Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Итачи в сопровождении Цунаде вышел из кабинета Хокаге. Они мерно шли по пустым коридорам резиденции. Эстер двигалась чуть позади Итачи, сохраняя холодную дистанцию, а Пятая опережала их ровно на шаг — этот разговор дался ей нелегко и вышел предельно коротким.       Сзади, едва слышно ступая, следовали Мабуи и Какаши. Хатаке шел, по привычке запихнув руки в карманы штанов. Еще там, в душном кабинете, они пересеклись с Итачи понимающими взглядами. Какаши испытывал глухое облегчение от того, что в Коноху прибыл Итачи, а не Каори. По его мнению, Учиха-старший наконец-то поступил так, как должен был: взял на себя ответственность за семью и не позволил Каори в одиночку вывозить всё это.       — Сюда, прошу, — Цунаде остановилась у поворота и чуть повернула голову, кивая Эстер. — Какаши-сан проведёт вас в покои. Отдохните с дороги, а завтра с самого утра мы начнём.       Глава Белого Лотоса, стоявшая со спокойно заложенными за спину руками, медленно наклонила голову. Ее голос прозвучал удивительно чётко, несмотря на массивную металлическую маску. Эта личина внушала жуть, и Цунаде, честно говоря, просто заставляла себя не смотреть туда, чтобы лишний раз не накручивать нервы.       — Благодарю, — лаконично отозвалась Эстер.       — Прошу за мной, — Какаши указал рукой направление.       Эстер послушно двинулась за ним. В это смутное время Цунаде, Хатаке и оперативники Анбу фактически ночевали прямо здесь, в главном административном здании Конохи. Мабуи тоже выделили отдельную комнату, куда её без лишних слов вызвался проводить подошедший Тензо.       Когда в просторном коридоре остались только Итачи и Цунаде, Хокаге тяжело вздохнула и поджала губы. Перед зятем чиниться и разыгрывать официальную строгость ей было ни к чему.       — Идём, тебя там уже ждут. Повидаешься с ним, а после мы поговорим. Сегодня у нас у всех будет очень длинная ночь.       Итачи безмолвно последовал за ней. Шел он спокойно, сохраняя идеальную осанку, и только едва заметное напряжение в плечах выдавало его внутреннее состояние.       — Он в порядке? — негромко, как бы невзначай спросил Учиха-старший.       — Увидишь, — сухо выплюнула Цунаде, даже не обернувшись. — Я уверена, эти двое уже вовсю придумывают план, как сбежать подальше отсюда. Я оставила их у себя в поместье, под личным присмотром Джирайи. Но ты же знаешь своего брата.       Вскоре Итачи переступил порог комнат, скрытых от посторонних глаз мощными барьерами. Внутри было тихо. Саске стоял у стола, намертво скрестив руки на груди, — такой бледный и напряженный до предела. А рядом, на самом краю стула, сидел Наруто, который от избытка нервов безостановочно отбивал пяткой быструю, раздражающую чечётку по полу.       — Саске, — негромко, удивительно мягко произнес Итачи.       — Итачи, — тут же отозвался младший. На самом деле он почуял родную чакру еще тогда, когда брат только приближался сюда.       Наруто мгновенно подобрался, вскакивая с места и ломая всю тяжелую, трагичную атмосферу:       — Итачи-сан, здравствуйте! Давно не виделись! Вы вообще как? Как добрались? — затарахтел Узумаки, неся откровенную, выданную на чистом адреналине чушь.       Саске медленно скосил глаза вбок и мысленно закатил их к самому потолку. Просто прекрасно. Идеальное воссоединение. «Наруто, блять, заткнись, пожалуйста», — безмолвная, глухая мольба отчетливо читалась на его лице.       — Мы оставим вас на пару часов, — прервала этот словесный поток Хокаге. — У нас с Джирайей еще есть неотложные дела. Наруто, на выход.       Узумаки явно не ожидал, что его так бесцеремонно попрут в самый ответственный момент. Он растерянно перевел взгляд с Саске на Цунаде, потом обратно.       — Н-но... как... — он судорожно сглотнул, внезапно заикнувшись под тяжелым взором Сенджу.       — Быстро, я сказала, — рявкнула Пятая так, что спорить дальше стало опасно для жизни. Ей сейчас вообще лучше было не перечить. Наруто, понуро опустив голову, поплёлся к дверям, на ходу кидая на Саске такие красноречивые, полные тоски и поддержки взгляды, что Учихе захотелось провалиться сквозь землю.       Когда тяжелая дубовая дверь наконец захлопнулась, и все ушли, Итачи медленно прошел вглубь комнаты. Он остановился у массивного стола, рядом с парой простых деревянных стульев. За окном стремительно сгущались сумерки, окрашивая Коноху в тревожные сине-серые тона. Старший брат ненадолго задержался взглядом на Саске. Начинать разговоры с младшим всегда было чертовски сложно — возможно, сказывалось то, что каждая их осознанная встреча за последние годы происходила при каких-то катастрофических, смертельно опасных обстоятельствах.       — Так значит, ты пришёл сам, — Саске взял первое слово, слегка оперевшись поясницей о край стола и не разрывая зрительного контакта.       — Да, — Итачи развернулся от окна и упёрся длинными пальцами в ровную деревянную плоскость, глядя прямо на брата. — Каори осталась в Юки, под надежной защитой. А у нас теперь есть чёткий план, как защитить хотя бы главные военные центры от Мадары.       В комнате повисла тяжелая пауза. Саске внутренне сжался, подсознательно ожидая, когда же брат начнет отчитывать его за последние выходки — за кровавое убийство Данзо и старейшин Конохи. Он ждал нравоучений, лекций о чести или упрёков. Но Итачи упрямо молчал об этом, словно ничего не произошло.       — Мы выстроим куполы резонации над Скрытыми Деревнями, — ровным тоном продолжил старший Учиха, — а дальше начнем формировать единую контратаку по силам Мадары. Теперь мы все в одной лодке, Саске. Бежать больше некуда, а действовать в одиночку... — Итачи сделал многозначительную паузу, взглянув на брата более проницательно, будто насквозь видел все его мысли о побеге, — полное, безоговорочное самоубийство. К тому же, ты ведь уже сталкивался с Мадарой лично, верно? И он на тебя почему-то не напал.       Саске ощутимо дрогнул, он медленно опустил скрещенные на груди руки. Внутренний холод сковал легкие. Откуда, чёрт возьми, Итачи мог знать такие детали?       — На нас нападал его подручный. Тоби, — глухо хмурясь, произнес младший.       — Да, Обито Учиха, — спокойно кивнул Итачи. Он прекрасно знал, о ком идет речь, и, судя по всему, владел информацией куда шире, чем сам Саске. — Он не нападёт на Учих. И только потому, что ты был там, Наруто вообще остался жив. Если ты самонадеянно посчитал, что Мадара был слаб и именно поэтому не стал сражаться с вами лично, а послал Обито... То ты ошибся. Обито, к слову, тоже совершенно не горел желанием с вами воевать, как мы выяснили.       Саске слушал его с таким видом, будто у него перед глазами только что с грохотом рухнула старая ширма. Он прозревал, начиная наконец-то видеть огромную, сложную картину этой войны целиком, во всех её красках.       — Почему? — голос Саске заметно сел, став хриплым. — Почему Мадара не нападает на Учих? Что это ещё за игры?       Итачи ответил всё так же ровно, безэмоционально:       — Дело в Шисуи. В свое время он заключил с ним определенный договор.       Детали этого соглашения и то, какую цену пришлось за это заплатить, Итачи озвучивать не стал. Он просто констатировал факт.       — И что Мадара потребовал взамен? — резко спросил Саске. Поверить в то, что Шисуи просто пришел, вежливо попросил, а великий и ужасный Мадара с улыбкой согласился, было чем-то из области ненаучной фантастики.       — Всё уже выплачено, Саске. Тебе стоит знать только это, — отрезал Итачи.       Он по-прежнему, как и в детстве, пытался оградить брата от грязных интриг верхушки мира шиноби. Поступал ли он правильно в этот раз? Бог весть. Но Саске, как показало время, всё равно всегда поступал исключительно по-своему, наперекор любым планам. И Итачи это давно просчитал. Он заранее знал, что Саске пойдёт и вырежет Данзо вместе со старейшинами, и сознательно не стал этому препятствовать. В этом не было никакого смысла. Итачи слишком долго лишал брата права выбора, ломая его жизнь ради «высшего блага», и теперь понимал: Саске имел полное право на свою месть. Контролировать абсолютно всё в этом мире — невозможно, а пытаться заблокировать каждый шаг близкого человека — еще большая дурость. Единственное, что Итачи действительно мог и пытался сделать сейчас — это устроить всё так, чтобы Саске в конечном итоге просто остался жив.       Младший брат стоял неподвижно, напряженно ожидая продолжения рассказа.       — Из всех существующих Хвостатых в живых остался только Наруто. По крайней мере, такова официальная версия для пяти великих наций, — негромко произнес Итачи, и эти слова мгновенно породили в голове Саске еще десяток тревожных вопросов.       — А по неофициальной? — быстро уточнил он, подаваясь вперед.       — Джинчурики Восьмихвостого жива, — спокойно поделился Итачи главной тайной альянса. — Сейчас она находится в Юки, под охраной Белого Лотоса и нашей. Но об этом никто не должен знать, Саске. Цунаде в курсе, и этого пока более чем достаточно.       Саске и раньше знал, что в этом мире все без исключения крутят свои скрытые комбинации и переставляют фигуры на доске, как им вздумается. Но именно сейчас, стоя перед старшим братом, он с особо острото ощутил себя ничтожно маленьким и совершенно незначительным на фоне настоящих гигантов эпохи.       Шисуи, умудрившийся заключить тайный пакт с самим Мадарой; живая джинчурики Восьмиховостого, которую официально похоронили ради безопасности; беспрецедентное объединение Альянса шиноби и загадочного Белого Лотоса… И самое паршивое — осознание того, что всё это время с ним и Наруто просто играли в кошки-мышки. Мадара даже близко не воспринимал их всерьез. В памяти Саске мгновенно, до дрожи отчетливо пронеслось недавнее воспоминание: глухой, жуткий хруст костей Наруто, когда Мадара одним лишь мимолётным движением воли, даже не прикоснувшись, буквально вмял его тело в камни.       Учиха болезненно поморщился, прогоняя этот образ.       — Чего добивается Мадара в конечном итоге? — спросил он, в упор глядя на брата. — Какова его конечная цель?       Итачи ответил без тени сомнения:       — Пробуждение Десятихвостого. И для этого ему сейчас нужен только подходящий сосуд.       Саске резко развернулся к брату, едва не потеряв самообладание:       — Что?! Как это понимать — «только сосуд»?       В голове младшего Учихи поднялась новая, куда более мощная волна панической тревоги. Наруто ведь жив, он только что сидел здесь, на этом самом стуле! Как, чёрт возьми, Мадара собирается пробудить это первобытное чудовище без запечатанных в джинчурики сил остальных Хвостатых? «Они что... решили просто сдать Наруто на убой ради призрачного перемирия?» — дикая, пугающая мысль обожгла сознание.       — В Наруто, как оказалось, запечатана далеко не вся сила Девятихвостого, — Итачи негромко постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности стола, властно возвращая рассеивающееся внимание брата.       — Как это — не вся? — Саске окончательно перестал что-либо понимать. Вся привычная картина мира шиноби трещала по швам.       — Четвертый Хокаге, Минато Намикадзе, перед самой своей смертью разделил чакру Кьюби. Половину он отдал сыну, а вторую запечатал в себе, призвав Бога Смерти, — спокойно принялся объяснять Итачи. — Это особая, невероятно сложная техника. Ради нее и секретов фуидзюцу вы недавно и отправлялись в разрушенную Страну Водоворота — за ритуальными масками клана Узумаки. Каждая из этих масок способна сотворить запретное запечатывание высочайшего уровня. И одна из них — Маска Бога Смерти — была украдена Обито во время личного визита Мадары на руины Водоворота. С ее помощью они обошли печать. Путем призыва Эдо Тенсей Орочимару воскресил Четвертого Хокаге и благополучно извлек из его мертвой души недостающую половину Девятихвостого.       Саске застыл как вкопанный, не в силах переварить услышанное.       — Погоди... Откуда там вообще взялся Орочимару? — хрипло спросил он. — Разве он не работал на Белый Лотос?       Итачи едва заметно кивнул:       — Верно. Однако Обито сумел его выкрасть, после чего Мадара полностью взял его разум под контроль с помощью своего шарингана.       И Саске с нарастающей безысходностью осознал: пока он строил из себя великого мстителя, все эти глобальные, тектонические сдвиги происходили за его спиной. Весь их глупый, тщательно продуманный с Наруто план по побегу из Конохи в эту секунду с грохотом рухнул. Да и куда, к чёрту, теперь бежать? Перед ним стоял человек, который просчитал эту партию на десять ходов вперед и прекрасно знал возможный исход. Вокруг них были сосредоточены сильнейшие шиноби своего времени. И на фоне надвигающегося конца света любые попытки сбежать выглядели как детские, глупые капризы обиженного ребенка. Нужно сотрудничать. Даже если от этого союза тошнит, нужно играть по общим правилам. Саске до белизны в суставах сжал кулаки.       — И что дальше? — процедил он сквозь зубы. — Мадара продолжит искать сосуд. И если Альянс не отдаст ему Лию Сарутоби, он перейдет в открытое наступление?       Вопрос Саске попал точно в цель. Итачи одобрительно кивнул, сделал два шага вперед и уверенно положил тяжелую ладонь на плечо младшего брата. Этим простым жестом он без слов говорил: «Я здесь, я рядом, и я думаю об этой угрозе каждую секунду».       — Лия сейчас находится в Юки, в самом сердце цитадели Белого Лотоса, — тихо произнес Итачи. — Она закрыта мощнейшими барьерами, а рядом с ней постоянно дежурят. Что касается Мадары... Да, он начнет действовать сразу же, как только закончит запечатывание извлеченной части Девятихвостого и найдет способ быстро перемещаться на большие расстояния. Обито теперь в плену у Конохи, а значит, пространственное перемещение с помощью Камуи для Мадары заблокировано.       Саске резко поднял глаза на брата, в упор перехватывая его взгляд:       — Откуда у нас настолько точные сведения? Это информация от пособника Мадары?       Итачи снова кивнул. Брат всё понял абсолютно правильно.       — Да. Обито принял решение сотрудничать с нами.       Саске недоверчиво нахмурился, в его голосе проскользнули циничные нотки:       — И на что этот ублюдок вообще надеется? Не верю, что он просто взял и добровольно слил информацию, зная, что Лию отдадут на растерзание. У них ведь с этой Сарутоби какие-то... странные, двусмысленные отношения. Я слышал об этом... — Учиха чуть увёл взгляд в сторону, решив не уточнять, от кого именно он умудрился подслушать эти пикантные слухи.       — Ты прав, — согласился Итачи, мягко похлопав брата по плечу и наконец опуская руку. — И мотивы Обито нам вполне ясны. Впрочем, мы и сами не собираемся отдавать Сарутоби в руки Мадары для запечатывания Десятихвостого. К тому же, ситуация с ней куда сложнее. Лия — не просто идеальный резервуар. На ее теле лежит древняя, неизвестная печать Кагуи, и как её безопасно снять — до сих пор не ясно. Именно эта проклятая печать является ключом к тому, что сейчас Сарутоби представляет собой бессмертный сосуд для колоссальной силы. Фактически, она — идеальное оружие массового уничтожения.       Саске впервые в жизни слышал это странное имя — Кагуя. Внутри шевельнулось неприятное, колющее чувство: он, черт возьми, вообще ничего не знал.       — Кто вообще такая эта Кагуя? — спросил он, чувствуя себя полным дураком. Итачи отошел к окну, привычно заложив руки за спину и всматриваясь в сгущающуюся темноту двора.       — Древняя сущность. Невероятно мощная и опасная, — не оборачиваясь, ответил старший. — Это имя как-то напрямую связано с давно уничтоженным кланом Кагуя и подлинным происхождением самой Лии.       Итачи краем глаза заметил, как Саске напрягся еще сильнее. Вопросов в его голове предсказуемо прибавилось: откуда-то вылез вырезанный клан Кагуя, какая-то мифическая сущность из легенд...       — Погоди, но разве Лия родилась не в Конохе? — выдавил из себя Саске, силясь сопоставить факты. — Она ведь родная дочь Третьего Хокаге, все в деревне об этом знают.       — По крови — нет, — ровно отозвался Итачи. — Это было лишь официальным прикрытием ради её безопасности. Лия не является биологической дочерью Сарутоби Хирузена. И именно её истинное происхождение сейчас остается главной загадкой. Кто её настоящие родители? Как они связаны с кланом Кагуя? Чтобы раскопать эти архивы, нам нужно гораздо больше времени. А по заверению Обито, этих деталей не знает даже сам Мадара.       