Безрассудная смелость

Руки тряслись, я вся вспотела, да ещё и стук сердца в ушах мешал мне сосредоточиться. Сидя у стола профессора Дамблдора я искала в ящике книгу, что приказал мне скопировать Том Реддл. Ящик не был завален хламом, но вещи здесь говорили об уникальности его владельца. Копаться в вещах профессора было, конечно, очень неприлично, но взгляд всё равно упал на снитч, что я вблизи не видела ни разу. Сидя на трибуне во время игры в квиддич мало что можно рассмотреть. А здесь мячик лежал спокойно, так что можно было бы изучить его узоры на золотой поверхности, если бы не время, что с трудом выбивала мне Дельва, отвлекая будущего директора. Также здесь лежала странная вещь, напоминающая зажигалку, никогда бы не подумала, что Дамблдор курит. Ещё гриффиндорский галстук, который, наверное, потерял кто-то из студентов, и книжка с детскими сказками. Дамблдор и впрямь очень интересная личность. Потому как под этой безобидной детской книжкой лежала чуть более крупная, но сильно отличающаяся по своему содержанию книга. Я словно почувствовала тёмную магию, когда коснулась обложки. Положив книгу на пол, я прочитала название: «Волхование всех — презлейшее». Открывать было боязно, но после того как я трижды произнесла заклинания снятия защитных чар, которому меня два дня учила Дельва, решилась. Страницы скрипели, как старые половицы, словно книга была недовольна, что её потревожили. Я старалась аккуратно листать, сосредоточившись только на нумерации страниц. — 285, 286, 287, 288. отсюда, — хотелось зажмуриться, чтобы даже случайно не прочесть того, что так интересовало ублюдка, который заставил меня пойти на сделку с совестью. Дельва оказалась хорошим учителем, станицы копировались на мой пергамент быстро, не расплывчато, и мой взгляд зацепился за пару слов: «разорвать душу». Зажмурившись, я словно захотела забыть о том, что увидела. Это же шутка? Как можно разорвать душу? Наверное, это просто аллегория. Быстро завершив работу, я захлопнула книгу с такой силы, что шлепок получился довольно громким. Аккуратно вернув на место, я задвинула ящик и подобралась к двери. Отворив слегка, я осмотрелась, никого в коридоре не было видно. Неожиданно из открытого окна кабинета послышался звук, похожий на карканье. От страха я подпрыгнула, а сердце с болью сжалось. Попалась. Но это и впрямь была птица. Только жутко необычная. Феникс сидел на подоконнике, и будь я проклята, смотрел на меня с укором. Словно глаза Дамблдора из моего времени. Он смотрел с разочарованием. Так, как смотрит родитель на провинившегося ребенка. Никогда не думала, что меня сможет пристыдить птица. Её глаза были грустными и слишком человечными. — Извините, но… но у меня… у меня нет выбора, — я прошептала, совершенно не надеясь, что феникс поймет меня, словно говорила со своей совестью. Птица ещё раз чиркнула, с ещё больше печалью, а я уже не могла сдержать слёз и выбежала из кабинета. Дельва сама вызвалась найти причину отвлечь Дамблдора, и я даже не стала вникать. Нашла я их у портрета Полной Дамы. Проверив, что пергамент не торчит из-под мантии, я подошла к ним ближе: — Профессор, я вас уверяю, я видела слизеринца в нашей гостиной. Мне-то, конечно, она не признаётся. Но вам! Как вам не стыдно, Мадам, обманывать декана факультета? Полная Дама открыла рот от возмущения и завопила своим сильным голосом что есть мочи: — Да как вы смеете! Да я! Я служу Хогвартсу уже несколько веков! Дамблдор, я увольняюсь! Эта девчонка нанесла непоправимый урон моей чистейшей репутации! Дамблдор смотрел на этот цирк с доброй улыбкой. Его не сильно обижала очевидная ложь студентки и вовсе не тревожили угрозы Полной Дамы. Он поднял руку, прерывая её триаду, и миролюбиво сказал: — Ну, ну, не стоит быть такой