Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Шисуи чуть ли не клевал носом в миску каши. Он так и не научился засыпать рано и вставать тоже рано — легче не спать. Чем вот так, обмакнув ложку в овсянку, Учиха чуть не блеванул.       «Еда хуже, чем корм у свиней... где-то я тут видел жирненьких кроликов... надо бы поискать», — думая вообще не в том направлении, глазами он так и не отыскал джинчурики, а вот Орусу уже наобещал.       Прозвучал звон, что означал время медитации. Разбежавшись по группкам, Шисуи увидел по дороге тот самый камень и, юркнув под шумок туда, снова решил вздремнуть.       «Вдруг война, а я уставший — это не дело», — и со спокойной совестью прохрапел всю медитацию на травке за валуном.       Вдруг что-то мягкое коснулось его руки. Учиха медленно раскрыл глаза — стало щекотно. Поморгав, он заметил пушистый белый комочек.       «Так мне не показалось, хе-хе», — сонно рассматривая кролика, который сам пришёл к нему в руки, и, дабы не спугнуть, он резко схватил того за уши, стараясь удержать брыкающийся обед.       — Что ты делаешь? — послышался тонкий голос. Эту тональность Шисуи запомнил и поэтому безо всякого удивления повернулся, ответив:       — Пытаюсь себя прокормить, — показывая пушистика, который не оставлял попыток спастись бегством, — смотри, какой упитанный.       — Эй, пусти его! Животных убивать нельзя, — замахала руками бирюзоволосая девушка.       — Да?! — состроив удивление, вопросил джонин. — Ну, не повезло, — вставая, второй рукой обтрусив свои светлые одежды, посмотрев на собеседницу сверху вниз.       — Лучше пусти его, — потянувшись к зверьку.       Однако Учиха предвидел такое решение и отвёл его в сторону.       — А ты мне что взамен? Я не хочу ходить голодным, — уставившись на неё, ожидая, чего же она ему предложит.       — Покормлю тебя, пускай его, — ткнув в сторону кроля.       — Ну и чем же? — не унимался Шисуи.       — Чем надо, — снова пытаясь достать до зверёныша.       — Но-но, — хлёстко ударив её по ладони, зацокав, — я даже имени твоего не знаю. Вот отпущу его, а ты меня надуришь и сбежишь, а потом поминай как звали.       — Не надурю. Меня зовут Фуу, — наконец представившись, девушка смотрела на кролика.       — Меня — Шисуи, — отпустив пушистый комок, он тут же рванул наутёк куда подальше.       — Я вроде как не спрашивала твоего имени, — снова она понабралась храбрости, как только кролик исчез из виду.       — Спрашивала, — хохотнул Учиха. — Вчера, днём. Ну так вот, исполняй обещанное. Фуу фыркнула, сдув чёлку со лба.       — Мне нужно приготовить. Что ты ешь?       — Кроликов, — ответил, наблюдая, как она меняется в лице.       — Да ну тебя, Шисуи, я серьёзно, — джинчурики нахмурилась. Учиха был удивлён — давненько он не слышал простого обращения к себе по имени. Обычно оно всегда содержало некие эмоции, в подавляющем большинстве случаев — негативные.       — Ну, удиви меня. Аллергии ни на что нет, не люблю слишком солёное или сладкое.       Фуу задумалась и просияла, будто что-то поняла. Схватив его за рукав, она потащила Учиху куда-то.       Тот не сразу оклемался.       «За кого меня тут держат? Я вообще опасный преступник S-класса», — мелькнуло в его голове, пока самого джонина тащили в неизвестном направлении.       — Эй, дамочка, что за домогательства?       — Ты же женщина, какие домогательства? — с ухмылкой вопросила она, продолжая тянуть за собой.       В конце концов они дошли до небольшого домика. Он был спрятан от чужих глаз — видно, эта территория не использовалась послушниками.       — Пришли, — отпуская рукав Учихи. — Это мой дом, заходи.       Шисуи хмыкнул, но больше заинтересованно. Переступая порог следом за ней, он разулся и огляделся.       Комнатка была весьма милой и скромной — вещей мало, но обставлено со вкусом.       — Загадочная девчушка живёт в мужском монастыре совсем одна? — полюбопытствовал Шисуи, падая на диван.       — Загадочный странник, пожирающий кроликов и объедающий бедных девушек, — ставя на стол какие-то закуски, улыбаясь Учихе.       Такое поведение было для Шисуи новым — и каким-то сокрытым, ведь она ничего не знает о нём, и чёрт... как же это ему нравилось. Начинать новую жизнь всегда так приятно?       — Сама позвала, защитница братьев наших меньших.       Разогревая блюда на плите, она повернулась к нему и крикнула с кухни:       — Как тебя вообще занесло в мужской монастырь?       — Тот же вопрос, — клацнув пальцами, шутливо выстреливая указательным в сторону джинчурики.       — Ну, у меня выбора особого нет. Я не говорю, если бы он и был, то я бы сбежала отсюда или что-то вроде того, нет, просто вот так, как есть, — пожав плечами, о таких сложных вещах она рассказывала до дрожи просто.       — Ну, у меня схожая ситуация. Мой напарник всё время таскает меня по работе, но иногда я всё же увиливаю — и вот, знакомлюсь с такими, как ты, — смотря на то, как она ставит миски с раменом на стол, украшая их зеленью.       — И частенько ты шатаешься по чужим домам? — с шуткой в голосе вопросила девушка.       — Наверное, да. Ты просто первая, — перехватывая нарезанный сыр, закинул его себе в рот.       Фуу рассмеялась, хватаясь за живот.       — Двигайся, — падая на место рядом с Учихой, следом кидая ему в руки палочки для еды.       Он с ловкостью перехватил их, искривив губы в усмешке.       — Какая-то ты слишком активная. Чем-то занималась? — намекая на спорт.       — Ага, — засасывая лапшу, кивнув, — атлетика с детства, люблю быстро двигаться. Ты, кстати, тоже не тормоз. Атлетика? — заулыбавшись.       Шисуи покачал головой, пережёвывая помидорку.       — Легче назвать, чем я не занимался, — самоуверенно ответил тот.       — Любитель острых ощущений? — весело захохотав.       Фуу была на своей волне, и Шисуи это нравилось. Он удивлённо поймал себя на мысли, что ему что-то нравится в людях — реально, а не как обычно: с кучей подводных камней, скрытых подтекстов и тому подобной дребедени.       — Это ты в яблочко. Сигать с окон, кошмарить людей, да вот, например, Оруса — единственное развлечение, — и тут он услышал ещё более громкий смех. Девушка согнулась чуть ли не пополам, смахивая слёзы с глаз.       — Неплохо. Кстати, ты занял моё место у того камня. Пока попользуйся, но обычно я там сплю на медитациях. И представь моё удивление, когда там валяется какой-то мужик.       Шисуи подпёр рукой подбородок.       — Уступаешь мне?       — Камень — на время, да, — активно выпалила Фуу.       Они покончили с едой за какими-то бесполезными, но расслабляющими разговорами. За эти часы джонин будто и правда отдохнул, что он не делал уже очень давно. И тут начало вечереть.       Один взгляд на окно привёл его снова к точке реальности — и пора бы вспомнить, какое обещание он дал Орусу.       — Пошли погуляем? — вдруг вопросил Учиха, валяясь на диване, как у себя дома. Но вот Фуу была и не против такого поведения гостя.       — Ночью? А потом кинешь меня посреди комплекса, а мне добирайся одной сюда, — отмахнувшись от его крутой идеи, спихивая его длинные ноги со своей лодыжки.       — Я, может, тебя на свидание зову, а ты вот как, — опять закидывая ступни на её ноги, одарив девушку самой обаятельной из всех своих улыбочек. Но ответом пришёл звонкий смех.       — Вот как. Ну пошли, только если не проведёшь — то это провальное свидание, — он не знал, что она подразумевала под словом «свидание», ведь реакция была такой, будто он её за хлебом пригласил пройтись.       — Ты была на свиданиях? — вставая с дивана, благородно решив помочь с посудой.       — Нет. Да и какая разница, слово клёвое. Расскажешь по дороге, — они быстро закончили и вышли на улицу.       В горах воздух был чистым и свежим, и пока они шли, то перешёптывались, дабы никто не услышал их и не настучал. Замолчать хоть на секунду было нереальным: одна тема цеплялась за другую и выходила в третью. Казалось, они говорят обо всём и ни о чём одновременно.       — А сам ты был на этих свиданиях? — поинтересовалась Фуу.       Шисуи задумался.       — Ну... вроде как. Сложно вообще назвать те вещи свиданием, — и вправду, то, что он делал в компании девушек, свиданием точно не было. Да и никогда он не звал никого — ни случая не подвернулось, ни компании, ровно как и желания.       — Всё ясно, ты тоже профан. Ну ничего, стыдиться тут нечего, — пожав плечами, глагольствуя с мнением знатока.       — Пф... подумаешь. Вот, значит, это наше первое свидание — круто ведь.       Фуу согласно кивнула, глянув на звёздное небо, что было чистым-пречистым.       — Будет дождь. Любишь дождь? — не отрывая оранжевых глаз от небосвода.       — Не очень, мерзко, — ответил Учиха, мельком глянув на девушку.       — А что ты любишь? — поинтересовалась вновь.       И снова… Им никогда никто не интересовался, если в том не было его выгоды. Всё это похоже на какую-то короткую сказку: слишком легко, без интриг, без сражений.       Но всему красивому и приятному свойственно заканчиваться.       — Я люблю лето. Пусть и жара, но там, где я родился, всегда было очень красиво в эту пору года, — ответил Учиха, встретившись со сверкающими глазами собеседницы.       — Акцент у тебя интересный, ты слегка тянешь гласные, — заметив такую тонкость: слух у неё явно был хороший.       — Я со Страны Огня. А у тебя хороший голос, и тональность необычная. Пела? — раз уж она сказала, почему бы и ему не подхватить эту волну.       — Ага, — хихикнула девушка, ткнув на себя указательным пальцем. — В детстве. Как-нибудь расскажу или спою. Какая твоя любимая песня?       Шисуи хмыкнул, заводя руки за спину.       — Песня… сложно… Вообще не помню… Хотя есть одна, да, — отрывая что-то очень глубоко в подсознании.       Фуу стояла в ожидании, пока Учиха скажет, но Шисуи уже видел, как к ним приближается Узумаки, и почему-то стало как-то паршиво на душе.       Но он не подал виду, не сменил выражения лица, удержав прежний тон голоса. Лепить из себя бог весть что он умел превосходно.       — «Шёпот леса». Это колыбельная, другой я не помню, — честно ответил он, отмечая, что она довольно кивнула.       — Я знаю её! Сейчас… как там…       Ночь накрыла верхушки леса.       Уснули зверушки в траве.       Спят совята, свернувшись в комочки… — она успела пропеть лишь первые строчки, и в миг голос оборвался.       Орус стоял позади, прилепив ту самую печать к телу Фуу.       Оранжевые глаза дрогнули, спина выгнулась, и резкая вспышка боли обезобразила её лицо. Джинчурики рухнула вниз, но упала на чужие руки.       — Можем уходить, — расчётливо проговорил Орус, смотря на напарника, который удерживал девушку. При этом на его лице было то же выражение и ни капли жалости.       — Что с ней будет? Как действует печать? — спокойно уточнил он, смотря на потухающий блеск в оранжевых глазах. Сдвинув бирюзовые волосы чуть вбок, джонин заставил себя вымученно улыбнуться, сощурив глаза.       Она не кричала, не пыталась вырваться — боль сразу же парализовала нервную систему.       — Она джинчурики. Не знаю, как сработает, но в идеале это уничтожит каналы чакры в её теле и лишит способностей навсегда.       Едва услышав, к горлу Шисуи подкатила горечь, а в голову ударил нереальный страх. Он не испытывал его уже очень много лет.       «Значит, это они расшифровывали в фолианте… и это правда?» — глянул на девушку, что коротко и мелко дышала, дёргаясь в его руках.       — Пошли. Не знаю, как поведёт себя семихвостый, тут опасно, нам пора, — Орус развернулся и двинулся к выходу, не став дожидаться Учиху.       Шисуи поднял на руки Фуу и мгновенно исчез с того места, где был секундами ранее.       Укладывая тело джинчурики на диван, понимая — времени было мало, нужно уходить.       — Слово я сдержал, ты дома, — не улыбаясь, бросил он, видя, как она вцепилась в него взглядом. Но сколько ни искал, он не нашёл там ни ненависти, ни злобы.       — С-свидание бы… было неплохим, — выдавила из себя Фуу, собираясь улыбнуться, но очередная вспышка боли ударила по позвоночнику, и она выгнулась дугой.       — Прощай, — он встал, в момент ощутив, как его ладонь держат. Переведя взгляд, Шисуи не сопротивлялся, но девушка отпустила его, всё же улыбнувшись. Сквозь боль — эту улыбку он запомнил, инстинктивно активировав шаринган, чтобы записать в памяти.       Но она даже не испугалась его красных глаз.       «Будет легко», — но он жестоко ошибался.       Внутри царила неразбериха… впрочем, она не могла стать достаточно весомой причиной, дабы отгородиться от всех эмоций разом.       Но и для фальшивых они были слишком уж яркими.       — Ты долго, — произнёс Узумаки, пробираясь к тропинке, что вела вдоль гор.       — Бросать на холоде даму — дурной тон. У меня есть манеры, — стараясь отшутиться, Шисуи последовал за ним. — Какая следующая остановка? Страна Травы?       — Нет, — ответ озадачил Учиху.       — В Страну Водопада, там нас будет ждать тело Мадары, времени терять нельзя, ускоримся, без привалов.       Учиха остановился, сейчас известная информация не структурировалась в голове.       — Каким боком он там? — уточняя.       — Акацуки уже проиграли, но пока этого не знают, однако скоро всё поймут, — туманно ответил Узумаки.       И в груди Шисуи вбили что-то похожее на серебряный кол, он растёкся ртутью по венам, включив холодный, расчётливый центр мозга.       «Дела идут очень херово... Итачи не успеет, сука... я думал, что Мадара в чёртовом склепе, значит, план был совсем в другом... Нужно продумать запасной вариант, выдавать себя ещё слишком рано, я не знаю всех планов Белого Лотоса. Прийдётся вам самим раскапываться, друзья...» — Шисуи терпеть не мог, когда шло всё наперекосяк, такое случалось крайне редко, и с каждым годом он сводил возможные случаи к минимуму.       А за этот вечер прибавилось на две проблемы больше — чёртова печать, да тело Мадары.       «Что ж... будущее обещает быть не светлым и не радостным, ну и плевать, перекрасим».

***

      Последние часы до прибытия на место они молчали, двигаясь всё быстрее, словно вот-вот и не успеют. Этого Каори боялась сильнее всего.       Ощущение тяжести на плечах никуда не девалось, а вот в мыслях — ничего, как только она начинала думать, то страх вливался в голову и всё нарушал.       — Каори, тут вход, — неожиданно донёсся до ушей голос Итачи, куноичи развернулась и подошла к нему, перед ними были поросшие сорняками да плющом тори, некогда красного цвета, от балок уже отошла кусками краска. Сенджу дотронулась к дереву, проводя по шероховатой поверхности пальцами.       — Пошли, — твёрдо ступив вперёд по заросшей травой да кустами дороге, они прошли по узкой тропинке, и вдали показались каменные постройки в два-три этажа высотой, они напоминали холмы, ибо уже покрылись зеленью.       — Средний храм, — ткнув вперёд, Сенджу поспешила туда, Учиха молча шёл следом.       Никаких ловушек и опасностей не было, удивительно, что тут вообще никого не было, ни одного человека, однако джонин готовился к засаде, посему был настороже.       