Книга 2. Свобода воли - это иллюзия

      Едва они пересекли заснеженную границу Страны Молнии, Итачи ощутил глухой, болезненный позыв развернуться и пойти обратно — туда, где осталась она. Но, привычно загнав личные переживания в самый дальний угол сознания, где они продолжали зудеть навязчивым белым шумом, Учиха полностью сфокусировался на миссии. Задача была предельно ясна: безопасное сопровождение Эстер по ключевым столицам Великих Стран, исключая Страну Земли по вполне очевидным политическим причинам.       В сопровождении старых знакомых из Кумогакуре они остановились перед массивными дверями приемной Четвертого Райкаге.       Омои лениво подпирал плечом стену, вяло жуя сухую травинку. Его взгляд блуждал по потолку, пока наконец не зацепился за фигуру нукэнина.       — Слушай, а ты ведь у нас в Книге Бинго как международный преступник числишься, разве нет? — в его голосе сквозило такое тотальное равнодушие, словно он зачитывал скучный параграф из старого учебника.       Итачи неподвижно стоял в центре прихожей, ожидая аудиенции. Ему не нужно было отвечать на риторические вопросы — глава Облака, без сомнения, ещё на границе узнал, кто именно ступил на его землю.       — Всё так, — ровно и безжизненно отозвался Итачи.       Рядом с Омои застыла Каруи. Куноичи буквально буравила Эстер настолько яростным, ненавидящим взглядом, будто лидер «Белого Лотоса» лично вырезала всю её семью. Общая атмосфера в приёмной была наэлектризована до предела. Учитывая, что совсем недавно их наставник и джинчурики Восьмихвостого, Киллер Би, был безжалостно убит пособником Мадары, а сам Гюки — поглощён, элита Облака держалась на чистом упрямстве. По-другому им было просто нельзя.       Тяжевые дубовые двери со скрипом отворились. Из кабинета Райкаге вышла бледная, но собранная Самуи.       — Проходите, — лаконично скомандовала она, указывая рукой внутрь помещения. Эстер уверенно перешагнула порог первой. Итачи бесшумной тенью скользнул следом, замыкая шествие.       Эй восседал в своем массивном кресле. Могучий лидер Кумо выглядел ещё более напряжённым и свирепым, чем обычно; его огромные пальцы нервно выбивали рваную, тяжёлую дробь по полированной столешнице.       — Эстер, глава «Белого Лотоса». Вот мы и познакомились лично. Не скажу, что я рад этой встрече, — Эй никогда не разменивался на дипломатический этикет, а после гибели названого брата его отношение к чужакам стало окончательно ледяным и беспощадным.       Его тяжёлый, налитый кровью взгляд сместился чуть вбок, фиксируя фигуру конвоира.       — Учиха, сколько лет, а выглядишь всё так же.       Лишние слова были не нужны. Райкаге не был дураком, да и его внутренняя служба Анбу работала как часы. Он прекрасно знал о Каори, а значит — и об Итачи. Тот факт, что один из самых разыскиваемых отступников в мире, много лет работавший на Коноху, сейчас стоит в его резиденции плечом к плечу с их бывшим общим врагом, доказывал лишь одно: скрытые игры Листа были куда запутаннее и грязнее, чем казалось со стороны. Глава экстремистской организации, захватившей власть в Стране Снегов и подмявшей под себя северо-западные союзы, и гений клана Учиха — опасный тандем находился прямо перед ним.       Итачи лишь молча и едва заметно кивнул. Он всегда оставался немногословен, особенно когда ситуация не требовала лишних звуков.       — Я прибыла сюда не из соображений всеобщей радости или поиска дружбы, Райкаге, — холодно отрезала Эстер. Её голос лился ровно, без резких интонаций, но в каждом слове угадывалось выверенное искусство прирождённого оратора. — Полагаю, нам следует начать незамедлительно. Я не привыкла оставлять свои территории без присмотра на долгий срок.       Эй резко перестал стучать по столу. В его груди клокотало желание высказать этой женщине всё, что он думает о ней и её организации, но практической пользы в этом не было. Сдержав ярость, он глухо произнёс:       — Отдохните с дороги, начнём завтра на рассвете. А после, вам понадобятся все ваши силы, чтобы техника Мабуи перенесла вас к следующей контрольной точке без задержек. Райкаге чуть повернул голову к стене и громогласно гаркнул:       — Мабуи!       Светлокожая куноичи мгновенно вынырнула из тени за креслом правителя, держа в руках плотную папку с документами. Одним коротким, точным жестом она поправила безупречную белую чёлку.       — Да, Райкаге-сама.       — Знакомьтесь, это моя главная ассистентка — Мабуи, — Эй указал на девушку. — Она владеет уникальной техникой Небесного Переноса, способной доставить вас в любую точку континента за долю секунды. Но это перемещение требует колоссального расхода чакры — как её, так и вашей собственной. Мабуи не практикует перемещение живых людей слишком часто, поэтому на протяжении всего маршрута она пойдёт с вами, чтобы контролировать стабильность техники.       Ассистентка лишь сдержанно кивнула, подтверждая слова своего господина. В кабинете мгновенно воцарилась тяжёлая, звенящая тишина.       — Действительно... уникальная техника, — без капли предвзятости, но излишне громко в этой глухой тишине произнесла Эстер.       — Благодарю за содействие, Райкаге-сама, — Итачи почтительно склонил голову. Врожденнее благородство и жёсткое воспитание заставляли его проявлять уважение к лидеру скрытого селения в любой ситуации.       