Безрассудная смелость

Том Реддл был загадкой для всех. И даже для меня, той, кто уже побывал в будущем. Однако, я, хоть и порой наблюдала за главным авторитетом школы, всё же решила плотно взяться за изучение временных парадоксов и не забивать себе голову старостой. Просидев в библиотеке несколько дней, мне удалось найти огромное количество книг про время. Там было множество тем, но ничего о маховиках. Казалось бы, эта тема не исследуется вовсе. Сначала я планировала спросить у профессоров, но если сам Дамблдор не знает, вряд ли кто-то осведомлён больше. По крайней мере, я старалась оставаться незамеченной студенткой, как и все годы ранее. Позже. Не разберёшься, как правильно сказать. И вот ещё пара дней ушла на сортировку нужных и ненужных справочников и бесчисленное количество страниц. Вся моя надежда была на единственную оставшуюся книгу. Толстый том с названием на языке рун — «Магия времени». Знаний хватило лишь на перевод заголовка. Вся книга была написана языком рун, что составило огромную проблему, ведь я не могла быть уверенной, что здесь будет руководство к созданию маховика, но перевести следует. Это может быть то, что мне надо. Библиотека сейчас в корне отличалась от будущей её версии. Книг здесь было больше, так как запретная секция скуднее. Много страшных заклинаний на крови, тёмной магии и игр разума. Всё то, что непременно соблазнит юных Пожирателей. Теперь ясно, откуда у них столь обширные знания и умения в будущем. Имея такую возможность исследовать запрещённые вещи, я от неё отказалась. Вернуться домой было важнее. Хоть и надежда была призрачная. — Колин, а тебя не учили не занимать чужие места? Мальчик из поезда, по фамилии Нотт, был груб и всегда смотрел на меня с презрением. Другие редко обращали внимание на новенькую. А вот его я явно раздражала. Он часто доканывал меня своими глупыми вопросами и выводил на конфликт, но я лишь молча удалялась, чем, наверное, бесила ещё больше. Так и сейчас — я мигом освободила место, захватив лишь книгу и переводчик. Сначала я не знала, где заняться изучением. В гостиной шумно, в кабинеты меня не пустят, в коридоре мерзкие слизеринцы, а в комнате будут задавать вопросы. И хоть я могла придумать, что интересуюсь книгой лишь для собственного развития, всем через неделю уже стало известно, как я не люблю учиться. Дельва подозревала, что мне не нравятся новые предметы, она часто расспрашивала о моём прошлом обучении. Версия, что я училась на дому в Америке, её устроила. Она даже объясняла мою бездарность. И вот в голову пришла идея — туалет Плаксы Миртл. Он закрыт, а значит, полная свобода действий и тишина. Уж от призрака я смогу отделаться. К примеру, натравлю на кого-то. Будь я призраком, только так и веселилась бы. Правда, раньше я видела её лишь мельком. Мне было неинтересно посещать туалет ради самого печального привидения. Но, может, она не так плоха, как о ней говорят. Сегодня здесь никого не оказалось, так что я переводила, сидя на кабинке унитаза, в одиночестве. Пока я занималась содержанием, чтобы понять, есть ли в книге нужная информация. Научные формулировки было трудно искать в справочнике. А книга, как назло, не содержала в себе ни одного английского слова. Так было и последующие несколько дней — никакой Миртл и слёз, лишь руны и бесконечно повторяющиеся слова: «время», «опасно» и «единого» — что бы это ни означало. В очередной раз заходя в кабинку, я чуть не закричала от испуга. Но сдержалась и только в шоке вытаращила глаза. На унитазе сидела та самая Миртл. Только не прозрачная, а с жёлтыми волдырями на щеках и носу, в круглых очках и с красными глазами от слёз. Она была одета в обычную школьную юбку и белую рубашку, мы с ней отличались лишь цветом галстуков. Похоже, в свободное время она тоже предпочитала носить форму. А может, так совпало. Она закинула голову назад и плакала, а я смогла полностью рассмотреть её лицо. Слёзы градом бежали из глаз, а рот был слегка приоткрыт, откуда и выходили жалобные стоны. Меня передёрнуло, а позже я осознала, что эта девочка погибла не так давно со времён моей учёбы. И что самое страшное — вполне вероятно, я застану этот момент. Пока я стояла и рассматривала лицо будущего призрака, Миртл разревелась ещё громче. Она уставилась на меня большими глазами, вызывая приступ жалости и смеха. У неё слегка запотели очки, так что та пыталась рассмотреть меня, опустив подбородок и взглянув вверх. Голос у неё и впрямь противный. Слишком звонкий, а когда она сильно плачет, то вовсе похоже на вой щенка. Улыбку я сдерживала, как могла, но уголок рта, похоже, дёрнулся, и та, конечно, заметила. Зачем ещё она носит очки? — Ты что пришла? — причитала девочка в слезах. — Поиздеваться над бедной Миртл? Меня смутило, что она говорит о себе в третьем лице, но вникнуть в её проблему я не смогла. То, что сейчас передо мной живое привидение, сводило с