J + T

— У меня ощущение, что я один нихрена ничего не понимаю. И меня это жутко бесит. — Юнги крутил в руках бокал с пивом, поглядывая на сидящих напротив него парней. Намджун сосредоточенно кусал губу и хмурился, комкая салфетку. Джин водил пальцем по царапине на столешнице, как делал всегда, когда о чём-то задумывался. «Молчат, как два партизана», — хмыкает про себя Юнги, теряя терпение. — Я, если честно, сам нихрена не понимаю. — Джин подаёт, наконец, голос. — Есть, конечно, догадки, но. — Он потёр переносицу. — Но они дикие. — Ну же! — Юнги нетерпеливо машет рукой с бокалом, отчего пенка слетает, заляпывая столешницу. Вздохнувший тяжко Намджун тут же салфеткой промакивает её. — Ну. — Джин сконфуженно опускает взгляд к многострадальной царапине. — Вы знали, например, что у Чонгука, ну, мелкого Тэхёна. Что у него, кажется, появился парень. Пара минут тишины прерывается лишь ненавязчиво звучавшей из колонки музыкой и разговорами людей за другими столиками. — И? — Юнги делает пару крупных глотков. Пиво уже тёплое. Что за бесячий день? — Появился и появился. Меня вроде как эти радужные новости давно не вводят в ступор. Тэхён то тут при чём? Он там на куски разваливается, моя собственная квартира напоминает мне склеп. Какое Тэхён к этому имеет отношение, а? — Я не уверен, — мнётся Джин. — Но мне кажется, что… — Самое прямое, — перебивает Намджун. — А? — На него уставились две пары глаз. — Именно потому, что у Гука, кажется, кто-то появился, Тэ сам не свой. — С чего это ты взял? Ты так считаешь? — Я не считаю, Джин. Я знаю. Я разговаривал с Тэхёном об этом. — Ну охренеть, чё. — Юнги даже пиво отставил в сторону. — Как так-то? Чонгук, ну, он же мелкий! — Ты видел того мелкого? — усмехнулся Намджун. — Да он скоро меня обгонит! А я, между прочим, самый из вас высокий. — Даааа… — многозначительно протянул Юнги. Снова воцарилась тишина. — Так это. — Джин смотрел растерянно. — Нужно же что-то с этим делать? — Что ты предлагаешь? Джини, я много думал об этом. С того самого нашего разговора с Тэ. Но я и тогда был такого мнения, не поменяю его и сейчас. Не стоит нам вмешиваться. Всякие там сердечные дела, оно знаешь… — И что, мы будем просто смотреть? — Они не маленькие, сами разберутся. Молча нахмурив брови, Юнги барабанил пальцами по столешнице. Ну нет. Спорить, конечно, с Намджуном он не станет, гиблое дело. Но оставаться в стороне он не согласен. Есть у него одна мысля. Только делиться с парнями ею он не станет. Пока. Ему нужно позвонить. Хорошо, что нужный номер у него имеется. Едва остался один, он нашёл этот самый номер, нажимая на вызов, мысленно уповая на то, чтобы абонент за столько времени этот самый номер не сменил. — Да? — послышалось настороженное после нескольких гудков. Юнги облегчённо выдохнул. — Чимин? Здравствуй. Это Юнги, помнишь меня? Извини, что так поздно, но это важно. Мы могли бы встретиться завтра? Есть разговор.

