Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Странное ощущение покачивания из стороны в сторону сначала действовало убаюкивающе, но возникший холод пробирал до костей. Фуу разлепила глаза, удивлённая лёгкостью в голове, да и во всём теле, которую не ощущала уже давно.       Пытки, длившиеся с той самой ночи, мерещились ей призраками в реальности, хотя и та граница была стёрта. Иногда куноичи не знала, с кем говорит и где находится, а потом её придавливала, словно бетонная плита, боль.       — Уже проснулась? — перед глазами замельтешили чьи-то черты и странноватая тональность.       — Что… я… — Фуу не понимала, где она, и когда воспоминания о прошлом врезались осколками в голову, то она подорвалась, однако тут же упала — руки и ноги были связаны верёвками, хоть и не туго, но ограничивали движения.       — Ты… ты скотина! — зыркнув на самодовольную рожу похитителя, продолжая вырываться.       — И я рад свидеться, птичка, — подперев голову рукой, он сидел в лодке, смотря на то, как она изо всех старается дотянуться до него.       — Что ты… зачем? Зачем ты вернулся? — на эмоциях вопросила куноичи, взглядом прожигая дыру в его лбу.       — За тобой, — слащаво улыбнувшись, и она снова заёрзала, не прекращая попыток высвободиться.       — Ты мне соврал! — обвинительно крикнув.       — В чём? — спокойно парировал Учиха.       Фуу замешкалась.       — Да откуда я знаю?! Но точно соврал.       — А ты докажи, — губы растянулись в обворожительной улыбке, голос был игривым.       — Держись от меня подальше! — скривившись, выдала куноичи.       — Докажешь, тогда без проблем, а пока… — он склонился ближе к ней, застыв в считанных сантиметрах от её лица, слыша, как она клацнула зубами прямо перед его носом, — как там говорят: стерпится — слюбится.       — Ах ты ж, павлин! — распутывая верёвки, наконец, найдя кончик.       — Такой же красивый? — бесцеремонно вопросил джонин, упиваясь энергичным сопротивлением.       — Такой же голосистый, — досказав, она рванула вперёд, падая вместе с Учихой на доску, прижимая его спиной к ней, а сама налегая сверху, растянув верёвку, придавив ею горло Шисуи. Тот, на удивление, не сопротивлялся, с интересом наблюдая за лёгкими движениями нападающей.       — Впечатляет, — засмеявшись, кинув взгляд в сторону. На них смотрел Орус, стоящий у руля, но, завидев, что всё под контролем, отвернулся — ему было не интересно, чем там занимается напарник.       — Кунай справа, висит на поясе, — заявление Учихи ошарашило куноичи, но та не подала виду.       Она соскользнула рукой чуть ниже, едва касаясь его бока, и сама не поняла, почему вообще ему поверила, едва заметно покачав головой, будто отказываясь от этой идеи. Тут же услышав:       — Ну же, смелей — не проверишь, не узнаешь.       Его улыбка никак не давала ей покоя, сердце забилось быстрее. Ещё немного — и он почувствует её внутреннюю неуверенность.       Фуу двинула руку ниже, дойдя до его пояса, задирая часть футболки вверх. Кончики пальцев невесомо прокрались по его коже вниз, и у джонина перехватило дыхание. Он неотрывно следил за движениями её глаз.       Вдруг она нащупала холодное лезвие, и глаза заблестели, когда Фуу вытащила оружие.       Учиха лежал выжидающе — не было похоже на то, что его тут пытают и держат в заложниках.       Но куноичи не разочаровала, приставив к глотке Шисуи лезвие куная.       — Отвечай, что это была за печать и куда вы меня везёте? — и начала задавать правильные вопросы.       Это подействовало на Учиху как афродизиак, и, сам от себя не ожидая, он приподнял шею. Лезвие оцарапало кожу на его шее, но джинчурики не дрогнула.       Губами джонин ухватил кончик бирюзовых волос, мягко проезжая по ним и тут же отпустив, заулыбавшись подобно искусителю.       — Такая ты мне нравишься больше — задаёшь умные вопросы. А как собралась… м-м-м… — прикрыв веки, невзирая ни на лезвие, ни на Оруса, который усомнился в здравости рассудка напарника, но пока не вмешивался.       — Нравлюсь? — она вскинула бровь, но не отпряла, заглянув в тёмные, как бездна, глаза. — Скажи ещё, что влюбился.       Джонин засмеялся, будто всё это была какая-то игра.       — Ну ты тоже не перегибай.       Смотря на неё несколько секунд, он оценивал будто не внешность, а что-то спрятанное, никому не открытое, и Фуу ощутила себя голой под этим взглядом.       — На тебе печать, лишающая способностей, сжигающая чакроканалы навсегда, — он остановился буквально на пару секунд, ожидая яркий всплеск эмоций. Однако эту пощёчину она приняла безропотно.       — Дальше… — требовательно проговорив.       — Что ты знаешь о Белом Лотосе? — уточнил Шисуи.       — Ничего, — без сомнений ответила та.       — Эта организация хочет, чтобы джинчурики был в тебе. И пока он там — печать не действует, ясненько? — вдруг она провела лезвием по его гортани выше, вынуждая задрать голову, вытягивая шею. Из губ Учихи сорвался предвкушающий продолжение смешок.       — Всё, я поняла — ты оказался обычным наёмником, — фыркнув, она отняла кунай, усевшись подальше.       Шисуи ошарашено вскочил — он был оскорблённым, будто его только что очернили и опорочили во всех возможных смыслах.       А вот Фуу разобралась с верёвками на ногах, одним взмахом оружия и, повернув его лезвием в свою сторону, передала Учихе.       — Бери, — скучающе проговорив, будто в момент потеряв интерес к его персоне.       Шисуи уставился на неё — его никогда в жизни не затыкали так за пояс. А этот меланхоличный взгляд…       — Я не наёмник, — он решил, что должен защитить себя.       «Чёрт, нельзя же так падать в грязь лицом».       — Да? Ну, допустим. Кто же ты? — она сложила руки на груди.       Учиха, свесив голову в бок, обошёл её взглядом с ног до головы.       — Моё имя — Шисуи Учиха. Слышала что-то обо мне? — уголки его губ приподнялись.       — Неа, — но её ответ заставил их упасть. — Только о твоём клане, красноглазик Учиха? Гендзюцу и Мадара Учиха.       Такой суповой набор о его великом клане заставил Шисуи нервно застучать пяткой о дно лодки.       — Ну, раз такое дело, то так уж и быть, расскажу тебе о себе побольше, — вздёрнув подбородок, выдвигая столь щедрое предложение.       — Спасибо, как-нибудь в другой раз, — девушка вскинула руки, бесцеремонно отказавшись.       Шисуи вдруг закашлялся воздухом.       — Не хочешь спросить, почему ты не корчишься в муках, а спокойно разговариваешь и сидишь? — уже не зная, с чего начать, ведь его план по порабощению потерпел крах.       — Может, да… Да какая разница, — она косо глянула в его сторону.       — Есть у моего клана некоторые особенности, но у меня они более… развитые, — начал свою балладу Учиха, но тут послышался смешок со стороны Фуу.       — Дай догадаюсь, более развитый речевой аппарат? — и под удивлённое выражение лица собеседника куноичи, не сдерживаясь, залилась звонким смехом. Он разошёлся по тихой морской глади, заполняя пустоту моря.       Но вдруг Учиха исчез, оказавшись позади неё, слишком близко. По коже пробежали мурашки — он склонился над её ушком, раскрыв губы, прожигая теплом своего дыхания.       — Управление волей человека, к примеру… — шёпот Шисуи начинал затягивать, он возник неожиданно и незаметно, обволакивая её всю, — вот ты думаешь, что сейчас живёшь и поступаешь так, как велит твоё сердце и разум. Однако, — руки содрогнулись от ударившего в нос аромата, какого-то другого, такого она в жизни не слышала, — всё это может оказаться иллюзией.       — Не верю, — отрицание — шаг в его сети. — Тогда ты бы не вешал на меня печать и не играл со мной в эти игры, — её доводы имели шансы на успех.       — Почему нет? — в голос Учихи вернулась лёгкая игривость.       — Ты не из тех, кому интересно подчинение, — умно подметила Фуу, чуть повернув голову так, что задела щекой его щеку, и на месте соприкосновения остался лёгкий жар.       — А что же меня интересует? — пытливо заглядывая ей в глаза. Они напоминали ему полную луну, освещающую тьму, которой в нём было достаточно.       — Азарт, — и, увидев, что попала в точку, она подала тело вперёд, вставая, да оставляя его одного, — так что на мне ты ничего не использовал.       — Не угадала, — с победной ноткой утвердил джонин, закинув ногу на ногу.       — Я использовал на тебе гендзюцу, подавил хвостатого, а ещё избавил тебя от боли. Ну и в довесок, — Учиха встал. Выпрямившись, он был куда выше её, пришлось наклонить голову, чтобы быть ближе, — я могу управлять семихвостым. Так что, — подражая ей, — на твоём месте я был бы поосторожнее.       — Но ты не на моём месте, — Фуу отстояла себя, будто в невыгодном положении находилась точно не она.       И развернулась к морю, обхватив себя руками. Куноичи не поворачивалась несколько минут.       «Мне всё равно, ушёл он или нет…» — стало зябко от прохладного морского воздуха, адреналин в крови поутих, и питать энергию стало неоткуда.       Вдруг на плечи лёг тёплый плащ. Фуу застыла, не поворачиваясь. Человек, давший ей вещь, ничего не сказал, а значит, и она не станет.       Учиха подошёл к Орусу, по-панибратски закинув руку на его плечо.       — Сменить? — уточнил джонин.       — Смени положение своей руки, — в своём репертуаре ответил Узумаки.       — Да ла-а-а-дно, в душе тебе приятно, не скромничай, — похлопав по груди фанатика.       — Сделай так, чтобы остальные не видели, что у тебя появилась игрушка, иначе отберут, — держа руль, без всякого, Орус наставлял напарника.       — Хах, — выдохнул Учиха. — А в последнее время мы стали настоящими товарищами, я даже скучаю за тобой, когда ты занимаешься делами организации.       Открытое выказывания своих чувств заставило Узумаки ответить коротко:       — Руку с плеча убери.       Шисуи рассмеялся.       — Ну чего же ты, боишься своих чувств? Орус, ну не стесняйся, — Учиха не отставал, подпихивая напарника плечом.       Фуу чуть развернулась, смотря на эту сцену.       — Ещё раз тронешь меня — и я переломаю тебе пальцы в шахматном порядке. — Равнодушие товарища было лишь стимулом для Учихи, найдя жертву для своих моральных измывательств, он не отступит.

***

      Путь был до нереального быстрым, Фуу ловила на себе взгляды лукавых глаз и задумчивую улыбочку, которую Шисуи и не думал скрывать.       Где-то в душе она, конечно же, обижалась на него. Да, по-детски, но всё же… И куноичи не могла не заметить, что весь путь он нёс её на руках. Иногда она не рассчитывала силы и, ступив пару шагов, падала. Но ни боли от падения, ни от убийственной печати она не ощущала.       И вот очередной раз, выходя на какую-то тропу в горах Страны Снега, Фуу подвернула лодыжку, успев понять это только когда полетела вниз, шлёпнувшись пятой точкой на камни.       Со стороны послышался смешок. Учиха приостановился, они отставали от Оруса, идущего впереди.       — Тц… — куноичи цокнула, метнув злостный взгляд в сторону джонина. — Чего ржёшь? Я не упала, просто резко легла, передышка.       — Конечно-конечно. — Он подошёл поближе, благосклонно вытянув руку к ней, всё в его движениях сквозило а-ля «я тебе делаю одолжение». — Дотянешься?       — А нагнуться не хочешь? Боишься — спину прострелит? — съязвив, куноичи потянулась к его руке, но та выскользнула и сместилась чуть в сторону.       — В кого у тебя такой длинный язычок? — приподняв бровь, поинтересовался Шисуи.       Фуу не убирала руку, меря взглядом его рожу.       — А что? У тебя развиваются комплексы? — бросая ответом в том же духе.       Учиха хохотнул, ухватив ладонь куноичи, легко потянув на себя, будто та ничего не весила.       Фуу не ожидала и впечаталась в него, едва успев затормозить руками, упираясь в его грудь. И тут же раздался вкрадчивый голос:       — Осторожнее, это меня заводит.       