Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Мороз не казался таким уж невыносимым, как раньше, было ли дело в том, что Шисуи привык залазить на чёртовы горы? Учиха в который раз напомнил себе не зарекаться: «Никогда не полезу в чёртовы горы», — и как-то уже смирился — он проведёт летние каникулы на горнолыжном курорте.       — Давай быстрее, Орус, тащишься как черепаха, — запрыгнув на очередной склон, вглядываясь в даль, будто что-то высматривая.       — Я смотрю, у тебя очередной всплеск эмоционального возбуждения, — прохладным тоном подметил фанатик.       — Есть причины, — таинственно произнёс Учиха, спрыгивая вниз.       — Название этой причины — не имя той девушки? Как её… — без особого интереса вопрошал Узумаки.       Шисуи пробежал чуть дальше, в его движениях читалось что-то смежное с танцем и прыжками по камням.       — Пам-пам-пам, ты прав, — щёлкнув пальцами в сторону напарника, — но это секрет, — дьявольская улыбочка окрасила его губы, и джонин прислонил к ним указательный палец.       Узумаки вскинул голову к небу, выдыхая клубы пара со рта.       — Ты же понимаешь, что она умрёт? Не самую удачную игрушку ты себе выбрал, — говоря это будничным тоном.       Учиха остановился, но не стёр улыбку с лица, произнося:       — Все мы умрём, не так ли? — на удивление, дальше не последовало никаких разговоров.       Орус шагал в сторону храма, и скоро они вышли на протоптанную дорожку, ведущую прямиком к белым стенам.       — Придерживаемся плана? — послышался голос Шисуи прямо возле уха Узумаки, напарник закинул на его плечо руку, облокотившись, устало выдыхая.       Но фанатик знал — это очередная его игра, простым походом в горы Учиху не вымотать.       — Да, твоя главная миссия — джинчурики, моя — всё остальное, — ответил Узумаки, двинувшись вперёд, Шисуи соскользнул и чуть не свалился вниз, замотав руками, всё же устояв.       — А если начнут отбиваться? — уточняя мелкую деталь.       — Устранить, — чётко выразив свою мысль, Орус.       Впрочем, всё было ясно и так: за последние годы они настолько сработались, что понимали ситуацию без лишних вопросов. Пусть стиль боя у них был разным, но вот стратегия во многом схожа: Шисуи прельщали идеи Узумаки — в каком-то плане, а Орус отдавал должное самовольным решениям Учихи, хоть обычно те были спонтанными, но не раз вытаскивали их из экстраординарных ситуаций.       Двое проникли за стены монастыря, и дальше Шисуи, полагаясь на ощущение чакры, направлял их к нужному месту.       «Колеблющая и нестабильная, вокруг ещё две, менее сильных, по коридору — семь, сверху — десять, слева и справа — по пятнадцать», — осматривая алыми глазами весь периметр, они прокрались по нужным этажам практически незаметно. Учиха жестами доложил замеченное им напарнику, и вот тут показалась дряхлая деревянная дверь.       Орус прижался к стене, готовый атаковать, и в этот момент Шисуи решил эффектно появиться, вынося дверь с одного удара ноги со словами:       — Извиняюсь, что прерываем, — раскинув руки в стороны, Шисуи оглядел зал и тут же увидел большой камень, походящий на алтарь, а на нём лежала знакомая девушка, от чего Учиху на секунду выкинуло из реальности, и он услышал только часть из слов какой-то женщины, находящейся в комнате.       — Сундо, начинай, не дай захватить джинчурики, — отдавала приказы куноичи Камня.             Она начала скрещивать печати, и тут же земля задрожала — возникли стены, они закрыли Фуу и второго чудика, похожего на разодетого в цветастые ткани жреца с множеством золотых украшений по всему телу.       