Эй медленно кивнул, задержав тяжёлый, пронизывающий взгляд на Учихе. В этом немом жесте читалось слишком многое: и признание, и глухое недоверие к скрытым мотивам Конохи, и вынужденное смирение перед обстоятельствами.       — Вас проведут, — ровно отчеканил Райкаге, сделав едва заметный кивок в сторону массивных дверей.       Как по щелчку, тяжёлые створки распахнулись, и в кабинет вошли Омои и Каруи. Контраст между ними и прибывшими гостями был ослепительным, почти осязаемым. Каруи буквально дрожала от сдерживаемого гнева, а её пальцы то и дело дёргались к рукояти меча, пока она буравила Эстер безжалостным взглядом. В ответ лидер «Белого Лотоса» даже одарила её взглядом.       Эстер и Итачи молча покинули кабинет под конвоем шиноби Облака. Шаги гулко эхом отдавались в высоких гранитных коридорах резиденции. Эта тишина была раздражающей, натянутой, как струна, хотя для обоих гостей она казалась делом вполне обыкновенным. Пока они шли к гостевому крылу, Каруи и Омои успели обменяться парой коротких, едва слышных фраз. Для этих двоих, обычно шумных и экспрессивных, такой шёпот был сродни священному обету молчания.       Итачи краем глаза заметил, как Омои едва заметно, понимающе усмехнулся, наблюдая за тем, как забавно скалится и ворчит его напарница. Или… уже не просто напарница? Внимательный, натренированный взгляд бывшего капитана Анбу, мгновенно зафиксировал едва заметную деталь: скромные, парные серебряные кольца на их безымянных пальцах. Этот мимолётный образ мгновенно унёс мысли Итачи далеко на северо-запад. Туда, где осталась та, которая носила его кольцо на том же самом пальце. Точно такой же символ хрупкого обещания посреди надвигающегося хаоса.       «И всё-таки в этом мире шиноби есть место чувствам. Ты была абсолютно права, Каори», — мысленно признал Итачи. Раньше, будучи безликим исполнителем в АНБУ, где человеческую личность планомерно стирают и выжигают до основания, он свято верил в первое правило ниндзя: эмоции и привязанности — это балласт, слабость, которую нужно отсекать. Но теперь, пройдя через ад, он принял эту неизбежность. Чувства — это не то, что можно просто отложить на дальнюю полку. А если попытаться задушить их в себе, это принесёт лишь ещё более изощрённую боль всем тем, кого ты так отчаянно любишь и пытаешься защитить.       Они дошли до конца уединенного гостевого коридора.       — Короче, ключи вот, — Омои нарушил тишину, ловко бросив в руки Итачи звенящую связку от двух смежных номеров. Кидать ключи напрямую этой пугающей, высокомерной женщине парень так и не решился — пусть Учиха сам с ней разбирается. — Если что понадобится — зовите. Ну... да.       Почесав затылок и шумно выдохнув, Омои явно лихорадочно соображал, что бы ещё такое сказать, чтобы поскорее закончить этот неловкий конвой и уйти. Каруи тем временем замерла рядом, демонстративно скрестив руки на груди и подпирая плечом холодную каменную стену.       — Спасибо. Не думаю, что у нас возникнет необходимость выходить до рассвета. Эстер-сама, — Итачи с безупречной вежливостью отделил один ключ и протянул его главе «Белого Лотоса».       Женщина перехватила металлическое кольцо с какой-то особенной, плавной и неспешной грацией хищника. Едва заметно кивнув в знак благодарности, она обвела присутствующих туманным взглядом:       — Спокойного вам вечера.       Дверь её номера тихо захлопнулась, отсекая тяжёлую ауру Белого Лотоса. Итачи остался стоять в коридоре, не спеша заходить к себе. Омои тут же шумно, со свистом выдохнул, округлив глаза:       — Фух, чёрт... Ну и пугающая особа! — он дёрнул плечами, словно пытаясь сбросить наваждение. — Мороз по коже, клянусь. Как ты вообще умудряешься стоять с ней рядом?       Парень говорил приглушенно, косясь на дверь Эстер, чтобы его слова услышали только Итачи и Каруи. По крайней мере, он очень старался говорить тихо.       Учиха лениво засунул руки в передние карманы брюк. Выдыхать и расслабляться было слишком рано, но напряжение в коридоре заметно спало.       — Работу не выбирают, — ровно отозвался он, после чего поднял глаза на Омои и Каруи, медленно обводя их серьёзным взглядом. — Мне жаль, Киллер Би был великим шиноби и достойным человеком.       Омои мгновенно посмурнел. Он сильно поджал губы и сухо, прерывисто кивнул, уставившись в пол:       — Да... Учитель, он... он был лучшим.       Парень не успел договорить — в разговор резким, ломающимся вихрем вклинилась Каруи. Ей явно было невыносимо больно слушать и говорить о погибшем сенсее, которого уже не вернуть, и агрессивная смена темы казалась куноичи единственным спасительным щитом:       — Эй, ты! Учиха! А где шляется эта стерва Сенджу? Только не говори мне, что она где-то сдохла, — её губы искривились в язвительной, нарочитой усмешке, но за ней сквозила чистая тревога, она не готова была узнать что кто-то из старых знакомых умер. Голос девушки едва заметно дрожал. — Эта идиотка мне ещё долг не вернула! Всё игралась в своего двойного шпиона, дура.       Итачи видел её насквозь. Он заметил, как Омои, уловив эту минутную слабость напарницы, незаметно сдвинулся вбок и прислонился к стене вплотную к ней, мягко и ободряюще коснувшись своим плечом её плеча. Эта безмолвная поддержка сработала.       — Каори сейчас в Юки, в Стране Снега, — так же спокойно и ровно ответил Итачи, и в его голосе проскользнула едва уловимая теплота. — Она жива, здорова и в полной безопасности. Спасибо за заботу, Каруи.       