Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Дейдара вальяжно устроился на спине птицы, создавая в ладонях подобие животных, антропоморфных фигур и прочие причуды своей неуёмной фантазии.       — Лидер послал за девятихвостым, а если не получится, то разнесу их деревню и всё равно заберу мальчишку, — улыбнувшись новому «произведению искусства» в своих ладонях.       Постепенно облака вокруг начали темнеть, тяжелее на глазах. Воздух наполнился острым металлическим запахом озона. На мгновенье ветер стих, всё повисло в тишине.       — Что с погодой? Она была только что нормальной... — и не успел он пробормотать до конца, как вспыхнула молния, залив небеса ослепительно белым светом, а следом мёртвую тишину разорвал резкий удар грома, обрушившись на белую птицу и всадника, пронзив цель, ударяя в твёрдую плоскость с такой мощью, что после себя оставил лишь изорванную черноту.       — Кирин, — Саске стоял вдалеке, его поднятая рука ещё сверкала райтоном; он бесстрастно наблюдал за тем, как по его команде техника уничтожила отступника и всё в радиусе полсотни метров.       — У-а-а-а... Саске, это было великолепно! Какой же ты у меня прекрасный, сильный, смелый! — во всю вопила Карин, чуть ли не прыгая от счастья.       Они стояли поодаль, наблюдая за всем с верхушки дерева.       — Боже, ну и за что нам с Джуго слушать всё это? Будь добра, закройся, — с улыбкой попросил Суйгецу, но едва не получил пяткой в морду, успев вовремя увернуться.       — Детишки решили поиграть, — все разговоры смолкли в одночасье.       Саске метнул взгляд на живого нукенина; тот расслабленно сидел на дереве в паре десятков метров от них, покачивая сапогом в воздухе.       «Живой», — произнёс в мыслях с ледяной ясностью.       Дейдара склонил голову набок.       — Мне некогда с вами возиться, сопляки — пошли вон, — он рыкнул, напускное терпение лопнуло. — Взрыв!       И на том месте, где стояла команда Саске, воздух содрогнулся от череды взрывов. Нукенин расхохотался, поднимаясь на ноги, и, смахнув слёзы с уголков глаз, тяжело выдохнул.       — Ну вот и всё, — только развернувшись, как перед ним, из ниоткуда, появился тот самомнительный юнец, его глаза горели знакомым красным цветом, и подрывника торкнуло.       — Ты его брат, да? — стиснув зубы, вспоминая Итачи, он всё время недолюбливал его, считая заносчивым глупцом. Отступник зарычал, парируя удар катаной, кунаем; они отъехали друг от друга, перепрыгивая с ветки на ветку.       — Райтон но шуншин, — тело Учихи покрылось разрядами молний, и он рванул в атаку.       Они скрылись в лесу, и каждую секунду где-то гремели взрывы; звук отражался от деревьев, дробился эхом, и вскоре вся густая площадь превратилась в растресканное поле, испещрённое выбоинами и выдранными кусками голой, опалённой почвы.       — Хочешь драки, маленький ублюдок? Хорошо, — в руках начали формироваться дивные формы: — Я не против отправить на тот свет сначала тебя, а потом и твоего высокомерного братца.       — Нендо: Марионетки, — тонкие струны глины приняли околочеловеческий облик, направившись в сторону Саске.       — Слабак, — Учиха с бешеной скоростью резал их катаной, тем самым аннулируя эффект дотона, что был основным компонентом в создании глиняных уродцев, своим райтоном.       — Не зазнавайся, Учиха! — выкрикнул подрывник, швыряя вперёд крошечный кусок глины, расширившийся в десятки раз за секунду; Саске пришлось отпрыгнуть на пару метров.       — Си-два, — белый дракон начал шмалять огромные пули в обозначенную цель, которой, несомненно, был Саске.       — Техники трусов, — Учихе осточертело убегать и тратить на него своё время; ему нужно было поскорее разобраться и продолжать выслеживать фанатиков.       — Хватить тратить моё время, — слова Саске прозвучали мрачно, с приглушённой угрозой. — Аматэрасу, — направив чёрный огонь на огромную тварь, та вспыхнула и за пару секунд её пожрало пламя.       Но на этом ходы Дейдары не закончились.       «Он сражается до конца, ну что ж, тогда и я не буду скромничать», — гнусная ухмылка появилась на его лице.       — Си-три, — нукенин подкинул кусочек глины в воздух, рассмеявшись.       Саске воспользовался возможностью и переместился к нему, протыкая тело противника катаной, но вдруг рукоять погрязла в вязкой серой жиже.       «Глина», — Учиха пару раз дёрнул кусанаги, пытаясь вырвать. Наконец вышло. Но какая-то странная тень накрыла его сверху.       — Взрыв! — прокричал подрывник. — Когда-то эта малышка уничтожила половину Суны, — самодовольно хмыкнув.       