твоих друзей. Пришлось последить. Не хотелось звонить. Мне нужно было увидеть тебя вот так. — Я задал тебе вопрос. — Мерзко. А ведь он даже и думать о нём забыл. — Ну, вобщем-то. — Он замялся. — Я хотел поговорить. Может, ты вернёшься ко мне? — Что? — Тэхён ушам своим не верил. — Ну, сглупил, я не спорю. Бес попутал. Я расстался с ним, Тэ! И с работы той уволился. Нам ведь было хорошо вместе. Я дурак, раз решил, что кто-то может быть лучше тебя. Я все эти дни вспоминал о тебе. Вернись, а? — Боже. — Тэхён прикрыл глаза, тихо выдыхая. — Я не могу поверить. То есть ты правда считаешь, что можешь вот так просто прийти, и я тут же тебе в ноги упаду? Я типа перевалочного пункта? До следующего мужика? — Он не чувствовал ни злости, ничего. Только бесконечную усталость. — Уходи, Юхён. Ты напрасно тратишь время. Моё время. Твоего мне не жаль. — Но. — Никаких «но» больше быть не может. Ты стал для меня никем в тот момент, когда я наблюдал чужие метки на твоей шее. И знаешь, я вот что тебе скажу. Я понял вдруг, что ничего к тебе не чувствовал. И хорошо, что я это понял. — Не верю! Тэхён не успевает ничего больше сказать. Крепкая рука обхватывает его талию, прижимая к себе. Другая рука с силой вцепляется в его шею, притягивая. Настойчивые губы буквально вгрызаются в его, ошеломляя настолько, что он застыл на секунды, никак не реагируя. Никакого чувства, абсолютно. Кроме саднящей, разбитой губы. Этих секунд хватило для того, чтобы, стиснув зубы, наблюдавший эту картину Чонгук развернулся, уходя прочь. Он не слышал, о чём они говорили. Ему хватило того, что он увидел. Ему хотелось врезать самому себе. Какой же он ДУРАК! Если бы только он хоть раз обернулся… Тэхён даже не подозревал, что в нём ещё, оказывается, осталась какая-то сила. Та сила, с которой он оттолкнул от себя парня. Так, что тот едва устоял на ногах. — Если ты ещё хотя бы раз прикоснёшся ко мне! Даже подумаешь это сделать! Тебе придётся часть своей жизни работать на хирургов. Которые соберут тебя с большим трудом! Мне противно даже находиться с тобой рядом. Слышишь? Я презираю тебя, Юхён. Я. — Губы предательски задрожали. — Я был идиотом, когда думал, что что-то значу для тебя. Я облажался. Знаешь почему? Потому что тот, кому я действительно был дорог по настоящему, он больше никогда не будет рядом. И я, я сам променял его на такое ничтожество, как ты. Уходи. Или я не ручаюсь за себя. Клянусь, я тебя убью, и мне по хрен, что потом будет с моей жизнью. Потому что я её давно проебал. А вот если ты хочешь сохранить свою, сто раз подумай, прежде чем снова тянуть ко мне свои грязные руки. Подъездная дверь захлопнулась за спиной. Он даже лифта не стал вызывать, на не гнущихся ногах преодолевая ступеньки до нужного этажа. Трясущиеся руки никак не могли вставить ключи в замочную скважину. Он едва успел переступить порог квартиры, как на него налетел… Чимин? Которого удерживал Юнги. Вот уж точно день сюрпризов. — Отпусти меня! — Чимин пытался вырваться из крепкого захвата. — Сначала успокойся. Мне нафиг не надо, чтобы соседи из-за шума полицию вызвали. — Я успокоюсь! Как только доберусь до этого ублюдка! Расквашу ему физиономию! А потом сразу успокоюсь! — Что тут происходит? — Тэхён ничего не понимал. Что ж, сука, за день сегодня? — Да я, если честно, сам нихрена не понял. — Юнги выглядит озадаченным. — Только то, что там внизу какая-то херня произошла. — Внизу? — Тэхён нахмурился. — У подъезда? — У подъезда! Перед которым ты лизался с каким-то таким же, как ты, ублюдком! Юнги, пусти меня, блять! — Да мне кто-то объяснит вообще хоть что-нибудь? У меня сейчас мозги вытекут! — А я