Куноичи Облака шумно фыркнула, поспешно отворачивая лицо, чтобы скрыть всё то что было на лице. Чувство юмора и прямота этого Учихи по-прежнему казались ей сомнительными.       — Ну и ладно, трусливая курица! — в своей привычной манере затараторила Каруи, входя во вкус собственной тирады. — Сидит там уже чёрт знает сколько, боится нос сюда сунуть! И правильно делает, что боится! Я её встречу так, что мало не покажется. Дура... Лезет вечно куда её не просят...       Каруи продолжала шумно возмущаться, активно жестикулируя одной рукой. Омои лишь устало улыбнулся и, воспользовавшись моментом, лениво закинул руку ей на плечи, крепко приобнимая и прижимая к себе. Каруи для приличия ещё пару раз гневно зашипела и попыталась пихнуть его локтем в бок, но вырываться из этих объятий так и не стала.       Итачи понимал Омои гораздо лучше, чем могло показаться на первый взгляд. Они простояли в полумраке коридора ещё некоторое время, слушая ворчание Каруи, пока Омои внезапно не посерьёзнел и не понизил голос:       — Слушай, Учиха... До нас тут дошли определённые слухи насчёт Данзо. Говорят, в Конохе все перевернулось с ног на голову. Там всё было далеко не так чисто, как малевали в официальных отчётах. Поговаривают об узурпации власти, незаконных экспериментах и тайном влиянии на старейшин и Третьего Хокаге.       Итачи внутри слегка удивился этим новостям — эхо внутренних разборок Листа долетело до Облака подозрительно быстро. Однако внешне он не выдал себя ни единым жестом, сохранив абсолютное хладнокровие.       — Кто пустил эти слухи? — ровно уточнил он, решив прощупать почву.       В разговор тут же снова влезла Каруи, недовольно зыркнув на напарника:       — Да кто-кто! Ваши же верха и говорят! Пятая Хокаге лично подала даймё официальную петицию о пересмотре кучи старых решений. Она обвиняет Корень в излишнем влиянии на совет старейшин, которое в итоге подорвало военную мощь Страны Огня. Короче, Цунаде прямо шьёт Данзо измену и предательство. Какие конкретно документы она раскопала — мы без понятия, это секретка, но каша заварилась знатная.       Итачи молча впитывал информацию. Тот факт, что Цунаде начала открыто копать на прошлое Данзо, менял слишком многое в политической игре.       — Ладно, ты это... отдохни с дороги, Учиха. Тебе завтра понадобятся силы, — Омои покрепче прижал к себе Каруи, словно предчувствуя, что она в любой момент готова сорваться и наброситься на первого встречного.       — Спасибо, — Итачи коротко кивнул.       Поглощённый внезапными новостями, он попрощался с шиноби Облака и переступил порог своей комнаты. Дверь за ним тихо закрылась.       Итачи бегло осмотрел интерьер: стандартный номер для высокопоставленных гостей, ничего лишнего, броского или опасного. Окна плотно закрыты, засады внутри нет. Тяжело выдохнув, он направился в душ, чтобы смыть дорожную пыль, а после — лёг в постель. Однако сон не шёл. Слова Омои навязчиво крутились в голове, запуская новый круг тяжёлых размышлений.       «Цунаде-сама, значит...» — Учиха прикрыл глаза, всматриваясь в темноту потолка. Внутри него заворочался сложный, противоречивый узел из старых событий, глухой надежды и тревоги за брата. Но, проявив железную выдержку, Итачи заставил себя отложить эти мысли. Делать выводы было рано — всё это следовало обсудить при личной встрече со своей свояченицей, когда придёт время.

***

      В Конохе Саске раздражало абсолютно всё, вплоть до собственного отражения в мутном стекле, не говоря уже о ком-то ещё. Но Наруто вместо того, чтобы валить на свежий воздух или тренироваться, заперся в этой душной комнате вместе с ним. Он вообще редко вставал в последние дни — просто валялся на кровати у самой стены, отвернувшись от всего мира, и тупо пялился в побелку.       Саске честно терпел первые дня три. Но на четвертый его это начало кумарить до глухого бешенства. «Какого чёрта он торчит здесь? Жалеет меня? Да кому сдалась эта его паршивая жалость?! — злорадствовал про себя Учиха, буравя взглядом чужую спину. — Он ведь может выйти в любую секунду, в отличие от меня. Наруто не преступник, а отбывает здесь срок будто в настоящей тюрьме».       Саске резко глянул на него, внутренне взрываясь, но Узумаки даже не пошевелился. Ноль реакции. Всё, игра в молчанку окончена, пора поднимать этого придурка.       «Да и вообще, какого, блять, чёрта?» — с этой мыслью Саске рывком вскочил на ноги. Тело отчаянно требовало движения, хотелось выплеснуть скопившиеся эмоции, а ещё больше хотелось, чтобы Наруто просто свалил отсюда. Саске желал остаться один в этой комнате, которая по сути оставалась той же камерой, просто с чуть более комфортными условиями пребывания.       — Эй. Поднимайся, — рявкнул Саске, делая шаг к кровати.       Но от Наруто не последовало ни звука. Как лежал бревном, так и остался лежать.       — Не заставляй меня повторять. Вставай, — Саске вплотную навис над ним. Снова тишина.       Но Учиха слишком хорошо знал этого балбеса — он не спит. Дыхание было поверхностным, неглубоким, совсем не таким, как во сне. Саске потерял терпение и резко, до боли схватил его за плечо:       — Ты что, оглох?!       — Слышу, — буркнул наконец Наруто. Голос прозвучал пугающе сухо, мертвенно.       Саске это не устроило. Силой развернув парня к себе, он жестко припечатал его спиной к матрасу, навалившись сверху и надавив пальцы в плечо. Учиха вгляделся в эти обычно кричащие, а сейчас мутно-голубые, точно покрытые пеленой глаза, и понял: что-то здесь в корне не так.       — Что тебе? — тихо спросил Узумаки, глядя на него снизу вверх. Он даже не пытался упереться или скинуть чужую руку. Полная покорность.       — Что с твоей рожей? — вместо ответа задал встречный вопрос Саске, по привычке реагируя только на то, что волновало его самого.       — Я отдыхаю. Отстань, — Наруто вяло отвернул голову вбок, снова уставившись взглядом в стенку.       Саске опасно поджал губы. Ну всё, предел достигнут.       — Вали к себе домой и отдыхай там! Меня уже тошнит от твоего вида, — выплюнул он без капли жалости или банального снисхождения. — Подыхать решил? Так подыхай в другом месте.       Внутри у Саске что-то болезненно точило, но в ход пошла его стандартная защитная реакция, проверенная годами база — добить то, что и так уже болит. Забить поглубже, чтобы самому ничего не ощущать.       Наруто тяжело сглотнул. Слова Саске всегда били наотмашь, точно в цель, но после всего, что они прошли, Узумаки, кажется, начинал понимать эту его извращенную манеру защищаться.       — Нет смысла, — тихо обронил Наруто.       Саске буквально застыл на месте. Он собирался уже убрать руку с его плеча и отойти, но пальцы словно окаменели. Какого чёрта он сейчас слышит эти пораженческие слова именно от Наруто? От человека, который никогда не сдавал назад?       — Продолжай, — ледяным тоном отрезал Учиха.       Наруто даже головы не повернул, продолжая говорить ровно, монотонно, будто читал заученный текст из собственной головы:       — Почти все Хвостатые мертвы. Вчера мне это сказал Джирайя-сенсей.       Именно вчера саннин принес им эту новость вместе с ужином. Саске тогда торчал в душе, а после ни о чём не спрашивал, уйдя в себя.       — Мадара воскрешён, и сейчас все что-то делают, — продолжал Наруто. — А мы... мы просто гниём тут, в четырёх стенах. Меня не выпустят отсюда, Саске. Я теперь для них слишком ценное оружие.       Саске медленно ослабил хватку на его плече, но руку так и не убрал. Он стоял неподвижно и слушал.       — Ты хочешь сказать, что сдался? — спокойно спросил он, и в этом вопросе на удивление не было прежней агрессии.       Наруто, не отрывая взгляда от белой стены, ответил:       — Знаешь... мой отец. Он ведь не сдавался. И я теперь даже не знаю, что из этого лучше. Я лежал и думал об этом все эти дни.       И тут Учиха окончательно понял: этот балбес сейчас не шутит. Этот непрошибаемый идиот реально задумался о чём-то глобальном, важном, и этот надлом происходил прямо сейчас, на его глазах.       — И? — подтолкнул его Саске, сильнее сжав ткань чужой футболки.       — И понял, что ничего не поменялось, — Наруто заговорил быстрее, и на его языке будто физически осел горький привкус пепла. — К чему в итоге привела его жертва? К тому, что война всё равно началась. Мой отец хотел спасти деревню, но сейчас мы все на грани полного уничтожения. Столько людей погибло... А дальше погибнет ещё больше. Можно сказать, что его смерть была бессмысленна? Он просто ненадолго оттянул неизбежное. Точно так же, как и твой брат.       При упоминании Итачи Саске ощутимо дёрнулся. Внутри всё мгновенно встало на дыбы — он никому и никогда не позволял поднимать тему своей семьи и брата. Но Наруто сейчас говорил не ради издёвки. Этот идиот действительно думал о его трагедии, примерял чужую ментальную шкуру на себя. Саске до ломоты захотелось заткнуть ему рот, ударить и заставить замолчать, но какая-то чушь в душе заставляла его оставаться на месте и слушать.       — Я ведь теперь понимаю тебя, — глухо продолжал Наруто, уставившись в потолок. — Понимаю, почему ты так отчаянно хотел убить его, почему рвался отомстить. Но разве это в итоге что-то принципиально поменяло? Ну, глобально? Незначительно, Саске... А может… может, я просто трусливый идиот.       Саске не выдержал. Он мертвой хваткой вцепился в плечо Наруто и с силой рванул на себя, заставляя того наконец повернуться и посмотреть ему в лицо.       — В последнем ты прав на все сто! — сорвался Учиха на ядовитый, обжигающий шёпот. Наруто смотрел на него своими затуманенными, выцветшими голубыми глазами, и эта пустота в его взгляде вызывала у Саске почти иррациональное, бешеное раздражение. — А теперь слушай меня сюда. Раз ты решил добровольно упасть в свою сопливую апатию — падай! Хоть сдохни там, мне плевать! По твоей же дебильной логике это ведь тоже абсолютно ничего не поменяет, так?       — А поменяет ли? — Наруто зацепился взглядом за его глаза. В этом вопросе не было вызова — Узумаки сейчас отчаянно, до боли в груди хотел услышать от него хоть какое-то опровержение.       Саске резко сжал зубы. Его лицо болезненно перекосило, застелив глухой тенью.       — Да. Поменяет, — отрезал он.       Учиха тяжело сглотнул. Он заметно нервничал, пальцы на чужом плече подрагивали, и эта непривычная потеря контроля выдавала его с головой.       — Тогда что будет после? — Наруто теперь глядел на него в упор, не мигая. — Скажи мне, Саске... Что будет после, если мы каким-то чудом вообще выживем в этом?       — Откуда мне, к чёрту, знать?! — прорычал Саске, теряя остатки хладнокровия. — Я знаю только одно: гори оно всё адским пламенем, но в этой проклятой деревне я больше не останусь!       Этот яростный выпад Саске неожиданно породил в голове Наруто новый, кристально чистый ответ. Окончательный и бесповоротный.       — Я тоже не останусь, — тихо сказал Узумаки.       — Не мели чепухи! — зло выплюнул Саске, стремясь побольнее задеть напарника, вернуть его в чувства привычной желчью. — Ты же у нас годами бредил этим чертовым креслом Хокаге! Из каждого утюга орал, как сильно хочешь, чтобы тебя признали!       — Да... — Наруто едва заметно, горько улыбнулся одними уголками губ. — Бредил. Но я уже давно от этого отказался внутри себя. И только сейчас, кажется, окончательно понял почему.       Саске уже слышал эти упаднические речи на поле боя, но теперь в голове этого недоумка явно созрели совершенно новые, пугающе трезвые мысли.       — Для Конохи я всегда был, есть и буду всего лишь Девятихвостым, — монотонно, будто зачитывая приговор, произнес Наруто. — Живым оружием, неуправляемым монстром. Для всех этих людей на улицах... Мало кто из них трудился разглядеть во мне человека, хотя я никогда в жизни не причинил им вреда. Как бы я ни лез из кожи вон, сколько бы ни спасал их, я навсегда останусь для них и деревни стратегическим ресурсом. Оружием, которое должно либо беспрекословно выполнить свою функцию, либо просто утилизироваться.       Эти рассуждения звучали настолько взросло и правильно, что Саске стало не по себе. Когда Наруто, решив, что разговор окончен, попытался снова отвернуться к стене, Учиха жестко сдавил пальцами его ключицу. Вторую руку он с силой впечатал в подушку прямо возле его лица, полностью блокируя любые пути к отступлению, и навис над ним всем телом.       — И что дальше? Осознал наконец, какой ты бедный и несчастный? — Саске наклонялся всё ближе, почти касаясь своими растрепанными волосами чужого лица, заставляя Наруто слушать через «не хочу». — Вырос круглой сиротой, не вписался в рамки, не оправдал чьих-то там ожиданий, да?! Да, Наруто! Ты абсолютно прав! Большинству в этой деревне наплевать на твои чувства. Но скажи мне: ты серьезно собираешься просто валяться тут бревном и ни хрена не делать?! Раз уж ты так твердо решил подохнуть, так давай я прикончу тебя прямо здесь, на этом матрасе! Как раз у меня появится отличный, железный повод сбежать из этой проклятой деревни!       Нервы Саске окончательно сдали, его мелко трясло от злости. Наруто же смотрел на него снизу вверх, и вся его сломанная, истерзанная изнутри сущность сейчас словно обнажилась — мучительно беззащитно.       — Ты говоришь всё это только потому, что тебе не плевать... — едва слышно прошептал Узумаки.       По его виску покатилась одинокая слеза, мгновенно впитываясь в серую ткань подушки. Он чертовски, до дрожи в костях хотел верить в свои собственные слова. В груди у обои потянуло ледяным сквозняком.       — О, вот значит как? — ехидно, с напускным презрением поинтересовался Саске, пытаясь спрятать за язвительностью собственную панику. — То есть паршивая апатия внезапно отменяется и жить сразу захотелось?       Учиха всегда действовал исключительно жесткими, радикальными методами. Возможно, со стороны это выглядело неправильно и дико, но сам он был слишком искалечен прошлым, чтобы уметь поступать мягко, деликатно и правильно. И сейчас, когда его самый близкий человек медленно угасал на глазах, Саске отчаянно пытался хоть как-то на него повлиять. Но у него не выходило делать это так легко, как получалось у Каори. Не получалось так, как когда-то у Макото… У него выходило точно так же, как у Итачи — жестко, через боль, только в разы хуже, ломанее. Он действовал так, как запомнил у старшего брата, с той лишь разницей, что совершенно не умел совладать со своими эмоциями, и от этого всё становилось еще более запущенным.       — Я хочу жить, Саске... — Наруто судорожно сглотнул, сдерживая новые слёзы. — Просто я ни хера больше не понимаю. Всё, ради чего я дышал, всё, чем я жил до этого дня, оказалось сплошной фальшивкой. Я... я просто хочу понять, кто я такой на самом деле. Не как джинчурики Кьюби, не как оружие Конохи. А просто как Наруто.       Узумаки медленно поднял свободную руку и уверенно положил ладонь на затылок Саске. Учиха инстинктивно дёрнулся, пытаясь разорвать контакт, но Наруто резко подался навстречу, приподнимаясь на локте и удерживая его на месте.       — Не убегай. Хватит, Саске. Серьезно, — его голос вдруг прозвучал необычайно веско, по-взрослому.       Саске замер, ошарашенно глядя на него. Его зрачки хаотично забегали. В этот момент он искренне испугался. Саске до ужаса испугался того, что прямо сейчас, в этой полутемной комнате, они перешагнут какую-то невидимую, запретную черту, за которой обратного пути уже не будет.       — Пусти, — выдавил из себя Саске, цепляясь за жалкие остатки прежней гордости и оборонительной злости.             — Не хочу, Саске. Я устал... Правда, я чертовски устал, — Наруто продолжал смотреть ему прямо в душу. — И я знаю, что ты тоже устал. Просто по-своему.       Саске судорожно вздохнул — рвано и тяжело, словно эти тихие слова только что пробили его грудную клетку насквозь.       Их лица теперь находились так близко, что Саске казалось, будто он дышит чужим, горячим воздухом. Кислорода в легких катастрофически не хватало, становилось всё тяжелее делать каждый следующий вдох. «Почему... почему так тяжело дышать?» — панически пронеслось в мыслях Учихи.       — Наруто... ты не понимаешь, — растерянно пробормотал он, теряя всю свою напускную спесь.       — Сейчас — понимаю, — твердо отозвался Наруто, и взгляд его синих глаз стал пугающе осознанным. — Не так, как в тот раз. Поэтому... если твоё окончательное решение — «нет», то сдавай назад прямо сейчас. Я не буду.       