***

В универ Тэхён не пошёл. Просто не мог и всё. Даже мысль, что прогулы, тем более на последнем курсе, чреваты, не смогла заставить его соскрести себя с поверхности, на которой он валялся, и отправиться на учёбу. Не было сил даже на еду. На место тихой истерики пришла апатия. Не хотелось никого видеть, ничего видеть. Хотелось остаться одному. В тишине. Но Юнги разбил его планы в пух и прах. — Не, ну а чё? — Он прошёл к дивану, заваливаясь на него. — Кто-то был бы даже рад, имея такого тихого соседа. Ни шума тебе, никаких движений и мельтешений перед глазами. Только мне как-то это не заходит. Так что давай, поднимайся. Я пиво притащил и заказал пиццу. Твою любимую, где много-много сыра. И твоего «нет» я слышать не хочу! — Я не голоден. — Тихое в ответ. — И что, мне одному её трескать? Я, конечно, люблю пиццу, но не до такой степени. Ты же не позволишь мне лопнуть от переедания? — Ты и мёртвого достанешь. — Тэхён закатил глаза. — Ты знаешь, Юн, что ты прилипала? — Ты не мёртвый. — Юнги вдруг стал серьёзным. — Хотя последнее время на него смахиваешь. — Я правда не хочу… — Так. — Юнги прошёл в кухонную зону, наливая полный чайник воды. — Не заставляй меня применять силу. — Он ухмыльнулся, надвигаясь на Тэхёна с чайником наперевес. — А то ты и правда такой тихий и незаметный сейчас, будто фикус. А с ними что надо делать? Правильно. Поливать! Так что? — Ты этого не сделаешь! — Тэхён натянул одеяло к самому носу. — Ты во мне сомневаешься? — Чайник угрожающе зависает над постелью. — Чёрт! — Тэхён вскакивает на ноги. — Всегда подозревал, что мой друг настоящий тиран! — Я бы поспорил с данным утверждением. Но. Главное ведь, что своего я добился. У тебя вон даже щёки порозовели. И ты больше не похож на зомби из дешёвого второсортного хоррора. А после ужина и бутылочки холодного пенного и вовсе воскреснешь. — Иногда мне хочется тебя убить, — ворчит Тэхён, сдаваясь. — И это мне благодарность? Вот спасибо! — Тебе никогда не хотелось просто побыть одному? В тишине. Без никого! — Ещё недавно у меня была такая возможность. — Юнги повёл руками, указывая на свою квартиру. — Чёрт. А ведь я говорил тебе, что я тебя притесняю и… — Ты не дал мне договорить. — Ладонь взлетает вверх. — У меня была такая возможность. Но знаешь ли, не так уж это и весело, скажу я тебе. Зато сейчас ух! Сколько дел, сколько дел! В магазине под домом меня уже запомнили, без слов продавая пиво в любое время суток. Я никогда не заморачивался, пустой или нет у меня холодильник, потому что кроме себя любимого, кормить мне было некого! А ещё. Спасение валяющейся на моём собственном футоне принцессы от любовной тоски, ну чем не квест? Как скучно я жил до этого, ты не представляешь! — Что? — Тэхён замер посреди комнаты, хлопая ресницами. — То. — Юнги подбоченился. — Нефиг там всяким ушлёпкам из нашей компании парней уводить! — О чём ты? — Скулы заметно побледнели. Не мог Намджун всё рассказать. Ведь не мог же? — Тэ. — Юнги вздохнул. — Я, знаешь ли, немного злюсь. Потому что думал, что я такой же друг для тебя, как и Нам. Да и Джин в лёгком таком ахере пребывает. У нас тут, оказывается, такие страсти происходят. А мы так-то ни сном, ни духом. Значит, за столько лет мы не удостоились чести, чтобы нам доверять? — Юн. — Тэхён нервно сцепил пальцы в замок. — Ты же знаешь, что это не так! Просто… — Просто если бы не Нам, мы бы так и оставались в счастливом неведении. Пока Гук там, теряя голову, пускается во все тяжкие, а ты тут распадаешься на атомы, хотя. — Он многозначительно поднял палец вверх. — Сам в этой хрени и виноват! Ну? — Он качнул головой, не давая собеседнику и слова вставить. — Я не прав? Да я помню этого мальчишку со времён, когда он только с горшка слез! Он же как твоя тень за тобой ходил! Я вообще лично не представлял уже