Лох-Несская Роза

Три дня до Нового года.   За окнами наконец-то снег. Влажной ватой укутывает острые углы. Дом миссис Морис похож на груду состриженной овечьей шерсти, из которой торчит одинокая башенка. В их спальне сумерки. Сквозь окно в эпилептическом припадке бьётся ритмично мигающий радужный свет. Соседи переборщили с украшением платана на своем заднем дворе. Он больше похож на свёрнутую в спираль взлётно-посадочную полосу для Санты. Его, наверное, видно из космоса.   Артур привстает на локте, чтобы получше рассмотреть спящего парня. В который уже раз? Никак не устанет удивляться, открывая глаза и обнаруживая на соседней подушке не пустоту, а вот это рождественское чудо для взрослых. У Никки капризная нижняя губа. Когда юное лицо полностью расслаблено, она оттопыривается, и выдохи, бегущие по плечу Артура, получаются со звуком тихого бархатистого «шшша…».  Николас удивительный. Открытый, доверчивый, искренний. Немного ребячливый. И ненасытный, как демонёнок, вдруг открывший для себя плотский грех.   Это даже может стать проблемой в будущем. Артур смиренно надеется, когда ощущение новизны спадёт, это ебливое чудо поуспокоится. Ему уже сейчас тяжеловато выдерживать темперамент молодого любовника. И есть риск, что парень затрахает Артура быстрее, чем пресытится их близостью.  Все-таки одиннадцать лет разницы не проходят даром. К тому же, прошлое наложило свои отпечатки, въелось слишком глубоко. С Артом проворачивали слишком многое, чтобы теперь это никак не аукалось, пусть даже в постели с любимым, с которым мужчина действительно получает удовольствие.  Пять лет психотерапии помогли справиться с самыми тяжёлыми последствиями. Но что-то осталось.  Что-то всегда остаётся, как бы ты себя ни убеждал в обратном.  Да и трахаться дважды в день? Кто-то менее выносливый уже молил бы о пощаде или просто купил бы дорвавшемуся мальчишке игрушек для удовлетворения его аппетитов.  Но при этом Артуру нравится. Нравится чувствовать, что его хотят. Именно этот парень хочет, а не кто-то абстрактный или, того хуже - посторонний. Обучать Никки новому. Показывать, как может быть хорошо. Утверждаться в мысли, что для этого светлого наивного мальчика физическая близость не станет чем-то грязным и травматичным, как для него самого когда-то.  Артур улыбается.   Убирает с бледного лба спящего рыжие прядки.  Он уже немного устал, но все ещё не готов уступать ни единой минуты их близости мастурбаторам или анальной пробке. С Николасом всё ощущается по-другому. Кажется, если упустить хоть что-то, потом будешь до самой смерти сожалеть. И Артур не упускает, даже когда в заднице болезненно тянет, спину простреливает, а кончать приходится всухую. Или вообще не кончать, довольствуясь оргазмом партнёра. Тоже, кстати, особый кайф. Смотреть на него, когда самые синие в мире глаза закатываются, обнажая белки, лицо искажает гримаса. Обнажённые зубы, капельки пота на бледной коже.  Ник, изливаясь, грызёт свою нижнюю губу, как кокетливая школьница. От этого на ярком эпителии уже намертво отпечатались следы - потемневшие ранки.   Артура этот зайка тоже грызёт. За плечи, затылок, шею. Парень оргазмирует ярко, беззастенчиво, не стараясь сохранить лицо, выглядеть красивым или, актёрствуя, преувеличивать свои ощущения. Обезоруживающе честный. Просто весь пропитывается своим кайфом, позволяя Артуру любоваться собой в самый откровенный и беззащитный момент.  Он потрясающе быстро учится.   Стόит единожды показать, и в следующий раз Никки норовит проделать точно то же с Артуром. А может и от себя что-то добавить. Экспериментатор.  Например, попытки вылизать свою подмышку Артур точно не ожидал. Было щекотно, влажно и немного смешно. Хотя мягкая кожа, лишённая волос ещё в начале «карьеры», под языком любовника оказалась настолько чувствительной, что Артур быстро переключился с тихого смеха на стоны. Вслед за подмышками ласке подверглась спина, от копчика до затылка, что тоже оказалось неожиданно приятно. Для Артура, которого почти всю жизнь драли, как и куда хочется, изредка заставляя отыгрывать неуёмного ёбаря под препаратами, собственное тело преподносит неожиданные сюрпризы.   