Дневник Виктора

Зима постепенно подходила к своему концу. Холодная тьма отступала и всё чаще улицы Зауна приобретали свой естественный вид: более сухие улицы с оттаявшим льдом, на котором легко можно было поскользнуться неподготовленным к такой погоде заунитам, такие же как и всегда пестрые яркие кричащие своим непотребством вывески, привлекающие посетителей в казино и бары, на главных центральных улицах «Линиях» как обычно стояли торговцы разного толка – одни продавали мутирующую разноцветную рыбу с гигантскими острыми как кинжалы зубами, другие сидели на маленьких клетках, заполненных странными маленькими магическими злобными клыкастыми существами, так и норовящих выпрыгнуть из клеток и с аппетитом стайкой подобно пираньей загрызть одного из прохожих, третьи предлагали услуги заточки оружия и прямо перед прохожими разлетался фонтан искр от точки очередного кинжала, по соседству также располагалась лавка оружия, где торговцы старательно презентовали качество своего товара. Другие чистили обувь, еще одни в своих маленьких лавках, накрытых будто серыми «палатными» мешками, консультировали по покупке разных ярких шляп и высоких необычных цилиндров с прикрученными к ним огромными декоративными воздушными очками. Сейчас это был заунский писк моды, помимо одежды в вертикальную клеточку и кожаных стильных корсетов, неважно для мужчин или женщин. Вот пройдёшь немного вперед и увидишь, как из-за угла два вооруженных миротворца, одетых в свою синюю форму, от которой тошнило всех местных, куда-то тащат за руки разъяренного заунита средних лет, выкрикивающего слова ненависти, адресованным стражам порядка, которые в последнее время зачастили в Зауне. «Снова эти пришли…» –презрительно процедил кто-то из толпы. «Цепные псы Пилтовера…» –выплюнул кто-то еще, с сочувствием смотря на мужчину. Подальше от грузового лифта, ведущего наверх в Пилтовер, пролегала главная улица и площадь Нижнего города. Здесь здания приобретали уже более приличный (если можно так выразиться про Заун) вид. Сбоку от улицы виднелись бордели, освещенные в красновато-розовые оттенки цветными фонарями, рядом с которыми выстраивались в линию женщины разных возрастов, пахабно выкрикивая эротические приглашения присоединиться к «веселью». Через несколько домов располагалась более маленькая улица, в которую если свернёшь, попадешь в целый квартал борделей, в которых были уже не только женщины, а вообще кто-угодно на любой вкус, возраст, пол и цвет. Школа Виктора располагалась с краю от главных улиц, между Линиями и трущобами, которые находились еще ниже уровнем, но в отличии от центра, над ними скалы расширялись, и бывало, что свет проникал даже больше, чем везде. По слабо освещенным зеленоватым улицам ковылял мальчик с тростью, возвращаясь к своему бедному обшарпанному дому, в руках неся несколько небольших книжек по механике. Мимо его глаз, что на центральных улицах, что в трущобах, проносились виды нуждающихся нищих людей разного возраста, просящих милостыню на еду, обмотанных старыми грязными тряпками или одетых в максимально бедную одежду. Он только сочувственно отворачивался, прекрасно понимая, что не в силах им сейчас помочь. Он просто маленький бедный калека из Зауна, у которого болеет мама и дома часто нечего есть, а отчиму нет до него никакого дела. Он и сам был в незавидном положении, куда уж ему... Открыв дверь своего дома и раздевшись, а также отложив в сторону книжки, Виктор тихо проковылял вперед к спальне, где лежала исхудавшая Анна. Она спала. Её худые руки лежали на одеяле на животе, синяки под глазами стали еще шире, молодое доселе лицо покрыли мелкие еле-заметные морщинки, кожа стала сухой. Её волосы поредели и утратили свой блеск и волну, потрескавшиеся губы были слегка приоткрыты, а дыхание сопровождалось чуть слышимыми хрипом и свистом. Во сне у неё лишь