Таракан из вилки

Джисон влетел в аудиторию, бренча на ходу костями, значками, наколотыми на карман рюкзака, и металлическим тараканом из вилки на цепочке. Этот звон ни с чем не спутаешь: Джисон звучит всегда одинаково. И всегда громко. Даже в без того шумной аудитории каждый раз становится сильно тяжелее перепонкам, едва копна тёмных кудрей появляется на горизонте. — Ебучий гондон! — Джисон плюхнулся на стул, взорвав звоном воздух (всех в радиусе двух метров контузило), и с напускным недовольством выгреб из рюкзака мятую тетрадь в наклейках и пожёванную ручку. Контуженный Феликс (он как раз всегда в радиусе) ухмыльнулся, не отрывая взгляда от учебника: — Не поставил? — вопрос риторический, дело ясное. Скорее вселенная схлопнется, чем Вон поставит зачёт тому, кто беззастенчиво проебал все его пары, не посетил ни одну из назначенных отработок и осмелился припереться на зачёт с перегаром. — Раком он меня поставил, — Джисон зажал между пальцами ручку и начал суетливо долбить ею по столешнице. — Метафорически, к сожалению. Сказал, что не допустит, пока не отработаю все занятия, — губы Феликса сложились в беззвучное «ожидаемо». Джисон кинул ручку и всплеснул руками: — И лекции! Сказал переписать все лекции от руки! Как такой горячий мужик может быть таким уёбком? — Ты ебланил полгода и на пары его не ходил, а уёбок он, правильно понимаю? — Феликс хихикнул и бросил на друга быстрый взгляд. — А я виноват, что у него вечно первые пары? Я в это время обычно таксу с вписки вызываю — мне немного некогда, — Джисон откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. Таракан на его шее негодующе зазвенел. — У тебя есть его лекции? — Какие-то есть, — Феликс полез в сумку, чтобы выколупать тетрадь, — но я хуёвенько записывал. — Ну, я тоже планирую хуёвенько их переписать, знаешь, — Джисон принял из рук тетрадь и сунул в рюкзак, снова звучно бренькнув. — А лабораторки? — Это точно есть, — Феликс кивнул сам себе и отодвинул учебник, заприметив препода в дверях. Студенты зашелестели страницами и начали смолкать, но не Джисон. Джисона не способно заставить замолчать ничто, даже смерть — он и с того света будет пиздеть. — Хотя этот говнюк ведь ещё, по-любому, начнёт доёбываться, чтобы решения объяснял, — пробубнил, ёрзая. — А я даже своё решение не отчислиться после первого курса объяснить не могу. Феликс легко мог бы объяснить это решение Джисона: ему родители один раз дали пизды, и он зауважал вообще всех. Перспектива лишиться полного обеспечения для безработного распиздяя — очень не радужная. Хотя перспектива учиться на учителя математики, когда ты в рот математику ебал, — тоже сомнительно. Феликс по себе знает: ему на нормальные баллы сдать не хватило ума, а с теми, на какие хватило, пришлось поступать как еблан. Он не тупой, вообще-то, весьма разносторонний и начитанный, но знание сюжетов китайских новелл, рандомных фактов о енотах и текстов песен от Грейсов до Пошлой Молли, как оказалось, не помогает при поступлении. Кто бы мог подумать. — А ты вечером сильно занят? — Джисон придвинулся и чуть наклонился, в очередной раз звянькнув тараканом на шее. — Было бы вот очень заебись, если бы ты мне в двух словах объяснил, чё там каво, как решать. — В двух словах программу за полгода? Да хуйня вопрос, — Феликс скукурузил саркастичную мину и открыл тетрадь. — Да ладно тебе, я способный, — Джисон пихнул локтем в бок и поглядел своим коронным жутко умоляющим. Джисон способный в организации проблем на ровном месте, хуёвых шутках и алкогольных играх, но точно не в математике. Однако мама говорила, что немощным надо помогать, а она хуйни не скажет. Да и Феликс не особенно способный в отказах Джисону. Лучший друг, всё-таки. Как на первом курсе слепились долбоебизмом, так вот теперь приходится вечно на какую-то поебень соглашаться. То знак дорожный спиздить, то дверь в общаге из окна выбросить, теперь вот в математике подтягивать — самая безбашенная авантюра из всех. — А хули ты Минхо своего не попросишь? — повыёбываться — дело святое, тем более когда у друга стоит на неприступного старшекурсника. — Минхо, сука, не мой, а общественный, — уголки губ Джисона резко упали, а между бровями высеклась недовольная складка. — Заебал. Хёнджин этот, кстати, опять припёрся ночью и на него вешался! — Господин