ума. Я всё не могла оторваться от её лица. Как призрак, она более симпатичная — подростковые недостатки кожи не очень видны из-за прозрачности, да и в целом… Страшно видеть человека живым после того, как семь лет наблюдал за ним призраком. Хоть и мимолётно. Привидение она скромное. Миртл расценила мой интерес по-своему: — Чего ты смотришь? Конечно, я не красотка! Но это не значит, что меня можно обижать! У меня всё ещё язык прилип к нёбу, а когтевранка спрыгнула с унитаза и выбежала из кабинки, задев меня плечом. Я даже слова не сказала, а та обиделась. Странная. Сначала я подумала, что Миртл больше не придёт сюда. Да и не хотелось с ней сближаться, зная, что та всё равно умрёт. Может, это эгоистично, но мне хватает в жизни проблем, так что лучше не переживать о потере подруги. Но девушка отчего-то всё равно приходила, зная, что плачет не в одиночестве. Наверное, я впервые пожалела, что не могу ничего изменить. Но туалет оказался очень подходящим местом. Кроме Плаксы здесь никто не бывал. Так что приходилось мириться с её присутствием. Она садилась в соседнюю кабинку и жаловалась на противных ей однокурсников. Я была занята переводом, но иногда поддакивала или молча слушала. Миртл говорила, как её расстраивает, что у неё так много прыщей. Зелья совсем не помогают, потому что она не умеет их правильно варить. А девочки только смеются. Я предложила помощь, но в ответ получила лишь истерику, ведь «и я её тоже обману». Наверное, ей нравилось или она хотела быть жертвой. Так она получала внимание, которого ей не хватало. Говорила, как ей нравится Игнатиус, но тот никогда не обратит внимания на такую, как она. Маглорожденную. Жаловалась на слизеринцев, которые обзывают грязнокровкой. Тут я её поддержала и поделилась подобной проблемой, и Миртл вроде больше не заговаривала о подобном. Я уже привыкла переводить текст под звук плача за стенкой. Но приходила Миртл не всегда вместе со мной. Бывало, я заставала её уже идущей обратно в гостиную. Так случилось сегодня. Миртл поплакала без меня — я решила так, потому что за три часа моего присутствия в туалете она так и не появилась. Перевод содержания ничего не дал. Словно книга издевалась надо мной, скрывая информацию изощрённым способом с помощью неприятных формулировок. Там были написаны заголовки, весьма интригующие и в то же время бесполезные. К примеру: «Временные аномалии. Минус 20 в июне» или «13 способов, чтобы время работало на вас». Или моё любимое — «Путешествия по истории изучения временных парадоксов». Совершенно непонятно, найду я там что-то нужное или нет. Эту книгу нужно использовать в программе изучения рун — дать всего один вопрос студентам и попросить найти ответ в книге. Они будут переводить её целый год. Когда я уже собиралась закончить на сегодня, в туалет кто-то зашёл. Ожидая увидеть привычную заплаканную Миртл, я приоткрыла дверь кабинки — и тут же захлопнула её, испугавшись, что звук вышел чересчур громким. Но Том был увлечён какой-то книгой, что держал в руке, и, похоже, не обратил внимания. Он был в чёрной мантии, так что его силуэт можно было спутать с кем угодно, но за эти пару недель пристального наблюдения я успела изучить его гордую осанку вдоль и поперёк. Я не знала, почему он так привлёк моё внимание. Да, он был отличником, прекрасно колдовал, к тому же — неописуемый красавец. Но отчего-то я не видела в нём желанного парня, не испытывала приятного чувства при виде него, да и не смогла бы. Каждую ночь мне неизменно снился Фред. Он пытался начать разговор, но нас всё время перебивали, так что я просыпалась лишь с ощущением его запаха в носу и чувством недосказанности. Но Том… он притягивал меня. Не как противоположный пол — скорее как предмет искусства. Однажды мы с папой ходили в музей, и я надолго зависла перед одной картиной. Обычный лес, мрачный, среди тёмных веток, за которыми даже не было видно неба, светились глаза хищников. Ты словно стоял, потерянный в этой чаще, и не знал, куда бежать. Лишь небольшой лучик света падал на куст декоративных красных роз, которые по всем правилам природы не должны были расти в таком диком месте. Я тогда долго рассматривала детали, просто любуясь. Будто художник хотел показать, что даже в таком ужасе есть место для чего-то прекрасного. Я сравнила свои чувства — но, по сути, Том был полной противоположностью сюжета той картины. Он был прекрасен сам, но под этой красотой таился мрак. И сейчас я поняла, что глаза хищников на полотне ужасно походили на глаза Тома, когда я впервые его увидела. Светящиеся в темноте. Чем он меня притягивал? Как и остальных своих друзей — величием. У меня были кумиры, но лишь среди маглов. Возможно, я добавила бы туда Дамблдора, но как-то стыдно ставить его на одну полку со смазливыми певцами… и теперь ещё и с Томом. Из-за отсутствия таланта к колдовству и своей стеснительности я восторгалась им. Он