легонько приподнималась грудь, и она начинала просто подкашливать. Во сне она будто отдыхала от болезни. Но когда она бодрствовала, то кашель был страшным, и Виктор, слыша этот звук и чувствуя, как маме плохо, всегда сжимался внутри и мысленно умолял, чтобы это прекратилось, а она так не мучалась. Она очень надрывалась и не могла вдохнуть воздух, но если вдыхала, то кашляла, вставая с постели и наклоняясь, выкашливая окровавленные кусочки легких, тут же заматывая их в платок, вытирая лицо от крови и незаметно выкидывая их. Ее тело разрушалось. Виктор поставил стул напротив маминой широкой кровати сбоку, отложил свою трость, сел на стул и всей грудью лег на свободную часть кровати от спящей мамы, выставив свои детские ручки немного вперед по бокам и подложив ладони себе под голову. Его щека касалась своих рук и простыни кровати, он прикрыл глаза и макушкой уперся маме в бок, под ее руки. Вдруг он почувствовал, как худая, но все еще такая нежная теплая женская рука легла ему на голову и стала знакомо поглаживать детскую макушку, перебирая каштановые волосы мальчика, такие же как у ее самой. Он медленно приподнял голову, мельком взглянув на женщину и слегка улыбнулся, увидев, что мама тоже приоткрыла глаза и улыбается, любуясь своим сыном. –Привет, милый. – прошептала Анна своим нежным голосом, продолжая гладить мальчика по голове. Тот уже приподнялся, облокотившись на свои руки и подбородком опираясь на ладони. –Мам, тебе сделать новую порцию лекарств? – обеспокоенно спросил мальчик, с надеждой смотря в мамины янтарные глаза. – Давай, малыш. – согласилась Анна, глазами пройдясь по тумбочкам вокруг кровати. Банки с лекарственными травами и ампулы разного размера были почти пусты. Но, помимо этого ей также хотелось, чтобы Виктор почувствовал себя нужным и полезным, помогая маме лечиться, и чтобы у него не возникало чувства полного бездействия и безысходности. Пока Виктор ковылял на кухню, чтобы приготовить восстанавливающие отвары и достать новую порцию лекарств, Анна, убедившись, что сын вышел и находится далеко, перестала сдерживаться и начала глубоко надрывно кашлять, прикрыв рот платком обеими руками, стараясь добиться эффекта тишины. Конечно, ей это не удалось. Виктор, который уже толок в толкушке заунские экзотические травы, вздрагивал и сжимался каждый раз, когда слышал кашель. Ему с каждым таким приступом становилось все тревожней и больней за маму. И хоть он активно участвовал в ее лечении, помогал ей вставать с постели, даже научился готовить простые завтраки, ходил за новой порцией лекарств в колбах к лекарю для уколов и на рынки за травами, в глубине души с грустью понимал, что это ничуть не лечит, а лишь немного снимает общую боль и интенсивность кашля. Он был в замешательстве и не знал, что делать, ведь если даже один из лучших заунских лекарей не в силах остановить болезнь, то как он мог это сделать? Время шло, маме с каждой неделей становилось все хуже, она все меньше вставала с кровати и все больше спала и порой даже не просыпалась, и в такие моменты ему очень ее не хватало. Он так скучал. Мальчик все прекрасно понимал, по крайней мере старался понимать, насколько может это делать любящий ребенок… Взяв необходимые ампулы с лекарствами и заваренные травы, Виктор вернулся в комнату и поставил все на тумбочку рядом с кроватью. Анна лишь мягко улыбнулась. Сын протянул ей ампулу с прозрачной жидкостью и одноразовый шприц, после чего сел на стул и отвернулся, смотря в окно. Анна же ловким движением руки сделала себе уже привычный укол и выкинула использованное. Тут Виктор увидел в окне Айзека, а вместе с ним и лекаря, приближающихся к дому. Дверь резко распахнулась и мужчины, быстро раздевшись, вошли в спальню, где лежала больная женщина. Вместе с Айзеком пришел приятный на вид пухлый мужчина лет сорока пяти-пятидесяти, с