ведь говорил. Я вот прямо как чувствовал! — Чимин скрипнул зубами. — Уууууу. Ну за что мне это всё? — Ты его видел там, у подъезда? — Юнги прижал Чимина к стене. Вот ведь, такой мелкий, а какой, блин, сильный! — Тэ, ты видел его? — Да кого его? — Тэхён уже начинал закипать. — Чонгука. — Что? — Так вот, оказывается, какое оно чувство, когда будто ледяной водой окатили. И это вовсе не какая-то там метафора для красного словца. Тэхён только что в этом убедился. — Что?.. — Повторил, бледнея. — Он увидел вас там. — Чимин вдруг обмяк, всхлипывая. — Он только что мне позвонил. Я выбежать хотел, а тут ты. И теперь, вот теперь я не представляю, что нужно будет сделать для того, чтобы он окончательно в этой всей херне не захлебнулся. — По щекам катились крупные слёзы. — Неужели он заслужил это всё. За что ему это всё. Зачем я ему всё рассказал? — Что рассказал. — Тэхён облокотился спиной о дверь. Ноги подкашивались. — Он всё знает. — Юнги хмурился. — Чонгук всё знает. Одного не могу понять, Тэ. Ты же сам говорил, что тебе не нужен этот Юхён. Нахрена ж тогда это всё? — Да на хрен мне не упёрся этот Юхён! Я вообще не ожидал, что он припрётся! Он сам полез ко мне! Я его оттолкнул! Да я готов его был придушить прямо там, где он стоял! Боже! — Тэхён зарылся пальцами в волосы. «Чонгук всё знает». «Он увидел вас там». Блядство! — Чимин. Куда он сейчас пойдёт? Где его найти? — Зачем? — Где его найти??? — Не знаю я! В общаге, наверное. Он ничего не сказал больше! — Если он пешком, я успею раньше. — Тэхён уже бежал вниз по ступенькам, даже не закрыв за собою дверь. До нужного места он добрался в рекордное время. Он не знал, точно ли сюда вернётся Чонгук. А может быть, уже вернулся, если вызвал такси. Он ничего не знал. Но он не сойдёт с этого места, пока не дождётся, даже если придётся не сходить с этого места не один день! Сердце бешено стучало где-то у самого горла. Так, что будто ещё немного и он его выплюнет. Почему он ждал его там? Он даже ничего больше спросить не успел ни у Чимина, ни у Юнги. Жутко хотелось курить. Но сигарет не было. Можно было бы отлучиться в магазин, но он очень боялся пропустить. Да и обещание бросить всё ещё зудело в подсознании. Но, Господи! Как же сильно хотелось глубоко затянуться! Так, чтоб прямо подавиться дымом! Он не знал, сколько уже прошло времени. Не следил. Но одинокую фигурку в свете фонаря увидел сразу же. Чонгук шёл, опустив голову, засунув руки в карманы. Тэхёну казалось, что ни один мускул не дрогнул на лице Чонгука, когда он встал у него на пути. А тот смотрел на него, но будто сквозь него. Пустой. Абсолютно пустой взгляд. И вдруг на какой-то миг, на самое короткое мгновение, он стал прежним Чонгуком. Мгновение, за которое Тэхён только успел моргнуть. И всё снова пропало. Словно по щелчку. Потух вспыхнувший привычными огоньками взгляд. Словно Чонгук управляемая кем-то машинка. И кто-то прямо сейчас нажал кнопку на пульте. Молча, не говоря ни слова, он вытащил руку из кармана. Обхватив ледяными пальцами ладонь Тэхёна, он вложил что-то в неё. А потом также молча ушёл. А Тэхён смотрел ему в спину, пока он не скрылся за дверью общежития. В его руке лежал крохотный складной ножик. Почти игрушечный. Что это значит? Он вдруг вспомнил. Вечер. Домик за городом. И Чонгук. Прячущий руки в карманах. Он не понимал, как вообще это всё между собою связано. Но ноги сами уже несли его к машине. Плевать на штрафы. Он за сегодня их заработал, наверное, на пол жизни вперёд… J + T — будто эти буквы только вчера были вырезаны. А ведь три года прошло. J + T — кровавой раной на сердце. А перед глазами такой ясный, нарисованный