Саске медленно отошел от стола, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение вперемешку с липким страхом.       — В таком случае, разве не безумие — выпускать её и использовать в войне? — резко спросил младший Учиха. — Мадара ведь наверняка в курсе её потенциала. Если он пойдет ва-банк и попытается пробудить Десятихвостого прямо в ней, но в какой-то момент не удержит эту мощь... Это слишком рискованно.       Итачи мягко улыбнулся и чуть склонил голову набок. Он был искренне доволен тем, что голова у младшего брата работает как надо. Старший не стал сразу выдавать ответ, он сознательно выдержал паузу, дав Саске эти несколько минут, чтобы тот самостоятельно додумался до логического финала.       И по лицу Саске сразу всё стало понятно. Зрачки расширились, а кожа стала мгновенно бледнее обычного.       — Стоп… — у Саске перехватило дыхание. — Он ищет не только Лию Сарутоби. Мадара подстраховывается на случай, если её тело не выдержит... Ему нужен кто-то еще, кто потенциально способен стать сосудом для Десятихвостого. Кто-то, кто генетически может выдержать колоссальный, запредельный объем чужеродной энергии.       С каждой секундой лицо младшего Учихи становилось всё более серым, безжизненным. Мозаика в его голове сложилась, и страшная догадка обожгла изнутри.       — Нет… — едва слышно прошептал он, в ужасе качая головой. — Только не это.       — Да, — ультимативно, как отсекающий клинок, отрезал Итачи. — Каори.       Саске судорожно замотал головой, чувствуя, как его накрывает удушливая, слепая паника.       — Он её не получит! Итачи, какого черта?! Почему ты так спокоен?! — Саске рванулся, сделав широкий шаг к брату. — Она сейчас там, в Юки, одна! Никаких гарантий безопасности нет! Если Мадара придет за ней...       Внутри у Саске всё кричало от страха. Только не Каори. Его Каори, которая любила и опекала его с самого детства, как собственного ребенка. Которая защищала его как мать. Женщина, которая готова была без раздумий растоптать свою репутацию, подставиться под смертельный удар, и пойти против всех и ради него. Она всегда, при любых обстоятельствах выбирала его и Итачи — даже если на другой чаше весов стояла её собственная кровная семья.       — Успокойся, Саске, — ровный, глубокий голос Итачи подействовал как ушат ледяной воды. — Я всё предусмотрел. Даже если Мадара каким-то чудом сумеет подобраться к ней — чего мы, разумеется, не допустим, — Каори больше не будет представлять для него абсолютно никакой ценности как сосуд.       Старший брат говорил это с такой непоколебимой, граничащей с абсолютом уверенностью, что Саске невольно опустил руки. Пальцы всё еще мелко подрагивали, но безумный страх начал понемногу отступать.       — Что ты сделал? — сиплым шепотом спросил он, вглядываясь в темные глаза брата.       — То, чего она мне никогда не простит, когда узнает, — тихо ответил Итачи. Он тяжело вздохнул, но продолжал держать спину безупречно ровно, скрывая за этой осанкой груз принятого решения.       Саске отступил на шаг, не сводя с него взгляда. До него дошло: Итачи прямо сейчас сознательно жертвовал доверием своей будущей жены. Шел на колоссальный личный риск, ломал их отношения ради одного — чтобы гарантированно сохранить ей жизнь. Саске был уверен: брат сделал с Каори что-то радикальное, но иного выхода в этой шахматной партии просто не существовало.       Младший Учиха только сейчас начинал по-настоящему понимать мотивы брата, логику его изощренных, пугающих шагов. Но всё это давалось Саске с таким трудом, что если бы Итачи сам не пришел сюда и буквально не подтолкнул его к разгадке, он бы в жизни не додумался до истинной сути вещей. Может, только когда всё уже закончилось бы, да и то вряд ли. Но в этом и заключался весь Итачи — он защищал свою семью всегда, без остатка. Даже когда ради этого пришлось вырезать весь клан, навесить на себя клеймо чудовища и стать беглым преступником.       — Завтра мы укрепим барьер над Конохой, а затем мы отправимся в Страну Ветра, — перевел тему Итачи, возвращаясь к делу. — Какаши займётся расшифровкой древнего фолианта. Твои глаза и твои знания там очень пригодятся. Я поговорю с Цунаде, она будет выпускать тебя из комнаты на архивные уровни под личный присмотр Какаши. С ним я тоже всё детально обсужу.       Саске понимал: Итачи делает это исключительно ради него. Брат давал ему реальный шанс внести свою лепту в эту войну, доказать что-то делом доказать, а не просто унизительно прозябать в четырех стенах, чувствуя себя беспомощным узником.       — Брат… — Саске судорожно, рвано выдохнул. Напряжение наконец покинуло тело, и его плечи бессильно опустились.       Итачи подошел вплотную, уверенно положил ладони на плечи младшего и чуть ощутимо встряхнул его, заставляя взбодриться:       — На тебя слишком много всего навалилось разом. Тебе нужно нормально поспать, Саске. Каори будет сильно ругаться и устроит нам обоим разнос, если узнает, что ты гробишь здоровье и не спишь ночами, — на его лице промелькнула мягкая, удивительно теплая улыбка. Саске приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но смолчал и лишь виновато опустил глаза в пол. «Каори...» — одно только мысленное упоминание этой женщины отозвалось щемящим, согревающим теплом где-то в районе грудной клетки.       — Наруто… он, — Саске тяжело сглотнул, подбирая слова. — Он ведь привяжется и будет за мной везде таскаться, придурок.       