Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Она видела, как бледные потоки света заливадли всё небо, а по краям деревянного окна лучи отражались синевой, отзеркаливаясь от тонких корочек льда. Свет, шедший со стороны востока, постепенно проникал в комнату, рассеивая серость жидким желтоватым оттенком, падая пятнами дымчатого золота на тёмные волосы.       Каори улыбнулась, видя, как он крепко спит, даже не поморщившись от лучей восходящего солнца. Едва проснувшись, она не стала будить Итачи; тишина вокруг дала ей долгожданную возможность слышать ровное дыхание, рассмотреть его лицо, мерно вздымавшиеся плечи и тёмные ресницы, на которые не падал свет.       Выражение лица Сенджу в раз изменилось и стало мягче. Куноичи подняла руку, задумав легонько дотронуться до его волос, и вот, уже пропуская гладкие пряди сквозь пальчики, она наблюдала, как утренние лучи переливаются золотом на его волосах.       Аккуратно уложив их на бледное лицо, что вовсе не меняло своего оттенка столько лет, сколько она его видела, такое же мраморное и прекрасное, намереваясь провести кончиками пальцев по его щеке, Каори мягко прогладила глубоко залёгшие полосы под его глазами, что были свидетелями его усталости, думая в этот момент лишь об одном:       «Линии этого прекрасного лица гораздо больше помнят твоего горя, нежели я», — и мыслям откликнулось длинное эхо в голове.       Но вот она снова задумалась о чём-то, слегка поднявшись. Сенджу, идущая на поводу мгновенно возникшего желания, коснуться его кожи губами, наклонилась над ним, смотря на него глубоким восторженным взглядом, и каждый раз изучала его с нового взора, с новой встречей и с новым днём, и всё сводилось к одному — оно несравненно лучше, чем прежде.       — Каори… — прошептали его губы, и они же расплылись в сонной улыбке, он даже не открыл глаза на ту секунду, и только сейчас под её пристальным взглядом тёмные ресницы нехотя раскрылись, а глубокие тёмные глаза, поглощавшие даже утренний свет, засмотрелись в её, что этот самый свет прекрасно отражал.       — Ты уже проснулся? — с какой-то тихой досадой в голосе молвила она, чем вызвала лёгкое сотрясение его груди.       — Да, а ты не рада? — тихо засмеявшись спросонья.       — Что ты такое говоришь… — в её голосе слышалось едва уловимое недовольство, — просто ты такой красивый, когда спишь, — смотря на него сверху.       — И поэтому ты решила забраться на меня, да? — довольно уточнил он, мягко уложив руки на её бока, лаская тело и поднимаясь выше вместе с лёгкой футболкой, в которой спала Сенджу.       Куноичи сглотнула, чувствуя, как в каждую клеточку тела неспешно проникает тепло, оно же расходится всё более горячим потоком по коже.       — Хотела поцеловать твой лобик, — честно призналась она.       Итачи только вздохнул, обласкивая её спинку медленными движениями пальцев, выводя закруглённые узоры.       — Так чего ты ждёшь, сделай это, — тихим, ещё хриплым от сна голосом промурлыкал Учиха.       И в момент она кивнула, нагнувшись ближе, прислонилась губами к его лбу, задержавшись, дабы запечатать поцелуй, но вдруг ощутив, как его губы коснулись линии её подбородка, попутно оставляя не менее мягкий поцелуй.       Каори не сдержалась, звучно выдохнув, прикрыв глаза, когда он двинулся выше по скулам, захватывая губами каждый сантиметр кожи и горячо выдыхая в её ушко.       — Итачи… — пролепетала девушка, вцепившись в простыни, дабы не свалиться на его грудь полностью.       Учиха же неспешно провёл пальчиками по изящной шейке, зарывая ладонь в волосы цвета пшеницы и, слегка приподняв голову, вдыхая такой знакомый аромат.       — Да, моя Каори, — едва ли он проговорил это, то каждый нерв в её теле будто обнажили, и теперь вибрации его голоса действовали на них обессиливающе. — Ты разве не этого хотела?       Сенджу сглотнула, слегка спустившись ниже, в одно мгновение пересекаясь с его ониксовыми глазами, что возбужденно блестели.       — Показать, чего я хотела бы? — в груди порывисто билось сердце, а распалённые его прикосновениями щёки залились румянцем.       — Да… — проговорил Учиха, уже видя, как она аккуратно берётся за низ своей футболки и стягивает её вверх, показывая полностью обнажённое тело, по которому прошлись мурашки от одного его вожделенного взгляда.       