детской рукой рисунок. Тэхён не чувствовал холода. Всё, что он ощущал сейчас, это невыносимая, поглотившая всего его целиком боль. Сколько он так просидел? Час? Два? Больше? Он всё понял. Теперь он понял всё. Он подумал о том, что бывает ведь, человек прожил свою жизнь. До глубокой старости. А потом вспоминает вдруг момент, когда он хотел бы поступить по другому. И он очень хочет вернуться в это время. Исправить что-то. Не сделать ошибки. Тэхён прожил на этом свете так мало лет. Но у него уже имелся свой такой вот момент. Он отчаянно хотел невыполнимого. Вернуться в тот самый день, когда впервые взял в свою руку маленькую ладошку четырёхлетнего Чонгука, пока вёл его в садик. И, Господи! Он поклялся бы всем, что только у него есть, что если бы он снова получил такую возможность, он бы никогда, никогда! больше её не отпустил. Одну только возможность. Один шанс, больше ему не надо. Только один. Телефон зазвонил где-то в кармане куртки. Он почти вслепую достал его, не глядя кто это — принял вызов. — Да. — Тэ? Ты сейчас где? — Голос Юнги звучал очень взволновано. — Я. За городом. В своём доме. — Мог бы и предупредить! Я же не сплю, скоро утро. А тебя нет. Ты что, не собираешься домой? Ты Чонгука встретил? Вы поговорили? Чимин до него так и не дозвонился больше. Что там вообще происходит у вас? — Я видел его. Но мы не говорили. И раз уж ты позвонил, Юн. Хоть ты мне расскажи, ради Бога, что он делал там, около твоего дома? Откуда он узнал вообще, что я у тебя? — Где ты находишься, ему рассказал Чимин. А приехал он к моему дому… Ну как думаешь, зачем? — Скажи мне, — шёпотом. Он не уверен был даже, услышал ли его Юнги. — Хм. Ты помнишь, что происходило с тобой с того момента, как ты сам про себя всё понял? Я имею ввиду, что ты на самом деле чувствуешь. — Такое трудно забыть. — А теперь представь, что этот мальчик прожил с этим бо́льшую часть своей жизни. А не несколько дней, как ты. И что он чувствует сейчас, когда увидел всё. Набрался храбрости. Приехал. А там картина маслом. Я даже не представляю, что с ним сейчас. Чимин только уснул. Пол ночи обрывал ему телефон. Сообщения не прочитаны. Мы надеялись, что вы всё же поговорили. Тэхён уже знал. Но услышать подтверждение оказалось очень больно. Настолько, что хватило сил только выдохнуть в трубку. — Юн. Я позвоню позже. — И рука с телефоном безвольно упала вниз. С какой бы стороны он всё это не обдумывал — выходило хреново. А ведь ещё вчера могло что-то решиться. Чёртов Юхён окончательно всё испортил. На горизонте потихоньку занимался рассвет. Тэхён поднялся на ноги, которые не хотели слушаться. Нужно хотя бы до домика добраться. Хорошо, что ключи от него всегда с собой. Нужно подумать. Нужно придумать, что делать дальше. Он не отводил взгляда от горизонта, наблюдая, как он загорается кроваво-алым от восходящего солнца. Пребывая глубоко в себе, он не слышал тихих шагов позади себя. А потом. Потом его сердце кубарем покатилось куда-то на самое дно склона перед ним. Потому что его талию обвили две сильные, но бережные руки. И вздох застрял где-то у самого горла, его не удавалось ни протолкнуть в себя, ни выдавить обратно. Он смотрел, как смыкаются на его животе пальцы. Которые он из тысячи узнает, не перепутает ни с какими другими. Пальцы, которые он столько лет держал в своих руках. Он хотел обернуться, но его будто парализовало. Так и стоял, слушая громкий, частый стук сердца в чьей-то груди, прижатой к его спине. Его сердца. Его груди. Того, кто оказался для жизни как воздух нужен. И увидеть его сию же секунду тоже оказалось нужно, как воздух. Оказывается, обжечься о чей-то