проседью волос и широкими усами, его мягкие и внимательные голубые глаза скрывали круглые толстые очки, а на голове красовался черный цилиндр. Айзек, поспешно пройдя вперед перед лекарем, спихнул со стула Виктора так, что он чуть не упал, и аккуратно взяв его за шкирку и приподняв, вывел из комнаты, напоследок тихо добавив: "Пшел отсюда", и закрыл дверь прямо у Виктора за спиной. Виктор почувствовал себя нежеланным бродячим брошенным щенком, которого выгнали из дома на улицу. Но он не собирался никуда уходить и тоже хотел узнать, что сейчас будет происходить и как у мамы со здоровьем. Айзек же был другого мнения – он считал, что ребенок будет только мешать лечению и отвлекать Анну от общения с врачом. Виктор его вообще раздражал, и даже когда он перестал так много пить, все равно при малейшей возможности цеплялся к мальчику, особенно часто комментируя его инвалидность и физическую неполноценность. Видимо кроме этого прицепиться было не к чему. Виктор прислонился ухом к двери и стал подслушивать, опираясь на свою маленькую трость и стараясь не скрипеть старыми обшарпанными половицами. Лекарь, сняв свой цилиндр и отложив его в сторону, мягко улыбнувшись и коротко поклонившись головой в знак приветствия женщине, сел на стул и раскрыл свой чемодан с медицинскими принадлежностями, лекарствами и травами. Она лишь доброжелательно поприветствовала его в ответ, тоже слегка улыбнувшись и поклонившись. –Ну-с, посмотрим, как у Вас обстоят дела, уважаемая! –Здравствуйте, доктор. – ответила женщина. Айзек стоял с напряженным лицом в углу комнаты и лишь тяжело вздыхал, наблюдая за состоянием женщины, скрестив руки на груди. Его вообще не устраивало, что он отдает столько денег на лечение, а оно не приносит нужных результатов. Все-таки Анна была очень красивая приятная женщина и она ему нравилась, иначе он бы ее выкинул вместе с "неполноценным сопляком, мозолящим ему глаза". Закончив осмотр, лекарь лишь хмыкнул, кратко объяснил Анне что принимать, а также что ситуация пока никак не меняется, и вежливо попросил мужчину пройти с ним в укромное место, чтобы обсудить дальнейший план лечения и взять плату за осмотр. Виктор спрятался за угол, чтобы его не заметили, и продолжил подслушивать разговор взрослых, уже прошедших на кухню. Как только они вошли на кухню, лекарь с тяжелым вздохом опустился на деревянную узкую скамью за маленьким узким столом. –Айзек, – печальным тоном продолжил лекарь, скрестив пальцы рук перед собой и внимательно взглянув на севшего перед ним мужчину. –Ваша жена очень больна, очень… –Она мне не жена, – с долей холода перебил врача Айзек. -Ближе к делу, доктор! –К моему огромному сожалению, ей уже не помочь… – заключил доктор. –И боюсь, что времени осталось очень мало… Мне очень жаль… –Тц! –недовольно цыкнул отчим, резко отвернувшись от врача на секунду. –А я вам за что платил все это время, ответьте-ка? И почему она так быстро слабеет?! Вы вообще ее лечите?! –Видите ли, уважаемый, здесь есть несколько объяснений: Анна так быстро умирает, потому что она болеет уже очень много лет… –Как?! Как это возможно?! –Судя по всему болезнь все эти годы была в спячке, и даже когда она уже перешла в активную стадию, похоже Анна от вас это скрывала. Наверное, она понимала, что болезнь не лечится, и видимо решила, что нет смысла тревожить вас с мальчиком своим состоянием так задолго… –Тц! –Айзек нахмурился еще больше, скрестив свои накачанные рабочие руки еще крепче. –А то, почему Анна не поправляется… Что-ж, тут есть только одно объяснение: к сожалению, сейчас эта болезнь, как я ранее и говорил, неизлечима. Нет лекарства, которое на сто процентов могло бы повлиять на течение болезни… И сомневаюсь, что в Пилтовере надежное лекарство найдено. Я изредка там бываю, когда имеются возможности и удается раздобыть пропуск на вход, общаюсь с моими