Безрассудная смелость

Я напряглась всем телом. Ругаться с Реддлом и обвинять его в применении запрещённого заклинания было глупо. Он ребенка убить не испугался, империус по сравнению с этим вообще маленькая шалость. Так что сделав вид, что ничего не услышала, я продолжала наблюдать за студентами в мыслях ругая Дельву по чем зря. И как Реддл опять натолкнулся на меня в одиночестве? — Я терпеть не могу пустые обиды. С твоим дружком все в порядке, так что прекращай раздражать меня, — по голосу я поняла, что тот не очень то и злится моему игнору. Выдержать образ равнодушной студентки у меня не получилось: — Иди к черту, Реддл. Я мельком взглянула на него, он веселился. В глазах играли бесенята, а ухмылка словно приклеилась к его неприятной физиономии. — Как грубо. И все же, я не понимаю причины такого поведения. Объяснись. — Отстань от меня. Я что, о многом прошу? — я смотрела в его глаза в надежде, что там мелькнёт понимание и он оставит меня в покое. Студентов в коридоре почти не осталось, да и мне пора двигаться в класс. Дельва сильно задержалась. Но Реддл был по прежнему настроен довести меня до нервного срыва: — Я бы очень хотел, но не могу. Взгляд Тома посуровел. Он пристально разглядывал меня, а я растерялась. Его интерес сильно пугал и сейчас я опять покрылась мурашками. Где-то из-за угла раздался знакомый голос: — Агнес! Реддл разорвал зрительный контакт, но ответить мне не дал. Он закрыл мой рот рукой и навалился на меня. Мои глаза наверно стали размером с галеон, но даже не из-за его поступка. Мы провалились за стену! И оказались в углублении, очень маленьком помещение с каменными стенами. Сзади Реддла был все тот же коридор и мимо пробежала Дельва. Она неслась в сторону класса заклинаний, но меня так и не увидела. Когда рука Тома перестала закрывать мой рот, я запричитала: — Что ты… Как это? Почему Дельва нас не увидела? Том же выглядел очень самодовольным и с напускной скукой объяснил, правда его глаза выдавали удовольствие от того, что он смог меня удивить: — Не только тебе известны секреты Хогвартса. — И зачем ты это сделал? Чтобы пытать меня? Учти, если ты это сделаешь у тебя все равно ничего не получится. Я ничего не расскажу. Казалось Реддл изо всех сил сдерживается, что бы не засмеяться: — Правда? И как ты помешаешь вытащить из тебя информацию? — Я откушу себе язык! — высказала я свою мысль, что теперь казалась мне очень глупой. Как интересно я сделаю это под империусом? — Агнес, дурочка, его можно использовать куда интереснее. И пока мои извилины пытались понять сказанное Томом, тот набросился на меня. Его рука резко потянула меня за затылок ближе, а вторая сомкнулась на горле, не давая увильнуться. Но это было последнее, что я смогла анализировать. Потому как только его губы соприкоснулись с моими я сошла с ума. Именно так. Мягкие, властные, он не давал мне взять контроль даже малость. Как дементр, пытался высосать мою душу через этот поцелуй. Такой напористый он был. Он сминал их, а его язык прорвался внутрь. От шока я даже не смогла найти в себе силы, что откусить его. А тот продолжал настойчиво хозяйничать в моем рту. Я замерла, как статуя, не зная что делать и вообще, как реагировать. Может на меня опять наслали империус? Именно так. Иначе я бы оттолкнула этого мерзавца, но тело лишь, как марионетка отзывалось на его прикосновения и мои губы двигались с ним в такт слово по инерции. Когда он оторвался я с опозданием поняла, что нам просто перестало хватать воздуха. Его запах все это время действовал на меня как кислород, точнее как ядовитый газ, который лишает рассудка. Рука Тома всё ещё была на моей шее, но я поняла, что тот не применял силы. Лишь поглаживал большим пальцем кожу. Бледные губы Тома покраснели, а глаза горели желанием. Это было страшное зрелище. Том нависал очень близко. А в моем горле пересохло от того, как глубоко я стала дышать ртом. Я всё ещё стояла неподвижно, пока Том пользовался моим шоком. Он наклонился к моему уху, так что меня опять обдало этим запахом Реддла, а после