Хотя тут, конечно, дело не в теле, а в мягком и ласковом зайчике - Никки. И в том, как безрассудно и самоотверженно он исследует партнёра, себя и границы дозволенного.  Последние, кстати, всё время отодвигаются.   Николас по-прежнему упоительно-ярко краснеет от всего на свете, правда это не мешает ему трахать Артура, вдавив лицом в подушку, время от времени аккуратно отвешивая шлепки по вздёрнутой заднице.   Со смазкой и без. Меняясь местами. Меняя позы и амплитуду. Они трахались в гостиной, на кухне, на лестнице.   Последняя оказалась на удивление удобной локацией, чтобы заниматься сексом стоя, так что там они отметились уже пару раз, и точно этим не ограничатся.  Больше всего Артуру теперь нравится усаживать Ника на себя и позволять ему развлекаться самостоятельно. Парень двигался, покрываясь багровыми пятнами. То для большей устойчивости опирался руками на грудь Артура, дёргая узкой задницей в бешеном ритме, то замирал, запрокинув голову, пощипывая себе соски и яростно дроча пунцовый член с грибовидной головкой.  Сейчас Николас просто спит.   Довольный.  Полураздетый.  Теплый и пахнущий сексом.  У них в доме теперь всюду воняет, как в дешёвом блядушнике. Хотя они стараются прибирать за собой и регулярно меняют постельное бельё. Но выплеснутого семени слишком много. Оно пропитало сам воздух. Артуру начинает казаться, от них с Николасом разит спермой за версту, даже если они оба только из душа.   Перед тем, как забрать мальчиков у Патрисии, придётся заказывать клининг.   Сам Артур хорошо знает, как заставить мужчину кончить, но уж никак не сто способов вывести результат своих стараний с обивки. И ковров. И ещё не пойми с чего.   Они трахаются, где придётся.  В доме без сыновей тихо, немного неправильно. Делай, что хочешь.  А хотят они друг друга, пусть даже с неодинаковой регулярностью.  Николас пока отлично справляется с отвлечением Артура от любых мыслей на себя, единственного. Но когда начнётся работа, все станет сложнее.  Работа.  Да.   Артур укладывается обратно, прижимая спящего парня к себе чуточку теснее.  Как теперь работать с Бринденом, он представляет смутно. Они с Никки пока эту тему не поднимали, но, если вспомнить реакцию парня на краткую сводку его биографии, ждать равнодушия не стόит. Это не Патрисия. Ник не будет закрывать глаза на его “особые” обязанности за регулярные поступления крупных сумм на семейный счёт. С работы придётся уйти или перевестись на должность ниже. В отдел внутренней безопасности, к примеру.   Платят там меньше, но и сосать шефу по первому щелчку не придётся.  Наверное.  Хотя в корпорации, где все знают, кем он работал у босса, могут найтись желающие заполнить вакантное место в глотке Артура.   Лучше сразу уволиться?  У него на носу развод. Это точно не то время, когда можно позволить себе бросить работу и проводить время с молодым любовником.  Любовником, который расплакался от того, что Артур наконец-то ответил на сто первое его признание. Походя и не задумываясь толком. Максимально ублюдочно.  Ник был достоин лучшего. Артур понимает это. И поплотнее прижимает к себе спящего, абсолютно уверенный - не отпустит его никуда, не позволит это «лучшее» найти, сделает всё возможное, чтобы даже не захотелось искать.  То, что между ними происходит, значит для Артура слишком много. Он загривком чувствует - если разжать руки и дать Никки упорхнуть, второй раз подобное не случится. Засыпают, спутавшись ногами под одеялом.  Следующим утром - завтрак на кухне. Николас ковыряет вилкой яичницу. У него влажные волосы. Сидит полусонный в старой пижаме Артура, которую предпочитает всем другим, купленным специально ему. Сам Артур вот уже минут пять пытается дозвониться до Патрисии. В который раз. Безрезультатно.  Она злится.  И наказывает молчанием.  