категоричной. Вас нам просто некем заменить, — я вспомнила время, когда вместо неё на страже входа в гостиную был сумасшедший рыцарь, Полная Дама на его фоне и впрямь профессионал. — Думаю, Мисс Бруствер не хотела вас обидеть и уж тем более обвинить в некомпетенции. Всем нам свойственно ошибаться. — Профессор Дамблдор, но… — Дельва! — я решила прервать её блестящий спектакль и поскорее замять конфликт. Полная Дама очень обидчива. Всё трое уставились на меня, так что я с натянутой улыбкой поднялась по ступенькам к ним и проговорила: — Здравствуйте, сэр. Я искала Дельву, мы хотели позаниматься вместе. Дамблдор посмотрел на меня, и я вмиг убрала улыбку. Стало безумно стыдно смотреть ему в глаза, словно он всё знал. — Мисс Колин, добрый день. Раз уж Мисс Бруствер более не имеет претензий, мне пора заняться своими делами. Всего доброго. Его слова воткнулись мне в самое сердце. Он догадался? Но как? Почему не сказал ничего против и вообще делает вид, что всё идёт как надо. Получается, он слушал этот спектакль и понимал, для кого он разыгран? Дельва молча смотрела на нас и не находила слов, зато Полная Дама не собиралась успокаиваться: — Я так просто это не оставлю, профессор! Такое унижение! Заподозрить меня! Дамблдор уже спускался по ступенькам, но в ответ на крики портрета лишь сказал, тихо, но я услышала: — Все получают по заслугам, Мадам. И мне никогда прежде не было так стыдно. Он всё знал. Единственное, я не могла понять, отчего он допустил подобное. Зато наказание не заставило нас долго ждать. — Ну что, получилось? — Дельва вообще не растерялась, а, казалось, полна азарта продолжить играть спектакль. — Д-да, спасибо тебе. Дельва закатилась таким смехом, что я не смогла сдержать улыбку, хотя на душе скребли кошки. — Да брось, это было весело. Дамблдор, похоже, смеялся с её криков больше, чем слушал мой рассказ о подлом слизеринце, которого Полная Дама пустила в гостиную. Пойдём в комнату, всё расскажешь. Но как только мы повернулись к раме, Полная Дама окатила нас таким взглядом, что мы застыли на месте и вмиг растеряли всё веселье. — Не так быстро, милочки. ПАРОЛЬ! — её голос разнёсся по всей школе, так что мы зажали уши в страхе, что наши перепонки лопнут. Мы переглянулись с подругой и неуверенно, и одновременно сказали: — Безрассудная смелость. — НЕ СЛЫШУ! УШИ ЗАЛОЖИЛО! Осознание, что в гостиную попасть будет крайне трудно, пришло быстро, и если я после пережитого стресса и стыда хотела уже разреветься, то подруга только посмеялась и кивнула на лестницу: — Пойдём, прогуляемся, пока она остынет, — и смеясь побежала вниз. Мы остановились у одного из подоконников. Пергамент под мантией давил на меня, как будто весил тонну, но хорошее настроение Дельвы помогало не упасть от такой ноши. Она была умной, её часто выделяли на занятиях за неординарный подход и находчивость. Колдовала та тоже вполне прилично, так как ответственно подходила к заданиям, чем-то она напоминала Гермиону. Тоже считала учебу чем-то крайне важным. Но при этом у неё получалось оставаться весёлой и непринуждённой в перерывах между занятиями. Дельва подходила ко всем факультетам. Умная, дружелюбная, так же амбициозна и действительно смелая. Пудрить мозги декану не каждый бы осмелился. Как и у любого человека, у неё были минусы: например, она часто толкалась локтем, когда рассказывала о чём-то сильно увлечённо, или зевала не прикрывая рта, чем всегда провоцировала меня засунуть ей туда перо или булку, но я сдерживалась, но всё это просто меркло на фоне её весёлых голубых глаз и открытости. — Как ты вообще смогла так уверенно врать Дамблдору? — меня поразило, как Дельва уверенно утверждала о некомпетенции Полной Дамы, и я не видела здесь ничего плохого. Скорее как ещё один плюс в её