хорошими коллегами и знакомыми, которые не отвернулись от меня лишь потому, что я из Зауна. Так оказалось, там таким вообще не болеют из-за отсутствия влияния химикатов на организм, а следовательно исследования и разработки в этой области даже не начаты… –Черт возьми! – стараясь сдержаться зарычал Айзек, стукнув кулаками по столу. Его глаза от возмущения и злости налились кровью. –Чертовы привилегированные богатеи сверху! Они нас тут вообще за людей не считают и выливают на нас ядовитые отходы! Мрази! Доктор лишь прикрыл глаза и опустил взгляд, а Айзек скрипнул зубами. Виктор в этот момент лишь тихо всхлипнул, расширив глаза от осознания всего, что сейчас было сказано за кухонным столом. Он почувствовал внутри невыносимую боль, страх, грусть, перемешанные с тяжестью и безысходностью. «Мама…» –Доктор, –уже более печальным голосом продолжил Айзек. –Сколько ей осталось? –Могу ошибаться, но предполагаю от пары недель до нескольких месяцев. Мне правда очень жаль, Айзек. «Нет!» –Виктора пошатнуло в сторону, а его ноги ослабли. Он стал дрожать всем телом, а дыхание сбилось. Он стал часто дышать. –«Нет! Этого быть не может!» Он прошел в свою комнату с мыслями о том, что это просто плохой доктор, и он просто не лечил маму и ни в чем не разбирается. Конечно! Поэтому-то мама не поправляется! А он сам найдет способ вылечить маму! Обязательно найдет! Раз ему и маме никто не помогает, он все сделает сам! Он же уже большой и со всем обязательно справится! Он ее спасет, и они снова заживут счастливо как раньше, пускай и без пилтоверских богатств и роскоши, но хотя бы мама будет здорова! Надо только найти способ, найти! И тогда все будет хорошо! Обязательно! С этими мыслями Виктор отправился в свою комнату писать свой дневник. *** Прошло три недели после последнего визита доктора. Весна всеми силами вступала в свои права, отдавая теплом, свежим весенним воздухом и далекими отблесками солнечного света сверху. На скалистых склонах набухали почки на диких заунских кустах, растущих прямо в камнях, а зауниты, довольные переменой погоды, разделись до своих привычных образов. Все это время Виктор искал способы помочь маме, но все его попытки были тщетны – чтение медицинских книг не давало ответов, поиск знающих разбирающихся людей тоже, никакие лавки с травами и лекарствами не имели нужного эффекта, и потихоньку у Виктора стали опускаться руки. Он вообще не понимал что ему делать дальше. Он все время ощущал свою беспомощность и отчаяние от всей этой ситуации, и это крайне злило его. Он редко когда испытывал настоящую злость, но сейчас он не мог чувствовать иначе. Почему все было так несправедливо?! Неужели он никак не мог повлиять на ситуацию? Но один мальчик из школы, который был немного старше Виктора, однажды остановил его на выходе и предложил отойти в сторону, мягко взяв Виктора за плечо и оглядевшись по сторонам. –Я слышал, ты ищешь что-то, что может помочь в лечении тяжелой болезни? –деловито спросил он. Виктор активно закивал, внимательно смотря на собеседника. –Уж не знаю правда это или нет… –неуверенно продолжил мальчик, напрягшись. –В общем, однажды мой брат столкнулся с необычным…как бы так сказать…явлением. Точнее с магией. –Что?! –воскликнул Виктор. –Здесь, в Зауне? –Да тише ты! Да… Вообще маги в нашей местности не показываются, по крайней мере свои способности не демонстрируют. Да и не знаю маг ли это вообще. Но не суть. Найти их не так легко, однако мой брат наткнулся на одного, или одну, и после этого еще долго отходил… Виктор после слов собеседника поднапрягся, но продолжил слушать. –Когда мой старший брат пошел купить отцу новый нож, он сказал, что увидел что-то странное. Он сказал, что раньше такого никогда в жизни не видел. Оно его как-то приманило, и он пошел за ним. Он даже не мог описать этого… Он наткнулся на это на линиях, пройдя