Хан, если позволите, я хотел бы начать лекцию, — донеслось громогласное из-за кафедры, и взгляд профессора Кима метил пробить Джисонову дурную голову насквозь. К огромному сожалению всех преподавателей в универе, голова эта с таким слоем похуитической брони, что можно и не пытаться. Джисон бросил в профессора быстрый взгляд и слащавую улыбку, а потом снова склонился к Феликсу и возмущённо зашептал: — Откуда он вообще взялся, блять? Мне вот эта конкуренция нахуй не нужна, у меня на Минхо планы, вообще-то! — Ему про свои планы не забудь сказать, стратег, — шепнул в ответ Феликс, ухмыльнувшись. — Я-то скажу, но ты Хёнджина этого видел? — Джисон выпучил глаза и поднял брови. — Он же как ебучий ангел «Виктории Сикрет» выглядит! У меня там вообще шансов не останется. — Ну, он горячий, да, — Феликс поджал губы и пару раз кивнул. Отрицать охуенность этого паренька глупо. Острые скулы, полные губы, идеальная кожа, танцевальная выправка — жутко складный. Он собрал на себя все голодные взгляды на тусовке, едва впервые появился в дверях. Люди разделились на две группы: одни хотели выебать, другие глядели с завистью. Феликс чуть-чуть попал в первую, потому что увидеть эти руки и не попасть — что-то за гранью выполнимого, но без энтузиазма. Хёнджин слишком уж складный, точёный, наглаженный. Феликс про другое, из другой системы координат — той, где мятые футболки, хуёвые шутки и крайний уровень пизданутости. Такие, как Хёнджин, — жутко дорогая ювелирка, а Феликс — нелепый таракан из вилки с шеи Джисона. Ну, вот вообще не по пути. — А он тебе нравится? — Джисон сощурился, и за его зрачками запрыгали те премерзкие огоньки, какие появляются каждый раз перед вербализацией очередной абсолютно ебаной идеи. — Хз, нормальный, — Феликс опасливо чуть сдвинул брови и дёрнул плечами, мысленно начиная обратный отсчёт до грядущей Джисоновой хуйни. Джисон поёрзал с суррогатом задумчивости на лице, звеня тараканом на цепочке, облизал губы и склонился ещё ближе: — А давай, ты его заберёшь себе? — помолчал, глядя с таким энтузиазмом, будто на алкоголь или пирожки с картошкой. — И тебе мужик классный, и мне на горизонте маячить не будет. Все в плюсе! — Ты ебанулся? — Феликс отшатнулся. Есть особая эмоция — «Блять, Джисон». Она появляется на лице каждый раз, когда небезызвестный несёт околесицу с воодушевлением пятилетки, но свято верит, что придумал нечто гениальное. То есть, примерно пятнадцать раз на дню появляется, по меньшей мере, и вот сейчас первый за сегодня (и, видит Бог, нихуя не последний). Это уникальным образом сведённые брови с приподнятой правой, поджатые губы и взгляд «пожалуйста-иди-нахуй». Джисон видит эту эмоцию так часто, что дорогу нахуй уже знает наизусть, но всегда, сука, возвращается. — А что такого? — он дёрнул плечами в искреннем недоумении. — Да ничего, — Феликс качнул головой. — Хёнджин, кстати, не собака бездомная, которую можно просто «забрать себе». Это так, к слову. — Ой, ну не душни, — Джисон нахмурился и закатил глаза. — Ты ж умеешь людей очаровывать, вот и его очаруешь. Как будто тебе не хотелось бы его выебать! — Мне хотелось бы, чтобы ты отъебался, — Феликс демонстративно отвернулся и начал подписывать в тетради дату. Джисон недовольно-снисходительно звянькнул тараканом на шее и тоже взял ручку. — Так с математикой-то поможешь? — Помогу. Джисону с математикой даже Господь Бог не поможет. Не то чтобы дело в не поддающейся исправлению природной тупости, совсем нет — дело в не поддающемся исправлению природном похуизме и шиле в заднице. — Бля, да оно мне нахуя, ты объясни? — он в восьмой раз откинулся на воображаемую спинку общажного табурета с лицом великого мученика. — Оно тебе, чтобы зачёт получить, — Феликс терпеливо обвёл очередной косяк в вычислениях. — Вот тут какого хуя минус? — Я ебу? — Джисон нервно ухмыльнулся и снова скрючился над тетрадью. Его привычно расслабленное лицо местного дурачка, не обременённого ничем, в том числе сознанием, в двух случаях становится сложным: когда речь заходит о Минхо и об учёбе. По-разному сложным. В первом случае сложно-недоумённым, во втором — сложно-заебавшимся. Феликс любое его такое лицо не любит. Серьёзность Джисона ощущается слишком обременительно, как когда вечно весёлой собаке дают подзатыльник, и она поджимает хвост и опускает