характере. — Ой, — Дельва махнула рукой и запрыгнула на подоконник, — полезный навык для слизеринца, да? Я испугалась, что Дельва всё ещё обижается за то, что я сказала, словно та не подходит для Гриффиндора. — Я не… — но та не дала мне договорить. — Всё нормально. Я собираюсь работать в Министерстве, а этот навык там будет очень полезен. У меня старший брат всё время выдумывал разные истории, знаешь, что-то вроде: в шкафу живут гномы, которые воруют мои носки, или то, что все мои куклы ночью оживают и путают мои волосы. Я, безусловно, верила, пока не начала сама выдумывать. Один раз я сказала маме, что брат экспериментирует с зельями на её цветах. Она хотела его прибить, клянусь. Конечно, я сразу созналась, и мы вместе получили, но было весело. Так всё детство шутили друг над другом. — А он учится в Хогвартсе? — Нет, закончил в позапрошлом году. Правда, он пока нигде не работает, отец говорит, ему лишь бы наследство просадить, но я считаю, он просто не нашёл своё место. А у тебя есть братья? Простой вопрос Дельвы слегка сбил с толку. Воспоминания о семье нахлынули волной, заставляя теряться в них. Как там Дениз? Наверное, ненавидит меня. Я исчезла, оставив их на произвол судьбы. Думала, что найду хорошую работу. Отец и сестра будут жить хорошо и ни в чём себе не отказывать, а по итогу застряла не пойми где, без всякой надежды на будущее. — Да, точнее нет, у меня есть сестра, — прерывисто ответила я, вспоминая милое личико сестры, которая, как и Дельва, умела всегда найти что-то хорошее в любой ситуации. Может, поэтому мне с ней так легко. Подруга напоминает мне о сестре. — А папа работает молочником, — зачем-то добавила я. — Кто такой молочник? — неожиданный вопрос вырвал меня из омута воспоминаний, Юстас стоял напротив нас и с улыбкой ждал ответа. Я даже не заметила, когда он подошёл. — Юстас, это же очевидно, он делает молоко, — Дельва сказала это таким серьёзным тоном, чем вызвала улыбку, а после мой искренний смех. — Дельва, боже, нет. Он доставляет молоко. Ты не могла этого не знать, — но нахмуренные брови подруги убеждали меня в обратном, я не могла прекратить смеяться, Юстас тоже стоял и улыбался, хотя я не была уверена, что тот понял всю комичность ситуации. Мои глаза заслезились от смеха, и, когда я пыталась успокоиться, мой взгляд упал на парня в коридоре. Расправленные плечи, пронзительный взгляд, который, казалось, следил за мной не одну минуту и прожигал насквозь. Моя улыбка так и замерла на лице, словно маска. Том Реддл смотрел на меня. — Агнес! Эй, ты слушаешь? Я говорю, молоко же коровы делают? — Юстас стоял передо мной, но мой взгляд был прикован к тому, что выглядывал из-за его плеча. — Я на минуту, — быстро сказала я и отправилась на разговор, надеюсь, последний, к человеку, которого боялась. В своём времени он внушал страх стадным чувством. Я никогда не сталкивалась с ним, но сам факт, что все волшебники считали его сильнейшим тёмным магом, не мог оставить равнодушной. А слухи о его «подвигах» ходили, наверняка, правдивые. Сейчас же, встретив его в живую, хоть ещё до всех преступлений, я уже понимала, отчего он внушал страх одним именем. Всё моё нутро твердило об опасности. Я остановилась в метре от Реддла. Лицо его оставалось равнодушным, но глаза загорелись. Он ждал свою копию. То, что рядом не было его дружков, очень радовало, потому как мне не хотелось, чтобы даже один Пожиратель хоть предположил о каких-то делах, что я могла вести с ним. Я не знала, как начать разговор, но Реддлу явно не терпелось получить своё, так что он без лишних предисловий спросил: — Она у тебя? Я кивнула, но тот не двинулся с места. Сначала мне хотелось отдать ему это в более безлюдном месте, но потом я поняла, какая эта глупость. Лучше уж при свидетелях. — Ну? Я