немного после центрального лифта вперед. Оно само перед ним показалось, далее он прошел прямо и направо, как он говорил, завернул на какую-то улочку. А после он ничего не помнил, очнулся стоя на этой маленькой узкой улочке, будто ничего не произошло. Она была пустая, там ничего не было. Виктор, слушая этот рассказ, скептично сжал губы и сощурил глаза. –Хочешь верь, хочешь нет, но после этого случая мой брат как-бы сам не свой. Он какой-то странный что ли. Там точно что-то происходило, просто он не помнит и все. Я подумал, может это тебе поможет. Мало ли. Виктор серьезно призадумался. Действительно, если не было ничего и никого, что бы могло сейчас помочь маме выздороветь, он должен ухватиться за любую возможность. Это был его шанс! –Спасибо, попробую! –кивнул Виктор с благодарностью. Мальчишка кивнул в ответ и ушел прочь. *** Виктор решил попытать удачу и попробовать найти этого «мага», «волшебника» или «существо». На следующий день после школы он не пошел к своему дому. Нет, он шел в другую сторону от трущоб, прямо по склону наверх, где уже начинались «Линии». Перед ним раскинулась главная площадь с многочисленными улицами, и Виктор интуитивно продолжал ковылять вперед, поправив свой кожаный коричневый рюкзачок на плечах. Он не знал Заун полностью и шел, ориентируясь лишь на рассказ мальчишки из его школы. Несколько раз с ним чуть не столкнулись бегающие со всех ног подростки, укравшие что-то в соседней лавке, а по сторонам зазывалы приглашали купить у них товары. Яркая красочная атмосфера центрального Зауна окутывала и очаровывала маленького Виктора, из-за чего он невольно иногда приоткрывал рот, запрокидывая голову, чтобы посмотреть наверх на заунские дома и строения, возвышающиеся стеной друг на друге почти до самого верха скал. Сколько же всего было вокруг представлено детскому взору! И лавки магазинов, и различные палатки с товарами и игрушками, хоть и сломанных в некоторых местах, но от того не теряющие своей привлекательности, и разного рода украшений и предметов, оружия и приспособлений. Доковыляв до главного лифта Зауна и обогнув его, Виктору показалось, будто он увидел лысого белого с ног до головы мальчика, словно обсыпанного мукой, примерно его возраста, который не шевелясь выглядывал из-за угла узкой улицы. И что у него полностью не было рта. Или Виктору так издалека казалось… Он внимательно смотрел на Виктора своими полностью черными глазами и не шевелился, будто стоял манекен или кукла, а не живой человек. Виктору показалось это очень странным и стало не по себе, но он, сглотнув и собравшись с силами, поковылял вперед прямо к нему. Приблизившись к этому углу улицы, Виктор никого не увидел, но заметил краем глаза, что в конце улочки сияет слабый зеленовато-синий свет. Он подошел к месту и обнаружил, что там располагается скромно украшенная небольшая лавка, а на входе висят шторы из разноцветных красочных бус. Это был салон, похожий на чайную лавку или пекарню, или даже пряничный домик, но внутри ничего из товаров или сладостей не было, а внешний вид говорил, будто лавка была заброшена. Была мертвая тишина. Виктор неуверенно проковылял еще вперед, вошел и огляделся. Свет был приглушен, повсюду горели узкие зеленые и синие свечи, а внутри окутывала загадочная томная атмосфера. –Добро пожаловать, мальчик. –спокойный женский голос окутал Виктора и тот оглянулся. Перед ним предстала, как он предположил, молодая женщина в капюшоне, который полностью скрывал ее лицо. –Ты что-то искал? –Я…да, вообще-то я искал тут… Кое-кого, или кое-что…кхм… –Ну же, не бойся, говори! – женщина резко подняла голову так, что капюшон открыл ее молодое лицо, и, хищно оглядев Виктора с ног до головы, внимательно задержала взгляд на его глазах и теперь неотрывно смотрела на него, будто хищник на добычу. Ее лицо было покрыто изящными