колдовал так, словно ему вообще не нужно было прилагать усилий. Он сам был частью магии. Она витала вокруг него, а он лишь направлял её, создавая то, что могли увидеть мы — обычные люди, которым не дано подобное зрение. Его авторитет среди студентов тоже поражал. Он всегда знал, что сказать, как себя подать. Зависть. Вот почему я наблюдала за ним. Как он смог стать таким идеальным? Воспитание? Родители? Но его друзья тоже были не из простолюдинов, однако выделялся только он. Гарри Поттер, например, выделялся как-то иначе — словно судьба сама давала ему испытания, чтобы он их преодолел и предстал перед всеми героем. Том, по моим предположениям, сам подстраивал судьбу под себя. Первым порывом было выгнать его отсюда, но лишний раз пересекаться с ним не хотелось. И хоть это он нарушил правила, вторгшись в женский туалет, у меня было ощущение, что он сможет вывернуть всё так, словно провинилась именно я. И хоть моя зависть и восторг перед ним были сильны, попасть в его свиту я считала отвратительным. Там одни сплошные будущие Пожиратели… и он будет среди них. Значит, я могу лишь наблюдать за ним издалека — и, возможно, перенять что-то для себя в будущем. Например, построить хорошую карьеру среди маглов, если научусь так же элегантно навязывать своё мнение и вешать лапшу на уши. По звуку шагов я поняла, что Том встал где-то у раковин. Возможно, испачкался и зашёл в первую попавшуюся уборную. Но вместо шума воды я услышала, как он произнёс своим бархатным голосом что-то, похожее на шипение змеи. Звук разнёсся по туалету эхом. Сначала я готова была рассмеяться, но через секунду побелела от страха, а сердце ёкнуло от узнавания этих звуков. Подобное мне довелось слышать от Поттера, когда он заговорил со змеёй в Дуэльном клубе. А знание языка змей никогда не ассоциировалось с чем-то хорошим. С другой стороны, Гарри был добрым, несмотря на этот дар. Но всё же… это пугало. Слухи не берутся из ниоткуда. Гарри был лишь исключением из правил, а Том, похоже, их подтверждением. Спустя несколько секунд тишины, что после шипения показалась почти успокаивающей, я даже задумалась, не послышалось ли мне. Хотела уже выдохнуть с облегчением — и тут раздался грохот. Такой, словно стена начала двигаться. Пол под ногами дрогнул, и я вцепилась в ручку двери до побеления пальцев. А затем ещё один звук — низкий, тяжелый, хищный. Он не был похож на голос Тома. Сердце забилось так сильно, что дыхание перехватило. Шипение раздавалось словно прямо за этой картонной дверью кабинки. Оно было громким, пронзительным, древним. На миг я понадеялась, что нас кто-то услышит. Но вслед за этим мерзким звуком не последовало ни топота ног, ни криков — ничего. Я осторожно приоткрыла дверь, надеясь хотя бы краем глаза увидеть происходящее. В тусклом свете я различила силуэт Реддла. Он стоял так же прямо, с расправленными плечами, будто происходящее вовсе его не беспокоило. Под его ногами расстилалось что-то массивное, покрытое чешуёй. Зелёное. Грязное. Жутко большое. Я резко вдохнула, но тут же зажала рот рукой, боясь выдать себя. Хотя сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно даже на Астрономической башне. Уши заложило, а глаза неотрывно следили за неподвижным куском зелёной плоти. И это было единственное, что радовало: змея — или что бы это ни было — пока оставалась неподвижной. Чёрт. В голову полезли мысли, пугающие не меньше самой реальности. Том владеет языком змей. Это необычайно редкий дар и точно не предвещает ничего хорошего. И он вызвал змею прямо в туалет для девочек. Это либо глупая шутка… либо коварный план. И вновь моя догадка испугала меня сильнее самой ситуации. Гарри Поттер на втором курсе сражался с огромным змеем. С Василиском. После этого все твердили о Тайной комнате, которая, по словам Поттера, находилась в туалете Плаксы Миртл. Но открыть её мог лишь тот, кто владел парселтангом. Факты сложились, как пазл, в идеальную картинку. Но в Хогвартсе слухов больше, чем правды. Том открыл Тайную комнату… Ту самую? Ту, где живёт Василиск, которого только в будущем убьёт Поттер? Нет, это же бред. В прошлый раз даже профессора до последнего не могли поймать преступника, а сделал всё, как всегда, Поттер. Неужели студент, который ещё не закончил школу, смог обойти Дамблдора? Сделать то, до чего директор не смог додуматься даже через пятьдесят лет? Нет. Пока я знала лишь одного человека, способного творить необъяснимое, — и, в какой-то степени, из-за него я вообще оказалась здесь. Но Гарри Поттера здесь нет. Он такой один. Если кто-то и мог появиться столь же уникальный, то никак не в прошлом. Да кто такой Том Реддл? Никто. Или?.. Нет. Нет. Это невозможно. По словам профессора Бинса, открыть Тайную комнату мог лишь Наследник Салазара. А всем известно, кем он был. Тем-Кого-Нельзя-Называть. Хотя… откуда мне знать, что именно он — наследник? Это ведь тоже только