Затем она развела ноги в стороны, слегка привставая, дабы спустить одеяло к ногам, а сама мимоходом опустила глаза на его возбуждённый член, поскользив заинтересованным взглядом по его торсу, груди и остановившись сначала на полуоткрытых губах, а затем на чёрных зеницах, которые глядели с предвкушением.       Он ждал, затаив дыхание, отчаянно желая знать, что за этим последует.       И Сенджу, закусив губу, слегка двинула тазом назад, не разрывая контакт взгляды, поглощая каждую малозаметную эмоцию на его лице. Она медленно насаживалась на твёрдый член, ощущая, как он заполняет её, и не выдержав, куноичи первая рвано вздохнула. В следующую секунду он простонал громче и протяжнее, когда она двинула бёдрами вперёд, понемногу привыкая к нему так глубоко в себе.       Вслед за этими движениями руки Учихи начали блуждать по её телу, что накалилось ещё больше, источая невероятное тепло, к которому так хотелось притронуться ещё тысячу раз. И, как только проскользнув по животику выше, он обхватил руками упругую грудь, мягко оттянул розовые соски, срывая с её уст горячий стон, и следующий последовал из его губ:       — Каори… боже, — тёмные глаза слегка закатились от непередаваемых ощущений, то, как она двигалась на нём, показывала свою власть и направляла его движения, так как ему только оставалось безропотно подчиняться. Просто сносило крышу, но Учиха удерживал себя от страстной грубости, желая взять её так сильно и глубоко, чтобы она сейчас стонала, а не он, как беззащитная жертва, полностью покорившись своей хозяйке. Но сказать, что это ему не нравилось — значит безбожно соврать.       — Милая… — новый низкий стон. Каори перебралась к его телу, руками лаская крепкий торс, дотрагиваясь до твёрдой груди, слегка царапая идеальную фарфоровую кожу.       Волна возбуждения била прямо вниз живота, и с каждым движением усиливалась, но не только она — ещё и нарастал темп. Хриплый голос любимого кружил голову, тело обдавало волнами жара, а вместе с тем тёплый пот стекал по её шее.       И только Учиха хотел встать, не выдерживая бешеного желания, что страстно затуманивало рассудок и мучило тело. Однако Каори удержала его, применив силу:       — Лежать, — запыхано приказала Сенджу, увеличивая амплитуду своих движений, видя, как он откинул голову на подушку, томно дыша, сглатывая сухой воздух.       — Любимая, я не… не выдержу ещё… — стараясь придать голосу собранности, но вышло так, будто он уже умолял.       Каори привстала и снова села, до того момента пока его член не вошёл полностью, упираясь головкой. Это неожиданное движение молнией ударило по нервам, заставляя его протяжно простонать.       А Сенджу наслаждалась, держа себя на грани удовольствия и желанной разрядки; светлые волосы прилипли к влажной коже, а её прекрасный любимый открыто наслаждался каждым её движением, что вызывало дрожь и внутри, и снаружи.       И вдруг Учиха переместил свои руки на её бёдра, сжимая их, натягивая Каори на себя, и с каждым движением прибавлял ещё силы: один, второй, третий раз. Если бы он сейчас думал о синяках на её коже, что медленно проявлялись под его пальцами, но нет — он вожделенно впивался в идеальное тело любимой, с каждым её громким стоном желая всё сильнее и сильнее.       — Итачи… — прокричала куноичи, так явственно чувствуя сладкое томление внизу живота, сжимая бёдра и сокращая мышцы внутри. Она ощущала, насколько влажно там стало, смазка вытекала на его лобок, а движения становились всё легче, быстрее, размашистее.       Теперь же она вцепилась в его бока, поддаваясь амплитуде его движений, скоро совсем теряя контроль над ситуацией, невольно выгибая спинку от всех тех кипящих ощущений.       — Каори… — буквально вскрикнул Итачи, как обоих одновременно накрыло такое схожее и обволакивающее наслаждение. Шумное дыхание двух наполнило комнату, и Сенджу, полностью расслабившись, чуть ли не упала на грудь Итачи, бережно придерживаемая им.       — Каори, счастье моё, что тебя сподвигло на такие действия с самого утра, — довольно мурлыкая ей на ушко, тыкаясь носом в её красные щеки, прекрасно слыша, как колотится его драгоценное сердечко в её груди.       Около минуты она приводила дыхание в порядок, не шевелясь, лежа в той же позе и даже не подумывая сдвинуться.       — Ты очень сексуален, когда спишь, — с улыбкой произнесла девушка, умостившись на его груди, заглядывая исподлобья в его ониксовые глаза, светившиеся восторгом.       — Да? — Итачи громко засмеялся и прижал к себе любимую, лежавшую на его липком от пота теле.       — Эй, не смейся, — слегка приподнявшись, Каори лукаво сверкнула глазами, поведя бедрами вперёд, отметив, как расширились его зрачки.       — Милая, я сейчас очень чувствителен к… — сжав губы, он тихо промычал, когда она снова двинула тазом, — такого рода движениям…       — Да? Ну хорошо… — Каори плавно вильнула бедрами, но вот не дождалась нового изменения на его лице, как очутилась под ним, всматриваясь в его глаза снизу.       Учиха мягко вышел из любимой, и прошептал хриплым голосом, что распалял новые желания в теле Сенджу:       — Каори, у нас есть миссия сегодня, — коснувшись носиком её носика, как бы убеждая себя и её в том, что им нужно подняться с постели.       — Да, хорошо, — ласкаясь к его щеке, она согласилась и тут же, открыв глаза, встретилась с его страстным взглядом.       Учиха одной рукой обхватил её пальчики, сплетая их в замок, и быстро завёл их над светлой головой.       — Ну так, встаём? — прошептала томно в его губы Сенджу.       — Да, — ещё раз сжав её пальчики, в тёмных глазах отражалась борьба: послать всё к чёрту и остаться тут с ней или же вставать и заняться важными делами по раскрытию структуры Белого Лотоса. И, к своему сожалению, он разжал замок, что удерживал руки Каори.       Но едва ли Итачи встал, за ним последовала и Сенджу, накидывая лёгкий халатик.       Спустя время, они уже собирались. Приняв душ, куноичи стояла перед зеркалом, а в его отражении виднелся джонин, будто выжидая чего-то. Расчёсывая волосы, Каори не понимала, почему он так смотрит, однако, когда положила расчёску, то невольно соскользила глазами на руку, где на свету что-то блеснуло.       — Что… какое красивое, — потирая пальчиками кольцо на правой руке, она развернулась с широкой улыбкой к Учихе. — Когда ты успел?       — Только заметила? — он всё это время ждал, пока она сама увидит. — Ещё в кровати, — намекая на тот момент, когда он переплёл их пальцы.       — Ого… — выдохнула Каори, взбудораженная таким неожиданным сюрпризом. Поднявшись с кресла, она не отрывала глаз от жёлтого камня, оплетенного золотыми ростками, словно душа дерева была защищена её ветвями и ярко отражала солнце.       — Нравится? — с улыбкой вопросил Итачи, умиляясь её искренней реакции.       — Спрашиваешь… — с восторгом посмотрев в его глаза. — Оно прекрасно… Спасибо тебе, — кинувшись к нему с широкими объятьями, которые он без сомнения принял, крепко обнимая и притягивая к себе.

***

      Вскоре они полностью собрались и вышли из дома, его они снимали у края города, где-то между жилыми домами. Стараясь не выделяться, оба напарника изменили внешность с помощью техники превращения.       И уже направляясь к центральной площади, Каори и Итачи выглядели как безупречная семейная пара лет двадцати пяти, одетые в серые одежды из меха, распространённые в этих краях. Они проработали образ до малейших деталей: скрыли чакру, переделали походку и манеру общения, измении даже собственный запах.       — Вроде как всё, — взяв под руку Учиху, — да, Рохан? — расплывшись в улыбке.       — Конечно, Мия, прошу, — ответил Итачи, указав в сторону заполненных улиц.       По городу ходило множество людей, а всё это тщательно контролировала местная полиция в тех же белых накидках. Их было не сложно распознать среди основной массы.       Первой задачей было найти агитационные сцены, где гражданские получали информацию из открытых источников.       И вот долго искать не пришлось, Каори потянула Учиху за рукав, указав в сторону сцены, где стоял какой-то человек, а вокруг толпилась куча людей.       — Смотри, подойдём? — вопросила она непривычным для ушей Итачи голосом.       — Конечно, — ответил он, и оба двинулись к центру действий.       Пробраться через толпу народа было нелёгкой задачей — все хотели поглазеть на того, кто ораторствовал на сцене. И всё-таки, кое-как они выбили место в углу зрительного зала.       — Слушайте, граждане Юки, слушайте и не говорите, что не слышали, — начал глашатай. — Сегодня Белый Лотос передал прекрасные новости: работорговля в море Сенсоо полностью истреблена! Глава морской корпорации работорговли Зенсо Тагаве был пойман и задержан. Госпожа Эстер лично руководила этим делом, — тут толпа одобрительно загудела и захлопала, все они выглядели, будто собрались тут с искренней верой в организацию, и то, что было дальше, только удивило Каори.       — Смотрите, и не говорите, что не видели, — главный на той сцене махнул рукой, и двое в белых балахонах вывели какого-то толстого мужика, всего избитого и в кровоподтёках, если бы не богатые одежды, что превратились в лохмотья, то она бы никогда не подумала о том, что этот человек имел власть.       — Пошли вы к чёрту, мрази, ничего вы мне не сделаете, грязные отродья, — заорал тот мужик, харкнув в толпу людей, искривляя губы в отвратительной ухмылке.       Сенджу понимала — он не играл, этот человек был не подставной, а весьма реальной личностью.       «Я и не догадывалась, что кто-то торгует людьми… Видимо, слишком далеко от Страны Огня…» — от таких мыслей стало гадко, куноичи сжала кулаки.       — Этот человек пользовался своим статусом и влиянием, — на распев говорил глашатай, — он продал более двадцати тысяч людей, среди них были и дети от трёх лет, и женщины. Зенсо величал себя господином, который платит жизнями, продавая в сексуальное рабство девушек и даже детей. Он не чурался и убийствам, забивая неугодных ему до смерти, — толпа гневно загудела, и Каори ощутила, как поменялось их настроение. А то, что так называемый Тагаве сыпал ругательствами и изощрёнными проклятьями прямо в толпу людей, только разжигало их ненависть. Из народа уже шли выкрики: «Чудовище!» «Отдайте его нам, мы разберёмся!» «Убийца, гореть тебе в Аду!»       Тут мужчина поднял руку, призывая всех к спокойствию:       — Госпожа Эстер, наша благодетельница, сказала так, — он прокашлялся, разворачивая свиток, очевидно написанный самой главой организации. — По велению народа, я освободила пять тысяч людей из рабства Зенсо. Я позабочусь о них, все получат и кров, и еду, но вот что делать с этим чудовищем — решать не мне. Пусть народ чинит свой суд, пусть голос каждого будет услышан, пусть они установят справедливость по совести и по делам Тагаве.       Мгновенно возгласы одобрения прокатились по рядам людей, голос того самого подсудимого потух в шквале криков горожан. Его медленно подтягивали к обрыву сцены, и Каори видела, как в его глазах отразился страх. Привычная предубеждённость и вседозволенность сменилась удушающим ужасом, он старался брыкаться и отчаянно цеплялся за стражей, однако народ уже кричал во всю, желая вершить самосуд. Они жаждали крови, крови убийцы, и, как только двое из Белого Лотоса вытолкнули мужчину со сцены, все принялись топтать работорговца, бить его, срывать одежду, драть волосы и кожу, бросать всякий мусор. Их голоса слились в рёв, который заглушил крики Тагаве.       Спустя десять минут его тело было избито до неузнаваемости, но кому-то не хватило и того — пара мужиков отрезали лопатой его голову и насадили на вилы, подняв к небу, как знак — любого, кто осмелится поступить так же, ждёт схожая расправа.       «Заслуженная жестокая казнь, но… если она перерастёт в постоянную практику, то народ станет неуправляемым, а законы перестанут соблюдаться, это приведёт к хаосу», — размышляла куноичи, смотря на то, как ликовала толпа, забив досмерти работорговца. Но тут она ощутила, как Итачи повернул её в сторону сцены, показывая, что тот глашатай не закончил.       — Его постигла справедливость, как и остальных, кто осмелится распоряжаться жизнями обычных граждан. Госпожа Эстер призывает вас защищать себя и своих близких.       Из толпы послышались одобрительные вскрики:       — Пусть хранят небеса госпожу Эстер!       — Даст Ками ей здравия и сил!       — Мы верим в нашу главу!       Каори слушала и понимала, что в сердцах этих людей образ Эстер записался как спасительницы и поборницы справедливости. Оратор снова призвал всех к порядку:       — Кто желает посетить дневные обучения, прошу остаться и записаться, госпожа заботится о том, чтобы каждый из вас мог постоять за себя, — указывая на шатёр, где уже медленно начинала формироваться длинная очередь.       Дальше тот мужчина болтал что-то ещё, но основное куноичи услышала, и они с Итачи встали в очередь. Это была вторая ступень их миссии — понять, как организация обучает новичков.       Они простояли около получаса, а тот громкий тип всё не затыкался, уже изрядно поднадоел Сенджу. Глянув на глашатая боковым зрением, она сложила печать одной рукой, держа её в кармане, наблюдая.       — Чины — это система угнетающая… — ступив назад, он не успел договорить, как ему в лицо прилетела деревянная доска от пола сцены. Видимо, та плохо была закреплена, и от активных движений на сцене гвоздь отошёл от каркаса, отправив доску в свободный полёт.       Лицо этого волонтёра надо было видеть, он от испуга аж побелел, но, сообразив, что к чему, прокашлялся и отошёл от той части постамента.       — Кхм… на чём это я… а да! Угнетающая простых… — и снова неаккуратное движение — в морду влетела вторая доска, приложив его уже посильнее. У мужика явно закружилась голова, и он не устоял на ногах, шлёпнувшись на пятую точку.       Тут же подбежали сторожи всех этих действий и спешно подняли его. Свою речь этот возбудитель народных волнений продолжал уже за стойкой в конце сцены.       Сенджу прятала улыбку как могла, благо широкий воротник платья подсобил, но вот она встретилась со взглядом поначалу незнакомых серых глаз. Энергия, что исходила от этих глаз, будто говорила: «Каори, прекращай».       Учиха уставился на девушку, стараясь умерить её пыл, ведь она с лёгкостью может заиграться и обрушить сцену под ногами глашатая, привлекая ненужное внимание.       Вот настал их черёд вписывать свои имена в список на обучение. Подделав подчерк, они выполнили задуманное и отошли вместе со всеми в сторону.       Там один из направляющих в белых одеяниях расформировал нужное количество людей, поведя их за собой. То же делали и остальные, все были распределены в небольшие группы по шестнадцать человек, ведомые одним из членов организации, что, видимо, были лишь соединительной цепочкой во всей системе.       «На подобие тех, которые собирали информацию по регионам и передавали её кому-то одному», — набрасывая в голове картину, Итачи внимательно следил за всем вокруг, улавливая мельчайшие детали.       Прогуливаясь по городу, эти люди в белых балахонах рассказывали о равенстве в мире и том, как изменится всё, когда аристократы поймут, что их никто больше не боится.       «Люди не желающие подчиняться системе ломают её, но вот что они построят на руинах, это остаётся неизвестным», — раздумывала Каори, пока они не вошли в большой просторный зал, тот был где-то между жилыми домами. Там их поприветствовал человек, стоящий чуть поодаль.       — Граждане Юки, приятно видеть вас всех здесь. Моё имя Тайцу Сагами, и сегодня я буду обучать вас вместе с моими помощниками, — он указал рукой в сторону ещё двух людей и представил их.       — Вы сделали первый шаг к изменению системы, вы те, кто сможет это сделать! — его голос был таким дисциплинированным, будто он был бывшим военным. — Я начинал так же, как и вы, работал обычным торговцем, ничего не смыслил ни в войне, ни в политике, меня обкрадывали чиновники до нитки, ещё тогда мы с женой и детьми жили в городе Нишай. — Тут многие люди охнули, а женщины с досадой покачали головой, видно, этот город был им известен.       — Да… тот город постигла ужасная участь, его сжёг один феодал, не желающий власти Белого Лотоса. Когда туда пришла организация, она помогала простым людям, таким как я. Госпожа Эстер научила нас противостоять аристократам, и за восемь лет я смог быть полезным другим и спасать людей, так же, как когда-то спасли меня.       Из толпы заворожённой этим рассказом послышался вопрос юнца:       — Тайцу-сан! Простите за вопрос, а что случилось с вашей семьёй?       На вопрос мальчика Сагами ответил спокойно, в его голосе не было высокомерия, несмотря на его положение.       — Моя семья не пережила того пожара. Я находился в другом конце города, а жена с детьми отравились дымом и сгорели заживо в нашем доме.       Все охнули, и в их сердцах поселилась ещё большая ненависть к феодалам, к любым, кто имел власть выше остальных.       И тут голос главного разогнал серость вокруг:       — Поэтому все эти годы я обучаю других, и сегодня вы научитесь основам рукопашного боя. — Тут вышли двое мужчин. — Сейчас вас расформируют по возрасту и весу так, чтобы всё было равнозначным.       Один мужчина подошёл к Каори, сказав:       — Мия-сан, прошу, вам туда, — он протянул руку к девушке, отводя её в сторону.       — Да… — пролепетала куноичи, отойдя от Учихи, который кивнул, но вот в душе что-то защемило. Он не хотел отпускать Каори, совсем не хотел. Какая-то паническая тревога накатывала каждый раз, когда он не видел её больше нескольких минут, не слышал голоса или же не обнимал.       Прошедшие события оставили глубокий след, и страхи плотно засели в его подсознании.       Все были расформированы по парам. В партнёры Сенджу достался тот юнец, и выбор народных тренеров оказался довольно удачным — они хорошо подходили по весу и возрасту.       — Меня Ята зовут, а тебя? — улыбнулся юноша.       — Мия, приятно познакомиться, — ответила Каори, стараясь быть дружелюбной.       Тут послышался голос тренеров, и всем велели встать в нападающую позу, показав это на собственном примере.       — Я тут первый раз, — воодушевлённо проговорил Ята, стараясь завязать разговор с незнакомкой. Было видно, что он нервничает, у него тряслись руки.       — И я, — с улыбкой произнесла девушка. Они встали в пару, выдвинув левую ногу в опорное положение и выставив руки перед собой.       Сегодня был вводный базовый урок рукопашного боя, скорее программа обучения подразумевала различные виды борьбы, так как Каори сталкивалась и с акупунктурой, и с применением технологий членами организации.       — И что же ты тут ищешь? Какие планы? — они начали отрабатывать удар. Ята попросил напарницу первой потренироваться в ударах и захватах.       Каори старательно делала вид, что у неё получается плохо, хватала то ниже, то выше руку, и та раз за разом выскальзывала из её захвата.       — Ну… хочу стать сильной, чтобы защищать свою семью, — тяжело выдохнула девушка, будто запыхавшись.       — А вот как, — заговорил юнец.       — А ты? — проявив интерес к его жизни, на что он явно надеялся. Видимо, мальчонка любил поболтать. — Меняемся, — попутно добавив это, покрутив пальцем в воздухе, взяв минуту передышки, дабы восстановить силы.       — Я, ну знаешь, я сирота, поэтому особо мне не на кого надеяться. Мама и папа погибли на войне, и меня растила бабушка. Думаю, благодаря организации я стану сильным и смогу помогать другим людям, — искренне выдал мальчонка.       Каори оцепенела, в груди похолодело. Столько лет она старалась не раздумывать о том, что тысячи детей лишились родителей и кое-как выживали, но вот встретившись лицом к лицу с мальчиком, который увидел надежду в словах Эстер, её накрыли противоречивые чувства.       «Она наш враг, но для других благодетельница…»       И вот тут куноичи совсем не уследила, Ята перехватил её руку и сделал всё в точности, как говорили тренера, но вот только Каори зашипела от лёгкой боли, включившись в роль. Тогда юноша мгновенно растерялся и запутался ногами о ноги Сенджу, повалившись вниз, прямо на неё.       — Ой-йой, прости, прости, — поднявшись на руки, он нависал над куноичи, что махала рукой, проговаривая:       — Всё в порядке, правда, — стараясь подняться, так как ощущение того, что её зажимал какой-то юнец на полу, было отвратительным.       «Господи-Боже, да слезь ты с меня! Мать твою ж», — крича в своих мыслях, пока он совсем не спешил этого делать, странно улыбаясь, но всё же поднялся, помогая встать и напарнице.       — Не ударилась? — обеспокоенно уточнил он.       — Нет… нормально, давай продолжим, только теперь я, у тебя хорошо получается, — закивав головой, Каори нелепо растянула губы в улыбке, снова став в нужное положение.       Но вот Учиха, что искоса наблюдал за всем периферийным зрением, был совсем противоположного мнения. Всё в его душе закипало, он неосознанно сжал пальцы на руке мужика, с которым стоял в паре, и вывернул его руку чуть ли не до хруста.       — Полегче, — гаркнул высокий амбал, и Итачи его отпустил, холодно кивнув. Раздражение пробежало по нервам, но джонин быстро взял себя в руки, успокаиваясь.       Спустя час была передышка. От Каори не отставал этот пацанёнок, присев ей на уши, тараторя что-то без умолку.       И вот в очередном эмоциональном рассказе он махал руками во все стороны и слегка отошёл назад, показывая нечто грандиозное, и вдруг упёрся в кого-то. Юноша тут же обернулся.       — Извините… не хотел вас задеть, — вежливо произнёс Ята.       Однако Учиха не удостоился отвечать, посмотрев в сторону куноичи, которая рукавом от платья скрывала улыбку, видя, как растерялся юноша и как завёлся Итачи, понятно по какой причине.       — Ята, мне пора, мой муж ждёт меня, — вставая с места, она кивком попрощалась с мальчиком, которого повергла в шок эта информация.       — Д-да… — несвязно пролепетал он, не двигаясь с места, пристыдившись своих действий ранее.       Спустя время завершилась заключительная часть тренировки. Сенджу пересеклась взглядом с Учихой, который указал в сторону служебного входа, и когда все покинули помещение, они сумели проскользнуть за дверь, на которой висела табличка «Только для сотрудников».       Оказавшись в коридоре, оба напарника услышали вдалеке разговор. Влив чакру в уши, они принялись слушать, о чём болтали двое тренеров в комнате неподалёку.       — Тайцу-сан сказал нам оправиться в главный штаб и передать информацию Кайоси-сану, — голос был молодым, будто мужчине не больше двадцати пяти.       — Дай хоть поем, — отозвался его напарник, и в голосе чувствовалась усталость. Видимо, это тот, кто ходил и проверял всех, помогал ставить правильно руки и ноги, наклоны и так далее.       — Ты всегда ешь, у нас тут дело, а тебе лапша дороже, — сетовал его напарник.       Учиха и Сенджу двинулись по направлению к кабинету. Секунда, вторая — и они уже проникли туда.       — Что это за тень? — замотав головой по комнате, спросил первый мужчина.       — Да о чём ты? — ответил второй, всё ещё жуя свою лапшу.       В следующую секунду перед ними появился Учиха.       — О ками… — один из них схватился за сердце. — Что вы тут делаете? Вы не туда попали! — но он не успел договорить, ровно как и второй встать. Оба застыли на месте. А Каори лишь перехватила лапшу, которая выпала из рук отключившегося человека.       — Хорошая работа, — проговорила Сенджу, смотря на Итачи, оглядывающий комнату на наличие камер записи, но ничего не нашёл. Видимо, они не посчитали это слишком важным.       — Сразу залезем в их головы или как? — вопросила куноичи, усаживаясь на диван рядом с бессознательным мужчиной.       — Я сам, — чётко ответил Итачи. — Но нам нужно переодеться в их форму и пробраться в штаб, там сможем узнать больше, — снимая с себя одежду и кидая её в сторону спящего мужчины.       — Ммм… — протянула куноичи, — узнаем у них информацию, разденем и усыпим на пару суток, окей, — вставая, попутно хлопнув в ладоши, начав расстёгивать белый кардиган бессознательного мужчины.       Но тут её руку перехватили, и послышался максимально недовольный тон Учихи, прямо под ухом:       — Что ты делаешь? — сжав запястье, от него разлился жар по всему её телу. Каори, стараясь сохранить прежний весёлый голос, сказав:       — Хочу раздеть его и забрать одежду, а что? — секунда молчания, сердце колотилось бешено. Она даже не смотря на Итачи ощущала каждой клеточкой тела, как кипит в его жилах кровь.       Учиха уже не в состоянии держать невозмутимый вид, развернул девушку лицом у лицу, второй рукой прижал её к себе за талию, прошептав предостережение:       — Аккуратнее с действиями, милая, — она видела, как его глаза затягивает тьмой, и мощный выброс адреналина пронёсся по расшатанным нервам, принося некое удовольствие. — Я сам раздену его и отдам тебе одежду, — заключил Учиха, угомонив этот странный всплеск ревности.       Прошло не так много времени, и оба напарника уже были переодеты в форму тех двоих. Когда члены Белого Лотоса выходили на задание они закрывали лицо белой тканью, что, собственно, играло на руку им самим.       Оттащив тела в коморку, Учиха усыпил мужчин на сутки точно, и теперь, перемещаясь по улицам, он думал лишь о том, как разыграть всё это в свою пользу.       Вскоре напарники добрались до нужного здания, беспрепятственно прошли, назвав требуемый пароль, а затем направились к человеку, который был упомянут в разговоре членов организации.       Сенджу осмотрелась, и везде были такие же покрытые люди. Они и не знали друг друга в лицо, только по кодовым именам, которые могли отличаться.       «Покопавшись в мозгах того человека, можно было понять, что они всего-то выполняют задания вышестоящего мужчины. Он располагает частью информации о том месте, за которым назначен приглядывать — определённый район города, с помощью таких вот пешек, как те, чью одежду забрали мы. Информация передаётся только старшим звеньям. А дальше? Кому-то ещё или напрямую Орусу?» — этими вопросами молча задавалась Каори. Вот они уже поднимались по винтовой лестнице, куда-то к башне, с неё то и дело спускались одни и те же люди, кишили, словно тараканы.       