Его речи касались то ли предыдущего вопроса, то ли сложившейся ситуации, но вот за короткое время, которое таковым было не назвать, Фуу поняла: разбирать, где сарказм, а где правда в словах Учихи, было той ещё головоломкой.       Иногда ей казалось, что он сам окончательно не знал этого.       — Как ты убрал боль и почему я не контролирую своё тело? — сменив тему, чуть отпрянув от его груди, но тут на спину легла мужская ладонь. И пока до Фуу доходило, что это он удумал, Учиха подхватил её на руки.       — У меня хорошее настроение, и только благодаря этому, я, так уж и быть, расскажу тебе, — снова одолжение.       Куноичи молчала, ожидая.       — Я заблокировал твои болевые окончания, но… — он втянул воздух сквозь зубы, — печать всё ещё сжигает нити чакры, ослабляет тело, и поэтому ты такая вялая.       — Вялая? — буркнула та, скрестив руки на груди.       — Ага. — Стараясь не смотреть на неё, ибо задерживался он уж слишком долго, а отставать от Узумаки не хотелось.       — А почему она просто не убьёт меня и всё? — В этом вопросе слышалось, как её голос покинули жизненные силы. Фуу старалась не думать о таком исходе, но смотреть на вещи реально было необходимо.       Шисуи растянул губы в улыбке.       — Ты ничего не знаешь о своих способностях? — уточняя.       — А ты-то всё знаешь? — скривившись, она хотела сбить с него спесь, однако его ответ удивил:       — Знаю.       — Тогда расскажи, — она встрепенулась в его руках.       Учиха покачал головой.       — А ты мне что?       «Вот торгаш», — закатив глаза, Фуу умолкла.       Ей нечего было предложить, да и на каких она тут правах? Пленница?       Но всё-таки, скосив интригующий взгляд на его подбородок, куноичи решила воспользоваться тем, что так и просилось к ней в руки.       — Хм, тебе по чём знать, ты же только выполняешь приказы, — она мастерски влила в голос как можно больше отрешённости.       Учиха уловил её бездумный взгляд в сторону и схмурил брови:       — Всё не так однозначно, птичка, — снова назвав её этим прозвищем.       — Почему птичка? — не в тему, решив узнать у него.       — Ну-у-у… когда ты превращалась в хвостатого, у тебя были милые крылышки, да и внешность необычная, — он опустил глаза, столкнувшись с её любопытным взглядом, — как у редкой птички.       — Хах, — она выдохнула и не стала продолжать диалог.       Через какое-то время они уже подходили к городу.       — Дуешься, — с улыбкой утвердил джонин, — я б тоже обижался, — предостерегающе добавив:— но ты смотри, не затягивай с этим.       Отвечать ему она не станет, они пересекли черту огромного города, и Фуу ошарашено осматривала высокие здания да длинные улицы, которые были непривычны для её глаз.       Шисуи, уловив, как она заинтересованно скользит глазами по строениям, чуть замедлился, давая ей возможность изучить всё своими пытливыми глазками.       — Нравится? — над ухом раздался почти шёпот. Он был бы заглушён звуками города, если бы не прозвучал так близко.       Фуу подняла голову и почти коснулась носом его подбородка, замерев.       — Не видела такого раньше. Впечатляет, — мигом отвернувшись, намереваясь вернуться к прошлому занятию.       Учиха решил, что не упустит шанса посмущать свою пленницу, и раскрыл рот, однако дразнящим речам не суждено было прозвучать — раздался голос Узумаки.       — Ускоряемся, Шисуи, ты не на прогулке, — нетерпеливо вымолвил Орус.       — Ишь, раскомандовался, — закатив глаза, Шисуи и правда ускорился.       Скоро они зашли в белое здание, уходящее верхними этажами в плотный туман. Весь город будто стоял в клубах серой дымки — конденсация, создаваемая окружением горного хребта, отражалась на местном климате такими причудливыми явлениями.       Быстро их встретили и другие люди в белых балахонах. Фуу неосознанно прижалась к груди Шисуи — всё здесь поднимало тревожность до сумасшедших показателей, и единственным убежищем оказался, как ни странно, самовлюблённый красноглазик.       — Госпожа, — в общий зал вошёл Орус, подойдя к главе да склонив колено, целуя её руку, как особую драгоценность, несущую сакральный смысл.       — Брат мой, вы вернулись с добрыми вестями. Я должна вас благодарить, — голос женщины в белых одеяниях пробежал дрожью по телу Фуу.       «Этот тон... она будто неживая, ни грамма эмоций. Что-то не так с её голосом», — и вдруг её поставили на пол ногами, Шисуи весело махал всем присутствующим, к которым они двигались.       Фуу уставилась на главу, сжавшись, сделала пару шагов вперёд, как ощутила, что понемногу клонится к земле. В этот момент меж лопаток появилось тепло и лёгкая опора, которая позволила устоять на ногах.       — Мы с подарками, надеюсь, все скучали? Где Мадара? — забрасывая всех вопросами, но, видно, такое фривольное поведение уже никого не удивляло.       — А тебе зачем к нему? — зашипел стоящий поодаль змей, с каким-то ненормальным блеском в глазах сканируя прибывшую куноичи.       Фуу чувствовала себя затравленным зверьком, не способным защититься.       — Хочу повидаться с родственничком, у меня глубокие душевные переживания, человек в возрасте, ему нужно внимания, — метеля что в голову взбредёт, а там всегда было что-то эдакое, нагло оглядывая саннина.       — Шисуи-сан, — снова раздался голос неживой и замогильный, — я довольна вашей работой, примите мои благодарности, две миссии завершены в кратчайшие сроки, — Эстер чуть склонила голову в почтительном жесте.       И вдруг прозвучал голос Орочимару, обратившийся к главе.       — Госпожа, могу ли просить о возможности начать исследования прямо сейчас? — змеиные глаза сверкнули в сторону Фуу.       — Конечно, чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, буду иметь радость справиться обо всём завтра с утра, — приняв руку Оруса, Эстер вскинула ладонь, оповещая всех, что короткое собрание окончено, — всем требуется отдых, — намекая на то, что обо всём ей доложат завтра, и раз на то нет объективных причин делать это именно сегодня, ведь все целы и всё прошло как нельзя лучше, так тому и быть.       — Могу ли я...       — Дико извиняюсь...       Двое мужских голосов перебили друг друга: один собранный и уверенный, второй протяжный и дерзкий.       Из-за колонны выступил Сайго, как незримый страж, в отсутствие Хатсу он исполнял обязанности по личной охране главы Белого Лотоса.       У Фуу будто ослабли колени, и она резко их согнула, норовя грохнуться вниз, как увидела одного человека.       Шисуи заметил всё до того момента, как она осела, и без лишних расспросов ухватил её за плечи, притянув чуть к себе, со смешком в голосе молвив:       — У меня дело срочное, уступишь, генерал? — хихикнув, сводя всё в шутку.       — Говорите, конечно, — Эстер остановилась, переводя взгляд на языкастого Учиху, которому сложно было не уступить, ведь он растолкал бы всех и всё равно спросил бы первым.       — Я бы хотел присутствовать с Фуу всё-ё-ё это время, — услышанное отразилось на лицах Сайго и Орочимару всплеском эмоций.       — При всём уважении, он будет мешать делу, госпожа, — сквозь зубы зашипел саннин.       — Напротив! — возразил Учиха, потрясывая девушку за плечи, что слегка привело в себя напряжённую Фуу, и она увела взгляд от Сеиджи в сторону. — Я единственный, с кем ей будет хорошо.       «Да что ты городишь?» — вскинув брови, слушая, как Шисуи выдаёт поток бессмыслицы.       — Смею предположить, на такие утверждения есть причины? — холодно вопросила глава, не поворачивая головы, стоя точно как белокаменная статуя, скрытая маской из стали.       — Безусловно, — подмигнув Орочимару, Учиха продолжил: — Всё дело в моей исключительной уникальности, без контроля шарингана семихвостый быстренько выберется, и пока наш уважаемый медработник, — намекая на саннина, — начнёт действовать, то взрывная сила этой прелести уже снесёт полгорода, — потирая плечи Фуу, чувствуя, как она начинает мелко дрожать.       И дрожь та была не от холода, а от злости.       — Только посмотрите на него... орёл в перьях разноцветных... — шикнув, так что этого никто, кроме неё и Шисуи, не услышал.       — Заверяю, я сумею справиться сам, — не покидая попыток, саннин настаивал.       Глава повернула голову в сторону Оруса, и тот всё понял без слов.       — Без шарингана Шисуи доставить сюда джинчурики было бы невозможно, — коротко изъяснился фанатик.       Учиха чуть склонил голову в благодарности с обворожительной улыбочкой.       — Орус вам доверяет, что ж... это дорогого стоит, и раз он так считает, то я даю на то своё дозволение, — глава утвердила окончательно.       Безоговорочная победа Шисуи засияла на его губах.       — Как прикажете, — саннин старался держать официальный тон, но, глядя на Шисуи, его охватывало раздражение.       Сеиджи не спешил покинуть зал и старательно избегал возможности встретиться с джинчурики глазами, это было подмечено Шисуи, но отложено в папку под названием «не самые важные дела».       — Итак, с чего начнём? Веди нас в свой кабинет, доктор, — упиваясь выигранным преимуществом.       Орочимару подошёл, заложив руки за спину.       — Если скажу где Мадара, отвяжешься? — решив сторговаться, ведь соблазн изучить джинчурики был немалым, а Шисуи только и будет делать, что мешаться под ногами.       — У-у-у-у... — пропел Учиха, — подкуп должностного лица при исполнении, — иронично зацокав.       Саннин шикнул, ибо Шисуи говорил достаточно громко, а объясняться с остальными змей не был готов.       — Язык у тебя как тряпка половая, — двинувшись к выходу.       Шисуи повернул к нему Фуу и чуть подтолкнул, дабы она пошла сама, а не стояла истуканом.       — Сочту за комплимент, — ответил джонин.       Джинчурики оставалось передвигаться вперёд, проворачивая в мыслях образ одного человека, которого она уже никогда не ожидала встретить, ей было не грустно, нет, чувства вообще трудно было понять, а сейчас времени на их осознание не было.       Они скоро пришли в лабораторию, где стоял стойкий запах медикаментов и хлорки, на полочках всё расставлено с видимой педантичностью: колбы в алфавитном порядке, инструменты разложены по размерам и стеллажи ровных рядов папок.       «Логово маньяка, бр-р-р-р...» — съёжившись, Фуу стояла у стеночки.       — Проходи, милая, садись, надеюсь, мы с тобой сладим, сегодня я возьму только твою кровь, — каким-то приторным голосом заверял саннин, но что-то отталкивало её, даже когда она присела, заставляя вжаться в кресло спиной.       — Ну-ну, не бойся, — вытаскивая шприц, саннин направился к ней ближе.       Шисуи стоял за спиной Орочимару, уперевшись плечом в стену, смотря на всё со стороны обывателя.       Фуу попыталась отдёрнуть руку, но змей вцепился холодной конечностью, сжав её.       — Не дёргайся, — мазнув спиртом по изгибу локтю.       Джинчурики глянула куда-то за плечо змея, на секунду встретившись с красными глазами Учихи, неосознанно ища в них хотя бы какую-то поддержку.       Словив себя на мысли: «Он хоть невыносимый, но не мерзкий, как этот тип...»       И тут послышалось шипение, Орочимару резко убрал руки, отступив на пару шагов, как ошпаренный, джинчурики перевела взгляд на его ладонь, и на бледной, словно штукатурка, коже появились серьёзные ожоги.       — Чакра хвостатого... чёрт, Шисуи, ты что там прохлаждаешься? — рявкнув в сторону обозревателя.       Учиха хохотнул, и, прикрыв на секунду глаза, в следующую посмотрел на саннина тёмными зеницами.       — Уже молишься на меня, прося о помощи, а недавно, помню, отка-а-а-зывалась, — снова активировав шаринган, подавляя силу хвостатого.       И только Фуу поняла, в чём дело.       «Он сделал это специально...»       Рука саннина засветилась зеленоватой чакрой, и тот отошёл к столу с колбами, глазами выискивая нужную. Он понимал, что ожог от чакры хвостатого быстро не пройдёт, на это потребуется время.       — Где Кабуто? Пусть он придёт сюда, срочно, — отдав приказ, однако встретил хамский взгляд Учихи.       — Это я знать должен, где твой сопляк ошивается? — хмыкнув.       — Эх, что ж поделать... — со вздохом Шисуи отлип от стены, побрёл к сидящей в кресле куноичи.       — Ты что-то притихла, птичка, устала? — почти ласково вопросил джонин, присаживаясь на корточки перед ней, чтобы быть ниже её самой, принявшись рассматривать изящное личико с нового ракурса.       — Хочешь сказать, если я буду вырываться, ты меня не скрутишь и не втолкнёшь сюда обратно силой? — выгнув бровь, вопрошая.       Однако комнату залил громкий мужской смех.       — Обычно девушки идут ко мне сами и даже просят об этом, — неоднозначно выразился тот.       — Ну и чего ты ждёшь от меня? — её фраза, брошенная с наигранным безразличием, вызвала у него ещё большую улыбку.       Орочимару наблюдал за этими гляделками и для себя что-то понял.       — Эй, — Учиха обернулся через плечо, — давай я сам возьму кровь, и мы пойдём, я хочу переодеться, потом в душ, а коротать своё свободное время с тобой не горю желанием, — намекая на личность саннина.       Планы Орочимару снова подверглись краху.       «Если этот хмырь смоется, то семихвостого сдержать будет трудно».       В итоге ответив:       — А ты разве сумеешь? — ставя под сомнения навыки Шисуи в области медицины.       — Ато, — встав, перехватив шприц из рук змея, подходя к Фуу, которая уже не скрывала своих опасений, — давай, не жмись так, будет как укус комарика.       Джинчурики ощутила, как хочет нервно рассмеяться, не выдерживая.       — Только попробуй не попасть в вену.       — Оу, это угрозы? Мне нравятся твои зубки, показывай их почаще, — смочив ватку спиртом, он склонил голову над её рукой, мягко проводя сначала по изгибу локтя, затем ниже до самого запястья, слегка надавив указательным пальцем на нужную точку, заставляя мышцы ослабить напряжение, и тонкие пальчики расслабились.       Фуу неотрывно следила за его движениями, и всё ей казалось странным, неосознанно она задержала дыхание, игла проникла в кожу без какой-либо боли, и только сейчас до неё дошло.       «Я ведь и не почувствовала бы... он знал, знал же, что я не чувствую боли... Что ты задумал, хитрый лис?» — уставившись на непривычно тихого и сосредоточенного Учиху, который делал свою работу с аккуратностью.       Белый цилиндр шприца начал заполняться багровой жидкостью, и затем джонин вытащил иглу, отложив на металлическую миску, а сам принялся обрабатывать маленькую ранку, заклеив её пластырем.       — Делов-то, — вскинув голову, он встал, хлопнув себя по коленкам.       Фуу будто скинула оковы транса и глянула на улыбчивую морду Учихи, оживившись и смирив его насупленным взглядом.       — Я удивлён, оказывается, Анбу умеют и такое, — Орочимару стоял поодаль, созерцая всё от начала и до конца.       — У Данзо были свои требования, сахар у старика скакал, а ты не в курсе? — вспоминая, ведь именно Шимура заставлял его изучать всё, что пригодилось бы шиноби, в каком-то смысле он видел Шисуи продолжателем своего дела, поэтому держал так близко.       — Данзо привык хранить свои слабости в секрете, подле него никогда не было лекарей, удивлён, что ты подрабатывал ещё и медиком, не думал податься во врачебное дело? — заинтересовавшись новой информацией от Учихи.       — Пф, — сардонически вздохнул джонин, — зная, как Кабуто попал к тебе в штаб, я пожалуй воздержусь, — намекнув на старые слухи о нетрадиционной ориентации змея.       Фуу даже улыбнулась, частично поняв, о чём шла речь.       — Ладненько, нам пора, — неожиданно ухватив за руку девушку, джонин потянул её в сторону двери, и пока змей очухался, дверь уже со скрипом захлопнулась.       Заплетаясь в своих же ногах, Фуу тащили куда-то вперёд, и в момент, когда её отпустили, она чуть не рухнула, а затем резкий поворот, и девушка уже ощущала спиной холодную стену, перед ней возникло довольное лицо Шисуи, тот выставил руки по обе стороны от её головы, забирая даже малейшие шансы на побег.       