взгляд — тоже не метафора. Тэхён обжёгся. Прямо сейчас, когда всё же повернулся, когда столкнулся с ним. До боли закусив губу, он смотрел, смотрел, смотрел. Смотрел, как осторожно, будто боясь, что их снова погасят, в чёрных глазах одна за другой загораются такие любимые звёздочки. Как красивые губы раскрываются, будто пытаются что-то сказать, но не выходит. Как знакомо складываются домиком брови, как всегда было, когда Чонгук его о чём-то просил. Умоляюще так. И запах. Никогда не меняющийся цветочно-шоколадный запах. Который Тэхён глубоко вдохнул в себя в тот самый момент, когда из любимых губ вырвался тихий, будто шелест ветерка, выдох. — Хён… И. Всё. И руки начали жить своей жизнью, опережая сознание. Когда поднимались и обвивали сильные плечи, впечатывая в свою грудь так близко, чтобы между ними даже вздох проникнуть бы не мог. А пальцы зарываются в мягкие, чуть волнистые волосы. И лицо, которое он прячет в этих волосах. И дышит, дышит, дышит ими. И для этого, как же это странно, ему больше не нужно наклоняться. Они теперь почти одного роста. И не смотря на то, что человек в его руках давно уже не маленький мальчик, которому боишься навредить крепкими объятиями, он вложил в эти самые объятия всю свою трепетность и осторожность, чтобы никогда, никогда больше не сломать этой хрупкой близости. Застрявший в горле вздох всё-таки вырвался наружу гулким всхлипом, когда Чонгук обнял в ответ. С запозданием, с ощутимой опаской, с надеждой, что вибрировала в воздухе. С ещё тысячей невысказанных вслух чувств, но ощущаемых подсознанием. Так много хочется сказать. Так много нужно сказать! Но слова мешаются в голове, путаются. Отстраняется совсем немного. Рука застывает в воздухе на пути к непослушной прядке волос, которую хочется убрать за ухо. Но страх и неуверенность всё ещё сквозит в движениях, и Чонгук сам тянется навстречу, ластится к дрожащей ладони, доверчиво, будто котёнок, ищущий ласки. А взгляд всё такой же беззащитный, в нём плещется через край столько всего, что за раз не вывезти. — Гу… — Комок в горле очень мешает, и Тэхён сглатывает его. Лицо у Чонгука бледное, губы едва заметно подрагивают. Под глазами явно залёгшие тени. Он выглядит вымученным и измотанным. Впрочем, Тэхён уверен, что он сам от него недалеко ушёл. — Ты не спал? Короткий отрицательный взмах головой. Так хочется услышать голос. Но Тэхён давит в себе это желание. Вместо этого тянет руку, переплетая свои пальцы с другими, тёплыми, несмотря на то, что на улице холодно. Тянет его за собой в сторону домика, на ходу выуживая из кармана ключи. В домике темно и пахнет пылью. Но это сейчас так неважно. Тэхён даже свет не включает, утягивая Чонгука в одну из комнат. Мысли раздеться даже не мелькает в голове, когда укладывает его на мягкое покрывало, которым застелена кровать, стянув с плеч лишь куртку. Отвлекается на миг, доставая из шкафа одеяло, которым бережно укрывает растянувшегося на постели парня. Вспоминает что-то, крутит головой, идёт за своей скинутой у двери курткой и спотыкается, услышав за спиной тихое, просящее. — Не уходи. Разве бы он смог? Несколько секунд, разблокированный экран телефона. Короткое сообщение для Юнги «Чонгук у меня». А потом он ныряет сам в воздушное тепло одеяла, замешкавшись лишь на мгновение, притягивает его к себе, укладывая голову себе на плечо, обнимая другой рукой. — Я не уйду. Больше никогда не уйду. — Губы теряются в спутанных волосах, запах наполняет лёгкие до основания. — Спи. Тебе нужно поспать. — Всё потом. Все разговоры потом. У них для этого много времени. Времени, чтобы всё успеть, всё наверстать. Теперь много.