голову — смотреть не́можно. Джисон, конечно, не собака (хотя порой и ведёт себя как та ещё псина сутулая), но по уровню вызываемой привязанности очень близко. Тот, кого любишь не за что-то, а вопреки всему, и, даже если нассыт на ковёр, просто со вздохом пойдёшь убирать. Может, посмотришь неодобрительно, но наказать рука не поднимется: он ведь тогда подожмёт хвост и опустит голову, а это вынести сильно труднее, чем лужу на полу. — Вот так? — Джисон пихнул тетрадь с исправленным решением. — Нихуя не так, — проглядев вязь корявых знаков, покачал головой Феликс. — Вот тут теперь почему плюс? — и ткнул в лист. — Да ебись оно! — Джисон притянул тетрадь обратно и пробубнил: — Тот, кто придумал математику, просто шизофреник. Тут спорить не хотелось. Хотелось пива. Неделя была отвратительная: три зачёта, куча лабораторок. Ебучий конец семестра. Феликс только поэтому не особенно жалует Новый год: перед ним дрочево с закрытием долгов и зачётов, после него — с экзаменами. Эта жалкая неделя счастливого запоя между совершенно не перекрывает остальной кучи хуйни. — Ну, вот теперь точно, блять, правильно! — Теперь правильно, — проверив, кивнул Феликс. — Но я ведь это нихуя не повторю на зачёте, тем более с первого раза. Мне пизда, — Джисон хихикнул, таракан на его шее нервно звякнул. — Попробуй предложить Вону отсос, может, прокатит, — Феликс ухмыльнулся. — Очень смешно, — Джисон снисходительно качнул головой и обречённо вздохнул. — Давай там следующую задачу свою. — Хватит с тебя, — Феликс хлопнул учебником. — И с меня. Пошли за пивом? Джисон резко выпрямился, и в его глазах загорелись огоньки: — А можно было с этого начать? — таракан на его шее радостно зазвенел. — Я тогда, может, и решал бы лучше. Полчаса спустя Феликс с Джисоном ввалились в комнату с двумя гремящими пакетами наперевес, а ещё спустя полтора — шесть пустых пивных бутылок отправились в мусорку, и жизнь стала налаживаться. Феликс включил фоном стандартный плей-лист для пьянок — тот самый, с диапазоном от Грейсов до Пошлой Молли — и развалился полулёжа на кровати, а Джисон устроился головой у него на левом бедре, закинув ноги на стену. — Вот ты мне скажи, хули он такой пиздатый? — на экране его телефона Минхо снимает себя на видео перед зеркалом, аля демонстрирует прикид для вечеринки, хотя больше, конечно, выёбывается: зачёсывает пальцами волосы, смотрит из-под ресниц, ухмыляется. Джисон прогнал эту историю по кругу раз пятьдесят, и, право слово, его ФСБшник уже ударил кулаком по столу с криком: «Мы сдвинемся с пацана этого ебаного?!» Феликсу даже немного его жаль. — Что там, кстати, насчёт забрать себе Хёнджина? Себя Феликсу, кстати, жаль сильнее. ФСБшник хотя бы просто заёбывается наблюдать за этим цирком, а Феликсу приходится ещё и участвовать. Джисон уронил телефон экраном на грудь и запрокинул голову, чтобы состроить глазки — ну точно собака, которая выпрашивает косточку. — Ничего там, кстати, насчёт забрать себе Хёнджина, — Феликс сделал большой глоток из бутылки, всеми силами изображая незаинтересованность. — Тебе надо — ты и забирай. — Ну, брата-а-ан, — Джисон подёргал за подол Феликсовой футболки, по-ребячески надув губы. — Ты себе это как представляешь? «Привет, я Феликс. Моему другу тут пиздец как надо выебать Минхо, а ты на горизонте маячишь. Не будешь против переключиться с Минхо на меня, м?» — Думаю, он так охуеет, что даже может согласиться, — Джисон захихикал дурачком, развернулся на бок и свернулся калачиком, упираясь щекой в бедро Феликса. — Но лучше как-то не настолько в лоб, конечно. — Лучше, конечно, хуйнёй не заниматься, окей? — Феликс снисходительно дёрнул бровями и снова выпил. — Просто засоси своего Минхо как-нибудь невзначай, да и всех делов. Сколько уже можно сиськи мять? Если ты ему нравишься, похуй ему будет на Хёнджина. — Никому не похуй на Хёнджина, — Джисон закатил глаза и снова повернулся на спину. — Он как «Ауди», знаешь. А я «Жигули» блядские. Вот если бы тебе пришлось выбрать между «Ауди» и «Жигулями», ты бы выбрал «Жигули»? Не выбрал бы ты «Жигули», можешь даже не выёбываться! Феликс, вообще-то, и не планировал выёбываться. У него ни прав, ни любви к тачкам — только свои две, сомнительно временами функционирующие после двух переломов. Он выбрал бы самокат, пожалуй, причём заказать поесть, а