я чуть не упала на пол от касания. Реддл облизал мою ушную раковину, так что я почувствовала, словно мои мышцы перестали функционировать и привалилась к стене. Я задержала дыхание, что бы перестать дуреть от его яда, но со стороны это звучало, как томный вздох. Я нутром почувствовала, как Реддл ухмыльнулся. — С тобой всё интереснее и интереснее, — Том прошептал это мне на ухо, причем так нежно и сладко, что я прокляла свой хороший слух. Это был приговор. Мы стояли в тишине, пока Том всё ещё гладил мою шею, а я пыталась осознать, что только что совершила. Это было предательство. Я изменила своей родне, светлой стороне. Да вообще всем своим убеждениям. И хоть эта инициатива происходила не от меня, все же то, как легко я поддалась делало из меня преступницу. — Ты проклял меня, — мой хриплый голос нарушил тишину и мне казалось, что я разревусь прямо сейчас. Том оторвался от моего уха и посмотрел в глаза. Его челка слегка спала на глаза, но так он выглядел ещё более привлекательным. До чего я докатилась… — На сколько ты в этом уверена? Вопрос в самую точку. Ни на грамм. Это лишь слабое утешение моей совести, которая сожрет меня, как только я выйду из этой маленькой комнаты и останусь наедине сама с собой. Ещё одна ужасная мысль посетила голову: В таком случае лучше остаться здесь. И слава Мерлину, что в коридоре появились двое слизеринцев, которые не дали этой мысли закрепиться в голове. Они что-то бурно обсуждали и мы прислушались: — Подожди, может разберемся сами? Том будет недоволен, — это сказал невысокий парень, с каштановыми волосами. Он был слегка пухловат и выглядел испуганным. — Мальсибер, перестань так трястись. Том все равно узнает и лучше от нас. Лейстрендж сам виноват, я сразу сказал, что этой ненормальной не место среди нас, — второй слизеринеец был симпатичный блондин и выглядел более спокойным. Том вздохнул и отстранился. Я не знала, радоваться или бояться ещё больше. Потому что мне вряд ли мне позволят быть свидетельницей личных разговоров, а испытать на себе проклятье забвения не хотелось. Да и Пожирателям, а я была уверена, что раз те так боятся Тома, значит это именно ОНИ, ни к чему знать обо мне. Я со страхом уставилась на Тома, как бы глупо не звучало, но именно он сейчас может меня защитить. — Постой здесь и не высовывайся, — Том говорил шепотом. — и не вздумай болтать о том, что услышишь. Я не стала кивать в ответ, потому что если я услышу что-то опасное, то непременно намекну или расскажу Дамблдору. Том тем временем развернулся и вышел из стены, наверняка поражая сокурсников. Уверена из-за таких фокусов они и считают его всемогущим. Ага. Посмотрим, что они скажут, когда их Великого-и-Ужасного победит младенец. Главное чтобы у этого младенца хватило сил повторить свой подвиг ещё раз. — Т-том, — пухлый парень побледнел. — Мальсибер, Эйвери, обсуждать личное лучше в местах, где вас не могут подслушать. Мальсибер стал бросать быстрые взгляды с Тома на Эйвери, а второй слизеринеец решил все же ввести в курс дела: — Лукреция разболтала своему тупоголовому гриффиндорцу о наших собраниях. Я говорил Лейстренджу, что лучше взять с нее непреложный, но он сказал, что Блэкам можно доверять. Реддл поднял руку, прерывая слизеринца и глубоко вздохнул. — Я же сказал, не обсуждать там, где вы не уверены в конфиденциальности. У тебя плохо со слухом, Эйвери? Блондин теперь не выглядел таким спокойным, он нервно кивнул и прошептал: — Простите. — Почему вы не на уроках? — Мы хотели найти его, чтобы он не стал распускать слухи, — бледнее сказал Эйвери. — За мной, — только и сказал Том, после чего двинулся по коридору, а слизеринцы поспешили за ним. Когда коридор опустел я вздохнула. Что черт возьми сейчас было? В голову конечно стали лезть воспоминания о нашем поцелуе, но я боялась, что меня стошнит и решила сосредоточиться на докладе слизеринцев. Блэк рассказала все гриффиндорцу, я не могу быть уверена, но что-то подсказало, что речь идёт о Лукреции и Игнатиусе. И зная методы Тома, мне лучше найти и предупредить их.