***

Слегка приоткрытые пухлые губы. Между бровей залегла складка, которая не убралась даже во сне. Густые ресницы трепещут, будто их обладателю снится что-то тревожное. И так хочется протянуть руку и стереть эту складку, успокоить. Чимин что-то бормочет и хмурится, переворачиваясь на бок, а Юнги замирает, словно боится быть пойманным за разглядыванием. Он хочет сползти с краешка дивана, на котором сидел, но не успевает. Ресницы вздрагивают, приподнимаясь, взгляд сонный и ещё неясный. — Чонгук у Тэхёна. Я только что сообщение получил, — шепчет Юнги, пока в этих глазах цвета растопленного горячего мёда не начнёт набирать обороты паника, пока он не проснётся окончательно. — Спи ещё. Ты совсем мало поспал. — А ты? — С губ срывается явный выдох облегчения. Ведь он так волновался. Сонный голос хрипит. У Юнги по позвоночнику вниз ухает табун мурашек. — Я тоже лягу. — Он оглядывается на оставленный в беспорядке Тэхёном футон. Чимин молчит некоторое время, покусывая губу. А потом сдвигается в сторону, освобождая место рядом с собой. Он не говорит ни слова, молча предлагая выбор. А у Юнги внутри шторм, и торнадо, и конец света. А может, только начало? Кто знает. Но выбор слишком очевиден. Он вдруг с такой ясностью понимает это, что брови ползут вверх в изумлении. Будто он в шоке сейчас сам с себя. Но ни единого вопроса и сомнения в нём нет. И потому он укладывается рядом, осторожно, всё ещё нерешительно, но так правильно. И слишком правильно ложиться на его грудь светлая макушка. И рука, нашедшая покой на его груди — тоже слишком правильно. И тихое сопение уснувшего вновь Чимина. И горячее дыхание, что не сдерживает даже ткань футболки. Оно обжигает кожу у самого сердца, которое тарахтит сейчас так, что его наверняка слышно за стенкой соседями. Рука несмело и неуверенно «можно ли?» закапывается в волосы, мягкие, тёплые. И Чимин во сне судорожно выдыхает, складка наконец разглаживается. Он жмётся ближе неосознанно. За окном почти светло. Звуки просыпающегося города наполняют комнату. И Юнги тянет одеяло, кутая спящего парня по самую макушку, чтобы уберечь, защитить его сон, чтобы ни звука извне. Чтобы никто не посмел разбудить. Чтобы подольше, вот так…

***

Просыпаться не хотелось совсем. Всё ещё находясь во власти сна, Тэхён силился понять, где он. Последние события медленно наполняли не отдохнувший толком мозг. В комнате было темно, это первое, что он заметил, разлепив глаза. Занавески были зашторены, лишь через небольшую щель между ними пробивалось скупое осеннее солнце. Тэхён повернул голову и…застыл. Столкнувшись с внимательным взглядом чёрных глаз. — Доброе утро, — выдохнул он хрипло, пытаясь справиться с волнением. — Скорее, почти добрый вечер, — усмехнулся Чонгук. — Мы весь день проспали. — Чёрт. — Тэхён потёр глаза свободной рукой. — Надо бы Юнги позвонить. Он там с ума сходит наверняка. Да и Чимин тоже. — Юнги звонил. На твой. Я ответил, ты ведь не против? Не хотелось тебя будить. — Конечно нет. Спасибо. — За что? — Ну. — Тэхён прикусил губу, отводя взгляд в сторону. — Просто. За то, что приехал. — Чонгук не ответил, глядя всё так же пристально. — А как ты узнал, что я тут? — Я надеялся. Что ты догадаешься. — Гу. — Взгляд стал умоляющим. — Там, у подъезда. Ничего не было. Я не знал, что он приедет. Я прогнал его. — Я знаю. — Голос был слишком спокоен. — Мне Чимин написал об этом. Я прочитал. Ночью. После того, как… — Он вздохнул. — Я не сразу сообщения увидел. И звонки. Не до того было. — Прости меня. — От