Итачи на мгновение приподнял брови, слегка удивленный тем, что Саске вообще заговорил о Узумаки. Младший искренне беспокоился о чувствах Наруто, пусть и маскировал это привычной грубостью. Вообще, всё то, что произошло с момента их безрассудного побега из Конохи — начиная от рассказов Каори и заканчивая их столкновением с Мадарой, где Саске закрывал Наруто собой; затем внезапное появление Обито, и то что было на кладбище у могил Четвертого и Кушины; и вот теперь они вдвоем добровольно заперлись в этой комнате, хотя Наруто никто под арестом не держал...       Все эти разрозненные факты складывались для проницательного ума Итачи в одну вполне ясную, однозначную картину. Но озвучивать свои выводы вслух он, разумеется, не стал — Саске бы сейчас просто замкнулся в себе.       — Для него тоже найдется работа, поверь, его займут, — спокойно ответил Итачи. — Какаши мастерски умеет проводить жесткие воспитательные мероприятия. Скучать Наруто точно не дадут.       Саске коротко кивнул. Отлично, хотя бы этот гиперактивный балбес на время отвяжется. Хотя… действительно ли Саске хотел, чтобы Наруто от него отвязался? Внутренний голос подсказывал, что уже нет. Совсем нет.       — Наше время на исходе, — Итачи резко повернул голову к двери. Он почувствовал приближение Джирайи еще до того, как тяжелые шаги саннина раздались на крыльце здания.       — Мы... мы еще встретимся? До твоего ухода? — спросил Саске. В его голосе неожиданно, вопреки всей гордости, прорезалась отчаянная, детская надежда. В эту секунду он снова стал тем самым маленьким мальчиком, который боготворил своего гениального старшего брата и ждал его с тренировок.       — Я очень постараюсь, Саске. А теперь, если позволишь... — Итачи чуть развел руки в стороны, безмолвно приглашая его к объятиям, но ни к чему не принуждая.       Саске почувствовал, как сердце окончательно пустилось вскачь, совершая безумные удары о ребра. Ломая внутренние барьеры, он сделал быстрый шаг вперед и крепко, до хруста обнял брата. Из его груди вырвался сдавленный, глухой выдох, когда сильные руки Итачи сомкнулись на его спине в ответном, надежном замке.       — Брат… — сорвалось с губ Саске, и он уткнулся лицом в его плечо.       — Да, Саске. Я здесь. Я всегда буду рядом, — Итачи прижал его к себе с удивительной теплотой, отчетливо ощущая, как его маленький братишка вырос. Он на глазах становился настоящим мужчиной — ведь парню было уже почти шестнадцать.       Его родная кровь, ради безопасности которого Итачи был готов своими руками похоронить саму смерть. Его семья, которую вопреки всему сберегла и вытащила из ада Каори. И Итачи всю жизнь будет благодарен ей за то, что прямо сейчас брат обнимает его, а не пытается убить. За то, что его лучший друг Шисуи на самом деле никогда его не предавал, и теперь Саске знает правду.       Младший Учиха изо всех сил зажмурился, до боли стискивая зубы, — только бы не сорваться, только бы не опозориться и не расплакаться прямо сейчас. Эти редкие встречи с братом и Каори всегда были мимолетными, секундными вспышками. Их было катастрофически, непростительно мало, и внутри выла голодная потребность в большем. Но они не имели права забывать, кто они такие на самом деле. Они — шиноби. И у них, к глубокому сожалению, никогда не было права на простой эгоистичный выбор. Может быть, однажды... когда эта проклятая война закончится...       Когда Джирайя бесцеремонно распахнул дверь и вошел в комнату, Саске уже успел отстраниться и взять себя в руки, вернув лицу маску холодного спокойствия.       — Готовы? — коротко спросил саннин, переводя внимательный взгляд с одного Учихи на другого.       — Да, — Итачи уважительно, сдержанно кивнул.       — Тогда идем, Саске. А ты, Итачи, сам в курсе, куда тебе нужно явиться, — добавил Джирайя, жестом увлекая младшего за собой наружу.       Итачи выдержал небольшую паузу. Он дождался, пока их шаги окончательно стихнут в глубине коридора, и только тогда бесшумно вышел из комнаты. Направился он прямиком в кабинет Хокаге. Наступала ночь, и сегодня в административное здание резиденции не мог проникнуть ни один человек без личного, особого пропуска Цунаде. Длинные переходы были абсолютно пусты и погружены во мрак.       Итачи вежливо постучал в массивную дверь. Изнутри незамедлительно донеслось громкое, раздраженное:       — Входи!       Цунаде сидела за своим заваленным бумагами столом, размашистым почерком выписывая бесконечные приказы и распоряжения по снабжению войск. Она люто ненавидела всю эту бюрократическую канцелярскую волокиту — Итачи прекрасно знал об этом со слов Каори. И, судя по всему, сейчас эта механическая работа служила для Пятой единственным способом хоть как-то отвлечься от грызущей тревоги.       — Заходи, садись, — Хокаге резко отложила кисть для письма и в упор глянула на вошедшего зятя. В её золотистых глазах полыхнуло опасное пламя. Она смотрела на него так, будто была готова в любую секунду сорваться на крик, и, зная её буйный нрав, она вполне могла это сделать. — И давай, начинай говорить. Что там с Каори? Что эта девчонка опять задумала за моей спиной, о чём предпочла мне не докладывать?       Итачи спокойно, с безупречным изяществом опустился на кожаный диван у стены.       — Обычно она и мне ничего не говорит о подобных вещах, Цунаде-сама, — ровно, без тени страха ответил он. — Приходится подключать логику и угадывать её шаги самостоятельно.       