Каменный короб скрыл двоих человек.       Куроцучи перевела своё внимание на Учиху, побежав к нему, мастерски складывая печати. Учиха уныло выдохнул, исчезая.       Куноичи охнула, моргнув, в момент ощутив, как её шею схватили сильные мужские руки, сжав трахею до хрипа.       — Но-но-но, — зацокал обладатель красных глаз и с размаху впечатал тело девушки в стену, — я люблю игры, но только когда веду я.       — Учиха… — захрипела девица, ухватившись руками за его ладонь и, влив чакру, она вжалась в стену сильнее — та будто промялась под её телом, дав пространство для манёвра. Куроцучи съехал вниз, стараясь сбить одним выпадом с ног Шисуи, однако тот отпрыгнул, брезгливо вытирая руку, которой только что держал куноичи.       Но девушка не мешкала — тут же в Учиху полетели несколько валунов.       Вдруг из-за стены появился Орус, он чётко разрубил один из них, остановившись прямо перед поднявшейся на ноги девушкой.       — С-семпай… что..? Вы с ними заодно? — голос куноичи задрожал. Шисуи смекнул: они были знакомы, но вот по виду Оруса это вовсе не заметно — тот, как обычно, держался отчуждённо.       — Рад тебя видеть, Куроцучи. Жаль, что при таких обстоятельствах, — фанатик встал в стойку. Было ясно: шутить тот не намерен.       — Даю тебе выбор — уйти. Убивать тебя мне бы хотелось меньше всего, — что сейчас проскользнуло в голосе холодного куска камня? Искренность? Шисуи был удивлён, но развернулся, бросив:       — Разгребайся, — направившись к стене. Движения были вальяжными, можно было подумать, что ему вообще не особо интересно участвовать в этом шоу.       — Эх, — вздохнув, Шисуи смахнул чёлку, и в момент голос, повторяющий какие-то печати наизусть, умолк.       Разбив стену длинной зелёной конечностью, Учиха вытащил брыкающегося жреца, сжимая его когтистыми лапами Сусано.       И, заметив удивлённо-обречённый взор противника, просто не смог не сказать:       — Я его не использовал несколько лет. Поздравляю, вы увидели Сусано Шисуи Учихи. Есть последние слова? — шутливо вскинув бровь, как гуманоид сжал жертву сильнее. Из рта жреца прыснула кровь, и тот закашлялся.       — Убив меня, вас ждут разрушения. И они уже начались, — фаталистично заявил мужчина.       Учиха был более чем уверен:       «Предсмертный блеф», — не придав значения, но вдруг заметил, как зрачки жреца расширились, уперевшись куда-то за спину Шисуи.       — А? — Учиха решил развернуться и взглянуть, куда же он так пристально глядел, и буквально на мгновение показалось знакомое лицо — оно было искажено гневом и покрыто плотным барьером чакры.       Джинчурики замахнулась, и Шисуи, не успев среагировать, отлетел от удара хвоста, с грохотом врезавшись в стену, оставив в массивном каменном перекрытии нехилую воронку.       Все на миг замерли. Жрец озирался по сторонам, а рядом стоящая джинчурики, кажись, потеряла рассудок — ведь глаза заплыли каким-то туманом.       Орус ни на мгновение не останавливался — он помнил про их уговор и не влезал, на нём была Куроцучи.       — Чё-ё-рт… — протяжно простонал Шисуи, хватаясь за край воронки, подавая тело вперёд. С волос посыпались кусочки мелкого камня, он тряхнул головой: — Кажется, у меня сотрясение, хах. Золотце, ты сильно бьёшь. До сих пор обижаешься?       «Если шутит — значит, жив», — краем уха услыхав напарника, фанатик не стал отвлекаться, парировав удар куноичи, держа её в стороне. Вдруг из стены, до которой дотронулась девушка, брызнула лава, растекаясь по стенам. Узумаки пришлось отпрыгнуть, дабы его не задела техника противницы.       