Бόльшая часть попыток поговорить заканчивается криками. Требованиями всё подписать, всё отдать, выселиться из дома, пригнать ей свою машину, открыть доступ к банковскому счёту. Если бы можно было легально стребовать с него часть органов, они бы точно и про это поговорили. С сыновьями Артур за полторы недели обмолвился буквально парой слов. Ноа пишет ему в WhatsApp малосодержательные сообщения и шлёт фотографии бабушкиной гостиной с ёлкой, но не отвечает на звонки и избегает в переписке обсуждения чего-либо, хоть немножко значимого. Олли на связь не выходит совсем.  Это беспокоит. Ещё не пугает, но уже ощутимо дёргает плохими предчувствиями.  Артур любит своих детей. Он не хочет терять с ними связь и превращаться в почти чужого человека, приезжающего раз в месяц на вынужденные встречи под надзором.  Прекратив попытки, он откладывает телефон. Смотрит на него, как на ядовитое насекомое.  Разбить и этот, чтобы стал собратом того, умершего в аварии? Поможет успокоиться?  — Арти? — Николас зовёт его, пододвигаясь ближе, накрывает замершую у телефона руку своей, грубой и тёплой. — Не переживай. Мы можем просто поехать туда. Ведь так? Ты имеешь право забрать мальчиков. Пока нет решения суда, она не может тебе запретить.  Когда Никки хмурится, у него брови сходятся над переносицей так высоко, что прорисовывается вертикальная рельефная жилка до самой линии роста волос. Немного наискосок через весь бледный лоб. Артур тянется к этой линии, разглаживая её подушечкой большого пальца. Улыбается, вспоминая - он не один. У него есть Никки. И самые замечательные в мире сыновья, за которых стόит бороться.  — Я не переживаю, — врет. Добавляет поспешно, — Ну, не то, чтобы сильно. Просто не привык так долго не видеть их.  Возможный разговор о сыновьях прерывает звонок телефона.  И это не Патрисия.  Уже поднося к уху трубку, Артур переворачивает ладонь и сжимает пальцы своего парня. Наверное, слишком сильно. Ник сразу перепуганно-настороженно-дико смотрит на него, бледнея пятнами. Точно так же он краснеет, если запустить руку ему в трусы. Но сейчас реакция обратная...  — Да, сэр...   Артур старается звучать ровно, но сам себя не слышит, захлёстнутый паникой, льющейся из глаз напротив.   — Артур? Ты в порядке? Мне позвонили из финансового отдела. С ними связалась страховая компания. Ты попал в аварию на обратном пути? Почему не сообщил мне? Это ведь было всего в километре от дома Иена! Мы могли приехать!   Голос Бриндена взволнованный, полный участия. Он слишком торопливо сыплет своими вопросами. Ещё совсем недавно, услышав подобное, Артур скулил бы от счастья, таял от крупиц перепавшего внимания и млел от того, что мистеру О`Бриену на него не плевать. Но сейчас... Сейчас он сжимает измозоленные пальцы, исследовавшие его за прошедшие дни в самых интимных местах, и думает о том, что после аварии мысль позвонить Бриндену в его голове ни разу не появилась. А ведь тот был совсем близко, мог бы пешком дойти за десять минут.   — Всё в порядке, сэр, — максимально спокойно, поглаживая вздувшиеся жилки на тыльной стороне Никовой ладони и глядя в его паникующие глаза. — Сработали подушки безопасности. Я совсем не пострадал.   — Хорошо, — Артуру кажется, он слышит, как Бринден кивает, хотя это точно только его фантазия. Они слишком давно знакомы. Арт может определить движения босса по оттенкам голоса и интонации. — Расскажи, что случилось? Дорога была скользкой? Ты не справился с управлением?  В вопросе сквозит сомнение. Обоснованное. Школу экстремального вождения Артур окончил на отлично. На деньги Бриндена окончил. А потом разбил его премиальное авто, потому что ему не вовремя позвонили с плохими новостями.   — Нет, сэр. Дело не в дороге. Это моя вина. Позвонила Патрисия, сообщить о разводе. Я просто не справился с управлением. Я возмещу ущерб...  — Ох, боже! Не неси ерунды! — его прерывают, не дав договорить. — За кого ты меня принимаешь? Кроме того, страховка уже всё покрыла. Речь сейчас о тебе. Жена правда подала на развод? Тебе нужен отпуск? Толковый адвокат? Я могу порекомендовать подходящего. Свяжусь с юридическим отделом... Там, конечно, нет тех, кто работает с семейным правом, но они точно знают нужных...  