вас по отдельности. Ты в него всю свою душу вложил! Нет? Да даже братья родные редко так друг к другу привязаны бывают. А потом тебе захотелось острых ощущений. Ты встретил первого, кто попался на пути, и замутил с ним. Того, кто тебе в рот заглядывал, ты просто отставил в сторону, как ставшую ненужной детскую игрушку. Наигрался, типа. Ты сам сломал то, что вас связывало. А теперь. Теперь хватаешься за голову, стеная, почему это всё происходит? А не приходило ли тебе в голову, дорогой мой друг, что и для него ты не просто другом был? Ну просто представь на секундочку, что это возможно. Тогда интересная выходит картина. Ведь это не он оставил тебя, заменяя на все прелести взрослой жизни. Не он нашёл себе другого, забывая о тебе совершенно. Не он свёл общение к минимуму, будто вы просто приятели, ну, так, иногда пересекающиеся по детству. И да. Оправдание тебе я могу дать только одно. До тебя слишком долго доходило, кто он для тебя на самом деле. Но отвернуться от него совершенно, даже просто, как от друга — это лишь твой выбор. Это равносильно тому, как если бы ты, начав отношения с этим мудаком Юхёном, забил на меня, например, как на друга. Или на Нама. На Джина. Ведь этого не произошло? Так чем же провинился перед тобой Чонгук, чтобы стать ненужным? Чувство глубокого стыда полоскало, словно кто-то острым лезвием полосовал. Тэхён молчал, понимая, что в каждом слове Юнги прав. Но как всё исправить, не представлял. «Главное, чтобы не было поздно», — звенело в голове голосом Намджуна. А если уже поздно? Если ничего нельзя больше исправить. Тэхён был бы на всё согласен. Он готов даже на роль просто друга. Только бы хоть иногда бывать рядом. Видеть снова блестящие от улыбки глаза. Хотя бы иногда иметь возможность смотреть на мелькающую рядом макушку, так вкусно пахнущую шоколадом от какао. Но что делать? Просто прийти с повинной со словами «Привет, Гу. А давай вернём всё как было»? Тупо. Ни одного слова в своей голове он не находил, чтобы эту свою тупость оправдать. Тупость — мягко сказано. Это как же нужно было обидеть близкого человека, чтобы даже на сообщение с поздравлением тот не отреагировал никак. Как же сильно ранить чувство другого, такое тёплое, такое преданное, такое нужное сейчас. Если честно, провалившись без движения весь день, он пришёл лишь к одному выводу — просто отойти в сторону. Он когда-то сделал свой выбор. И не имеет ни малейшего права теперь мешать сделать этот выбор Гуку, мешать строить свою личную жизнь. В которой Тэхёну места больше не было. От раздавшегося звонка в домофон он вздрогнул, так крепко задумался. — О! А вот и пицца! — Юнги потёр руками, направляясь к входной двери. Его энтузиазма Тэхён не разделял. Но и обидеть друга, так настойчиво пытавшегося «вернуть его к жизни», тоже не мог. Даже тут он накосячил, да. Ведь они все четверо неразлучны ещё со времён школы. И уж точно его друзья заслужили правды. Даже Юнги, что на первый взгляд казался несерьёзным балагуром, вечно дразнящим всех по поводу и без, а на самом деле доказывал свою дружескую преданность не единожды. Холодное пиво пошло как по маслу. И хоть и было не крепким, довольно сильно ударило в голову, особенно на голодный желудок. Когда он вообще последний раз что-то ел? Сегодня ни разу, это точно. — Так. Ты давай-ка на пиццу больше налегай. Не забывай, что завтра тебе на учёбу! — От напоминания об универе Тэхён скривился. Он не готов. Он точно не готов наблюдать это снова! Ну почему первокурсники не учатся в каком-нибудь отдельном корпусе? А ведь впереди ещё целый год… — Я знаешь, что тут подумал. — Юнги попытался пережевать огромный кусок пиццы, который до этого затолкал в рот. — Уф! — Он сделал несколько глотков из запотевшей бутылки. — А не собраться ли нам на выходных за городом? А что дом