жду. Ребята стояли довольно далеко, так что услышать разговор не могли. Зато их взгляды на своём затылке я ощущала. Я достала из-под мантии свёрнутый пергамент и трясущейся рукой протянула ему. Мне казалось, что, когда он возьмётся за бумагу, она вспыхнет. Но, к счастью, этого не произошло. Он не торопясь взял пергамент, а я сразу же отступила ещё на шаг. Хоть его движения были спокойными, взгляд затуманился и сфокусировался только на пергаменте. Решение не читать было верным. Там что-то жуткое. — Мы… мы договорились? — я хотела убедиться, что более у нас ним не будет ничего общего. Реддл наконец оторвал взгляд от пергамента и посмотрел на меня, словно только заметил. Однако растерянность с его лица исчезла за секунду. — Не переживай так, Колин, я сдержу свое слово лучшим образом, — он ухмыльнулся, но уже не одобрительно. Словно поймал в ловушку, только я не знала, в какую. С моей стороны ошибки быть не должно. Только он обернулся, чтобы оставить меня наедине со страхом, как я совсем потеряла голову. Либо же эти откровения с Дельвой на меня так повлияли. — Том, а… — он замер и обернулся, подняв одну бровь, — ты мог бы попросить профессора Слизнорта, чтобы Дельву взяли в клуб Слизней? Она очень способная, у неё большой потенциал, я думаю, она… — под равнодушным взглядом Реддла я замолкла. — Ты ужасно ненасытная, Колин, — и, развернувшись, ушёл, так и не дав мне ответа. Мы сидели с Дельвой в комнате, в которую попали после произнесения всех паролей с начала учебного года. Полная Дама обиделась не на шутку. А я не могла отделаться от мысли, что Реддл так просто не мог оставить меня. Он словно въелся в мой мозг, заставляя всё время находиться в напряжении. Отдыхала я только во сне, когда мне снился чёртов Фред. Наверное, сейчас я бы согласилась поговорить с ним о той ситуации. Столько лет моей безответной симпатии закончились ужасно печально. И если обида всё ещё оставалась, то и глубокое чувство тоже никуда не делось. Сложно выкинуть из головы человека, поцелуи с которым представлял долгие годы. А после ещё и ощутил. Эти воспоминания заставили улыбнуться. — Чего это ты такая счастливая? Из-за Реддла, да? — Очень смешно, — я закатила глаза, ведь повестись на одну и ту же шутку второй раз было бы глупо даже для меня. Дельва шутила. — Я вообще-то серьёзно. Эти ваши встречи в коридорах. — Перестань, ты же знаешь, что я отдавала ему ответы на тест, — пришлось придумать легенду для подруги, зачем я полезла к Дамблдору. И я решила слегка подпортить репутацию Реддла, хотя бы перед Дельвой, и сказала, что искала ответы для него, чтобы тот получил отличную оценку на занятии. Та, конечно, удивилась, что лучший ученик оказался обманщиком. Но так ему и надо. — Ну да, всё же готовы ради мало интересующего их парня залезть в кабинет профессора, — подруга упала на свою кровать и чему-то улыбалась. Ах, Дельва, ты даже не представляешь, какова правда. И, надеюсь, никогда не узнаешь. — Взамен он порекомендует тебя Слизнорту, — нашла аргумент я. — Ну да, конечно, рассказывай. Только я сомневаюсь, что дело только в этом. Просто по-моему, он тебе понравился. И ты либо стесняешься поделиться со мной, либо же просто сама себе не признаёшься. Но не переживай, Юстас сказал, что Реддл явно тобой заинтересован, он раньше мало общался с девчонками. А Юстасу можно верить, он тот ещё бабник. Понимает в этом. Дельва даже не представляла, в чём меня обвинила. Я жутко разозлилась, словно она могла знать, КЕМ станет Реддл в будущем. Но даже здороваться с ним считалось предательством, и я уже и так сильно провинилась, так что мысль о Реддле как о парне не то, что табу. Это просто немыслимо! — Вообще-то, если тебе так интересно, — злобно сказала я, — у меня есть предмет воздыхания, и Реддл