Освещая новые пути

Несмотря на то, что Рыцарь давно выполнил своё предназначение — уничтожил Старый Свет — он, в связи с ритуалом, был почти что навечно привязан к труппе. Конечно это не включало в себя абсолютное подчинение или некое рабство, ведь, в конце-концов, сосуд был неким чемпионом труппы. Однако время от времени рыцаря забирало в грёзы к Маэстро, который всегда предстоял перед ним в образе алого Короля Кошмаров. Задания и разговоры Гримма были загадочными, если и вовсе не странными. По задумке они должны были касаться только мрачного дитя, которое, пожалуй, было связующим звеном между труппой и сосудом. Но иногда Гримм, подобно революционеру, зачем-то подбивал Рыцаря на слабые для других, но недопустимые для сосуда, вольности. "Не думать, не говорить, не чувствовать" — кредо для сосудов, а Маэстро прыгает вокруг Рыцаря, будто этих законов не существует. Видимо это нечто братское: Гримм и сам сосуд кошмаров; у него впрочем намного больше воли и свободы, чем у сосудов Бледного Короля, но он всё равно обязан и своему богу, и всей своей труппе. Это дало Маэстро странное чувство привязанности к, казалось бы, такому слабому духом и совсем не артистичному существу, хотя их боевой танец был весьма хорош... Кошмарному сердцу не нравилось это непрофессиональное отношение, а Маэстро некоторые встречи проводил в отдельном уголке кошмаров — палата — в таких же алых тонах и с личным троном для Короля Кошмаров. Гримм сидит на этом троне, закинув одну ногу на другую и поставив когтистые руки на подлокотники. Рыцарь снова входит, призванный кошмарами — для грёз нет такого концепта как "расстояние". Рыцарь, в свою очередь, также молчалив, однако вот вымахал он почти до размеров своего брата, посаженного давным давно на цепи. Гримм годами наблюдал как сосуд растёт и физически, и, в какой-то степени, ментально. Он проявлял больше жестов, как будто в этом существе прорастали ростки эмоций. Гримм не против. Гримм только за: ему это нравится, и от самой мысли он ухмыляется, вскидывая руки в приветвенном жесте для Рыцаря. Поклона больше нет, ибо и сердца рядом нет, сейчас всё более... раскрепощённое. — Я ждал тебя. — говорит Маэстро, не поднимаясь с трона. В голосе лёгкий азарт, во всём мироздании не найдётся и десятка существ которые слышали такой голос у Короля Кошмаров. — Быстро! Очень! Как и всегда. Иным душам понадобились бы часы, чтоб долететь до этого места, но ты... у тебя не только тело, но и душа воина, ты соориентировался за секунды. — Гримм прикусил свой коготь на указательном пальце. — Но в тебе ведь не только душа воина, ведь так? Сосуд, смиренно стоящий посреди палат, холодно замотал головой в отрицании. Маэстро ухмыльнулся с нотками горечи, вынув коготь изо рта и им же показал сосуду подойти ближе. — Подойди ко мне. Сосуд послушался, и хоть он и был создан как почти что неодушевлённый инструмент, время, проведённое после уничтожения чумы, и в частности проведённое с Маэстро — изменили его. Теперь он думает, а значит улавливает взаимосвязи. Мозг сосуда кричит о том, что Король Кошмаров что-то задумал. — Я хочу чтобы ты знал, что у меня не было никаких планов сегодня. Я вызвал тебя из чистого любопытства. Ты волен покинуть эти чертоги когда сам пожелаешь. И в глубине души Маэстро даже и хотел, дабы Рыцарь сейчас ушёл. Это бы многое значило для сосуда вроде него, с волей и желанием, но... он остался. Хотя и уйти был вполне способен. Просто не хотел. Гримм кивнул, смотря на Рыцаря сверху вниз. Они были почти одного роста, однако же Маэстро был на троне, поэтому он положил руку за плечо Сосуда и слегка надавил, чтобы поставить его на свой уровень. Рыцарь мигом понял намёк и опустился: теперь их лица на одном уровне. — И моё любопытство всё думает: зачем Королю нужно было давать тебе такую сильную душу? Зачем он украшал тебе рога такими зазубринами? «Зачем давал такие милые глаза?» — подумал Маэстро, но вслух не сказал. — И зачем тебе... Гримм надавил на уголки пасти рыцаря. Их никто не видел, но Король Кошмаров о них знал. Сосуд вновь понял намёк и приоткрыл пасть, чувствуя, что сделал это будто... наконец-то по своему желанию? Что-то разгоралось внутри. Что-то, чего бы его отец ни за что не одобрил. А Гримм, тем временем, только усилил это чувство, залезая двумя пальцами в рот рыцаря и щупая его чёрный, и на удивление шершавый, щупальцеподобный язык. — Зачем тебе подарили это? Не думаешь ли ты, мой милый рыцарь, что ты создан для большего? Маэстро играется пальцами с новой игрушкой, всё наращивая и наращивая какое-то приятное напряжение. — Ты когда нибудь использовал язык? Ты думал, что ты какой-то инструмент, но в тебе столько рудиментов. Неужели ты желаешь так и остаться нераскрытым? Гримм получил ответ незамедлительно. В Сосуде сильнее и сильнее светило нечто сроднее неповиновению, но только не Гримму, а скорее своей природе; Рыцарь приводил в движение