***

На заклинания я не пошла. И совершенно не знала, как предупредить Игнатиуса об опасности. Ходить за ним было глупо, но лучше я ничего не придумала. Так что объяснив Дельве, что мне стало плохо и я решила прогулять урок, мы отправились на следующее занятия. По счастливой случайности все уроки с Игнатиусом у нас совпадали, так что весь день тот был в моем поле зрения. Я специально на переменах таскала Дельву по тем же коридорам, куда шел он. Подруга на это не обратила внимание, но ее сильно беспокоило мое здоровье. И хоть это было очень мило, все равно напрягало, так как мне все чаще надо было врать. Когда уроки закончились мы пошли на поле для квиддича. Конечно из-за моей новой любви к этому виду спорта, так я сказала Дельве. Та любила квиддич и с удовольствием наблюдала за тренировкой, я же нервно сжимала палочку с минуты на минуту готовая бежать Игнатиусу на помощь. Но с его метлой все было хорошо, так что я уже стала сомневаться, что целью был именно он. Парни ушли в раздевалку, а я потянула Дельву с собой: — Эй, ты меня пугаешь. Скажи честно, тебе кто-то понравился из команды, мы поэтому за ними весь день ходим? — Дельва оказалась наблюдательнее, чем я думала. — Вообще да, знаешь, там один парень, но я пока не хочу говорить кто. Он такой классный, вот хочу как-нибудь заговорить, но все момент не подберу. Дельва в делах любовных была профессионалом, так что с твердой уверенностью сказала: — Спокойно подруга, мы поймаем его быстрее чем ты успеешь сказать снитч. Ну-ка за мной! Я не знала откуда Дельва знает, где мужская раздевалка, но стоя у двери я подумала, что похожа на манъячку. Даже Фреда я не осмеливалась караулить у душевой. Парни начали толпой вываливаться из раздевалки, веселые и уже к счастью, одетые. — Эй ребят, вы так классно тренировались, мы с Агнес давно не видели таких полетов, — Дельва сумела обратить на нас внимание и каждый игрок стал наперебой рассказать о своих талантах. Беседа и впрямь завязалась интересная, с шутками. Вот только моего избранника здесь не было. — Ребят, а где Игнатиус? — мой голос потонул в хоре криков команды, но вратарь (не помню его имя) меня все-таки услышал: — А его позвал капитан Слизерина. Наверно составляют расписание тренировок. Уж в этом году мы растопчем Слизерин! Вот проклятье. Я весь день таскалась за ним, но все равно пропустила опасность. Не предупреждая подругу я рванула искать Игнатиуса, вот только где? Они могут его избивать в любом месте. Для Реддла нет закрытых дверей. Задыхаясь я бегала по всей в школе распахивая все двери, что попадались на моём пути. И вот удача наконец повернулась ко мне лицо, потому что по дороге к подземелью, я уже так отчаялась, я встретила Лукрецию. Как и в поезде она показалась мне очень красивой. У неё было стройное тело, длинные волосы и аккуратное личико. Такая бесспорно может очаровать любого парня. Конечно Гриффиндор и Слизерин ведут холодную войну, но она вроде была не прочь подружиться, по словам Игнатиуса, да и в поезде вела себя мило. Так что я рискнула: — Лукреция, привет. Девушка лучезарно улыбнулась, даже улыбка у нее была чересчур красивая. Ровные зубы, пухлые губы. Кукла. — Привет, ты же Агнес Колин, да? — Да, слушай, может это прозвучит глупо, но я слышала, как некоторые слизеринцы собирались поговорить с Игнатиусом о том, что ты ему рассказала, я надеюсь ты меня поняла? Красивое лицо девушки вмиг перестало светить радостью, она нахмурила брови и с волнением спросила: — Что они сказали? — Я не знаю точно, но недавно капитан команды Слизерина увел его с собой и мне кажется далеко не для составления расписания тренировок. Лукреция закусила губу, было видно, что она поняла, кто может вести разговор с Игнатиусом. Девушка стояла молча и я опять подала голос: — Я могу помочь? Ты знаешь где они могут быть? Лукреция вынырнула из своих мыслей и посмотрела на меня растерявшись: — Нет, точнее да, но я сама разберусь, — она уже развернулась в сторону подземелья, как громко мне крикнула: — Спасибо Агнес, большое спасибо! Девушка убежала и я подумала, что сделала все что могла. Она ему поможет, было видно, как искренне она о нем переживает. Вот только, не подставила ли я ее? От Реддла не стоит ожидать прощения. Мысли о Реддле привели меня в ужас. Какая я идиотка. Какая дура. Не в силах стоять на месте и пожирать себя чувством вины я опять отправилась бродить по школе. А слезы уже предательски стали капать из глаз.