даже рядом с ним не стоял. И то, что сказал тебе Юстас, похоже, что он совсем не разбирается в отношениях! — Фоули круглый болван, если разглядел в Томе что-то кроме отвращения. Дельва, конечно, сильно удивилась моему тону, но интерес, похоже, оттеснил обиду: — Юстас и впрямь хорош, мы с ним раньше встречались, знаешь ли, и я уверяю, он редко ошибается. А кстати, что это за предмет воздыхания? Кто-то на букву Ф? — внимательность подруги раздражала. Рассмотрела всё-таки на моей ночнушке. Я помолчала, а потом решила, что хуже от рассказа не будет. Вряд ли она даже в будущем сможет связать меня и Фреда. — … Да, Фред. Он был моим парнем. — Почему вы расстались? Ты, похоже, всё так же не равнодушна к нему. — Ну он долго мне нравился, а я считала, что он ко мне равнодушен. А потом он признался, точнее, сначала он убедился в моих чувствах, но потом признался! Это были идеальные отношения. Мы понимали друг друга, не ссорились, у нас было столько общего, хотя поначалу казалось, что мы совсем разные, — я так сильно увлеклась рассказом, что забывала следить за словами. — Но он такой красивый и добрый, а меня обычно никто не замечал. Я подозревала, что кто-то сможет увести его, что ли… Ну знаешь, как бывает, поймёт, что есть кто-то лучше. И однажды, когда он сбежал из Хогвартса, я застала его с другой. Мы после не разговаривали, хотя он каждый день писал, а потом… Мой поток бездумной речи, к счастью, прервала Дельва, глаза которой были размером с галеон: — Он учился в Хогвартсе? Кто это? Фред, не помню таких, с какого он факультета? Я так сильно закусила губу, что почувствовала солоноватый вкус крови во рту. Мои глаза забегали, а в голове начались рождаться оправдания. Сказать, что ей послышалось? Я оговорилась? — Эээ, да, но… Но я не знаю, на каком факультете, он старше меня на… на пару лет. Дельва мою несвязную речь поняла по-своему: — Ой, да ты не переживай так. Я не осуждаю. Просто у тебя такой типаж, постарше, да? Дамблдор, кстати, свободен, — Дельва проговорила это заговорческим тоном, а после рассмеялась так, что я тут же подхватила, с облегчением отметив, что подруга придумала отличное оправдание. — Перестань, а-ха-ха, лучше расскажи, почему у вас с Юстасом ничего не получилось? Что он натворил, если вы всё ещё в хороших отношениях? — Да просто поняли, что мы друзья и не более, ну знаешь, он мне как второй брат. Дельва, вроде, привела весомый аргумент, но я считала, что их ситуация сильно похожа на мою с Фредом. Я тоже всё ещё хотела общения с ним. Может, между ними не всё так просто. Чувства бесследно не проходят. Я всё ещё не могла поверить в своё счастье, что смогла отвязаться от Реддла. Он и впрямь перестал обращать на меня внимание, не смотрел, не разговаривал. И он даже не догадывался, как я была этому рада. Дельва, конечно, вначале интересовалась, отчего мы ведём себя как незнакомцы, но, скорее, из-за ожидания приглашения в клуб Слизней, которого, естественно, не поступило. Меня грызла совесть, но я ни за что не согласилась бы поговорить с ним ещё раз об этом, подруга словно понимала. Теперь всё встало на свои места. Я так же плохо училась, отвечая лишь на теоретических занятиях. Общалась с однокурсниками, которые были весьма вежливы и почти не упоминали о моей бездарности, хотя и раньше (позже) меня в этом никто из Гриффиндора не упрекал. И мучилась ожиданием новостей, после каждого занятия с Дамблдором я оставалась после урока и спрашивала о часах. Но он с печалью в глазах неизменно отвечал: «Мне жаль, Мисс Колин, о них никто не слышал». Однако, меня всё ещё слегка грызла совесть за то, что я сделала, но профессор словно вовсе забыл об этом недоразумении, либо же я сама себя накрутила, и он и впрямь ничего не знал. Я шла по коридору из