слухи. Но существуют ли ещё волшебники, владеющие парселтангом? Все точно знают, что им владел ОН. В чём я была хороша, так это в истории магии. Бесполезный предмет, но хотя бы нормальный. Никаких взмахов палочки, трав или магических существ. Просто конспектируешь лекции и заучиваешь. Как в школе маглов. Просто и по факту. А я точно знала: знаменитых волшебников с этим даром можно пересчитать по пальцам одной руки. Может ли быть такое совпадение, что Том — один из них? Неизвестный студент, после которого никто и следа не нашёл. Звучит безумно. Глупо. Как такое возможно? Том Реддл. Лучший ученик. Гордость школы. Будущий Тёмный маг? Убийца? Тот мрак и величие мне не показались? Мысли несли меня всё дальше… Хотя теперь всё стало складываться. Друзья поголовно — будущие Пожиратели, но при этом его имени никогда не упоминается в будущем. Конечно, я знала не всех поголовно, но такого талантливого просто так не забудешь. Они преданы ему уже сейчас. Они смотрят на него, как я — как на кумира. Вот только он для них не просто повод для зависти и обожания — он их символ. Повелитель, похоже. Ну, может, ещё не он, но всё к этому идёт. Он силён, колдует так, что Дамблдор удивляется. Вот сейчас стала понятна настороженность профессора. Он его не хвалит, словно уже подозревает в чём-то. Неужели свои тёмные дела он стал проворачивать ещё ребёнком? «Очнись! Он вызвал Василиска посреди белого дня, в туалете для девочек!» Всё стало очевидным. «И как ты раньше не догадалась? Том Реддл и есть Тот-Кого-Нельзя-Называть». От страшных мыслей меня отвлекло новое шипение. Немного тише, чем ранее. Словно змея шептала ему на ухо. Я прикрыла дверь, стараясь двигаться очень аккуратно — не дай бог, местный завхоз не смазал петли. Это будет стоить мне жизни! А позже раздался звук шагов, которые словно отбивали мои последние секунды жизни. Я села на крышку унитаза и замерла в страхе. Кое-кто приближался к моему укрытию. И я не знала, кто хуже: огромный змей или будущий величайший тёмный волшебник. Наверное, я самый невезучий человек на планете. Я исчезла из времени, где ОН начинал войну, и могла попасть куда угодно, но мне «повезло» застать ЕГО в самом расцвете сил. Да ещё и стать лишней свидетельницей. Это ли не номинация на самое идиотское путешествие во времени? Сдохнуть в прошлом — самая нереальная смерть из всех возможных, что могла настигнуть меня в мире волшебства. Я завертела головой, размышляя, куда можно спрятаться. Но увы. В бачок я точно не помещусь. А волшебная палочка однозначно бесполезна в моих руках. Да и стоит ли вообще поднимать её в его сторону? Напугала козла капустой. Что делать? Если он натравит на меня эту тварь — мне конец. Хотя в прошлый раз всех смогли исцелить. А если меня похитят, как девочку Джинни? Благородного Поттера нет. Меня никто не спасёт. Пожалуй, лучше умереть от заклинания, чем быть съеденной... или что там делает этот ползучий гад? «Он тебя убьёт». Подсознание кричало, а я не могла найти аргументы против. Дверь кабинки распахнулась резко, ударив о соседнюю. Я вздрогнула от шума и сжалась ещё сильнее. Мне казалось, мои плечи соединятся вместе, прикрывая грудь от проклятья. Передо мной стоял высокий парень в мантии со значком Слизерина, с идеальной причёской и очень недовольным выражением лица. Но всё таким же красивым. Он не хмурился, уродуя свой лоб морщинами, но взгляд и плотно сжатые губы выдавали его эмоции. От него повеяло тем, что я ещё не ощущала ни на уроках, ни в коридорах. Превосходство даже рядом не стояло. Он одним взглядом пригвоздил меня к унитазу и затмил своей властью, не сказав ни слова. Я знала, что выход из ситуации целиком и полностью зависит от него. Хотя с каждой секундой мне казалось, что то, что его застукали, вообще не являлось для него проблемой. Он был недоволен тем, что его осмелились подслушать. Как я и предполагала, он наверняка вывернет всё так, что это моя вина, и наказание я заслужила. Том уже дважды сталкивается со мной, и ему может показаться, что я лишняя фигура в этой школе. Это, конечно, факт, но мне хотелось бы пожить подольше. «Какой к чёрту ТОМ? Это монстр!» — Так, так, любопытная Агнес Колин. Тоже захлёбываешься слезами от несправедливости жизни, как жалкая когтевранка? Он знает, что сюда ходит Миртл, но меня не ожидал увидеть. Видимо, отсутствие всхлипов побудило его к действию. Я так пристально смотрела ему в глаза, что на секунду показалось — он читает мои мысли. Настолько был пронзителен этот взгляд. А его слова ни капли не побудили во мне желания ответить дерзостью. Хотя не реши я, что он тот самый злой колдун, наверное, так и сделала бы. Но своим страхом, похоже, я не только вызвала подозрения, но ещё и укрепила его самооценку. Я впервые посмотрела на него не как на ученика. Он и впрямь монстр. Одно его присутствие заставляет чувствовать себя беспомощной. Том даже не достал