ультрамарин

Симения Талис была растеряна. Её сын и его супруг только что ушли, оставив её наедине с внучкой, и женщина никак не могла понять, что ей делать дальше. Конечно, она сразу согласилась, когда Джейс попросил присмотреть за Веллорой, не задумываясь ни на миг: девочка ведь её внучка, даже если и не по крови. Но теперь, глядя на ребёнка, который сидел на диване, словно маленькая статуя тоски, Симения не знала, как растопить лёд. Веллора молчала. Её большие глаза цвета ультрамарина смотрели на дверь, за которой скрылись её родители, с таким выражением, будто весь мир её предал. Симения видела, как девочка старается держаться, но эта попытка казалась взрослой, неестественной для четырёхлетнего ребёнка. Слишком осознанные движения, слишком серьёзный взгляд. Девочка выглядела как маленькая взрослая, запертая в детском теле. Симения уже не раз замечала это. Когда Джейс приходил с Веллорой на вечерний чай, она видела, как девочка спокойно и методично ест, даже если ей что-то не нравится. Это случилось и в первый раз, когда Симения приготовила свою знаменитую яблочную шарлотку. – Малышка, – позвал Джейс тогда, заметив её странное поведение. – Что-то не так? Веллора подняла на него свои серьёзные глаза, в которых читались тревога и… смущение? Она долго думала, нахмурив крошечные брови, и Джейс мысленно отметил, что дочь переняла у Виктора его привычку задумчиво хмуриться. Он обязательно скажет ему об этом, когда они вернутся домой. – Всё хорошо, – пробормотала она. – Веллора, – мягко сказал Джейс, – ты же знаешь, я всё вижу. Говори, не стесняйся. Девочка вздохнула, словно это был конец света: – Я не люблю яблоки. Симения и Джейс переглянулись, а потом мужчина осторожно спросил: – Почему же ты ничего не сказала? – Еда – это еда, – философски заметила Веллора. – Если не поем, буду голодной. Симения с трудом удержалась, чтобы не всплакнуть. В её сердце сжалось что-то острое: ей, женщине из Пилтовера, было не понять голодных будней, которые переживали дети из Зауна. Веллора умела терпеть, потому что когда-то ей приходилось терпеть постоянно. С тех пор Симения старалась учитывать вкусы внучки. В следующий визит на столе уже стояла грушёвая шарлотка. Девочка не смогла скрыть восторга, и, хотя вежливость не позволяла ей прыгать от радости, Симения видела: она попала в точку. Но даже тогда Веллора держалась настороженно. Она была вежливой, благодарной, но не позволяла бабушке подойти слишком близко, будто оберегая личное пространство, хрупкое и неокрепшее. Сегодня же, впервые оставшись с внучкой наедине, Симения решила: это её шанс наладить отношения. – Веллора, милая, – обратилась она, присаживаясь рядом. – Может, ты хочешь что-то сделать? Девочка поёжилась и замялась, словно не знала, можно ли ей говорить честно. – Не знаю, – наконец ответила она, пряча глаза. Симения подавила улыбку. – А что ты любишь делать? Ответ пришёл сразу, без раздумий: – Рисовать. Вот и хорошо, подумала Симения. Уже хоть что-то. В старой комнате сына она нашла карандаши и древние краски – их Джейс, вероятно, оставил ещё в студенческие времена. Веллора застыла на диване, будто всё ещё была настороже, но стоило её маленьким пальчикам прикоснуться к листу бумаги, как она сразу ушла в свой мир. Девочка рисовала странных разноцветных рыбок. Они выглядели так живо, что Симения с трудом верила: это рисует четырёхлетний ребёнок. – Какие красивые! – не удержалась женщина, заглядывая через плечо внучки. Но внезапно Веллора вздрогнула от неожиданности, задела банку с синей краской, и та с мягким плюх! опрокинулась на белый диван. – Простите! – пискнула девочка, мгновенно бросаясь вытирать пятно рукавом своей кофты. – Ох, не нужно, милая! – Симения попыталась остановить её, но девочка смотрела на неё испуганными глазами, будто ждала наказания. – Это всего лишь краска, – спокойно произнесла Симения, присаживаясь рядом и осторожно кладя руку ей на плечо. – Знаешь, твой папа в детстве и не такое творил. Веллора замерла, заинтересованно глядя на бабушку. – Например? – тихо спросила она. Симения, внутренне улыбнувшись, поняла, что поймала её внимание. – О, однажды он чуть не спалил весь дом, – заговорила женщина, притворяясь строгой. – Решил читать в темноте и поставил свечу на диван. Заснул, конечно, и опрокинул её. Огонь потушили, но диван пришлось выбросить. – И вы его ругали? – широко распахнув глаза, спросила Веллора. – Мы смеялись. Он выглядел таким виноватым, что даже ругать его не хотелось, он прекрасно осознал свою ошибку, – подмигнула Симения. В следующие часы она щедро делилась историями из детства Джейса, рассказывая о его самых смешных шалостях. Веллора слушала, затаив дыхание, и даже пару раз улыбнулась – широко, искренне, так, как улыбаются только дети. Симения почувствовала, как что-то мягко щёлкнуло в её сердце: внучка начала её принимать. Когда наступил вечер, они уже чувствовали себя одной семьёй. Симения знала: в её доме девочка всегда будет желанным гостем. Веллора никогда не будет лишена любви и заботы. И, может быть, в свои четыре года она наконец-то сможет просто быть ребёнком.