Но Сенджу такой дипломатичный ответ не устроил. Она со всей дури стукнула кулаком по столу так, что чернильница подпрыгнула, а деревянная столешница жалобно треснула:       — Давай говори свои догадки.       Итачи едва заметно кивнул и принялся говорить. Он без утайки изложил Пятой всё, что думал: рассказал о скрытой на теле Каори печати, по полочкам разложил возможные планы Мадары на её счет и просчитал несколько наиболее вероятных, хоть и жутких сценариев развития событий. Цунаде слушала его предельно внимательно, не перебивая. Некогда он был один из гениальных стратегов и тактиков Конохи, она прекрасно понимала, с кем имеет дело. Сенджу знала, что Итачи всегда мыслит как минимум на пять шагов вперед, просчитывая ходы, которые для остальных оставались за гранью понимания.       И когда они наконец подобрались к главному практическому вопросу, Цунаде подняла на него взгляд.       — Значит, ты просишь пустить Саске к работе с фолиантом, верно? — уточнила она, мерно постукивая ручкой по деревянной столешнице.       — Именно так, — подтвердил Итачи. — Он видел оригинал во время своих скитаний. К тому же, его Мангёкё способен уловить и расшифровать те скрытые пласты чакры, которые останутся абсолютно недоступны для Какаши-сана.       Аргументы Учихи, как и всегда, имели железобетонный вес. Спорить с ними было глупо.       — Давай говорить начистоту, — Цунаде устало откинулась на спинку кресла. — Ты ведь просто хочешь занять его серьезной работой? Чтобы они оба с Наруто получили иллюзию полезной занятости, и не думали о глупостях вроде побега, короче говоря: не создавали нам лишних проблем?       Итачи сидел всё так же безупречно ровно. На прямой вопрос Хокаге он лишь едва заметно, согласно кивнул.       — Ясно, — Пятая тяжело выдохнула, потирая переносицу. — Ты прав, в этом действительно есть смысл. Хорошо, нужно будет переговорить на этот счет с Какаши.       Итачи плавно поднялся со своего места.       — Я сам поговорю с ним, если позволите, — почтительно, но твердо произнес он.       — Ладно, — она вяло махнула рукой, давая понять, что он свободен. Однако Учиха не спешил разворачиваться к выходу. Цунаде нахмурилась. — Что-то еще?       — Да. Дело по Шимуре Данзо, — негромко произнес Итачи, мягко намекая на то, что он полностью в курсе последних юридических подвижек.       — А, ты об этом... — Хокаге понимающе сложила руки на столе перед собой, и её тон стал максимально собранным. — Да, процесс запущен. Я официально подала все необходимые документы о его тайном сговоре. Более того, Эстер предоставила нам неопровержимые доказательства его преступного вмешательства и интриг еще времен Третьей мировой войны. Там и прямое влияние на старейшин, и давление на Хокаге, и кража глаз клана Учиха, и куча обманных маневров. Его посмертно лишат абсолютно всех званий, регалий и официально признают предателем Конохи. Если всё пройдет по плану, вас с Шисуи полностью реабилитируют перед историей как шиноби, которые просто исполняли секретный приказ ради спасения деревни. А Данзо займет свое законное место — как истинный манипулятор, предатель и главный зачинщик этой трагедии.       — Благодарю, — Итачи низко, с глубоким уважением поклонился. На подобный исход, на смытие позорного клейма со своего имени он втайне не смел даже надеяться.       — Не благодари, — отрезала Цунаде, хотя в её взгляде на секунду мелькнула затаенная теплота. — Я делаю это не ради тебя, а ради справедливости и ради будущего этой деревни. Иди отдыхай, Итачи Учиха. И береги себя. Ты сейчас очень нужен своей семье.       Она решительно опустила голову обратно к бумагам, взяла тяжелую печать и с глухим стуком припечатала её к очередному документу, наглядно показывая, что официальный разговор окончен.       Итачи не стал задерживаться. Ему еще нужно было успеть заглянуть к Какаши. Тот, разумеется, тоже не спал. Старший Учиха застал его комнатой ниже — сегодня в этом крыле дежурил весь элитный состав Анбу, включая главу подразделения и его заместителя. Тензо, наплевав на условности, устало валялся в глубоком кресле.       — О, Итачи! Сколько лет, сколько зим, заходи, — Тензо не изменял себе. Он на удивление быстро и легко приспосабливался к суровым реалиям: к тому, что те, кто еще вчера считался злейшим врагом и отступником, сегодня оказывались союзниками, и наоборот. — Выпьешь чего-нибудь с дороги?       — Не сегодня, — вежливо отказался Итачи.       Какаши стоял у стола в одной лишь простой серой майке и форменных штанах — в помещении было жарковато.       — Есть разговор, Какаши-сан, — обозначил цель визита Итачи.       — Присядешь? — уточнил Хатаке, кивая на свободный стул.       — Нет, спасибо, я быстро, — Итачи предпочел остаться стоять в дверном проеме.       Между этими мужчинами лежали долгие годы совместной службы в Анбу, общие потери и многое, многое другое... А в особенности — одна конкретная девушка, которая когда-то очень неровно дышала к Хатаке.       — Я насчет Саске, — без предисловий начал Итачи. Какаши, разумеется, уже был в курсе всех последних новостей. — Возьми его к себе в помощь для работы над фолиантом. Он способный парень, его глаза будут полезны. Да и Наруто, если честно, тоже неплохо было бы подыскать какое-нибудь занятие, чтобы не бездельничал.       Какаши, крепко скрестив руки на груди, стоял у стены неподвижной скалой. Он задумчиво прикрыл свой единственный видимый глаз.       — Варианты, конечно, есть, — протянул джонин. — При условии, что сам Саске вообще согласится во всё это вникать и помогать нам.       — Согласится, — коротко и емко ответил Итачи.       И для Какаши этого было более чем достаточно — раз уж сам Итачи ручался за младшего брата, значит, тот всё выполнит в лучшем виде.       — Ну, в таком случае поработаем, — согласно кивнул Хатаке.       — Учиха, да ладно тебе, заходи, посиди с нами! — подал голос из кресла Тензо, уныло листая очередную папку. — Тут всё равно скучища смертная, а так хоть что-нибудь интересное нам расскажешь. А то этот твой бывший капитан вообще серьезный до ужаса, слова из него не вытянешь.       Тензо уже откровенно замарался копаться в этих бесконечных бумажках. Вся канцелярия Анбу временно переехала прямо сюда. И хоть в здании сейчас находились высокопоставленные гости в лице Эстер, рутинная работа по обеспечению безопасности деревни не останавливалась ни на секунду.       — Не могу, — честно ответил Итачи, прекрасно понимая, что от дружелюбного Тензо просто так не отвязаться. — Мне нужно успеть переговорить еще с кое-кем. Да и нужно быть в форме.       Какаши мгновенно понял, о ком именно идет речь. Ну конечно, о ком же еще... Каори.       — Оу, тогда нашей Блонди передавай большой приветик! — весело отсалютовал двумя пальцами Тензо.       — Передам, — едва заметно улыбнулся Итачи. — Я пойду. Какаши, спасибо за содействие.       Хатаке молча закивал в знак прощания. Однако, когда Итачи уже был буквально на пороге, джонин все-таки не выдержал и негромко спросил вдогонку:       — Как она?       — В порядке. С ней всё будет хорошо, — отозвался Итачи, оборачиваясь и одаряя бывшего командира подобием своей безупречно вежливой, спокойной улыбки.       Они безгранично уважали друг друга как первоклассные шиноби, прошедшие сквозь ад. Но Какаши, хоть и принял текущее положение дел, в глубине души до конца так никогда и не поймет выбор Каори. А Итачи, прекрасно зная обо всех недосказанностях прошлого, до самого конца не сможет полностью расслабиться в присутствии Какаши.       Они наконец разошлись. Этот бесконечно долгий, изматывающий день неумолимо подходил к концу. Итачи первым делом сходил в душ, и вместе с потоками прохладной воды с его плеч будто сошла добрая половина накопившегося за сутки груза. Накинув лишь белоснежное полотенце на бедра, он вышел в комнату, решив пока не одеваться — ночь в Конохе выдалась по-настоящему душной, воздух казался густым и неподвижным. Створки большого окна были распахнуты настежь, открывая панорамный вид на засыпающую, мерцающую редкими огоньками деревню.       Итачи подошел к прикроватной тумбочке, взял в руку телефон и уверенным движением набрал знакомый, заученный до единой цифры номер.       В трубке послышались длинные, размеренные гудки. Но не успел закончиться и второй, как связь резко установилась.       — Итачи! — буквально сорвалось на том конце провода. Голос девушки звучал сбивчиво, с легкой одышкой — она явно со всех ног бежала к аппарату, стоило ей услышать трель. Учиха невольно улыбнулся. На душе сразу стало спокойнее.       — Привет, родная, — тихо, одними губами ответил он. Боги, как же сильно он скучал по этому голосу.       — Ты уже в Конохе? Добрался? Как там Саске и Наруто? Как Цунаде? Как вообще дела, всё спокойно? — тут же взволнованно затараторила она, вываливая на него миллион вопросов разом.       Итачи прикрыл глаза, без труда воссоздавая в мыслях её образ до мельчайших деталей: растрепанные светлые волосы, выразительный взгляд и то, как она смешно хмурится, когда переживает.       — Всё хорошо, меня не съели, — мягко перебил он её поток паники.       Оперевшись ладонями о деревянный край подоконника и глядя на раскинувшийся внизу ночной город, Итачи принялся неторопливо пересказывать ей события этого длинного дня. Теплый ночной ветер лениво проникал в комнату, высушивая мелкие капли воды на его коже, пока тело окончательно не высохло.       — Каори, у меня есть к тебе один вопрос, — сменил он тон на более серьезный, когда официальная часть рассказа подошла к концу.       — Да? Слушаю, — мгновенно отозвалась она.       — Когда я сегодня разговаривал с Саске и Наруто... Я кое-что заметил. Что ты думаешь по этому поводу? — вкрадчиво спросил он.       На том конце линии мгновенно повисла тяжелая, двухсекундная тишина.       — В каком именно смысле ты спрашиваешь? — голос Каори едва заметно изменился, став слегка натянутым и нервным. Итачи за годы их отношений научился безупречно улавливать любые, даже самые мимолетные колебания её интонации.       — В самом прямом, дорогая, — Учиха прикрыл веки, мысленно сосредотачиваясь на её прерывистом дыхании в динамике. — Какие между ними сейчас отношения? Ты ведь наверняка всё прекрасно знаешь, не так ли?       — Ну... Кто бы сомневался, что ты заметишь, — Каори предсказуемо попыталась уйти от прямого ответа, начиная юлить. — Они очень близки, Итачи. Это глупо отрицать, со стороны видно. Но я не берусь утверждать что-то конкретное. В том плане, что я... ну, не знаю всей правды наверняка.       — И всё же, насколько близкие у них отношения, как по-твоему? — с легкой, едва уловимой хитринкой задал он свой главный, контрольный вопрос. Ему хотелось услышать это именно от нее, хотя сам он уже полностью подтвердил все свои внутренние догадки.       Каори на какое-то время замолчала. В трубке послышалось шуршание одеяла и одежды — видимо, она села на кровати, устраиваясь поудобнее для серьезного разговора.       — Самые близкие, Итачи, — наконец со всей строгостью и серьезностью выдохнула она. В её голосе прорезались те самые защитные нотки, с которыми она всегда оберегала их. — И я думаю, они в состоянии определиться со всем самостоятельно. Он уже далеко не ребёнок, Итачи.       Итачи тепло, искренне улыбнулся.       — И ты серьезно думаешь, будто я собираюсь ругать его за какой-то там «неправильный выбор»? — он негромко усмехнулся прямо в трубку. — В таких вещах не бывает правильного или неправильного выбора, Каори. Если Саске принял решение, и это его осознанный выбор — я приму его без лишних слов. Для меня главное, чтобы он прожил эту жизнь так, как хочется ему самому, а не пожалел под конец дней, что потратил её на чужие ожидания и прожил зря.       Этот ответ заставил Сенаджу окончательно расслабиться. Весь её накопленный стресс улетучился, и она облегченно, шумно вздохнула:       — Думаю, для Саске будет безумно важно когда-нибудь услышать это именно от тебя.       Итачи оторвался от окна, неспешным шагом пересек комнату и опустился на застеленную кровать, растягиваясь на прохладных простынях в своем едва влажном полотенце.       — Каори, тебе тут, кстати, Какаши и Тензо привет передавали... Но можно я просто озвучу этот факт, и дальше тему мы развивать не будем? — его голос стал чуть тише, глубже. — Я хочу, чтобы сегодня ты целиком и полностью принадлежала только мне. Хотя бы на этот короткий час, пока я не усну. Завтра будет слишком много дел.       Его откровенная, интимная просьба приятным теплом отозвалась где-то внутри у Каори. Она мгновенно уловила его сменившееся настроение, и её собственный голос стал более тягучим, бархатным и сладким:       — Вот как... Кто-то, я смотрю, решил включить режим собственника? Итачи Учиха, ай-яй-яй. И как мы будем тебя за это наказывать? Улыбка на лице Итачи стала еще шире, и он не сдержался, негромко рассмеявшись в трубку:       — Хочешь меня наказать? Какая ты, всё же, смелая и дерзкая, когда находишься за тысячи километров отсюда. А когда мы наконец встретимся лично — сможешь повторить это?       В ответ он услышал её тихий, заливистый смех, от которого по его коже пробежала приятная волна покалывания.       — Мало берешь, — с вызовом протянула Каори. — Я тебе не просто повторю, я тебе всё наглядно покажу, Итачи. Обещаю.       — Ловлю тебя на слове, — довольным, сытым тоном резюмировал Учиха.             — Эй... мне тебя очень не хватает, — вдруг совсем другим, мягким и беззащитным тоном произнесла она, и в груди у Итачи разлилась концентрированная нежность. — Я каждый раз ложусь спать и понимаю, что без тебя внутри становится как-то холодно. Даже этот гад Шисуи постоянно бегает тут по коридорам, счастливый такой, раздражает... Мы, кстати, тут аферу одну провернули, пока тебя не было.       — Так-так, ну-ка поподробнее. С этого места покрупнее, — Итачи сузил глаза. — Кто был зачинщиком? Шисуи? — угадал он абсолютно безошибочно.       — Ну да, кто же еще... — вздохнула Каори. — Если вкратце, то я ходила говорить с Лией, пока Шисуи профессионально отвлекал Оруса, а Фуу взял на себя Сейджи.       — И как она? — негромко спросил Итачи, прекращая шутить.       — Она вообще ни во что и никому больше не верит, Итачи... Это... это по-настоящему больно видеть, — глухо проговорила она.       Итачи прекрасно знал, что Лия и Каори когда-то были близкими подругами, и понимал, насколько тяжело его невесте даются все эти вынужденные, жесткие решения военного времени. Ей было искренне не по себе от происходящего.       — Вы достигли своей конечной цели? — вкрадчиво, полушепотом поинтересовался он, переводя разговор в практическое русло.       — Да. Мы смогли полностью снять печать.       Итачи глубоко, медленно вдохнул, глядя в темный потолок комнаты. «Если они действительно это провернули, значит, мы стали на огромный шаг ближе к тому, чтобы в будущем эффективно противостоять Эстер и её фуидзюцу».       — Ты сыграла в этом деле ключевую роль, Каори. Теперь Шисуи твой пожизненный должник, — Итачи прекрасно понимал общую стратегию своего лучшего друга, читал его ходы и до мельчайших деталей представлял, какая драма там разыгралась.       — Да сдался мне этот юродивый со своими долгами, — шутливо фыркнула Каори.       Итачи снова негромко, бархатисто рассмеялся. Каори редко выпадала возможность услышать его искренний, непринужденный смех, и каждый раз она буквально заслушивалась этим звуком, замолкая на полуслове.       — Ну, в данном случае он это честно заслужил, — сквозь улыбку произнес Учиха.       Они продолжали тихо болтать обо всем на свете, смакуя каждую секунду этого телефонного разговора, пока Каори вопреки всем своим первоначальным клятвам и убеждениям «не спать ни за что на свете, пока не уснет он» не начала засыпать. Но у нее просто не было шансов — монотонный, обволакивающий голос Итачи действовал получше любого снотворного, мягко забирая у нее последние остатки возможности сопротивляться. В конце концов она тихо посапывала в трубку, так и не заметив, как провалилась в сон.       — Спи, моё солнце, — шепотом произнес Итачи в динамик, улыбаясь. — Скоро увидимся.       Он аккуратно отключил вызов и положил телефон обратно на тумбочку. Ему и самому было жизненно необходимо поспать — в их реальности полноценный сон уже очень давно стал какой-то непозволительной, бесценной роскошью, глупо было не использовать это.