палочку, а я уже тряслась и еле сдерживала слёзы. Связано ли это с моей догадкой или же сама его натура кричит о том, что он опасен, — не знаю. — Язык проглотила? — Том ухмыльнулся. И хоть фраза была довольно привычной для меня — слышать едкости от слизеринцев стало уже частью моей жизни, — сейчас его вопрос нагнал страха не меньше прямой угрозы. Вообще любое слово от него я бы восприняла как нечто неприятное и жутко пугающее. Я сильно ошибалась, когда сравнивала его с Малфоем. Драко и рядом не стоял. Если от доставучего мальчишки можно было ожидать разве что слабое проклятье в виде щекотки или склеенных ног, то сейчас в меня могло прилететь непростительное. Причём, хоть он и был пока молод и не так силён, я не сомневалась, что Тому хватит смелости избавиться от свидетеля. Насколько я поверила в то, что столь одарённый студент никак не мог оставить след в истории? Наивная. Да только тот факт, что самый самовлюблённый в мире волшебник — Малфой (а по моим наблюдениям, он ничем не отличался самооценкой от своего внука) — лебезит перед ним, должен был навести меня на подозрения. Но я смотрела и не видела. Я продолжала молчать. Сейчас в голове проносились картинки из моей жизни. Отец никогда меня больше не увидит. Волшебный мир оказался смертельно опасным для меня. Я это чувствовала. Дениз может подумать, что я их бросила. Никто ведь наверняка не понял, куда я исчезла. Так и останусь в этом туалете, где всё пропахло солёными слезами и ржавчиной. Возможно, останусь призраком, дабы убедиться в своей догадке. Хотя нет. Вечность слушать нытьё Миртл — то ещё испытание. Моё молчание удивляло Тома. Я, конечно, не блистала остроумием при нём раньше, но сковавший меня страх его веселил не на шутку. — Судя по тому, как ты боишься, тебе знаком мой друг. Откуда? Его хищный взгляд всё так же ловил мои эмоции, хотя там даже присматриваться не надо. От нервов я стала ковырять заусенцы на пальцах и даже не чувствовала боли. — Я… Я не знаю, о чём ты. Какая глупость. Я прекрасно понимала, что Том не поверит, но и шанса спастись не было, так что сказала первое, что пришло в голову. — Чего ты так испугалась, Агнес? Разве я когда-то причинял тебе вред? Даже глухой разобрал бы в его голосе усмешку. Он не знал, почему я боюсь, а я знала, что мой страх как никогда кстати. — Т-Том, прошу, я никому не скажу. Я всё ещё смотрела ему в глаза, надеясь увидеть в них удивление и… раскаяние? В душе теплилась надежда, что я ошиблась. Может, он просто студент, который решил поэкспериментировать в тёмной магии, и сейчас искренне не понимает, откуда у меня такой страх. Он ухмыльнулся — и у меня мурашки пробежали по спине. Я видела, как он наслаждается моей беспомощностью и страхом. Он даже этого не скрывал, словно выслушивал стандартный набор комплиментов от Слизнорта за идеально сваренное зелье. Том наверняка видел, как плохо я колдую на занятиях. Он наверняка выстроил иерархию в своей голове, и я там занимала самую низкую ступень. Да и вряд ли вообще испугался бы кого-то, кроме профессоров. ТОЧНО! — Если ты меня убьёшь, Дамблдор непременно станет искать виновника. «Как наивно. Миртл умерла, и никто в школе никогда не поднимал тему, почему это случилось. Почему об этом молчали? Наверняка из-за того, что она грязнокровка. Всем было плевать». Том сложил руки на груди и засмеялся. Его бархатный голос никак не вязался с его пугающим смехом. Он довёл меня до мольбы, не применяя ни одного заклинания. Что бы было, используй он свою силу? Во мне говорит страх о нём в будущем? Или он сейчас действительно настолько страшен? Если бы кто-то сейчас посмотрел на нас со стороны, то наверняка бы счёл ситуацию забавной. Девчонка трясётся перед парнем, что застал её в туалете. Это больше похоже на смущение, чем на боязнь быть убитой. Но я постаралась дышать глубже и убеждала себя мыслью, что в будущем за моей семьёй никто не охотился, иначе я бы не выжила. Родители вряд ли смогли бы укрыться от жаждущего мести тёмного колдуна. — Колин, как ты могла подумать, что я способен на такое? — Том посмотрел на меня, как на несмышленого ребенка. Словно я сказала величайшую глупость. Но его глаза… В них таилось любопытство. — Хочешь сказать, что отпустишь меня, зная, что я видела? — Я произнесла это на одном дыхании, боясь сбиться. Одно это предложение без заикания стоило мне огромных усилий и терпения. Он перестал смеяться и слегка наклонил голову. Чёлка спала на его глаза, но он и бровью не повел. Словно этот взъерошенный вид был ему приятнее, чем его вечная ухоженность и аккуратность. Он был захвачен эмоциями и забыл о контроле. Но мой страх позволял мне ловить каждую мелочь в его мимике. — А что ты видела? Он выдал себя одним этим вопросом. Слишком уж верно он его задал. Для человека, который впервые пробовал нечто столь серьёзное и тёмное, его спокойствие и правильное ведение диалога говорили о том, что