впустую простаивает. Как в старые добрые времена. Всё той же компанией, а? И Чонгука твоего позовём. С Чимином. — Он не мой, — буркнул Тэхён, сделав слишком большой глоток, тут же закашлявшись. — Не торопись с выводами. — Юнги по лисьи прищурил глаза. — Юн. — Тэхён тяжело вздохнул, потерев лицо. — Я не стану больше его трогать. — То есть ты умываешь руки? — У меня есть другой выход? — Выход есть всегда. — Не в моём случае. — Недоеденный кусок пиццы он откладывает в сторону. Глупо это, натягивать на лицо маску живого человека, когда внутри давно уже всё умерло. У него это плохо теперь получается. — Юн. Я выйду. Хочу воздухом подышать. Я около дома. Чтобы ты не волновался. Пока натягивал одежду, со стороны кухонного островка не было слышно ни звука. И лишь у входной двери Тэхён оглянулся на Юнги, который сидел, уставившись в одну точку. Держа в застывшей на весу руке бутылку. Вечерний прохладный воздух заполнил лёгкие. Для сентября довольно холодно. Усевшись на уже знакомую скамейку, он выудил из кармана наполовину пустую пачку. Он пытался ругать себя за то, что снова пристрастился. — Чего ты? — Тэхён с усмешкой смотрел на скривившуюся пухлощёкую мордашку. — Твой запах нравился мне больше, чем этот, сигаретный. — Чонгук сложил руки на груди, не переставая морщиться. — Хм. И какой же это у меня запах? — Ты пахнешь воздухом после дождя. Росой и солнцем. — Ахаха! — Тэхён не смог сдержать смеха. — Роса, как и солнце, ничем не пахнут! — А вот и пахнут! — Чонгук насупился ещё сильнее. — Ты просто неправильно нюхаешь. Нужно не этим! — Он ткнул себя в сморщенный нос. — А сердцем! — Маленький философ. Это что-то новенькое. — Да ну тебя. — Губы обидчиво задрожали. — Ну ладно. Не обижайся. М? Ну вот хочешь, я вообще брошу! Раз ты считаешь, что сигаретный запах портит мой собственный. — Правда бросишь? — Огромные глаза смотрят с надеждой. — Слово скаута! — Привычные слова. А ведь курить он и правда тогда бросил. Он вообще ни одного своего обещания ни разу не нарушил. Кроме одного. Всегда быть рядом… Тэхён крепко зажмурился, комкая в ладони пачку. Которая потом без единого сомнения летит в урну. — Прости меня, Гу. Его слышат только обступившие со всех сторон сумерки, сухие, шуршащие листья под ногами. И эта одинокая скамейка. Но они могут безмолвно сохранить чужие тайны.

***

Впервые за всё время учёбы звонок, обозначающий окончание очередной пары, не радовал. Каждый раз, выходя из аудитории, Тэхён не отводил глаз от пола, стараясь поскорее перейти в другую, и только там мог выдохнуть. Джин молчал, не говорил ни слова и ни о чём не спрашивал. Будто чувствовал: ментальный настрой друга сейчас похож на карточный домик — дунь, и всё полетит к чертям. — Может, пойдём что-нибудь перекусим? — Джин спрашивал осторожно. Только от этого Тэхёну было нихрена не легче. Его вечно весёлый друг, с лица которого никогда, кажется, не сходила улыбка, разговаривает сейчас с ним так, будто он у постели тяжелобольного. И вот что интересно. Актёрские способности Тэхёна всегда были на высоте. Он мог скрыть любую свою эмоцию, заменив её на нужную. Даже подумывал когда-то в детстве, а не пойти ли ему в актёры? По нему явно плачут съёмочные площадки или, на худой конец, театры Сеула. Почему сейчас это не работает? В нём явно что-то сломалось. Впервые он настолько не владел собой. Ведь мог бы спокойно, как обычно, натянуть на лицо одну из невозмутимых масок из своего многочисленного арсенала и сделать вид, что его вообще вот не касается ничего в этом проклятом универе, кроме учёбы! И кто там может повстречаться в его коридорах — ему до этого и дела нет! Нет! Никакого! Дела! Так отчего же сейчас, прямо в эту секунду, он застывает ледяной статуей в одном из переходов. И почему чёртовы глаза не подчиняются ему, будто они не