библиотеки. Книга, которую я так усердно переводила, пропала вместе со справочником. И если от негодования библиотекаря я смогу отделаться позже, то вот найти такую же не представлялось возможным. Куда она делась? Реддл забрал? Он-то точно превосходно знает язык рун, только что ему дадут эти знания? Вряд ли он сможет провести такую параллель между книгой и моим путешествием. Хотя это пугало ещё сильнее, ведь, похоже, староста не любил оставаться в неизвестности, а его интерес уж больно опасен. Так что я надеялась, что тот не станет сильно заострять внимание на моём выборе литературы. Как там говорится — вспомни солнце… Друзья Реддла стояли в самом проходе коридора, который вёл в сторону башни Гриффиндора. Они полностью заслонили выход, так что пройти незамеченной у меня не получится при любом желании. Радовало, что гордой осанки среди них не виднелось. Я стала идти вдоль стены в надежде, что проскочу мимо них и отделаюсь лишь парочкой оскорблений, вот только за пару шагов до них те встали ровной стеной, совсем перекрыв мне проход. А парень с тонкими губами ехидно улыбнулся: — Грязнокровка Колин, какая неожиданная встреча, — сарказм в его голосе не расслышал только бы глухой. А страх, что те поджидали тут именно меня, начал поступать, отчего я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — Ты не рада нас видеть? Какая жалость, Абраксас, мне показалось, или она не высказывает нам должного уважения? Для них это была шутка, и, возможно, сильного урона они мне и не причинят. Но всё же, я знала, кто они в будущем. Ублюдки, которые не знают сострадания. Убивают детей не моргнув глазом, издеваются над своими жертвами, доводя их до сумасшествия. И я это помнила по рассказам однокурсников, все в моём времени делились ужасными историями, что коснулись их близких или знакомых. Паника подступала, и справиться с ней я была не в силах. — И вновь тишина… Мне начинает казаться, что ты и вовсе не умеешь разговаривать. Или ты немая? — Нотт продолжал издеваться, уже достав палочку, что заставило меня затрястись и побледнеть. — Не-е-т Нотт, ты ошибаешься. Колин наверно считает себя слишком гордой, чтобы опустится до разговора с нами, — Малфой тянул слова в своей манере, точнее в манере своего внука. И я поняла, что у всех Малфоев талант коверкать правду. Он умело подначивал Нотта всего одним предложением, а глаза второго сужались от ненависти. — Вот как, значит, нам стоит научить грязнокровку правилам поведения, иначе она может подумать, что ей всё позволено, — последние слова ублюдок прошипел и направил палочку на меня. — Остолбеней, — я чудом смогла увернуться от его заклинания и бросилась назад в сторону библиотеки. Вот только бежать по прямой было глупым решением, я раньше не участвовала в драках, так что не знала такой тонкости, что при побеге лучше петлять туда-сюда. Проклятье ударило в спину, и я упала на каменный пол, содрав кожу на локте и подвернув ногу. Боль заставила зажмуриться, но я не собиралась сдаваться. Сзади раздались звуки бегущих ног, и, когда я попыталась встать, на мою мантию наступили, тем самым оборвав мои шансы на побег. Я вновь свалилась на пол, только уже на спину. Пожиратели замкнули круг, а я уставилась вверх на Нотта, что стоял за мной. — Колин, ты упала? Какая досада, позволишь помочь? — но вместо руки Нотт направил мне палочку прямо в лицо и прошипел заклинание. — Депульсо. Меня отбросило в сторону, к ногам стоящего напротив. Я не знала этого парня, но его искренний смех уничтожил мысль о том, что тот выпустит меня из этого круга. — Ты такая неуклюжая, чего ты опять упала? Ноги совсем не держат? — Нотт развлекался, а я стала оглядываться по сторонам в надежде, что увижу жалость в глазах одного из слизеринцев. Я раньше ненавидела это чувство, но