это не первая угроза быть раскрытым в его жизни. — Ничего, — я ответила быстрее, чем успела подумать. Защитная реакция, что ли? Он приподнял уголок рта, но это была не та хищная ухмылка, скорее… одобрение. — Я не склонен верить на слово. Пожалуй, заклятье Забвения вполне избавит нас от лишних переживаний. Ты согласна? Вопрос был задан скорее из вежливости. Нет. Нет. Нет. А если он сотрёт больше? Я никогда не вернусь домой и забуду, откуда я. Наверное, сейчас я испытала ещё больший страх, чем когда меня застукали. Забыть о цели вернуться — ещё хуже, чем вовсе не иметь такой возможности и тешить себя надеждой. — Нет! Дамблдор поймёт, что с моей памятью что-то случилось! Я рисковала, выдавая столько загадок, но выхода не было. Плана, как выкрутиться, я не придумала, но и терять драгоценные воспоминания об отце и сестре считала недопустимым — даже под страхом смерти. — Это интересно. Том завис взглядом на моем лбу, словно хотел его вскрыть и покопаться в голове в поисках нужной информации. Он был сосредоточен и о чём-то раздумывал. Но либо надо мной сжалились небеса, либо мне отведено прожить ещё хоть пару часов, но в туалет забежала заплаканная Миртл. И я никогда прежде не была так рада видеть её, как сейчас. Она не обратила на нас внимания, а, уже привычным маршрутом, пробежала мимо и заперлась в соседней кабинке, надрываясь от слёз. Сообразив, что пора бежать, я вскочила с унитаза и бросилась прочь. На моё счастье, его ужасный питомец уже скрылся — ведь надежда отделаться от Тома была так сильна, что я вовсе забыла, за чем застукала старосту, и не подумала о том, что убить меня мог не только сам Реддл. Том не стал меня задерживать. Я бежала до самого кабинета Дамблдора. Но перед дверью остановилась, пытаясь отдышаться и обдумать всё увиденное. По сути, если я расскажу, кто такой Реддл в будущем, это всё равно ничего не изменит. Но Дамблдор будет мучиться от мысли, что так и не смог его остановить. Стоит ли говорить? С другой стороны, я могла ошибаться. Вдруг он не Тот-Кого-Нельзя-Называть? Тогда Дамблдор сосредоточится на нём и пропустит реальную угрозу. Хотя он всё равно не может ничего изменить — это будет уже моя вина, а брать на себя вину за появление самого опасного тёмного волшебника я не хочу. Вот так, вроде бы не имея возможности изменить будущее, я всё равно влияю на некоторые вещи. Точнее, на их причину. А если мои действия действительно что-то меняют? Хотя это вряд ли. Будь так, мои слова или даже то, что, к примеру, я съела лишнюю конфету, могли бы уничтожить мою семью, и я вообще не родилась бы. Но я здесь. Значит, крайне маловероятно. А если я сейчас скажу Дамблдору, что надо убить Реддла? Нет. Директор не сможет убить ребёнка, основываясь лишь на моих словах. Он даже Грин-де-Вальда не убил. Кроме слов, у меня нет никаких доказательств будущих преступлений Реддла. Я стояла в раздумьях у кабинета, пока сам Дамблдор не окликнул меня: — Мисс Колин, вы что-то хотели? — Дамблдор вышел из кабинета и упёрся прямо в меня. Он опять был одет во вполне приличный костюм, без ярких цветов и экстравагантных принтов. Видя такого Дамблдора, я больше верила в параллельные вселенные, чем в то, что будущий директор мог тронуться умом или на него снизошло озарение в виде модных образов в будущем. — Сэр, я хотела попросить вас, — наверно, лучше предупредить, может, это отразится на том будущем, в котором я ещё не жила. «Какой всё это бред, время невозможно ни предугадать, ни подстроить под себя.» — Я слушаю, — Дамблдор выжидающе смотрел, я же собиралась с мыслями. Как бы так сказать, чтобы это не сильно мучило его совесть, но в то же время он был бдителен? — В общем, присмотрите за Томом Реддлом. Просто на всякий случай. Альбус Дамблдор нахмурился. И его серьёзный вид навёл на мысль, что возможно будущий директор и так знал, что Реддл может быть опасен. А это ещё раз подтверждало мою теорию о будущей «работе» Тома. «Тьфу ты. Реддла и никак иначе.» — Спасибо, Мисс Колин, можете идти. Я кивнула и хотела пойти в гостиную, но потом решила добавить: — Сэр, я заметила в школьной библиотеке очень много разных учебников по тёмной магии, сейчас с этим не строго? Директор находился всё ещё в раздумьях и ответил расплывчато: — Тёмная магия опасна во все времена. Вряд ли отсутствие книг сможет остановить желающих изучать подобное. Весь оставшийся день я просидела в комнате. Учебник и переводчик остались в туалете, а возвращаться я боялась. Всё же, Реддл мог на это рассчитывать. Далее я решила везде ходить вместе с Дельвой. Одна я — лёгкая добыча. Но Тома сложно остановить, если он чего-то хочет. Тот не стесняясь подошёл к нам в коридоре и попросил Дельву оставить нас наедине. Его волосы опять были идеально уложены, осанка прямая и нейтральное выражение лица. Со мной хотел поговорить староста, а не тот, кого я застала в туалете за весьма компрометирующим