его вовсе. Зачем они смотрят? Зачем они видят. Чонгук стоит боком. Уткнувшись в телефон, что-то бормоча. Позади него снова…он. Так уютно устроив руки на чужой талии. А подбородок на чужом плече. И эта картина кажется такой неправильной и абсурдной, что Тэхён теряет последнюю связь с рассудком. Зубы скрипнули, пальцы сжались в кулаки, кажется, врезаясь ногтями в кожу. Предупредительный выкрик Джина — будто сквозь вату в ушах. И два взгляда на него. Один чужой, ещё ничего не понимающий пока. И другой, с огромными чёрными глазами. Такой…свой. Такой необходимый, что Тэхён на секунду спотыкается, столкнувшись с ним. А потом. Потом обладатель чужого взгляда летит в сторону, падая что есть силы на спину, держась рукой за скулу, всё ещё не понимая. И отчаянная злость затапливает Тэхёна, такая мощная, что пространство плывёт перед глазами, будто он снова напился. И ему хочется сейчас одного, добраться и добить. Чтобы ушло из этих чужих глаз непонимание. Чтобы вбить в него намертво, закрепить на подкорке, что чужое брать нельзя! Чтобы не тянул больше свои лапы к тому, что ему не принадлежит. Тэхён мысленно много чего с ним успел сделать. Только вот воплотить свои фантазии в реальность он не успел. Чей-то сильный, крепкий кулак врезается ему прямо в челюсть. Перед глазами рассыпаются искры, как от бенгальского огня. Металлический вкус во рту приводит, кажется, в чувство. Разбитая губа взрывается болью, рука сама дёргается вверх, хватаясь за рану. Но всё это тут же блекнет, когда он поднимает свой взгляд, встречаясь с другим, в котором полыхает самый настоящий огонь, как в преисподней, в которую Тэхён мечтает прямо сейчас провалиться. Потому что Чонгук… Потому что то, что Тэхён видит в его глазах, делает в тысячи раз больнее, чем его кулак, секунды назад врезавшийся в его лицо. Потому что его взгляд тут же стекленеет, будто из него разом ушли все ещё оставшиеся в нём эмоции. И это всё. Это конец. Это единственное, что Тэхён чувствует. Чувствует, наблюдая, как Чонгук, его Чонгук делает несколько шагов в сторону всё так же сидевшего на заднице парня, присаживается рядом, заботливо касаясь ладонью его разбитой щеки. Внутри него всё крошилось и рушилось, погребая под обломками крупицы жившей в нём надежды. Ноги словно ватные, и он перебирает ими, будто на автомате. Коридор. Выход. Мелкий, моросящий ледяной дождь. А он снова без куртки. Дежавю. Маячивший рядом испуганный Джин. Перед носом которого он захлопывает дверцу машины. Он несколько часов просто бездумно колесил по городу, игнорируя бесконечные звонки и звуки сообщений на телефон. Остановился лишь тогда, когда на приборной панели замигала лампочка, оповещающая о том, что бензин на исходе. Очень сильно вдруг захотелось разреветься. Вот прям как в детстве, чтоб солёная вода ручьями по щекам. И чтобы мама пожалела, как маленького, прижала к своей груди, ласково вороша каштановые пряди. И сказала, что всё непременно будет хорошо. Но мамы рядом нет. А он давно уже не маленький. Хорошо, что неподалёку оказалась заправка. К дому Юнги подъехал, когда уже было темно. Он знал, что вопросов не избежать. И всё же своё жильё — это здорово. Там всегда можно было спрятаться ото всех. К его удивлению, квартира друга встретила его тишиной. Так даже лучше. Наскоро приняв душ, он забрался под одеяло с головой, сворачиваясь в клубок. Завтра. Он не пойдёт в универ. Он посвятит этот день поиску жилья. А ещё. Нужно снова найти подработку. Прошлую пришлось бросить, не хватало времени разрываться между отношениями, учёбой и работой. Теперь отношений у него нет. Времени после учёбы по вечерам и на выходных завались. Душа болела. Болела сильнее разбитой губы, которую он беспрестанно прикусывал. Кулак, который разбил её, поставил сегодня точку. Теперь точно окончательную.