***

На Астрономической башне всегда было тихо. Сюда нельзя подниматься вне занятий, но отработка не казалось мне чем-то плохим после случившегося. Весь день я бегала от мыслей. Попытка помочь Игнатиусу заставила забыть не на долго, но рано или поздно мне следовало принять правду. Я целовалась с Тем-кого-нельзя-называть. И это было не просто ошибкой. Это было предательство. Могу ли я теперь смотреть в глаза Дамблдору? Он столько сделал для меня, пока я поддавалась физическому влечению к чудовищу. Какая я мерзкая, ужасная. Зная, кто он такой, я не оттолкнула, а поддалась чувствам. Были ли вообще чувства? Помутнение рассудка. Не иначе. Как теперь вернуться домой? Как смотреть в глаза отцу? Он никогда не узнает правды, но я то знаю. Он, Реддл, тот кто ненавидит маглов, грязнокровок, вообще похоже людей, лишил меня единственного, что я имела в этом времени. Своей верности свету. Все уроки отца о хорошем, слова директора о борьбе со злом, все это я перечеркнула банальным влечением. Неужели я на столько испорчена, что готова растекаться перед каждым, кто проявит ко мне лишь малость симпатии? Симпатии? Да Реддл решил использовать меня как какую-то потаскуху. Я села на подоконник и смотрела на чёрное озеро. Вот что осталось неизменным за эти 50 лет. Хогвартс не просто школа, это дом для каждого волшебника. Здесь мы определяем свой путь, выбираем сторону. В моем времени это было нагляднее, потому что началась война, хоть пока и возвращение ЕГО не обрело огласку, я верила Гарри Поттеру и Дамблдору. А видя перед собой этого дьявола вообще не остаётся сомнений, что он чудовище и мог выжить и воскреснуть. Меня привели в этот мир и дали возможность стать чем-то большим, чем просто человеком. Волшебницей. Отец был прав, когда говорил, что мне повезло. Я могу творить невероятные вещи, да пусть не такие удивительные, как другие волшебники, но людям и это не подвластно. И как я воспользовалась силой? Не училась. Связалась со злом во плоти. Поддалась влечению. Что хорошего я принесла в этот мир? Ничего. Сейчас глядя вниз в голову лезли плохие мысли. В своем времени я бы не позволила подобному случиться. Прыгнуть и умереть. А здесь? Никто не будет горевать. Отец и сестра итак меня потеряли. Они привыкнут. У папы есть Дениз. Она в отличии от меня умная и жизнерадостная. Она не даст ему умереть от горя. Да и те привыкли жить без меня. Семь лет я видела их лишь на каникулах, да и то больше времени проводила в комнате, потому что горевала о своей бездарности. Жалкая. Фред был прав, когда поменял меня на другую. О какой счастливой жизни со мной можно мечтать? Он слишком талантливый, слишком хороший и добрый. Он будет воевать, а я рядом плакать, потому что мне страшно? Неумеха, даже носки ровно свернуть с помощью магии не смогу. Мне нет места ни в мире маглов, ни в мире волшебников. Может в мире мертвых я наконец буду на своем месте. — Не советую прыгать. Загробная жизнь куда скучнее. Я испуганно обернулась. Но хозяин голоса оказался не менее пугающим. Передо мной была взрослая дама, в мантии по центру который виднелось темное пятно. Её волосы были черными, а глаза серыми, хотя учитывая ее прозрачность, можно предположить и другой цвет. — Здравствуйте, Елена Когтевран, если не ошибаюсь? Приведение кивнула и посмотрела вдаль, на чёрное озеро. — Я в свое время так сгорала со стыда, что была рада смерти. Дабы она избавила меня от мучений совести. А в момент, когда я почувствовала, что это мой последний вздох осознала, как никчемно я прожила свою жизнь и это стало ошибкой, что привело меня к вечному наказанию. Бродить среди живых веками. Елена говорила так, словно знала о чем я думаю, а может просто так совпало, в любом случае ее компания не тяготила, но и опасных мыслей не развивала. — Вы жалеете, что раскаялись? Простите, мадам, я не знаю вашей истории, — мне не хотелось обижать