занятием. Она приподняла брови от удивления, но без лишних вопросов поспешила оставить нас. В коридоре больше никого не было, но я слышала голоса студентов недалеко, это меня слегка успокоило. Да и отсутствие дикости в его глазах тоже. — Если ты что-то мне сделаешь, Дельва тебя сдаст. И Дамблдора я предупредила, если я забуду что-то о том дне, он знает, на кого думать, — взгляда я избегала, так что произнесла речь монотонно и спокойно, словно репетировала. — Что же ещё ты ему рассказала? — не видя лица собеседника, а на стене над его плечом я сконцентрировалась очень сильно, было сложно понять его эмоции. Но голос Реддла был ровный и не выражал ничего, кроме безразличия, словно мы говорили о домашке. — Я не сказала ему про твоего питомца, — после слов я мимолётно взглянула ему в глаза. Он чуть прищурился, а голос стал тише: — Почему? — У меня нет доказательств. — Хорошо, что ты это понимаешь. И твоя дружба с профессором может быть полезна, — после нескольких секунд тишины ответил он. — О чём ты? Я с ним не дружу. Он куратор факультета, — сверлить стену взглядом я уже не могла и от удивления уставилась прямо в эти бездонные глаза, которые изучали меня так, словно я дикое растение и теперь важно понять, ядовитое или нет. — Колин, ты очень плохо врёшь, ты знала? А я терпеть не могу тех, кто пытается меня обмануть. Том стоял с прямой спиной и гордым видом, словно это не его секрет в опасности. Самоуверенный до невозможного. И всё же, я сама виновата. Прикрываться Дамблдором, явно его не любимым профессором, похоже, из-за различий во взглядах на жизнь, было глупо. Он хочет воспользоваться информацией, которую я подкинула ему, находясь в состоянии аффекта. А это, по юридическим терминам, вполне смягчающее обстоятельство. — Что тебе нужно? — Из библиотеки пропала одна книга, Дамблдор решил изъять её. Я хотела взвыть от досады. И как после этого верить, что я не влияю на будущее? Да не скажи я будущему директору про библиотеку, книга наверняка осталась бы там, и этот говнюк, возможно, оставил бы меня в покое за ненадобностью. Вот только Дамблдор сказал, что то, что сделано в прошлом, уже сделано. Возможно, я бы так поступила в любом случае. Ох, уж это желание помочь, впредь мой язык будет под замком. — И что? Может, почитает и вернёт, — врать я умела плохо, обычно лишь уходила от ответа. А сейчас мой аргумент прозвучал настолько жалко, что я была удивлена, что Реддл не рассмеялся. Я искала глазами подругу, надеясь, что та не далеко ушла. Но Дельва очень хорошо поняла слова «оставь нас наедине». — Вряд ли профессор увлекается подобной литературой, — разумеется, ему нужен не справочник по рунам. — А зачем ты говоришь это мне? — мне пришлось опять отвести взгляд, чтобы сдержаться и не начать умолять его оставить меня в покое. И вновь улыбка одобрения появилась на лице Тома. От чего мне стало совсем не по себе. — Раз уж ты в таких хороших отношениях с Дамблдором, тебе не составит труда скопировать одну главу из этой книги. Которая, к слову, хранится в его столе, в третьем ящике, — всё с той же улыбкой сказал Реддл, но мне было не до веселья. С каждым словом он словно выносил мне приговор. — С чего мне это д-делать? — мой голос слегка дрогнул, но я сразу прокашлялась, надеясь не показывать Реддлу своих истинных эмоций. — В туалете я видел в твоих глазах неподдельный страх, что очень позабавило. У меня возникло много вопросов, но я взамен на услугу забуду о них и твоём длинном носе. Так и быть. Наверное, судьба меня наказывает за что-то. Иначе как?! Как среди стольких студентов он прицепился именно к той, кто меньше всего хотела быть втянута в интриги этого времени? Да ещё и вызвала его интерес не тем, что появилась из будущего, а глупым стечением обстоятельств. — Ты забудешь не только о своих вопросах, но и обо мне полностью. Не будешь обращать на меня никакого внимания. Том удивился моей наглости. А терять по сути уже нечего. Если он хочет меня убить, то мои мольбы бессмысленны. Тот-Кого-Нельзя-Называть убивал и менее дерзких и наглых. Но раз есть шанс отвязаться от будущего Лорда, я должна им воспользоваться, иначе моя жизнь закончится ещё до того, как начнётся. Я не герой, и не смогу противостоять столь сильному противнику. Единственное, что я хочу — это покоя и вернуться домой, к своей семье. Всё ещё уповаю на то, что там время для меня остановилось. Если я вернусь лет через 50, в возрасте старше моего отца — он меня и на порог не пустит, не поверит. Том задумался, но ненадолго. — Что ж, вряд ли в тебе будет надобность после, — изысканное оскорбление, но я это проглотила. — Глава 7, 4 раздел, с 288 по 365 страницу. И советую быть осторожной, книга довольно тёмная. — Боишься, я втянусь? — мне даже стало забавно от такого предупреждения. Осторожно от него звучало, как от боггарта «не бойся». До ужаса смешно. — Я должен получить текст, так