тонкими татуировками, сплетающихся в круглый узор на лбу и подбородке, а сама она была увешана разного рода странными железными украшениями, будто прибыла из другой страны. В ее ушах висели круглые широкие железные плоские сережки, а на шее висел медальон с каким-то древним странным камнем. Виктору стало совсем не по себе. Оглянувшись по сторонам, он не обнаружил никакого выхода и никаких окон. Он что, в ловушке? Это что было вообще? Тогда как он сюда попал? Но он решил идти до конца и не бояться, насколько это вообще возможно в данной ситуации. –Моя мама болеет, и я ищу для нее лекарство! Я слышал, что тут обитает маг, и я подумал, что магия способна мне помочь! – собрав все мужество проговорил мальчик, неотрывно смотря на женщину. –Вот оно что… –задумчиво ответила та. –Это конечно благородный и смелый поступок для такого маленького мальчика. Присаживайся. Она показала на свой стол, на котором располагалось множество волшебных предметов, таких как карты, свечи, лампы и доски, по стенам располагались странные маленькие черепа, в которых тоже горели свечи. Виктор сел за стол, а она села напротив, сбросив с себя свой капюшон. –Знаешь, я хоть не являюсь целителем, зато могу связываться с сущностями из других миров, которые знают все про всех, про прошлое и будущее. Всю информацию из всех миров. Они могут общаться через меня в этом мире. Задашь им свой вопрос. Возможно, они подскажут выход. –А-а что насчет оплаты? –неуверенно спросил Виктор, догадываясь, чем это все может закончиться. –Посмотрим. –загадочно улыбнулась женщина. Она закрыла глаза и запрокинула голову. Ее татуировки засветились и стали расползаться по лицу, со лба и подбородка будто раскручиваться и снова обматываться, только уже вокруг глаз. Татуировки погасли и снова приобрели темный цвет. Она резко запрокинула голову вперед, и открыла глаза. Глаз был полностью черным, не было видно зрачка и радужки, только одна черная склера. Она широко улыбнулась и вместо всех зубов у нее появились клыки, а на пальцах, которые вытянулись до небывалых размеров, вместо ногтей выросли черные как смоль когти. Они стали такими длинными, что уже доставали до другого конца стола, растянувшись в сторону мальчика, хотя руки ее оставались на месте. Она сидела неподвижно как кукла, никак не реагируя. Стол, на котором сидел Виктор, окутал темный туман и вокруг стало еще темнее. Виктор чувствовал, как его с ног до головы охватывает паника, а сердце отбивает чечетку. –Задавай вопрос, мальчик! –женщина ответила так, будто в ней собралась сотня других голосов, которые говорили хором вместе с ней. –Я хочу знать, как можно вылечить маму! –протараторил Виктор, пытаясь унять дрожь в теле. –Протяни свою руку, малыш… Виктор неуверенно протянул руку, и ее тут же схватили! Когтем проткнув палец и собрав капельки крови, подобие женщины облизнуло коготь с кровью длинным языком и обсосало его с аппетитом. «Меня сейчас тут сожрут! Надо выбираться!» -пронеслось в голове у Виктора, когда он отдернул руку. Монстр только улыбнулся во все клыки и по-другому посмотрел на мальчика. –Потерявший всё станет дланью Господней, несущей Страшный суд жестокосердным невеждам во спасение и всеобщее перерождение! Мы не можем вмешиваться! –серьезным тоном ответил хор голосов, внимательно смотря на Виктора. Мальчик ничего не понял, перебирая догадки, о чем вообще тут шла речь. Какое-то спасение, какие-то невежды… Может это метафора? Значит если они не могут вмешиваться, то не помогут ему? –Значит я потеряю маму? –печально спросил Виктор. Монстр ничего не отвечал и не шевелился, а лишь смотрел на него. Виктор сглотнул… «Значит это случится…» –Когда я ее потеряю? –еще печальней спросил мальчик. Монстр резко вытянул шею и его лицо приблизилось к Виктору максимально близко так, то тот чуть не упал со стула от неожиданности и страха, и