волнения голос совсем охрип. — Прости, Гу. Я такой дурак! Чонгук смотрел долго. Его взгляд блуждал по лицу Тэхёна, будто ища что-то, чего раньше не замечал. — Дурак. — Он согласно кивнул. — Но ведь теперь мой? — Он смотрел так жалобно, мгновенно превращаясь в того самого мальчика, который просил собирающегося на очередную гулянку Тэхёна — «не уходи, хён». А у Тэхёна в уголках глаз солёная влага, которую трудно сдержать. — Я всегда был твоим. — Он сгрёб в охапку охнувшего Чонгука, обвивая руками его плечи. — Даже когда не был рядом. Всегда. Тишину, нарушаемую только стуком двух сердец и тихим сопением, прорезал слишком громкий звук входящего звонка. Тэхён даже вздрогнул от неожиданности. Он нащупал телефон на стоящей у кровати тумбочке. — Да? — ответил не глядя. — Ну надо же, живой. — В голосе Юнги звучала усмешка. — И что, Чонгук даже не прибил тебя? — Юн, иди в жопу, — хмыкнул Тэхён, крепче обхватывая шевельнувшегося в его руках Чонгука. — Ну а что? Ты его видел вообще? Да он же тебя одной левой! — Ты что-то хотел? — Таааак. Мини. Мы, кажется, им помешали. — В трубке послышалась возня и смешок. И Тэхён бы руку дал на отсечение, что это Чимин. — Мини? — Его брови поползли вверх. — Это что-то новенькое. — Короче! — В трубке раздался звонкий голос Чимина. Хм, значит, не ошибся. И Чимин ещё у Юнги. — Мы будем у вас через три часа! И если вы там чем-то интересным заняты! — Даже не видя его, Тэхён понял, что тот ухмыляется. — То вам стоит поторопиться. Еду и напитки мы привезём с собой. С вас дом и компания. Ждите! Вызов прервался прежде, чем Тэхён успел что-то ответить. И теперь он недоумённо смотрел в потухший экран. — Что за. — Он перевёл взгляд на вздрагивающие плечи. — Ээй. Ты что, смеёшься? — В этом весь Чимин. — Чонгук не мог сдержать смеха. — Ну, может, это здорово? А то я уже подумывал сбегать, пока ты спал, отыскать поблизости какой магазин. Купить продуктов. Приготовить что-нибудь. — Ты умеешь готовить? Я не знал. — Ты много чего обо мне не знаешь. Теперь. — Голос звучал глухо, Чонгук прятал лицо на чужой груди. — Прости. — Наверное, всей жизни не хватит, чтобы вымолить прощение. Заставить забыть всё то, что Тэхён успел натворить. — Гу. А можно тебя спросить? — М? — У тебя. — Он сглотнул. — У тебя с парнем. Ну. С тем. Что-нибудь было? — Он даже дыхание затаил в ожидании ответа. Чонгук молчал долго, подняв голову. По его лицу Тэхён ничего прочесть не мог. — А знаешь, — ответил вдруг он. — Мингю первый, с кем я спал в одной кровати. Первый после тебя. — Значит, вы… — Голос предательски дрогнул. Ведь понимал, что не имеет права даже спрашивать. Но от мысли о том, что его Чонгук и этот… Оказывается, это очень больно. Больнее, чем Тэхён мог представить. Губы Чонгука растянулись в улыбке, взгляд, однако же, оставался серьёзным. Он сам решил, что начнёт жить дальше. Отчего же чужие прикосновения не вызывают ничего, кроме отторжения? — Извини. — Чонгук отвернул голову, избегая чужих губ, которые слишком уж близко приблизились к его. — Но Гука. — Мингю утыкается лицом в подушку, рыкнув. — Я думал, раз ты сам позвонил, то… А ты даже поцеловать себя не даёшь. Что за детский сад? Чонгук долго ещё слушал дыхание уснувшего парня на соседней подушке, отодвигаясь от него ближе к краю кровати. — Детский сад. И пусть, — тихо прошептал он в тишину комнаты. Ему всё равно. Может быть, потом, когда-нибудь он найдёт в себе силы, переломит себя. Но не сейчас. Пока нет. Медленное отрицательное качание головой. — Я не смог. С