не покататься. Джисон, кстати, больше на электросамокат похож, чем на «Жигули»: если ты с ним и пьяный, приключений не оберёшься, и, скорее всего, закончатся эти приключения в травме. А ещё Джисон, как приличный электросамокат, начинает жутко жалобно пищать, если разряжен (в его случае — если не заряжен пивом, и почему сейчас с полным баком пищать продолжает — загадка века). А Феликс, к слову, мимо таких вот пищащих электросамокатов на улице никогда не мог почему-то спокойно пройти: сердце кровью обливается от жалости. А если ещё и на бок повален у обочины, совсем нет варианта не остановиться и не поднять. Джисон как-то пошутил, что в случае восстания машин Феликса помилуют, потому что он к ним всегда был слишком добр. Феликс парировал, что его убьют первым, потому что не станет сопротивляться. — А если у тебя выбор между «Жигулями» и идти пешком, то выбор очевиден, понимаешь? — продолжил мысль Джисон с лицом малость угашенного Сократа. — Может, Минхо — ценитель отечественного автопрома, — Феликс повёл плечом и поджал губы, краем сознания взгрустнув от мыслей о поваленных набок самокатах. — Ты же не спрашивал. — Да спросишь его, как же, — Джисон помрачнел и вздохнул. Снова это сложно-недоумённое лицо, которое Феликсу так обременительно ощущается. — Он вечно так на всё отвечает, что хуй пойми, что у него в голове. — А спрашивать что-то, кроме «Твои родители случайно не террористы?» пробовал? — Феликс ухмыльнулся в попытке стереть с лица Джисона серьёзность. Почти успешно — тот без энтузиазма хихикнул: — Да это всего один раз было. И я тогда был в говно. — Да когда ты был не в говно на тусовке, напомни мне? — Феликс в очередной раз приложился к бутылке, улыбаясь. Ему бы и самому хотелось сегодня случиться в говно: то ли помянуть менталку, побитую учёбой и ахуем, то ли от души отпраздновать конец недели. Пока всё шло по плану — хоть что-то в этой жизни идёт по плану. — Да кто вообще тусит трезвым, ну? — Джисон возмущённо всплеснул руками, а после поднялся (таракан на его шее поддержал возмущение звоном), взял с тумбы бутылку, сделал несколько глотков и рухнул назад. — Не бухать на вписках — это не по-православному, знаешь ли. — Справедливо, — Феликс допил остатки в несколько глотков и потрепал Джисона по голове, намекая пустить к холодильнику. У того с намёками на пивную добавку всегда было хорошо, а вот с намёками другого порядка — на троечку. И даже спустя ещё час намёков Феликса на то, что план с «забрать Хёнджина себе» — хуйня, Джисон продолжал упорное игнорирование и не менее упорное доёбывание. Намёки, к слову, были весьма прозрачными: «Братан, нахуй иди, пожалуйста» разными голосами. — Ну, так вот, чтобы я пошёл на нужный хуй, тебе надо подкатить к Хёнджину, — парировал Джисон после очередного, на этот раз сказанного устало-раздражённым голосом. — И у тебя тогда будет шанс пойти на его хуй, а это нихуя себе ачивка! Вообще-то, в этом есть смысл. Скорее всего, мысль эта посетила буйную голову только потому, что в Феликсе есть пиво, но это уже детали. Хёнджин красивый — совершенно бесспорно. Феликс давно не ебался — абсолютно очевидно. Весьма амбициозно думать, что такого, как Хёнджин, может заинтересовать нескладный таракан из вилки Феликс, но так ли много он теряет, если просто попробует? Будет послан — пойдёт, ему туда дорога тоже знакома, не только Джисон её знает наизусть. Не будет послан — отхватит себе первого парня на деревне. И счастливое виляние хвостом Джисона, что даже важнее. В сущности, шансы у Феликса, хоть и не слишком большие, но есть — спасибо мама и папа за «ангельское личико», выражаясь словами немногочисленных бывших партнёров и случайных жаждущих отвесить комплимент простых знакомых. Да и, как выразился Джисон, Феликс умеет очаровывать людей. Сам он, конечно, в душе не ебёт, каким образом оно получается, но, как говорится, я так сделал, и оно работает, а если хочешь знать, каким хуем, смотри ебучие чертежи. — Окей, если я это сделаю, — Феликс для вида налепил на лицо снисхождение, — с тебя два ящика пива и ты месяц занимаешься уборкой в комнате. Джисон подскочил, и воодушевлённый звон таракана на его шее вышел такой оглушительный, что захотелось закрыть уши: — Да хоть два месяца! — Я тебя за язык не тянул, — Феликс отсалютовал бутылкой и ухмыльнулся.