Вспышка и грохот вычеркнули из мира краски и звуки ровно на пару секунд. Однако как только пыль рассеялась, Дейдара не успел понять, в какой момент его схватила фиолетовая рука монстра, сжимая дохлое тельце. Из рта, вместе с хрипом, хлынула густая горячая кровь, залила губы и потекла по подбородку.       Ситуация накалялась; отступник не ожидал, не думал, что этот мальчишка настолько силён.       — Смешно, — прохрипел Саске, он стёр тыльной стороной руки кровь с уголка губ. В остальном его состояние было вполне сносным. И, на удивление, мысли были тихими, непривычно собранными вокруг одной точки:       «Убить», — он не испытывал ненависти, не преследовал никакой личной выгоды, он просто хотел его убить.       «Почему?» — будто кто-то нарочно вкинул эту мысль в голову.       «Наруто...», — с губ сорвался первый короткий смешок, полный недоверия к самому себе. — «Почему? Да потому что я хочу защитить его. Потому что он придурок, который не может защитить себя сам. Потому что ему не повезло...»       Нукенин брыкался, извивался, пытался вырваться, уже выстроил план, как замер: взгляд противника был рассеян, лицо искажено какими-то внутренними терзаниями, он боролся вовсе не с ним, а с чем-то другим, запертый в собственной голове.       Но эта короткая заминка, прежде чем оборвать его жизнь, стоила Учихе дорого.       Дейдара сконцентрировал всю чакру в одном месте — сердце, вложив туда оставшуюся глину и чакру. Он рассмеялся хрипло, рвано, будто выдирал смех из горла насильно. Но в этом смехе не было радости, только надлом, граничащий с безумием; губы растянулись в слишком широкую улыбку.       — Я утяну тебя с собой, — ему претила сама мысль проигрыша какому-то юнцу, едва оторвавшемуся от материной юбки. Внутри всё колебалось — ярость и отвращение на грани безумия. Глаза горели не страхом, а чем-то иным.       Он знал, что даже этот человек не выдержит той атаки, за которую он готов был распрощаться с жизнью.       И отступник просто сказал:       — Запомни этот день, пусть он видеться тебе в вечности, заморыш, — хриплый хохот прорвался наружу, и с тем он словно выдыхал последние остатки рассудка: — Взрыв — это величайшее искусство.       — Си-ноль, — Саске не понял, о чём бредит этот бедолага, но тут Учиха заметил странности: кожа подрывника вспыхнула изнутри, вены засветились белым, будто под ними бежал жидкий свет. Его тело стало переизбытком чакры, бесконтрольно рвущейся наружу.       — Ты жалок, — Учиха скривился, и глаза вспыхнули ярче; вокруг заклубилась фиолетовая чакра.       «Времени мало, он подорвёт меня и себя, больной ублюдок», — счёт шёл на секунды; Саске понимал, что должен выжать всё до капли и не сдохнуть.       — Суссано!       — Взрыв!       Два голоса утонули в яркой белой вспышке. Земля содрогнулась, воздух сжался до одной точки и вывернулся наизнанку. Белый свет не жёг, он стирал всё.       Стоящие поодаль, Суйгецу, Джуго и Карин застыли как вкопанные. Саске не позволил им приблизиться, чтобы не мешались, но дело повернулось круто.       — Я... я не чувствую чакру Саске! — Узумаки открыла рот, но слова вышли ломаными, она шагнула вперёд, пошатнувшись и, не устояв на ногах, свалилась на колени.       — Мать твою ж... — Суйгецу застыл на месте, с открытым ртом.       — Ты куда? — глянув на Джуго, который первым рванул к Саске.       — Идиот, стой, — успев ухватить того за плечо, притормаживая.       — Там Саске, — проговорил второй, будто этим всё было сказано.       — И возможно мёртвый, ты видел это? — ткнув на белое марево, которое постепенно рассеивалось, оставив после себя серую дымовую завесу. — Подождём.       — Нет! Саске! — Карин поползла по земле, неуклюже пытаясь подняться на ноги.       Джуго вырвался следом, направившись к Учихе.       Вдруг все трое замерли — перед ними блеснуло что-то огромное; рассеивая серый дым, чудище исполинских размеров стояло в лиловых доспехах, в нём пульсировали остатки энергии, настолько мощной, что у всех пробежали мурашки. Но это зрелище было недолгим: суссано рассеялось, и вниз полетела какая-то чёрная точка. Прищурившись, они разглядели...       — Саске! — воскликнули все трое, бросившись к Учихе, пока тот не встретился с землёй, непременно размажив себе бошку о первый встречный камень.       Вода обхватила тело Саске, сомкнувшись вокруг, плавно опуская его на выжженную дочерна почву.       Карин с причитаниями опустилась на колени перед Учихой, схватив его запястье: кожа была холодной, от него пахло железом и гарью. Не долго думая, медик подхватила Саске под шею, устроив на своих коленях; а сама задёрла рукав, поднося своё запястье под его зубы, уложив вторую руку на грудь Саске. Её дыхание сбилось, но пальцы не дрогнули, направляя чакру в его тело, заполняя каждую истощённую клеточку внутри.       — У него почти не осталось чакры, всё использовал, как глупо, — прикусив губу, она понимала: с такой силой нужно уметь обращаться. Опыт Саске пока не позволял использовать техники такого уровня без ущерба для здоровья.       — Он выжил, это уже чудо, — Суйгецу как всегда был «оптимистом», но в глубине даже он был поражён.       — Это он ещё легко отделался, — отметив, как грудная клетка юноши начала равномерно подниматься и опускаться. Ритм дыхания стал ровнее.       — Что...? — малиновые глаза ирьенина сузились; раздражение скользнуло по лицу, она почти зашипела от досады.       — Что? — повторил её же слова Суйгецу.       — К нам кто-то приближается. Пятеро... и у всех уровень выше нашего. Я... я не знаю, кто это, но они точно не просто поболтать, — Узумаки не переставала лечить Учиху, но их положение с каждой секундой становилось всё хуже.       — Им нужен Саске, — вымолвил мечник; догадаться было нетрудно. За кем ещё могли охотиться, как не за международным особо опасным преступником?       Суйгецу и Джуго встали плечом к плечу, всматриваясь в поредевшую часть леса.       — У нас нет шансов, — вскинув меч, отозвался Суйгецу, готовясь к очередной схватке, где конец предрешён.       — Я знаю, — Джуго выдвинул левую ногу вперёд, принимая боевую стойку.       Ожидание затянулось, и каждая минута оголяла нервы всё больше.       Внезапно появились пятеро фигур в чёрных плащах; они ступали медленно, будто никуда не торопились. Один из них вышел вперёд и сбросил капюшон.       — Молодые люди, добрый день, позвольте представиться, Итами Кацумото, — мужчина с длинными белыми волосами поклонился. Его красные глаза выглядели дико, слишком резко контрастируя с белоснежной кожей и светлыми волосами. — Прошу проявить благоразумие и передать нам Саске Учиху. К прочим мы интереса не проявляем, вы свободны.       — Кто вы такие? — задал вопрос Суйгецу, и вышло слегка дерзко.       Следом за первым вышла вторая фигура, скинув капюшон резко, нервно, что выдавало её несдержанную натуру.       — Не открывай пасть, пока не спросили, мальчик, — красноволосая девушка впилась рубиновыми глазами в Суйгецу. Её пальцы резко сложились в печать, и мечник рухнул на землю, корчась от боли, внутри будто перемалывали кости, точно как в мясорубке. Он судорожно втянул воздух, пальцы вонзились в землю, а из горла вырвался сиплый стон.       — Что. Это. За. Техника? — казалось, всё крошится изнутри — связки, кости, даже дыхание, Суйгецу не контролировал свои движения, не мог заставить тело шевельнуться, как велит ему хозяин.       — Ада, — проговорил тот самый мужчина, — не убей его, он ещё слишком юн и не понимает, что говорит.       Девушка послушалась, и Суйгецу смог вдохнуть.       — Стой на месте, — другая особа, внешне очень похожая на ту, что вывела из строя Суйгецу, схватила Джуго за шею, приставив к глотке ледяной кол. Он появился в её руке, точно из воздуха.       — Кто вы? — вскрикнула Карин, когда перед ней возник мужчина; лицо его было скучающим, а холодные синие глаза с какой-то вечной печалью глядели в её.       — Девушка, отпусти, — он присел напротив неё, склонив голову чуть на бок; серые волосы рассыпались по плечам, его голос погружал в странного рода сонливость, а силы мало-помалу утекали куда-то. Он потянулся к ней рукой, и всё нутро Карин сжалось.       «Он вытягивает мои силы? Я слабею», — она инстинктивно отпрянула, не раздумывая, прикрыла руками того, кто лежал у неё на коленях, стараясь защитить.       — Хватит с ними церемониться, Ада права, — красноволосый мужчина, оскалившись, метнулся за спину Карин, рывком схватил её за затылок, заставив откинуть голову назад и навис над ней. Его губы растянулись в хищной улыбке, а зелёные глаза убийственно сверкнули. — Красивая, даже способная, встретись бы мы с тобой при других обстоятельствах, возможно, я бы тебя и не убил.       Страх сковал тело, она смотрела на него, не моргая, ресницы намокли от влаги, слипаясь, приоткрытые губы дрожали. От чего-то ощущалось — одно неверное движение, и он свернёт ей шею.       Вдруг его рука исчезла, и послышался странный хруст костей. Поначалу Карин подумала, что это её собственные, но когда того человека не оказалось рядом, она стала озираться.       Земля затряслась под ногами, будто в почву с бешеной скоростью вонзилось несколько тонн; мужчина, сидящий перед ней, отпрыгнул на несколько метров, и на том месте тут же возник разлом. Узумаки попятилась, загребая пятками землю.       Прозвучал озлобленный женский голос — все замерли.       — Убрал свои руки, сукин ты сын.