сгубленные чувства и мысли, словно разминая атрофированные мышцы, и сразу после вопроса Маэстро этот огонь взорвался. Рыцарь выпрыгнул из-под касаний Гримма, наступил ногой тому на бедро, и с какой-то невозможной для сосуда жаждой вцепился хваткой в бока Короля Кошмаров. Тот даже ахнул и выпучил глаза, заломав руки. Сосуд не знал что будет дальше, но ему нравилось. — Ах!.. Так вот значит!.. — Гримм не успел договорить, так Сосуд позволил дать новооткрытым инстинктам вверх и впился Мастеру Труппы в губы, не зная приличий, нагло вторгаясь в дёсна Гримма французским поцелуем. «Так вот зачем ему язык», — подумал Гримм, прежде чем сплестись уже своим языком с вкусным щупальцем партнёра, ёрзая на троне как змея. Мастер чувствует, что ему нужно вести эту партию, а поэтому он щелчком пальца вызывает стаю уже знакомых теневых насекомых и материализует позади целующейся парочки-двойника. Гримм всё-таки бог, он может быть одновременно в двух местах и чувствовать вдвойне. Пока руки оригинала держали Рыцаря за щёки, чтобы растянуть и усилить первый поцелуй любимого сосуда, двойник приобнял рыцаря за плечо сзади, лизнул за рогом и очень нежно пальцами поглаживает рыцарю щель, чувствуя, как головка уже выходит, намокая. Наконец они разорвали поцелуй, и оригинал Маэстро, с высунутым языком и пьяными глазами, гладит Рыцаря, пока тот наслаждается новыми чувствами. Маэстро решил дать ему больше новых вкусов и заботливо направил пасть сосуда уже на свой давно возбуждённый красный орган. Рыцаря берёт в дрожь от волнения, но тот охотно принимает его в свой рот, пробуя дёсна. Сосуду нравится, да и страх прошёл. Вместо этого ещё сильнее раскрылась эмпатия — сосуд представил себя на месте Гримма. Более того — он пока не знает почему — но Рыцарю ему хочется, чтобы Гримму было хорошо, очень хорошо, и сосуд обхватывает языком член любовника. Гримма выгибает и входит в экстаз. — О да! Да! Мой рыцарь... Кругами, прошу... кругами... И "милый рыцарь" слушается, заставляя Маэстро течь на троне. Тем временем его копия очень сильно потеет и заканчивает играться с промежностью. Гримму не хочется полностью использовать Сосуда (мало ли не понравится?), но как здесь можно сдержаться? Копия Маэстро осторожно нащупывает отверстие рыцаря, медленно разрабатывает сначала пальцем, затем уже членом, но а чтобы сосуду было комфортнее — ложиться на него и обнимает, правой рукой неспеша надрачивая Сосуду, вознаграждая любовника за потрясающий минет. Опасения Гримма не оправдались: Рыцарю нравится; идут секунды, затем минуты, оба партнёра становятся увереннее и вовлечённее. Оригинальный Мастер спокойно принимает язык Сосуда, изредка подсказывая и направляя его, чтобы было приятнее. Клон становится реще, проникает глубже и работает руками быстрее. Маэстро чувствует двойное наслаждение, ощущая партнёра буквально со всех сторон, всё сильнее и сильнее вовлекая Рыцаря в эту грязь. Он, между двумя до безумия сексуальными жуками, а ниже пояса всё нарастает, и нарастает, и нарастает... И вдруг всё заканчивается. У Рыцаря все мышцы сводят и тот обильно и ярко разряжается от руки своего партнёра. Оригинальному Гримму пришлось взять инициативу. Сосуд прекратил минет из-за нахлынувшего наслаждения, и теперь оба Маэстро жадно проникают в Рыцаря. Клон нежно шепчет сосуду на ухо о скором оргазме, и вот: вздохи, вцепление когтями, удовольствие — и Сосуд не без волнения чувствует жидкость в своих порах. Внутри него пульсирует его партнёр, вызывая бурное душевное блаженство, но в то же время семя Гримма в горле затрудняет дыхание, что впрочем мелочи. Оба Короля Кошмара открывают глаза и влюблённо смотрят на Рыцаря. Оригинал усаживает нового любовника на колени и страстно, но медленно, ласкает за грудь и рожки, а второй Гримм прижимается к Сосуду и делает то же самое, уже одной рукой, ведь другая рука грязная от выделений Рыцаря. Сосуд же пока не знает что делать, но он обнимает Гримма. Ему подсознательно нравятся ласки после страстного секса, как и всем разумным существам. Оригинал вздыхает: — Это было прекрасно... У меня есть ещё многому чему тебя научить. А затем, тыкая Сосуда в нос, моргнул. — Но боюсь, скоро покровитель потребует моего присутствия. Мне очень не хочется покидать тебя сейчас, и всё же... Рыцарь всё понимает. Он безэмоциональный (и то в прошлом), но не безмозглый. Он понимает, что лучше ему самому сейчас отстать от Гримма и позволить им перенести их время на следующую встречу. Рыцарь это и делает. Он встаёт, без сопротивления отодвигает клона, который потом соединяется с оригиналлом, и медленно шагает к выходу. Это выглядит довольно холодно, но, Маэстро знает, что Сосуд только учится. Рыцарь бросил последний взгляд, Гримм улыбнулся в ответ, и Сосуд покинул грёзы. Гримм почесал лицо: — У меня будут большие проблемы. — да ухмыльнулся. — Но оно того стоит. Мне ещё столько хочется попробовать! И исчез.