шепотом добавило, широко улыбаясь: «Ты ее уже теряешь». Виктор вскрикнул, дрожа всем телом, вскочил со стула и схватив трость, оглянулся на свет между паров черного тумана и быстро как только мог проковылял вперед. Через мгновение он оказался на маленькой улочке, куда свернул совсем недавно. Он оглянулся вокруг и ничего не обнаружил, кроме серых высоких стен и вышел на главную улицу Линий. Он проковылял быстрым шагом обратно до центрального лифта и обернулся. В том же самом углу стоял тот же самый образ белого лысого мальчика, но уже улыбающегося во все лицо длинными острыми клыками. Виктор быстро отвернулся и похромал домой как можно быстрее. Впоследствии, когда он уже вырос, он думал, что ему просто приснился в детстве кошмар… *** Вернувшись домой, Виктор сразу же поковылял к больной маме, чтобы убедиться, что с ней все хорошо, но когда он открыл дверь спальни, то обнаружил, что вокруг кровати стоят лекарь и отчим, а мама лежит и надрывно кашляет, захлебываясь кровью и бессознательно в лихорадке мотается по кровати. –Мама! –вскрикнул Виктор и шустро поковылял к маме, но Айзек тут же перегородил ему дорогу, расправив широко руки в стороны, не давая пройти пасынку дальше. –Айзек, пропустите бедного ребенка к матери… –грустно сказал врач. –Пусть с ней попрощается… Она была совсем плоха. Нездоровый болезненный румянец лежал у неё на лице, черные глубокие синяки под глазами стали еще больше, капельки пота стекали у неё со лба, высокая температура и лихорадка не давали бедной женщине покоя – у неё были галлюцинации, и она то теряла сознание время от времени, пребывая в небытии, то приходила в себя. Её губы были покрыты следами вытертой крови. К моменту как пришел мальчик, женщине пытались оказать всю необходимую помощь, но было очевидно, что ей уже не помочь. Оставалось только наблюдать за неизбежным. Виктор сел рядом с кроватью и взял мамину руку в свои детские ручки, со всех сторон обхватив и приложил её к своей груди. Анна стала мягче и тише дышать, как только сын взял руку. Она медленно открыла глаза и на мгновение показалось, что она даже пришла в себя и ей стало лучше. –Виктор… –мягко прохрипела она, чуть улыбаясь, а её рука нежно протянулась к щеке ребенка, тихо захлебывающегося в слезах, неотрывно смотря детским взглядом полным любви на умирающую маму. Виктор ловил каждое слово мамы, смотря ей в глаза и прижимаясь к маминой руке, хлюпая носиком. –Сыночек… –Она пальцем провела по детскому лицу, собирая слезы и смахивая их. –Прости меня…за все… Ее глаза, полные печали и одновременно безусловной любви остекленели, и Анна со хрипом и свистом в груди испустила последний вздох. Её грудь приподнялась, а затем опустилась, и так и осталась неподвижной, а рука стала тяжёлой. –М-мам?! Мама?! –дрожащим голосом просипел Виктор, хлюпая носом и бегая глазами по уже неподвижно лежачей женщине и компульсивно сжимая её руку. –Нет мама! Нет…нет…нет…не надо…мама… ма-ам… Его слёзы полились с большей силой, а сам мальчик только стал часто мотать головой по сторонам, отрицая, что его мама только что покинула этот мир. Он её стал тихонько толкать в бок, чтобы она проснулась, продолжая сжимать руку своими детскими ручками. –Мне очень жаль…Бедный мальчик… –грустно прошептал лекарь, опустив глаза и тяжело вздохнув. Он чувствовал вину и обиду за то, что не смог сохранить жизнь этой светлой доброй женщине. Виктор только мотал головой в стороны и продолжал надрывно рыдать, тряся руку мамы, закрыв глаза. –Айзек, скажите, что будет с мальчиком? –Не волнуйтесь доктор, я им займусь… –тяжёлая рука мужчины медленно и тяжело легла на плечо Виктора и властно сжала его, на что мальчик только вздрогнул и осознал, что теперь он не только потерял самого любимого близкого человека, но и остался совершенно один на этом свете. Один на один с этим жестоким мужчиной...