призрака. После Миртл я относилась к каждому с огромным уважением. Ясно, что должно случится что-то плохое чтобы стать приведением. — я лишь знакома с одним призраком, мне жаль, что ей не удалось найти покой после смерти. Приведение присело рядом со мной на подоконник, точнее просто сделало вид. От лучей солнца ее почти не было видно, но приятный голос растекался по Астрономической башни: — Ты не знаешь, как становятся призраками, ведь так? — Елена со снисхождением улыбнулась. Я отрицательно качнула головой. — Это выбор волшебника, дитя. Те, кто боятся пойти дальше остаются плавать бестелесным духом. Те, кто испугался раствориться в небытие. Я испугалась смерти, хотя долгие годы молила о конце моих мучений. Этот страх заставил меня сделать выбор. Я решила, что раз я не смогла насладиться творением матери без зависти при жизни, то проведу здесь остаток веков. Наконец признавая, что та была куда умнее меня. Я с интересом поглощала историю Елены. — Кандида Когтевран, основательница Хогвартса. Великая волшебница, уверена вы были не хуже, — рассуждала я вслух. — Да, я была хорошей волшебницей, умной. Но слава и могущество матери задвигали меня. Я была лишь её дочерью. Мы с ней не общались долгие годы, и я не смогла переступить через свою гордыню и стыд до ее смерти. — А сейчас? — Моя история ужасная, она вся пропитала жестокостью и подлостью. Кровавый Барон убил меня, а теперь вечность мучается совестью в надежде отдать мне долг, но он и не представляет, что моя печаль связано далеко не с ним. Не стоит тебе забивать этим голову. Просто подумай, не пожалеешь ли ты потом? Вернуться в Хогвартс духом будет куда хуже. Твои родители умрут от горя. — Мои родители далеко и вряд ли вообще когда то меня увидят. Но даже если мы встретимся, я не смогу быть рядом после того, что сделала. Да и быть призраком не хочу, здесь произойдет много чего плохого, а я слишком большая трусиха, чтобы смотреть на это. Елена улыбнулась, из-за лучей солнца я увидела лишь уголок рта: — Трусиха на Гриффиндоре? Ты либо слишком скромничаешь, либо шляпа опять ошиблась. — Наверно, мадам. Елена вздохнула и полетела в сторону выхода, но на прощанье обернулась и сказала: — Умереть ты всегда успеешь, так что стоит попробовать исправить ошибку? Так или иначе, спрыгнуть с башни ты сможешь в любое время. К тому же тот мальчик сильно расстроится, не зря он поручил Пивзу следить за тобой. И приведение прошло сквозь стену, как Том перед слизеринцами. Том… Том Реддл. Моё испытание на прочность, не иначе. Если я итак готова была прыгнуть, что стоит испортить ему жизнь? Раз уж я гриффиндорка, то куда почтительнее умереть под пытками Того-кого-нельзя-называть, чем просто прыгнуть с башни. Не долго думая я побежала вниз по лестнице во всё горло крича: — Елена! Мадам! Елена Когтевран! Призрак появился неожиданно и с интересом посмотрел на меня: — Ты передумала умирать? — Немного позже, скажите пожалуйста, что значили ваши последние слова? Вы говорили о Томе Реддле? Елена кивнула, а я ужаснулась. Вот засранец. Вот как он находил меня все это время. Как ему удалось подчинить себе полтергейста? Ну и чудовище этот Реддл. Я неловко потопталась на месте, а потом собралась с мыслями и сказала: — Мадам, а… А вы не могли бы попросить кое о чем Кровавого Барона? Елена нахмурилась и грубо сказала: — Вот наглая девчонка! — она хотела сбежать сквозь стену, но я перегородила ей путь. Вот только есть ли для призрака преграды? Меня обдало могильным холодом, так что я поморщилась. — Прошу вас, Елена. Я не хочу чтобы меня преследовали! Призрак вздохнул очень печально. Но все же Серая дама прекратила попытки сбежать: — И о чем ты хочешь попросить? — Только он имеет влияние на Пивза. Пожалуйста, пусть он попросит его прекратить наблюдение. Елена не снизошла до ответа, она молча удалилась сквозь стену, но я посчитала молчание за согласие.