Всё это настолько неожиданно, что кажется ненастоящим. Словно Артуру позвонил не его обожаемый шеф, а телефонные хулиганы. Сейчас проявят ещё немного участия, а потом потребуют перевести им на счёт тысячу фунтов. — Сэр... — он пытается оборвать этот поток.  — Месяц тебе точно понадобится, чтобы все утрясти... — на той стороне его не слышат.   — Сэр... — на лице Николаса сквозь мертвенную бледность проступает настоящий ужас. Он точно понял, кто именно сейчас говорит, и вспомнил всё, что о нём рассказывал Артур.  — Если дело затянется, это станет проблемой. Нам нужно отдел...   — Бринден! — в конечном итоге Артур кричит, обрывая поток мыслей шефа.  — Что? — вот теперь его точно слушают.  Арт никогда не позволял себе звать шефа по имени. В своих фантазиях, где Бринден драл его, уложив животом на рабочий стол в кабинете - да. Вживую - никогда.  — У меня в жизни произошли серьёзные изменения. Я теперь в отношениях, и мой партнёр... он не Патрисия. Боюсь, я больше не смогу оказывать вам полный спектр услуг. Я очень благодарен за всё, что вы для меня сделали. И если смогу остаться в компании и продолжить работу на другой должности, отлично. Если нет...  Выставь мне счёт за обучение, которое я ещё не отработал, должно было звучать в конце, но Артуру не хватает смелости свести всё, что между ними было, до банальных чисел. Только благодаря Бриндену он смог выкарабкаться из гнили, в которой тонул. Пришёл в относительную норму. Перестал торговать собой. И теперь сказать что-то в духе «выпиши мне чек» кажется совершенно ублюдочным.  — А? — коротко выговаривает трубка, — О... — наконец-то до него доходит, — Конечно-конечно. Рад это слышать. Как раз думал с тобой поговорить, когда вернусь. Дело в том, что я отхожу от дел. Решил скинуть всё на исполнительных директоров и пожить для себя. Понимаешь? Так что твоя должность ассистента в любом случае будет закрыта. Собственно, я планировал передать тебе отдел безопасности. У тебя, само-собой, пока не очень много опыта, но ты был со мной на всех совещаниях. Наберёшь толковых консультантов и вникнешь в специфику. Просто мне нужно оставить у руля максимальное количество людей, которым я доверяю. Чтобы не дергали по пустякам. Так что решай там спокойно дела со своим разводом, и мы поговорим, — в трубке слышится шум, какая-то возня, голос Бриндена сквозь помехи. — Иен, нет! Не сейчас! Иен, дети на кухне! И...  Звонок обрывается на протяжном “ииии...”, оставляя Артура смотреть в лицо своего парня, который слышал только половину диалога.   — Меня, кажется, повысили, — растерянно выговаривает он. — И мой босс, похоже, все-таки добился своего неприступного шотландца...   Последнее иначе как чудом не назовёшь. Хотя и их с Николасом встреча у одинокой яблони на берегу Лох-Несса тоже тянет на подобное.  Никки не до конца понимает, о чём речь, но вскакивает со стула, чтобы обнять гудящую голову Артура и прижать её к себе.  — Я так рад это слышать, Арти! — он трётся щекой о тёмно-русые волосы, торопливо гладит затылок и шею своего пленника. — Спасибо! Спасибо, что ты такой! Я так боялся, что, когда ты пойдешь на работу, я не смогу... нормально... начну истерить и всё испорчу.   Зря они про это не поговорили раньше, думает Артур, обнимая худое тело в своей пижаме. Вжимается лбом в плоскую грудь Николаса.  — Перестань. Я бы никогда так с тобой не поступил.   Завтрак превращается не пойми во что.  Артур медленно задирает пижаму на спине парня, чтобы погладить поясницу, цепляя отполированными ногтями мягкий пушок в ложбинке вдоль позвоночника.  — Ох, Артиииии...  Ему тоже достаётся протяжное “ииии...”. Оно звучит в сотню раз слаще того, чужого, процеженного сквозь телефонные помехи.  Плотоядно ухмыляясь, Артур сползает лицом по груди Никки вниз.   Он думал, что устал от постоянного секса? Какой бред?  Вот сейчас уложить этого зайку на обеденный стол и трахнуть, едва приспустив свои же пижамные штаны по стройным ногам. Замечательная идея. Лучший способ отпраздновать повышение.   А уже потом они подумают, когда ехать в Лондон отвоёвывать сыновей.