Узумаки дышал часто, прерывисто, ловя ртом воздух. Ладонь, лежащая на затылке Саске, стала влажной от нервов и пота; пальцы судорожно, почти неосознанно сжали жесткие темные пряди. Наруто в принципе редко прикасался к нему вот так — без вызова на драку, или желания схватить за грудки и встряхнуть. Это было слишком интимно.       — Ты потом пожалеешь... — просипел Учиха совсем севшим, чужим голосом.       В голове Саске набатом била единственная здравая мысль: «Что я, блять, сейчас творю? Надо оттолкнуть его, прописать с правой по челюсти, разорвать эту дистанцию!» Но тело не слушалось. Он физически не мог заставить себя сдвинуться с места.       — Нет, — твердо и коротко выдохнул Наруто прямо ему в губы.       И прежде чем Саске успел выстроить очередную ментальную стену, Узумаки подался чуть вверх и коснулся его губ своими. Это было мягкое, мимолетное прикосновение, но от него повеяло таким одуряющим, концентрированным жаром, что внутри у Учихи мгновенно подскочил уровень паники. Накатила волна каких-то запредельных, совершенно новых и пугающих ощущений, к которым его жизнь не готовила.       Наруто чуть отстранился, заглядывая в бледное, словно окаменевшее лицо Саске. Тот застыл изваянием, так и не ответив. На губах не дрогнул ни один мускул.       — Ладно... — негромко, с тяжелой, глухой болью произнес Наруто. Он расценил это молчание как окончательное, бесповоротное «нет» и уже приготовился убрать руку, признавая свое поражение.       Но Учиха в эту секунду проживал собственный персональный ад, отчаянно борясь с внутренними демонами. Позволить себе настолько привязаться к кому-то? Настолько много позволять другому человеку, обнажая перед ним душу? Наруто всегда, с самой их первой встречи в Академии, стоял особняком от всего мира и остальных людей. Каждый раз, когда Саске ловил себя на странных мыслях о напарнике, он оправдывался тем, что Узумаки — просто особенный, исключительный идиот.       Но сейчас этот «идиот» лежал под ним. Саске трясло, он чувствовал, как ходят ходуном плечи, руки, как напряжена каждая мышца в теле. Чтобы самому не потерять равновесие и не рухнуть на парня, Учиха упёрся одной ногой в деревянный край кровати, а вторую устроил в узком пространстве между колен Наруто.       — Ты никогда не думаешь о последствиях, придурок... — сокрушенно, скорее обреченно, чем зло, прорычал Саске.       Он резко подался вниз, накрывая чужой рот своими губами и грубо сминая их. Из горла Наруто вырвался короткий, удивленный вздох. Саске целовал отчаянно, яростно, словно пытался силой выпить из него всю душу, забрать себе эту ненормальную внутреннюю энергию. Наруто сориентировался буквально через секунду-две: его ответный порыв оказался еще сильнее, снося последнюю невидимую преграду. Да и какая, к чёрту, разница, где теперь эта черта...       Узумаки запустил пальцы глубоко в смоляные волосы, притягивая Учиху ближе и впуская его настойчивый язык к себе в рот. Саске глухо, рвано выдохнул один раз, затем еще и еще, не прерывая этого сумасшедшего поцелуя. И только сейчас, сквозь гул бьющейся в висках крови, до Наруто донеслось тихое, сорванное сдерживаемое стонание, сорвавшееся с губ Саске.       У Узумаки окончательно сорвало резьбу. Он намертво вцепился второй ладонью в плечи Учихи, до боли сжимая ткань его рубашки и утягивая его на себя. Саске переплел их языки, окончательно теряя контроль и падая на локти по обе стороны от головы Наруто. Они целовались с каким-то остервенением, словно пытались через этот поцелуй напрочь забыть, кто они такие и где находятся.       Наруто медленно провел ладонью от лопаток Саске вниз по позвоночнику. Учиха под его пальцами казался одеревенелым — весь твёрдый. Наруто несколько раз настойчиво погладил его по спине, словно без слов успокаивая: «Расслабься, я не кусаюсь». И тут же, словно в противовес собственным мыслям, коротко и ощутимо прикусил его пухлую нижнюю губу.       Саске на секунду отпрянул, тяжело дыша и ошарашенно глядя в посветлевшие, пугающе близкие глаза.       — Что ты творишь, кретин? — хриплым, сорванным до шепота голосом выдавил Учиха.       — Целовать тебя приятнее, чем слушать, заткнись, — Наруто с силой потянул его за воротник обратно на себя.       Их губы снова сплелись в головокружительном, пьянящем поцелуи. Постепенно к обоим приходило смутное осознание колоссального масштаба катастрофы, которую они только что устроили, но в то же время им обоим становилось абсолютно фиолетово. Ни один человек в этом мире не знал о них того, что они теперь знали друг о друге.       В какой-то момент темп сменился: поцелуи Наруто стали мягче, нежнее, а Саске просто принимал их, не пытаясь доминировать. Руки, удерживающие вес тела на локтях, начали ощутимо затекать.       — Я сейчас просто свалюсь на тебя, — негромко предупредил Саске, когда они наконец нехотя прервали поцелуй, оставшись в паре сантиметров друг от друга.       Наруто тут же широко раскрыл глаза, и на его лице расплылась привычная, глупая и теплая улыбка.       — Да ладно тебе, ты же худенький. Тяжело не будет, вались, — хмыкнул он. Саске опасно сощурил глаза и нарочно расслабил руки, со всего размаху ухнув на него всем своим весом. Наруто сдавленно, шумно выдохнул, из его груди вылетел весь воздух.       — Са... Саске... задушишь, кх... — прокряхтел он.       — Слабак, — коротко усмехнулся Учиха.       Он ловко перекатился на бок, устраиваясь на узкой одноместной кровати лицом к Наруто и упираясь спиной в холодную стену.       Наруто тоже повернулся на бок, подперев голову согнутой рукой. Он молча рассматривал лицо Саске: бледную кожу, местами порозовевшую, и припухшие, искусанные губы, на которых еще поблескивала влага. Свободной ладонью Узумаки аккуратно потянулся к чужому лицу, осторожно поддевая пальцами иссиня-черную прядь чёлки. Саске по старой привычке хотел было дернуться и увернуться от чужого прикосновения, но пересилил себя. Заставил остаться на месте.       — На хрена ты вообще всё это начал? — негромко спросил Саске, пока Наруто лениво перебирал его волосы.       — Захотелось. Тем более, ты сам меня спровоцировал, — с тихой усмешкой отозвался тот.       Саске молниеносно перехватил его ладонь за запястье, останавливая движения пальцев.       — Ты сейчас серьезно? — нахмурившись, спросил он, в упор глядя на напарника.       Наруто даже не попытался выдернуть руку из его захвата.       — Если честно, я и сам ни хрена не знаю, — тихо, без привычного бахвальства признался он, глядя куда-то в пространство между ними. — Просто в какой-то момент внутри будто щелкнуло. Я понял: если не сделаю этого прямо сейчас, то не решусь уже никогда. И всю оставшуюся жизнь буду жрать себя за то, что испугался, смалодушничал, даже не попробовал... Это чертовски трусливо и глупо, Саске.       — И ты, гений тактики, решил доказать самому себе, что ты не трус и не идиот? — Учиха едва заметно хмыкнул. Он постепенно ослабил хватку, а затем и вовсе отпустил чужое запястье.       Это было молчаливое, завуалированное разрешение. Наруто намек понял мгновенно: его ладонь тут же вернулась к иссиня-черным волосам, пальцы бережно зарылись в пряди, осторожно перебирая их и массируя кожу головы.       — Ну да, вроде того... — На губах Узумаки появилась едва ли не первая искренняя, теплая улыбка за всю эту кошмарную неделю. — Кстати, пока ты лежал пластом и молчал, я на полном серьезе думал, что как только ты придешь в себя — мне конец. Был уверен, что ты меня прямо на этом матрасе Чидори насквозь прошьешь. Я ведь безумно рисковал, Саске.       Саске шумно выдохнул через нос и прикрыл глаза, поддаваясь ленивому умиротворению.       — Идиот... Что в твоей башке вообще творится, — едва слышно пробормотал он.       Паника медленно отступала, уступая место вязкой, навалившейся усталости. Наруто переместил ладонь, теперь мягко, едва ощутимо выводя подушечками больших пальцев круги на висках Учихи. В комнате воцарилась хрупкая, звенящая тишина. С минуту Саске действительно искренне наслаждался этими осторожными, почти благоговейными прикосновениями, пока покой снова не был безжалостно разбит очередным вопросом:       — Саске... а если серьезно, что дальше-то? Что мы делать будем?       Учиха неохотно открыл глаза. Прошлого безумного блеска в них уже не было — взгляд стал более глубоким и спокойным.       — Если ничего из этого дерьма так и не решится, и нас просто заставят тупо гнить в этой комнате... я свалю из Конохи, — он отчетливо почувствовал, как пальцы Наруто на его висках на секунду замерли. — И свалю вместе с тобой. Ты же мне всё равно спокойной жизни не дашь, будешь таскаться следом по всем странам. Мы этот бред уже проходили. У тебя по какой-то неведомой причине напрочь отсутствует этап сепарации.       Наруто смешно насупился, его брови сошлись у переносицы, а лоб прорезала глубокая складка.       — Сепа... сепа-что? — растерянно переспросил он, явно споткнувшись о незнакомый медицинский термин.       — Забудь, — утомленно выдохнул Саске, не собираясь читать лекции по психологии.       — Значит, снова бежать? — с какой-то детской, шальной усмешкой спросил Узумаки. Он говорил об этом с таким воодушевлением, будто они сейчас планировали не опасный статус международных преступников и побег под прицелом Анбу, а увлекательное загородное путешествие.       Саске снова прикрыл веки, досадливо поморщившись:       — Лучше бы я тебе вообще ничего не говорил.       Наруто молчал, но внутри у него всё пело и переворачивалось. У него было столько вопросов, столько мыслей, которыми хотелось поделиться, но сейчас он просто упивался моментом. Саске лежал на расстоянии вытянутой руки. На одной кровати. Его можно было легально касаться, с ним можно было говорить без криков. Это было куда больше, чем всё, о чём он смел тайно мечтать в своих самых глупых снах. И — черт возьми — он мог его целовать, хотя в реальности последнего факта его сознание до сих пор отчаянно сомневалось.       — Саске, а знаешь... я ведь правда очень долго об этом мечтал, — совсем тихо прошептал он, глубже утыкаясь щекой в измятую подушку и не сводя с него глаз.       Учиха, даже не соизволив приоткрыть веки, ледяным тоном отозвался:       — Если ты сейчас начнешь втирать, что тот случайный поцелуй на парте в Академии или тот, когда мы летели кубарем с водопада на миссии в Стране Чая, были самыми романтичными моментами в твоей жизни, я лично сдам тебя в дурку.       Наруто коротко, сухо хмыкнул. Вот же язва. Умеет же этот высокомерный придурок пафосно и безжалостно испортить абсолютно любой трогательный момент. Но Саске не злился — уголки его припухших губ едва заметно изогнулись в легкой, едва различимой усмешке.       — Знаешь, молчание тебе всё-таки идет гораздо больше. Добавляет таинственности и загадочности... Так, по крайней мере, всегда Сакура говорила, — пробурчал Наруто, убирая руку с висков.       Саске приоткрыл один глаз, и в его зрачке на мгновение мелькнуло привычное холодное раздражение.       — Эта идиотка до сих пор носится за нами как привязанная. Никогда, сколько себя помню, не понимал, в чём её конечная цель. Чего она вообще добивается?       Наруто аккуратно, невесомо положил теплую ладонь на бледную скулу Саске, слегка поглаживая кожу.       — Не надо так о Сакуре, — мягко, но с укором попросил он. — Она искренне переживала. И за тебя, и за меня, из кожи вон лезла. Да и она ведь наш товарищ, как ни крути.       Саске лишь тяжело, устало вздохнул и издал презрительный смешок.       — Она слабачка. И лично мне она уже очень давно никакой не товарищ, Наруто. Она всегда слепо, бездумно бегала за мной, абсолютно не соображая, где нужно остановиться и включить мозги. Она никогда не видела и не знала элементарных границ. Для меня её фигура — пустое место. А вот для тебя... Ну, ты же у нас был в неё по уши влюблен, — в голосе Учихи отчетливо проскользнули ядовитые, ехидные нотки.       Наруто на секунду замер. Его палец плавно скользнул по чужой коже, замедляясь прямо под пушистыми нижними ресницами Саске.       — Когда-то — да, наверное, — тихо произнес он, тщательно подбирая слова. — Но потом... потом всё изменилось. Кажется, я слишком сильно зациклился на твоих поисках. На том, чтобы выбивать хоть какие-то сообщения от тебя. На том, чтобы самому стать сильнее и вернуть тебя... А когда всё закончилось, я вернулся и узнал, что они с Роком Ли начали встречаться. И знаешь что? — Наруто сделал долгую, нарочитую паузу, выжидая, пока Саске полностью откроет глаза и посмотрит на него. — Я не почувствовал вообще ничего. Ни капли зависти, ни укола ревности. Наоборот, мне стало как-то... легко. Я был искренне рад за них обоих. Сам сначала не понял, как так вышло, но... Ну, я ведь всё-таки не конченый кретин, Саске. Кое-что я тоже способен понять. Хотя ладно, ладно, в основном я всё еще идиот.       — Надо же, до тебя наконец-то начало доходить. Эволюция налицо, — привычно съязвил Саске, хотя в глубине души ответ Наруто его более чем устроил.       — Тц... — Наруто недовольно цикнул языком и слегка надулся. — Помолчал бы уже, а? Умник. Я тебе тут, можно сказать, душу наизнанку выворачиваю, самым сокровенным делюсь, а ты издеваешься.       — Ну, я-то о твоих странных наклонностях всегда догадывался, — безжалостно подначил его Учиха, изощренно наслаждаясь моментом.       — Слышь, ты о своих наклонностях лучше вспомни, придурок! — шутливо шикнул в ответ Наруто и, не выдержав, коротко пихнул его кулаком в плечо.       В тишине коридора неожиданно раздались тяжелые, шаркающие шаги Джирайи. Спустя секунду по деревянному косяку отсчитали два коротких, предупреждающих стука. Саннин не стал заходить внутрь — то ли из старой привычки уважать чужие границы, то ли интуиция подсказала ему, что ломиться без спроса сейчас точно не стоит.       Но Наруто от этого стука чуть инфаркт на месте не получил. Сердце ухнуло куда-то в пятки, он испуганно отдернул руку и едва не подскочил. Саске же, вопреки всему, продолжал невозмутимо лежать на боку. Ему в его привычной эгоцентричной манере было абсолютно, глубоко плевать — зайдет кто-то, увидит их вместе или нет. Мнение окружающих его волновало меньше всего.       — Наруто, Саске, выползайте и живо собирайтесь, — глухо донесся из-за плотной двери басовитый голос саннина.       — Что? Куда собираться-то? — непонимающе отозвался Наруто. Он рывком сел на постели, до хруста в суставах упираясь жесткими ладонями в промятый матрас.       — Эстер прибыла в деревню. Вместе с Итачи, — Джирайя выдержал короткую, свинцовую паузу, давая смыслу слов дойти до адресатов. — Итачи хочет видеть тебя, Саске.       Учиха, до этого безразлично разглядывавший стену, распахнул глаза. Стоило ему услышать имя старшего брата, как внутри всё мгновенно скрутилось в тугой, болезненный узел, а по спине пробежал ледяной разряд.       «Итачи здесь. В Конохе».       — У вас ровно пятнадцать минут, — бросил на ходу саннин. За дверью послышался его удаляющийся шаг, а затем тяжелый скрип ступеней — Джирайя спускался на первый этаж. Наруто взволнованно повернул голову, всматриваясь в побелевшее лицо Саске, и на автомате, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, накрыл его ладонь своей, крепко сжав холодные пальцы.       — Поднимаемся, — твердо скомандовал он, стараясь вернуть ему почву под ногами.       — Сам знаю, — привычно огрызнулся Учиха, резко выдергивая руку и поднимаясь с кровати.       Голос его слегка подрагивал, несмотря на всю напускную грубость. Всего через пятнадцать минут он окажется лицом к лицу с братом и этот разговор явно обещал стать чем угодно, только не легкой прогулкой.       «Эстер с ним... — Саске лихорадочно затягивал пояс, механически выполняя заученные движения. — Не думал, что Итачи пойдёт с ней. Хотя, это самый логичный и предсказуемый исход. Брат никогда бы не отпустил Каори одну после всего. Но вот только как ему удалось её уговорить? И что вообще, сейчас там, внизу, творится?» В этих сбивчивых, тревожных мыслях       Саске наспех застегивал одежду, стараясь вернуть лицу привычную маску ледяного безразличия, за которой так удобно было прятать разрывающие грудную клетку нервы.