Проходя внутрь, там было сыро, и между камней выбивалась трава, за этим местом давно не ухаживали, но даже это не умаляло древней красоты: стены образовывали сводчатый купол, в центре которого была выложена мозаикой голова дракона, она частично осыпалась, и камни потускнели — время убивает вид, но не ощущения. Сенджу уверенно зашагала к центральному залу, он был расположен глубже, постройка будто уводила тебя вниз.       Здесь уже не было света, и Каори разожгла в ладони огонь, освещая путь, идя по ступеням.       — Вот он, — уставившись на каменный саркофаг, тот был налеплен кучей печатей сдерживающего типа, будто мёртвый просыпаются... но даже такие меры ничем не помогли.       Рядом появилось пламя, и Сенджу глянула на Учиху, тот где-то раздобыл фитиль.       — Открываем, — кивнув на захоронение.       Горло неприятно сдавливало, Каори упёрлась взглядом в крышку гроба.       — Я сама, — огонь в руках потух, и теперь Итачи освещал небольшой участок.       Сенджу подцепила пальцами крышку саркофага, сглотнув, она влила чакру, столкнув её в сторону.       Зрачки сузились, и очередной удар сердца долбанул молотом по нервам, по телу пробежал холодок.       — Пусто, — прогремело эхом от стен.       — Значит, опередили... — заключил Итачи, поглядывая на застывшую у гроба куноичи, она посерела, кровь отхлынула от лица, а веки едва подрагивали.— Каори, план Б, — ощущение сильных рук на плечах заставило вернуться в мир и, наконец, моргнуть.       — Д-да... — вдруг опустив руку внутрь гроба, будто проверяя, что глаза не врут, проводя по каменной плите.       — Он точно был тут, я уверена, — сжав пальцы в кулак, куноичи обошла захоронение, и послышался резкий хлопок камня о камень — крышка гроба вернулась на место.       Обтрусив руки, она спешно вышла из здания, вдыхая свежий воздух. Спустя секунду рядом стоял джонин.       — В Страну Чая, нужно сообщить каге о Мадаре. Если не помогут, то хоть мешать не будут, — тихо произнесла девушка.       — Тебе опасно там появляться, — напомнил Итачи.       Сенджу повернулась к нему, и по нём было видно — тот спокоен.       — Я официально не нахожусь в розыске, а дела Конохи уже не касаются других деревень. До сих пор я числюсь Анбу, на секретной миссии, — припоминая слова сенсея, которые её немало удивили, ведь она склонялась к варианту, что Цунаде пришлось её вычеркнуть из Анбу, но сестра, и так всё зная, обеспечила ей безопасность.       — А вот тебе лучше не появляться там, вдруг... — тут Каори не успела договорить, услышав шум в кустах.       Итачи отреагировал первым, испарившись с места. В следующую секунду на дорогу вывалился человек в белом балахоне.       Каори была шокирована.       «Как я его не заметила?» — не понимая.       — Хм, — Учиха схватил его за подбородок и погрузил в гендзюцу за пару секунд, а затем оставил валяться без сознания.       — На нём печать сокрытия, — подходя к напарнице.       «Я слишком расслабилась... даже без печати могла бы и заметить слежку», — сетуя на себя, но в следующий момент пересекаясь с тёмными глазами Учихи, которые забрали все мятежные мысли, упирая ладони в её плечи, крепко обхватывая их.       — Он должен был передать информацию в город Васаби.       Дальше Каори поняла всё без слов.       — Собрание каге... очередная западня. Сейчас там и Наруто с Саске, — взгляд мог сказать куда больше слов, и те эмоции, что плескались в жёлтой радужке глаз, не сулили ничего хорошего — ни Белому Лотосу, ни остальным.       — Пошли, — ухватив Учиху за руку, она переместилась шуншином куда-то вперёд, а за ней последовал Итачи.       Страх потерять стал самым главным фактором к тому, чтобы быть сильнее. Кого? Себя, друзей, врагов.       И с каждым годом выбора становилось всё меньше. Каори была вынуждена либо выжить и бороться со страхом смерти любимых, либо умереть и освободиться от него. И она будет выживать, будет сражаться, пока есть хотя бы тень надежды.