Они стояли так пару секунд, ожидая от друг друга первого вопроса, и его задала Фуу.       — Что надо? — без лишней скромности выдала куноичи.       — Не хочешь поблагодарить меня за спасение? — мурлыча, он приблизился к её лицу ещё на пару сантиметров, так, что она смогла уловить приятный аромат сандала и чего-то горького, возможно шоколад.       — Спас? Мои все беды из-за тебя! — зашипев, словно кошка, она выгнула спину, думая, что он отойдёт, однако Учиха покачал головой и надавил одной рукой на её плечо с хлопком, прижав спину девушки к стене снова.       — Чего ты хочешь?       Он свесил голову в бок, изучая глазами бирюзовые волосы.       — Простого «спасибо», думаю, хватит, — задержавшись с ответом.       — Спасибо. Доволен? — она повела плечом, сбрасывая его ладонь, та лениво проскользила по женскому предплечью, уперевшись в стену снова.       — Да-а-а-а, — испытывая лёгкий восторг, — а теперь я меняю твоё «спасибо» на услугу, будешь должна, — так же нежданно отойдя, ухватив Фуу за руку, да помчавшись прямиком по коридору.       Пока джинчурики осознавала, куда вляпалась, её уже втолкнули в одну из пустых комнат со словами:       — Моя напротив, обустраивайся, — ткнув на дверь позади себя.       — Почему с тобой? — в голосе прорезалось возмущение.       — Не со мной, а рядом, птичка, но если захочешь, то...       — Нет, — осадив Учиху, начиная закрывать дверь, но он просунул носок, не дав захлопнуться полностью.       — А вежливости тебя не учили? — съязвив, высматривая Фуу через щель.       — Как и тебя слову «пошёл вон», — вытолкнув ногой его носок, захлопнув дверь прямо перед носом Шисуи.       Он осматривал дверь ещё пару секунд и, со смешком покачав головой, решил пойти к себе в комнату, оставив девушку переваривать случившееся.       Как только Фуу закрыла дверь, её захватила злость — на чертового Учиху, на Белый Лотос, на всё...       — Да чтоб... чтоб вас всех! — пнув шкаф, дверца жалобно заскрипела и приоткрылась.       — Как вообще тут мог оказаться Сеиджи?! Что вообще происходит? — нервно скинув с себя обувь, она прошла в комнату, начав исхаживать её, путаясь в собственных мыслях, пока не осела вниз, свернувшись калачиком на ковре.       — Почему именно я? — зажмуриваясь, как по тёмным ресницам скатилась слезинка, падая на пушистый ковёр.       «Не время отчаиваться, нужно выжить», — в голове возник забытый за это время голос семихвостого.       «Чоумей...» — жалобно взмолилась куноичи, — «что... что они с тобой сделали... тебе больно?»       «Нет, не переживай за меня, этот мальчик не полностью укротил мою силу, но тебе стоит быть осмотрительной, печать влияет на тебя, и ты начинаешь брать слишком много моей силы, я помогу, но старайся не пользоваться ею», — почти ласковый голос заставил Фуу растянуть губы в улыбке и подтянуть колени ближе к себе, а затем тело укутало зелёное свечение, оно успокаивало, грело, дарило душевный покой.       «Спасибо, Чоумей... я так рада, что мы сейчас вместе», — вспоминая, что всю свою жизнь именно семихвостый не давал ей почувствовать одиночество, когда она осталась сиротой, когда её забрали с родной деревни и даже когда все её друзья погибли на войне.       «Не бойся, я всегда буду рядом, спи, тебе нужны силы», — голос существа убаюкивал, он мог показаться устрашающим, но для Фуу никогда таковым не был, ведь тут сыграл уникальный случай — она стала джинчурики совсем малышкой и выбрал её сам Чоумей.       «Я так боялась, что они разлучат нас...» — впадая в некую негу, лепетала куноичи.       «Я не позволю этому произойти, засыпай, Фуу», — и ему нельзя было не поверить, она всегда доверяла хвостатому, ставшему для неё не проклятьем, а частью её самой.       За стеклом летели снежинки, они ускорялись ветром, создавая подобие бури, и скоро та самая буря пройдёт по склонам гор, укрыв город белизной.