сейчас молила бога, чтобы хоть один посчитал меня слабой даже для издевательств. Но ничего, лишь веселье отражалось на их лицах. — Ай, ай, ай, ну ничего, мы быстро исправим это. Моё тело сжалось от страха, и я бросила взгляд в пустой коридор за спинами парней. Но в один миг и там стало опасно. В тени я заметила два светящихся, как у кота, глаза. Которые с жадностью поглощали увиденное. Том Реддл наблюдал за нами. Я лишь на миг взглянула в них с мольбой, с просьбой остановить это, я знала, что он поймёт. И когда мне показалось, что тот хочет двинуться к нам, в спину опять прилетело проклятье, отчего я забыла о спасении. В меня летело куча разных искр, меня кидало из стороны в сторону под звенящий смех, и никто… никто не пришёл на помощь. Палочка безвольно болталась в кармане, не зная, чем помочь своей хозяйке, а я поняла, что играть с Реддлом было глупо. Как я могла подумать, что тот простит моё присутствие в туалете? Он ничего не забывает. Он дал мне почувствовать себя свободной, а после показал, что будет, если я заговорю. Я знала, это был его план, и они поджидали именно меня. Длились их издевательства недолго, а я на удивление не проронила не слезинки, даже не кричала. Только мычала от боли. Да и смысл звать на помощь? Чтобы показаться ещё более никчёмной? Да и потом получила бы вдвойне за их наказание. Лучше пусть они наиграются сейчас, чем в будущем. Главное, чтобы не убили. Слизеринцы ушли, оставив меня валяться в коридоре. А я сжалась в комок у стены, и первые слёзы выкатились из глаз. Я сдерживала всхлипы, но те вырывались. Плечи подрагивали, а я думала, что ходить на уроки Поттера сейчас оказалось бы очень полезным. Но нет, моя гордость и уверенность в будущем не позволили мне перебороть ненависть к волшебному миру. Что удивительно, сейчас я не ненавидела магию. Я ненавидела их и свою наивность. Зная, что тёмный колдун начинает войну, я решила, что это никак не коснётся меня. Что я выше их глупых волшебных проблем. Судьба закинула меня сюда в наказание за мою беспечность. Будь я хоть немного благоразумнее, то училась усерднее и сейчас было бы не так больно. Из мыслей меня вырвали звуки шагов, Реддл нарочно медленно приближался. И, с одной стороны, мне следовало бояться, безумно бояться, что он захочет поиздеваться надо мной. А его заклинания будут ещё темнее и больнее, но, кроме обиды и злости, я не смогла найти ещё хоть что-то. — Почему ты это сделал?! — крикнула я смотря в его красивое, но ухмыляющееся лицо. — Ты обещал мне! Ты дал слово! Но Тома ни капли не смутили мои обвинения, наоборот, он приподнял брови в удивлении, которое мало походило на искреннее, и с притворным возмущением сказал: — Колин, как я мог? Я обещал тебе, что забуду о тебе и не буду обращать внимания. Я сдержал слово, разве я обратил внимание на вашу беседу? — он встал прямо передо мной, и его жалость в глазах, о которой молила я несколько минут назад, стала противна до тошноты. — Ты… Ты! Ты нарушил сделку! Это ты натравил их на меня! Своих псов! Вмиг взгляд Реддла изменился, потемнел, хотя казалось, что больше некуда. Он присел на корточки передо мной и поднял моё лицо за подбородок. Его голос даже не скрывал угрозы за мягкими интонациями, наоборот, он старался испугать: — А у тебя есть доказательства? — и этот вопрос относился не только к нападению Пожирателей. Отчего-то я не смогла скрыть правду и сказала то, о чём думала, не успев прикусить язык: — Я всё расскажу Дамблдору, и он вышвырнет тебя из школы вместе с твоим ползучим гадом. — Как я не оплевала его слюной? Потому что та ненависть, которой пропиталось каждое моё слово, словно была ядовитой. Я хотела его смерти, хотела, чтобы на него рухнула стена или чтобы ему свернули шею. Да что угодно! Никогда… Никогда