Шисуи поднялся, заметив, как джинчурики рванула в его сторону. Скорость была неожиданно высокая, но, вовремя среагировав, джонину удалось не остаться калекой на всю оставшуюся жизнь.       Рука зелёного монстра остановила занесённые хвосты биджу.       «В какой она стадии сейчас?.. Плохи мои дела», — только подумал Учиха, а вслух сказал:       — Ты заставляешь меня попотеть, но ради тебя… — губы окрасила откровенная ухмылка. Он посмотрел на бездушную, на первый вид, оболочку и сверкнул алыми глазами. Чакра закипела в жилах, разгоняя кровь, и зелёный монстр начал обтягиваться мышцами, а вскоре и бронёй. Потолок стал рушиться от его размеров и бурлящей вокруг чакры — она выжигала воздух. Всем пришлось отступить. Своды понемногу проседали. Однако Учиху это не волновало — он вцепился взглядом в мутные глаза и с решительностью, на которую он обычно не был способен, притянул джинчурики ближе.       Однако семихвостый никак не сдавался — он взревел, и во рту начал формироваться чёрный шар, всасывающий в себя невероятное количество чакры.       — Я бы рекомендовал вам бежать, — на грани безумия хохотнул Учиха.       Орус вынырнул за дверь, вскоре за ним исчезли и двое шиноби из Камня.       Взрыва было не избежать, Шисуи клацнул зубами, оскалившись.       — Ясака но Магатама, — зелёные магатамы возникли в лапе монстра, сливаясь в одну прочную цепь из чакры, облачённый в доспехи гуманоид обвил пять хвостов джинчурики, в котором уже не приглядывались ни черты Фуу, ни намёка на рассудок.       — Давай, больше страсти! — захохотал Учиха. Сусано обхватил горло Чоумея и перед самым взрывом направил биджудаму вверх. Прогремел оглушающий взрыв — он снёс часть горы в одно мгновение.       Но с довольством Шисуи заметил: цепи всё ещё сдерживали хвостатого. Однако Чоумей и не собирался сдаваться, магатамы натянулись, заискрившись. В пасти семихвостого вновь формировался клубок из прессованной чакры.       — Хочешь ещё? Ненасытная, — по виску Учихи стекала капля пота.       «Сдерживать джинчурики оказалось сложнее, чем я предполагал. Остался один выбор», — мысль о Котоамацуками посещала его голову всё чаще. Шисуи привык делать ставку на то, что не прогорит, но что-то останавливало его от окончательного принятия такого решения.       «Ты оставляешь меня в дураках, птичка… И мне это нравится», — глаза запылали каким-то больным огнём, и он принял решение. — «Попробуем тебя приручить».       В момент он захватил в гендзюцу биджу, который застыл тут же. Учиха поразился — у него хватило способностей подавить волю разъярённого хвостатого, и ощущение власти над чем-то подобным начало пьянить. Шисуи остервенело расхохотался, сжимая стальными тисками волю грозного существа.       «Ах, это извращённое чувство обладания кем-то…» — облизнув сухие губы, в голову бил адреналин. Он будто ничего не видел — ему хотелось воспользоваться новой силой, исследовать её, ощутить в полной мере…       Но только он протянул руку, как пальцы дрогнули — что-то заставило его отнять ладонь и прижать к своей груди.       — Нет, — досадливо цокнув, Учиха в следующую секунду посадил джинчурики на короткий поводок, поменяв местами Чоумея и Фуу, загнав семихвостого поглубже в подсознание джинчурики.       Пару секунд спустя на руках Шисуи лежала бессознательная девушка. Её лихорадило. Джонин склонил голову, рассматривая бледное лицо, не замечая, как сам хватал ртом воздух. Надо было бы встать и осмотреться, но его тянуло к чему-то неизведанному — к ней.       Капля пота стекла по его подбородку, падая на её лоб. Шисуи аккуратно стёр её, смахивая несколько бирюзовых прядей.       «И как тебе это ощущение? Словно управляешь чьей-то жизнью», — влезая в немой монолог. — «Упоенное…»       — Сдавайтесь, или мы будем атаковать, — прогремел чей-то голос, разбив на сотню осколков какой-то до дрожи важный момент, и Шисуи с толикой раздражения глянул на объект вдали.       Округу заняли несколько десятков шиноби Камня. Боковым зрением Учиха заметил — Орус дрался с жрецом и куноичи. Та была потрёпана, но не отступала. Узумаки прекрасно отражал удары, но даже так на всех его не хватит.       — А смеяться после слова «сдавайтесь» или «атаковать»? — явная издёвка в голосе Учихи. Тот поднялся, ощутив, как что-то хрустнуло. Он всё равно стал на ноги, игнорируя ноющую боль в мышцах и странный хруст в костях.       «Пропущенный удар был ошибкой. И я не рассчитал чакру — потратил многовато. Нужно почаще использовать Сусано», — молча выявив все свои промахи, Шисуи поднял на руки бессознательную девушку.       — Готовься! Давай! — командир не мешкал, и тут же в их сторону покатились огромные валуны. Шисуи только сейчас заметил — они находились в яме, созданной взрывом бомбы хвостатого.       Учиха прижал ближе Фуу, словно стараясь укрыть от окружающей опасности.       — Сыграем, — улыбнувшись точно умалишённый. В руке Сусано возникло оружие из чакры — длинное, конусовидное копьё, похожее на сверло. Замерцало, и монстр замахнулся им, разрезая гору точно по траектории. Летящие булыжники, попавшие под удар копья, были разбиты, а та часть, где располагались военные, снесена и превращена в груду камней.       Бросив взгляд в сторону, Орус стоял в окружении нескольких десятков шиноби Камня, они были вне зоны обвала. Куроцучи ступала вперёд, чуть прихрамывая, её неплохо помотал Узумаки, сам он выглядел сносно — затяжные бои для этого человека обыденность.       Некоторые выжившие шиноби выбирались из-под завалов, помогая друг другу.       Добивать ослабевших было ниже достоинства Учихи, однако что-то повело его в сторону — огромный монстр отступил, вторя шагам Шисуи.       Джонин повернулся, взглянув на жреца — он стоял с закрытыми глазами, удерживая ручную печать в форме треугольника, куда лилась знакомая зеленоватая чакра.       — Зараза… он умеет вытягивать чакру, — дошло до Учихи. Ноги монстра согнулись, собираясь сделать прыжок, ограничить технику противника расстоянием, однако силы уходили с небывалой скоростью. Скоро Сусано замерцало, начиная исчезать.       — Пора бы использовать… — мысли дошли до той точки, где Котоамацуками стало необходимостью, но судьба решила подкинуть ему новую шутку.       — Шисуи… — слабый голосок донёсся от его груди. Джонин опустил алые глаза, заглянув в широкие оранжевые — и тут он понял, что проиграл этот раунд… алые глаза заплыли чернотой.       Обескураженный тем, что Фуу пришла в себя, Шисуи одновременно был рад и взбешён — он потерял контроль над ситуацией.       Воспользовавшись телесным мерцанием, джонин переместился на нужное расстояние, держа на руках джинчурики. Чакра перестала покидать его тело, но покров Сусано спал.       «Вот же затычка в…» — стреляя глазами в противника на другой стороне, Шисуи опустил голову.       — Это всё мне снится? — слабым голоском прошептала дезориентированная куноичи.       — Да, тебе это снится, — подыгрывая ей.       — Тогда почему здесь ты? — выгнув бровь. Кажется, её вера в такое сновидение постепенно гасла.       — Откуда мне знать? Это твой сон. Вот закрой глаза и спи дальше, — ответил оглядывающийся по сторонам Учиха.       — Нет! Это не сон, — очухавшись, Фуу стукнула кулаком в грудь похитителя. — Ах ты, лживый лицемер!       