***

Следовало проверить сработал ли мой план, так что ночью я выдвинулась выманивать Реддла, точнее надеялась, что тот меня не найдет. Я бродила по всем коридорам. Несмотря на то, что эту ночь я часто пряталась от старост, призраков и профессоров, эта была самая счастливая ночь в Хогвартсе, потому что мне ни разу не попался Том, точнее я ему. И хоть весь день я была сонная, улыбка приросла к лицу. Дельва считала, что это из-за разговора с командой, но причина была куда интереснее. Когда мы с подругой проходили мимо Реддла и его компании, я нарочно громко сказала: — Знаешь Дельва, я всю ночь бродила по школе, — мой взгляд сразу метнулся к Реддлу, мы уже завладели его вниманием. — Агнес, тише, Реддл услышит, — шепотом одёрнула меня подруга, но душа требовала веселья. — Да брось, не пойман — не вор. А меня никто не поймал, — сказала я это смотря ему в глаза, надеясь, что тот поймет, что я не вру. Пусть знает, что меня не так легко сломать и ему далеко до моих секретов. Ход от Реддла не заставил долго ждать. Этот хмырь сел со мной на зельеварение, вызвав при этом кучу вопросов и у меня, и у моих друзей. Но больше я испугалась, что это увидели юные Пожиратели. — Развлекаешься? — спросил Том, когда Слизнорт дал нам задание приготовить зелье всемогущества, оно как правило усиливает таланты человека. — Зелье готовлю, — аккуратно измельчая тауматагория . — Должен признать, в зельеварение ты не такая бездарность, как в чарах, — сказал Том осторожно выливая из стручков каши проповедника сок в ступку. — И на том спасибо, а ты зачем шоу устроил? Уверена, на твоем факультете каждый сочтет за честь делить с тобой парту. — Безусловно, — не смущаясь сказал Том и вылил жидкость в котел. — однако у меня есть пару вопросов, а поймать тебя в коридоре теперь не так просто. — Надо же, — чуть громче сказала я и помешивая зелье добавила, — великому Тому Реддлу что-то даётся не «так просто», — я сделала в воздухе кавычки и вернулась к зелью. — Самодовольство тебе к лицу, и все же, чем ты купила верность Пивза? — голос Реддла так и сквозил интересом, а меня распирало от радости, что я обставила этого злыдня. — Не думаю, что мои скудные знания тебе чем-то помогут. Похоже твое обаяние не столь долговечно, вот и все, — ухмыляясь сказала я и стала по штучно добавлять ганглии в котел. — Я позволю тебе эту минуту гордости за свою смекалку, однако она тебя кое где подвела, — Том опережал меня по готовке и его зелье уже просто варилось не требуя вмешательств. — У тебя есть ещё преданные призраки? Не сомневалась, что отношения с мёртвыми у тебя складываются куда лучше, чем с живыми, — наверно я сегодня была одурманена радостью, раз позволяла себе насмехаться над ним. Том наклонился ближе и прошептал: — Твоя минута истекла, Лукреция всеми силами убеждала меня не трогать Игнатиуса, какое счастье, что ей удалось во время найти своего драгоценного гриффиндорца… Я перестала улыбаться, меня опять бросило в дрожь от осознания, что я опять встала на пути у него. Теперь было ясно, что я забрала наказание Игнатиуса себе. Рука все так же кидала ганглии в котел, но мысли были далеко от зельеварения. Реддл схватил меня за руку и сжал. Я испуганно повернулась к нему лицом и замерла в паре сантиметров. Он опять так близко, что я ощутила дежавю. — Тринадцать ганлий ведьмы, будь внимательнее, душа моя, — Реддл тоже смотрел странно, пугающе. Я обратила внимание на руку и поняла, что в ней зажаты ганлии, которые я забыла считать, когда бросала в котел. Когда мы ожидали Слизнорта для проверки зелья на пригодность, Том не порадовал меня молчанием: — Ты вновь встала у меня на пути. Я глубоко вздохнула и смотря прямо перед собой, сказала: — И так будет каждый раз, когда ты захочешь нанести кому-то вред. Реддл ухмыльнулся, а потом его рука оказалась на моей спине, так что я выгнулась и замерла. Не понятно только, от страха или… — В таком случае, наши пути не скоро разойдутся, Агнес Колин.