прежде я так ненавидела Того-кого-нельзя-называть. Он схватил меня за грудки и рывком поднял на ноги, прижав со всей силы к стене. Лицо его потеряло маску, рот открылся, словно он хотел закричать, а в тёмных глазах вспыхнул огонь. От резкого движения мои рёбра заныли, и я отвернулась от него, чтобы скрыть подступающие слёзы. Да и его дыхание вызвало тошноту. Оно было приятным, близким и тёплым. От этого хотелось отмыться, настолько близкое его присутствие казалось мне грехом и жутким наказанием. Но Том никак не брезговал ко мне прикасаться, хотя я всё же грязнокровка, о чём не забывают мне напоминать его друзья. Наоборот, он душил меня не только морально, но и физически. На секунду в его глазах проскользнуло непонимание — от чего моё лицо скривилось? От боли или чего-то ещё? Ведь он хотел вызвать страх, а не отвращение. Как на него, такого привлекательного и манящего, можно так реагировать? Но мой страх сидел глубоко внутри, он уже показал себя и теперь зализывал раны, пытаясь найти силы, чтобы вновь вернуться. Зато ненависть разошлась не на шутку. Вместе с отвращением они отражались в моих глазах. На секунду Реддл задумался, а потом, видимо, понял, что пытать можно не только физически, что он наверняка умел, но отчего-то не спешил, но ещё и морально. Поняв, что его присутствие всегда для меня было неприятно и вызывало ужасные чувства, он приблизился и прошептал: — Ты так ничего и не поняла, Колин. Из Хогвартса меня никто и никогда не сможет выгнать. Здесь я хозяин. В коридоре послышались шаги, и я вздохнула с облегчением, чем явно разозлила Реддла ещё больше, ведь опять его атака не увенчалась успехом. Он втянул всей грудью воздух, а после выдохнул, опаляя меня горячим дыханием. Звук женских голосов приближался, похоже, две подружки весело болтали, и наша пара наверняка вызовет бурю эмоций у них. Я же надеялась, что его остановит возможность быть пойманным в моей компании. Слухи в школе расходились невероятно быстро. Королю школы незачем портить репутацию. Хотя я считала бы себя ещё более опозоренной, начни те распускать слухи. Я начала нагло отталкивать его, как само собой разумеющееся. Вот только гад ухмыльнулся и надавил сильнее, схватив мои руки в свою ладонь и зажав между нами. А второй провёл по щеке, так что я вжала голову в стену, надеясь слиться с ней. Он приблизился к моему уху, вызывая мурашки, почти касаясь губами. Я затаила дыхание. Его нос прикоснулся к моей ушной раковине, и эти касания показались для меня больнее, чем все нанесенные проклятья до этого. Девушки проходили мимо и при виде нас даже прекратили беседу. Звонкий смех, а после топот их ног доносился словно издалека. Я проклинала себя, те часы, Поттера и Тома Реддла. Улыбку которого я не видела, но чувствовала. Он наслаждался моими эмоциями. Он довёл меня почти до истерики не причинив и капли боли. Зато разорвал мою душу на части. — Ты жестокий, мерзкий и… и бездушный, — сказала я, ощущая горячие слёзы, что текли из моих глаз, попадая на рассечённую губу и вызывая неприятные ощущения. Но это была мелочь. Успокойся, Агнес, девушки не увидели моё лицо. Он сделал так, чтобы его не заподозрили в насилии. Я выглядела побитой, и это было заметно невооружённым взглядом. Реддл убил двух зайцев одновременно. Довёл меня и создал себе алиби. — Ты права, душа моя, — последние слова он произнёс как самое скверное оскорбление, которое только могло вырваться из его рта. Словно благой мат. Но он видел, что я поняла смысл и оскорбилась. Меня передёрнуло. И даже когда он отпустил меня и, поправив мантию, ушёл, меня не покидало ощущение его рук на своём теле. Словно он облил их кислотой, и теперь они горели в агонии. Правда содрать кожу не было выходом, он оставил отпечаток прямо на моей душе.