Джинчурики забрыкалась, на удивление очень активно для недавно пришедшего в себя человека, норовя так и выпасть из рук Шисуи или свалить их в пропасть.       — Пусти меня! — бесновалась девушка.       — Просить нужно ласково, попробуй заново, — этот приторно-сладкий голос только запустил новую волну сопротивления.       — Ты бросил меня умирать! Ты скотина! Пусти! — крича, не желая даже видеть наглую, самоуверенную физиономию.       — Признаю, я поступил как мудак, — перехватывая её кулачки, колотящие его по груди. — И мы поговорим, но позже, — стараясь сжать ногами её колени, чтобы она не брыкалась.       — Нет! — рявкнула девушка, но, глянув в сторону, оцепенела. — Ч-что здесь произошло?! — смотря на разрушения своего любимого храма, который многие годы служил ей домом, а теперь превратился в груду камней.       Заметив проблеск боли и зная следующий её вопрос, Учиха бездумно выпалил следующее:       — Это сделал я, — обратив гневный взгляд девушки на себя.       «Тц… идиот, надо было свалить всё на Оруса, она б поверила».       Но было поздно. С одной стороны, Шисуи хотел скрыть от неё правду, что не только он замешан в уничтожении монастыря, но язык не повернулся — в каком-то смысле ему не хватило духу.       — Сдавайся, Орус! Вам не победить! Ты не понимаешь — биджу может вырваться, и ты его не остановишь! — кричала разъярённая Куроцучи. В голосе резалась боль, она не пыталась её скрыть, но вот каменное лицо Узумаки можно было выдвигать как самый жестокий ответ.       — Генерал… — послышался юношеский голос из отряда.       Несколько шокированных солдат оглядели человека в белом плаще, убеждаясь в своих догадках.       — Это генерал Орус…       — Да-да, это генерал…       Меж рядами пошли перешёптывания.       — Ты перестал меня слышать?! Орус! Почему ты нас предал, почему?! — истерика стремительно захватывала куноичи Камня. Она пробралась через толпу, разбитая его молчанием, вытянув у какого-то солдата катану, наотмашь махнула ею в воздухе. Её движения потеряли контроль и силу — она просто била как попало.       Всё больше эта стычка походила на семейные разборки.       «Видимо, они были близки, но насколько?» — задавая себе вопрос, Шисуи отвлёкся, когда притихшая Фуу вдруг вскрикнула, выгнувшись, словно от агонии.       Боль рвала мышцы, и её вспышки были неожиданными. Куноичи упала на камни, скрючившись, хрипя; со рта потекла пена, а глаза начали закатываться.       Учиха схватил девушку за плечи, уложив на свои колени.       — Печать… — осознав причину её состояния — видимо, та действовала наплывами, причиняя резкую и добивающую боль.       «Нужно попробовать… выйдет, должно», — сцепив зубы, он собрал крохи чакры в теле, активировав шаринган, и, приподнял подбородок куноичи, заставил её посмотреть ему в глаза. Спустя пару секунд она перестала рыть пятками землю и судорожно трястись, обмякнув, словно замертво.       Однако пробивающееся сквозь губы дыхание и подрагивающие веки говорили об обратном.       — Станет легче, — ухватив девушку покрепче, он поднялся с ней, переступая с камня на камень. Его самого пошатывало, а вокруг уже успели собраться выжившие шиноби, окружая их плотным кольцом.       — Ребята, давайте сядем, поговорим, сделаем ставки, — кивая в сторону кидающейся на Оруса девушки. Тот же не нападал — лишь уворачивался.       Узумаки остановился, схватив за руку Куроцучи, и одним чётким движением выбил оружие из её рук.       Солдаты было рванули вперёд, но она выставила свободную руку в сторону, приказывая стоять на месте.       — Почему? Скажи… — умоляюще смотря в ледяные глаза фанатика.       