что будет неплохо, если ты не ослепнешь от защитных чар, — никак не реагируя на мой веселящийся взгляд, ответил он. Если он настолько хорошо знает эту книгу, зачем ему копия? Но спросить не удалось, так как Том развернулся и оставил меня одну. На самом деле проблем было куча. Защитные чары я снять не смогу. А значит, и скопировать тоже. Спросить, как это сделать у Тома, будет слишком неловко. Да и вообще я хотела сократить наше общение по максимуму. Желательно вообще через кого-то передать ему копию и услышать о нём лишь через 50 лет, в своём времени. Ещё одной проблемой было пробраться в кабинет. Наверняка Дамблдор его запирает. И открыть я, конечно, не смогу. Вообще совершить такой подлый поступок было ужасно стыдно. Дамблдор поверил мне. Дал деньги и дом, а я собираюсь обманом скопировать книгу, которую сама и посоветовала изъять, не прямо, но суть-то не меняется. Если я попадусь, то придётся либо говорить всю правду — а он уже не факт, что поверит, либо ночевать под мостом и каждый день ходить в Министерство Магии с надеждой, что часы появятся. Я решила попросить Дельву об одолжении. Подруга была довольно умной и отлично колдовала, уж она могла, если не помочь в краже, то точно научить нужному заклинанию. К счастью, случай подвернулся. Мы сидели в комнате, я чистила свою мантию, а подруга потела над каким-то домашним заданием. — А ты хорошо общаешься с Томом? — меня этот вопрос застал слегка врасплох, потому что если словом «общаюсь» можно с натяжкой описать наши разговоры, то «хорошо» вообще не может стоять в одном предложении с Реддлом. — Нет. Меня мало интересует учеба, а более с ним не о чем говорить, — если только ты не желаешь в будущем татуировку и десяток лет в Азкабане, ну или быструю смерть с бессмертным клеймом «Пожиратель». Подруга хихикнула, но нападение не останавливалось: — Тогда о чём он говорил с тобой в коридоре? Врала я и впрямь плохо, так что лучше сказать часть правды: — Он поймал меня в коридоре после отбоя, предупредил, чтобы я больше так не делала. Эссе вряд ли будет дописано. Дельва уставилась на меня таким взглядом, словно я сказала, что драконов не бывает (помню своё лицо, когда узнала о них, весь факультет смеялся). — Вы с ним гуляли по школе ночью? — та повернулась ко мне лицом, а её улыбка заставила меня повторить в уме своё предложение. Двусмысленно? Не думаю. — Нет! Я просто не успевала в гостиную, а он дежурил в коридорах. Ты всё не так поняла, — я покраснела, а подруга залилась звонким смехом. Наверное, только в моей голове прозвучало всё настолько интимно. Дельва шутила. — Эх, — в шутку вздохнула она. — Что-то не так? — Я думала, вы дружите, — её голос звучал уже не так весело. Мы, конечно, с ней не так давно знакомы, но её любви к сводничеству я никогда ранее не замечала. — Нет, но… почему это тебя расстраивает? Дельва слегка подумала над ответом, но потом честно призналась: — Только не обижайся, я думала, что ваша дружба могла бы помочь мне попасть в клуб Слизней, — мне стало ещё более неловко. Как я вообще могла подумать, что Дельва представляет нас парой? В голове словно раздался заливистый смех Фреда. — А что это? — стараясь быстро перевести тему, спросила я. — Ну это собрания, которые устраивает профессор Слизнорт. Там самые одарённые ученики. За все годы его работы, каждый, кто попал в этот клуб, добился хороших успехов. Это как благословение в карьере. Он знакомит со многими уважаемыми волшебниками. Я решила, что может, ты могла бы ну… порекомендовать меня. Извини. — Не за что извиняться, ты очень амбициозна. Странно, что ты попала на Гриффиндор. Я не хотела обижать её, но Дельва возмутилась довольно сильно: — Нет, что ты! Ты не подумай! Я дружу с тобой не по этому. Просто моя мечта — работа в Министерстве Магии. А туда просто так не попадёшь, — мне опять стало стыдно за то, что я укорила её. Да кто не хочет попасть на хорошую должность? Если бы у меня был такой шанс, я бы тут же воспользовалась, ну хотя бы постаралась. Правда, Хогвартс не посещали деканы приличных колледжей маглов. — Ты хорошо учишься, думаю, у тебя есть шанс. На это Дельва закатила глаза. — Ты такая наивная. Туда попадают по знакомству. И Слизнорт мог бы помочь. Только вот весь его клуб состоит почти из одних слизеринцев. Это так несправедливо, — Дельва развернулась к своему эссе, а в моей голове возникла плохая идея. — Слушай, я могу попросить Тома, чтобы он порекомендовал тебя Слизнорту, но не обещаю, что это сработает. Однако, ты тоже кое в чём мне поможешь. Я не верила, что Реддл согласится на новое условие сделки. Но с другой стороны, отвязаться от него намного важнее, чем моя дружба с Дельвой. Хоть она и была очень хорошая. Зато подруга восприняла эту идею на «ура», даже не задумываясь, с чем ей придётся мне помочь. — Конечно! Я буду только рада! И в моей голове начал формироваться план по ограблению Дамблдора.