ним. — Чонгук прикрыл глаза. — Хочешь, я скажу тебе? Часто ночами, когда не спалось, я мечтал. Зная, понимая, что то, что я чувствую неправильно, я всё равно представлял себе, что ты обо всём узнаешь и не оттолкнёшь меня. Не станешь презирать. А когда я узнал, что у тебя есть…пара. И это вовсе не девушка, а парень. Я…Я тогда перестал мечтать. А знаешь, о чём? — Ресницы дрогнули. Чёрный, не мигающий взгляд в самую душу. — Я мечтал, что ты поцелуешь меня. Что ты будешь первым. — Я… — Так сделай это первым. Сейчас. Странное чувство. Когда не ощущаешь своего тела, ставшего вдруг невесомым. Дыхание замирает. Даже сердце притихло. Когда тобой завладевает какой-то иррациональный страх и беспомощность. Да что с ним? Это ведь его Гу! И он просит. Боже… — Ясно. — Чонгук хмыкает, отодвигаясь, садясь на постели, пряча взгляд. — Там, у подъезда, у тебя с другим отлично получ… Рывок. Словно из толщи воды. Большой такой желанный глоток воздуха, и уже через секунду его губы накрывают другие: тёплые, мягкие, со вкусом мятной зубной пасты. И когда только успел? Чонгук замер, не двигаясь, лишь пальцы цепляются за чужие плечи, удерживая равновесие. А Тэхён подумал вдруг, что чувствует себя так, будто целует кого-то впервые. Будто впервые сминает своими чьи-то губы, совсем неумело откликающиеся. Пальцы обхватывают затылок, зарываясь в волосы, притягивая ближе. Ещё ближе. Как только можно близко… Восторг, захвативший его всего, был схож с эйфорией, от которой сердце в миг разогналось, больно выстукивая о рёбра. Даже голова закружилась, будто от резкого вброса адреналина в кровь. А потом. Потом Тэхён почувствовал лёгкое, почти невесомое касание чужого языка к губам. Миг. И Чонгук уже лежит под ним, а он наваливается сверху, подсунув руку под плечи, другой рукой забираясь под футболку, очерчивая ладонью грудь, втянувшийся живот, кубики мышц на нём. И поцелуй больше не невинный. Тэхён до шума в ушах, забываясь, вылизывал чужой рот, пробуя на вкус, от которого его вело. Сладкий. Какой сладкий! В себя, как ни странно, привёл совсем тихий, едва слышимый стон, сорвавшийся с чужих губ. И Тэхён оторвался от них, поплывшим взглядом пытаясь сфокусироваться на чужих глазах. В которых был нет, не испуг, скорее растерянность. И Тэхён сейчас явно понимал от чего, ощущая прекрасно всем собой чужое возбуждение. Да он сам сейчас не лучше. Он вообще-то и припомнить не смог бы, чтобы заводился настолько сильно, просто от поцелуя. Уткнувшись лицом в тёплую шею, он шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Хотелось. Сильно хотелось. Но не так. Не сейчас. Ни тогда, когда нужно спешить. Чонгука хотелось медленно, даря ему удовольствие без спешки. Тем более в его первый раз. Он поднял голову, сталкиваясь взглядом с ним. — Я что-то не так сделал? — В голосе волнение. — Почему ты. Остановился. — Гу… — Шумный выдох. В горле пересохло просто жутко. — Всё так. Всё…слишком так. Просто. Сейчас ребята приедут. — Тэхён плавился от нежности, всё-таки заправляя падающую на лоб прядку волос. Ведя пальцем по раскрасневшимся щекам, острым скулам, обводя контур припухших от поцелуя губ. — Ты не готов сейчас. А я не хочу торопиться. Только не с тобой. У нас всё ещё будет. Слышишь? Кивок головой. — Но у нас есть ещё немножко времени? — Чёрные глаза зажглись лукавым огоньком. — Ну. Чимин сказал, что они приедут через… Погоди, а почему ты спрашиваешь? — Тэхён прищурился. — Поцелуй меня снова. — Тихо так. И взгляд этот из-под опущенных ресниц. И разве ему можно отказать?