Поначалу он не думал отвечать, однако…       — Идея — выше власти, выше интересов, выше чувств, — на этом слове он сильнее сжал её руку, опуская вниз, подойдя на шаг ближе. — Я бы хотел видеть тебя рядом, но ты откажешься, я знаю. Поэтому, Куроцучи, уходи, — её имя отозвалось какой-то эмоцией, напоминающей грусть, но затем всё вернулось на круги своя.       Откуда-то сбоку послышался голос жреца:       — Атакуйте! Хватит стоять столбом! — он махал руками, призывая всех к действиям.       Несколько солдат замялись, глянув друг на друга.       — Ну же! — снова крикнул он.       — Капитан… — какой-то юноша посмотрел на Куроцучи, но она едва сдерживала слёзы — куда там отдавать приказы.       — Дай мне уйти, — фанатик отпустил руку куноичи и отошёл. Он приблизился к солдатам — те сглотнули. Они держались за рукояти катан, но вот уверенности в их взглядах не было.       — Дана, Сурай, отойдите, — Узумаки произнёс имена двоих людей, кажется, безошибочно, будучи уверенным в этом.       Молодые люди сглотнули, они все косились на главу, но та стояла, не в силах ничего сделать. И тут произошло невероятное — солдаты расступились: без боя, без криков, один за другим, пропуская Оруса, сложившего оружие и идущего вперёд, да провожаемого десятками глаз. И во всех было одно — уважение.       — Генерал… п-почему вы не вернётесь? — голос подал человек постарше. Он вышел вперёд.       Узумаки обернулся, сказав через плечо:       — Вы не готовы к моему возвращению. Когда-нибудь… — он зашагал дальше, а позади лишь доносились вопли жреца, который совсем не понимал, что происходит.       Под шумок Шисуи ретировался с помощью шуншина подальше от шиноби Камня.       «Что это вообще было? Он авторитетнее, чем эта Куроцучи? Пошли против приказа цучикаге? Безумцы…» — его интриговало увиденное, но внимание привлекло сопение девушки, лежащей на его руках.       «Она такая маленькая…» — пробежало в мыслях. Шисуи наклонился ниже — от неё веяло теплом и пахло чем-то сладким. В секунду он замер, поняв, что нюхает её, и отпрянул, выпрямившись.       — Пойдём, — взбираясь на скалу, проговорил подошедший Узумаки. Он выглядел погружённым в себя, и сейчас было не лучшее время расспрашивать его, но когда это останавливало Учиху? Верно, никогда.       — Они тебя называли генералом, твои ребята? — поравнявшись с фанатиком.       — Да, — холодно отрезал Узумаки.       — А та девушка назвала тебя семпаем, — докапываясь, пока Орус ещё мог отвечать, так как потом поднимать эту тему будет очень и очень непросто.       — Куроцучи, она не должна меня так называть, — ответив то ли себе, то ли ему.       — А как должна? — Учиха чуть отставал, чтобы не трясти спящую Фуу.       — Куроцучи внучка Ооноки, ей не по статусу, но она… — Орус сжал кулаки, снова всплеск эмоций в этом каменном изваянии, подмеченный Шисуи, — не слушает никого, ей же хуже…       Расцепив пальцы, Узумаки прибавил шагу, стремительно опередив напарника.       — Мне показалось, или у неё есть к тебе чувства? — слова Шисуи были подобны точному выстрелу в голову. Любой другой бы даже не подумал сказать такое вслух, но у Учихи что на уме — то и на языке. — Разбил девичьи мечты.       Орус замер и не свойственно ему ответил, будто отчитываясь:       — Нет, она была юна, и кроме миссий нас ничего не связывало, — опомнившись, чего он тут распинается перед Шисуи, умолк.       «Говорить с ним себе дороже — заведёт в такие словесные дебри, что не выберешься», — заключив про себя, фанатик за остальную часть пути вернулся к привычному игнорированию Шисуи.