И когда двое вошли в комнату, то протянули папку, которую уже успели изучить до этого. Там было и расположение членов организации, и сведения о каждом доме, личная информация проживающих, даже тех, кто в городе временно. Но всё это заблаговременно продумали Акацуки, поэтому успешно подделали и личности, и данные, скрыв себя так, что даже если сама Эстер отправится искать, то не сможет их найти.       Они молча передали документы. Интересный факт, который отметила Каори: везде была могильная тишина, никто не разговаривал, чтобы не нарушать дисциплину или ещё по каким-то причинам. Но даже сейчас они общались жестами, и, отдав бумаги, были отпущены.       Сенджу успела заметить только фигуру в кресле.       «Видимо, он отвечал за сбор и передачу данных Орусу? Возможно, поэтому у него было множество имён, как у разных личностей. Его никто не знал в лицо из-за этой белой тряпки на морде», — прикидывала в уме возможные варианты.       Они снова спустились вниз. Везде были расставлены камеры, что наблюдали за передвижениями каждого. Они должны были покинуть это здание, но вот Учиха, только завернув за угол, смешавшись с толпой, повлёк за собой Каори, посмотрев на неё алыми глазами. В секунду Сенджу затянуло в иллюзию, где она могла спокойно выдохнуть.       — Я уже думала, сойду тут с ума, они чокнутые, молчат и молчат, — и Каори понесло, она не замолкала. Эта часовая тишина создавала такое напряжение, что ей нужно было выговориться.       И тут к ней подошёл Итачи, внимательно рассматривая девушку, как в момент резко притянул её к себе за талию и впился долгим, неожиданно для самого себя, жадным поцелуем, пальчиками приподнимая точёный подбородок выше и проникая языком внутрь. Он услышал, как оборвался её вздох, и куноичи обняла его за шею. Вдруг джонин отпрянул от её губ, и они одновременно задышали.       — Итачи… — прошептав его имя, — у нас миссия, — напомнила ему о важном.       — Да, но в реальном мире не прошло и секунды, так что, — джонин постепенно справлялся с приливом таких бурных чувств.       — Дальше что? — дотронувшись до его носика, вопросила куноичи.       — Дальше проникнем в главный корпус, выдадим себя за охрану. Нам нужно всего-то в восточную часть здания, туда мы сможем попасть через подвалы, — прошептал мужчина, не подумывая выпускать Сенджу из рук.       — Ого, — удивлённо глянув на него, — как ты узнал? Там не было такого написано…       Итачи всегда забавляла её реакция на подобные вещи, он хотел её удивлять, всегда удивлял, но не осознавал, какое же наслаждение это давало ему каждый раз.       — Ну, я использовал гендзюцу, когда передавал папку с документами на их главном, — спокойно оповестил джонин, видя, как на лице Каори всё сильнее отображается удивление.       — В комнате, полной этих фанатиков, ты умудрился провернуть такое… — охнув в изумлении.       — Да, и в течение часа мы уже будем в главном корпусе, а там нас должен ждать Шисуи, он знает где, — известил Учиха, и снова Сенджу ничего не понимала.       — А это ещё как? Откуда Шисуи знает о том, что мы тут? — уточнила куноичи, сощурив золотые глаза.       — Ну, не только у тебя и Джираи-сама одинаковый призыв, — расплывшись в улыбке, наблюдая, как она сложила пазл, понимая, что общение упрощается между теми, кто подписал контракт с одним и тем же призывным животным.       — Поняла, — кивнула девушка, сосредоточившись, — скоро мы увидим Саске…       — Волнуешься? — уточнил Итачи, заметив, как она поменялась в лице, прекрасно зная, что у неё на душе.       — Да… много думала над этой встречей, много представляла её, — беспокойство и нетерпение одолевали её всё больше и больше.       Вдруг он теснее сжал её в объятьях, желая огородить от всех дурных мыслей.       — Всё будет хорошо, обещаю, — целуя её в золотые волосы, — я всё сделаю, чтобы всё было хорошо.       И ей пришлось поверить в это, она не могла не верить в безусловную истинность его слов. Пусть даже сказав себе тоже самое, она не была бы настолько уверена, как в том, что говорит он.       — Пора, Каори, — слегка расцепив руки, выпуская её из объятий. И моргнув, Сенджу уже очутилась в том же тёмном коридоре, что ввёл их куда-то в неизвестность, но стоило Итачи взять её руку и повести за собой, то страхи все поблёкли, исчезая, как остатки ночи в ранних солнечных лучах.