***

— Ой! Ну какие же вы милые. — Чимин смотрел на сидевшего на диване Тэхёна и прилипшего к его груди спиной Чонгука и до самых ушей тянул пухлые губы, отчего его глаза превращались в щёлочки. — Такие сладкие. — Угу. Аж на зубах скрипит от приторности. — Юнги в своей манере. — А ты что, завидуешь? Хён. — Чонгук хмыкнул, накрывая руками сомкнутые на его животе тонкие пальцы. Подбородком Тэхён уткнулся в его плечо, всем своим видом показывая, что ни на шаг от себя не отпустит. Не то чтобы он был против, конечно. — Да вы сами то! — Намджун эмоционально взмахнул рукой, цепляя стоящую рядом с ним на столике бутылку, которую Джин успел подхватить. — Нам. Замри! А то отправим тебя за выпивкой пешком в город, если ты умудришся эту разнести! — Не, ну а что? — Намджун выглядел очень возмущённым. — Джини, да ты глянь на этих четверых! Нет у тебя случайно такого чувства, что какая-то важная часть жизни прошла мимо нас? — Он надул губы, скрестив руки на груди. Надо сказать, Чимин и Юнги выглядели более благопристойно. Разве что уселись в одно кресло. Юнги закинул руку на спинку и иногда будто случайно цеплял пальцами светлые пряди. — Хм. — Джин вопросительно поднял бровь. — Вот и я о том же! — Намджун помахал рукой в воздухе. — Не. Мне определённо надо выпить. А потом вы все. — Он ткнул пальцем в каждую из сторон. — Вы всё нам расскажете! — Нет. Я понимаю эти двое. — Джин кивнул подбородком в сторону Чонгука с Тэхёном. — Это всё когда-то должно было к чему-то привести. А вы? — Он уставился на прячущего глаза Чимина. И…смущённого? Юнги? (Смущённый Юнги, это вообще из ряда вон!). — Ну, это. — Лицо Чимина медленно заливалось краской. — Понимаешь, хён. Перенесённые вместе потрясения очень сближают людей. — Видимо, ваше общее потрясение было очень…потрясным, раз вас так друг к другу примагнитило! Вам там двоим не тесно? — Нет. — Чимин вернул своему лицу прежнее невозмутимое выражение. — Очень даже в самый раз. — Он столкнулся с вопросительным взглядом Чонгука и глазами дал понять, что обязательно на все его вопросы ответит. Потом. — Так. Ладно. — Намджун почесал макушку. — Так вы что, теперь вместе? — Он внимательно и строго, будто родитель, смотрел на склеившихся друг с другом Тэхёна и Чонгука. Два взгляда пересеклись между собой. Чонгук, кажется, искал ответ в сияющих, устремлённых на него глазах. А Тэхён… — Мы всегда были вместе. — Он крепче сжимает объятиях. — А тот перерыв… Я очень постараюсь, чтобы он поскорее забылся. — Ну и прекрасно. — Намджун счастливо улыбнулся. На его щеке образовалась ямочка, означающая, что её обладатель действительно чем-то очень доволен. — За это точно нужно выпить. Разговор потёк в спокойном русле. Парни с интересом слушали рассказы Намджуна о его заграничной жизни. А Тэхён тихо плавился от счастья, охватившего его всего целиком. И жалел лишь о том, что так глупо потратил несколько лет на что-то совсем не стоящее, пустое. Что самое важное и нужное — вот оно, жмётся к нему тёплым, доверчивым котёнком. И он сделает всё, чтобы никогда больше этого доверия не разрушить.