Безрассудная смелость

Я бережно сжимала в руке пергамент на котором подруга старательно описывала свою взрослую жизнь: «Привет, Агнес. Я терпеливо ждала целых два дня перед тем, как начинать искать тебя в Лондоне. Наши искренние беседы кажутся чем-то далёким, а взрослая жизнь жутко сложной. Может глупо говорить об этом, когда прошло лишь два дня после окончания Хогвартса, но я уже чувствую изменения. Обо всем по порядку. Меня действительно согласились взять в Министерство Магии, родители были в восторге, особенно когда я показала рекомендательное письмо от Слизнорта. Правда брату пришлось нелегко, весь вечер меня хвалили в ущерб ему, сравнивая его чуть ли не с садовым гномом по полезности. Ну ничего, раз в жизни я действительно почувствовала себя не «младшей сестрой наследника», а полноправным членом семьи. Сегодня я получила письмо с оценками за ПАУК. Поздравь меня, почти все П, кроме рун и зельеварения и истории магии, да и кому они нужны. Как твои успехи? Уверена, твои оценки не хуже, как минимум ЗОТИ ты точно сдала на Превосходно. Я жду ответное письмо и надеюсь, ты нашла себе квартиру. Работаешь у Аберфорта? Если у тебя есть трудности, то ты можешь смело сказать мне и мы вместе поищем варианты. Приглашаю тебя к себе на ужин, адрес указан на обратной стороне письма, буду ждать в выходные к 18:00. Не смей отказываться! Люблю и уже скучаю.

Твоя лучшая подруга — Дельва.»

Я за многое проклинала день, когда меня перенесло в это время, но точно не за знакомство с Дельвой. Она стала для меня очень близким человеком. Так что я села писать ответ: «Здравствуй, Дельва. Я безумна рада, что все твои усилия оказались не напрасны. Только умоляю, не становись такой же занудой, как все эти работники Министерства. Признаться, твои оценки меня не удивили и все же, поздравляю! У меня все хорошо, нашла работу среди маглов, но не спеши осуждать, это была моя мечта, так что я наверно даже счастлива. Домой отправлюсь не скоро, так что конечно у меня нет причин отказаться от ужина. И ты права, по ЗОТИ у меня П. Травология, зелья — В, а вот трансфигурацию я завалила — Слабо, и это Дамблдор ещё накинул пару баллов. Все остальное — У. С такими оценками мне была дорога в колдомедики, но я не хочу. Больше рассказать нечего, увидимся на выходных.

Люблю. Агнес Колин.»

После чего я вручила письмо красивой белой сове и выпустила ее в открытое окно. Сегодня был день почты. Письмо Дельвы пришло через пару минут после совы из Хогвартса. Том отсутствовал, так что я вскрыла и его конверт. Все Превосходно меня не удивили. Кстати говоря, про Тома я решила не говорить подруге, понять она меня не смогла, а я не хотела чтобы та напрасно переживала. Мне и без того было волнительно, ведь если Реддл узнает о месте моей работы то точно не обрадуется. Вообще мы так и не поговорили нормально, так что я жила лишь ожиданием ужина в приятной компании.

***

Неделя пролетела очень быстро, потому что втягиваться в работу было трудно. На собеседовании я сжульничала и мой начальник считал меня очень опытным сотрудником, нет, разумеется я ознакомилась и со своими обязанностями и с законами. Однако, учитывая отсутствие образования, даже для решения простых задач мне приходилось тратить кучу времени. То, что я волшебница сильно помогало. Порой, я просто напросто ограничивалась взмахом палочки, дабы заполнить документы или найти нужного человека. В суд, к счастью, меня пока не отправляли, да и приходили ко мне с более простыми вопросами. Иногда решить проблему с ворованной капустой было бы проще колдовством, чем выслушивать все претензии людей и составлять акты. К концу недели я так устала, что хотела уже все бросить и уволиться. Лечить людей мне казалось проще. Но когда в мои руки попали монеты (которых в переводе в деньги волшебников было чуть меньше) улыбка приклеилась к лицу. Почти 20 галлеонов. Это были большие деньги, благодаря которым я могла позволить себе купить много нужных вещей и вкусной еды. Да и в целом, именно деньги были причиной моего желания работать юристом. Я сразу после работы хотела забежать на рынок, планировала купить себе новые туфли под платье, что подарил мне Том. Потому что я сидела в очень хорошем кабинете и требовалось соответствовать, мантия была не уместна, так что со временем я собиралась прикупить ещё и пиджак. Ещё решила закупить продукты для ужина, чтобы порадовать Тома. Наши отношения не двигались с мертвой точки. Мы завтракали вместе, после чего расходились по своим делам. Ну он думал, я шла в Святой Мунго. Где работал Том — я не знала. Но возвращался он когда я уже спала. Утром мы обменивались банальным «как дела» и на этом все. Так что я решила для себя, что после вкусного ужина постараюсь не заснуть и дождаться его, а после может даже удастся расспросить, чем он занимается. Так что выдохнув когда стрелка часов остановилась на 18:00 я кинула папку с документами Мадам Смит, которая целый час потрошила мой мозг своей капустой, в ящик и поднялась с удобного кресла. За окном была приятная погода, так что настроение мое стало ещё лучше. Открыв дверь на улицу я вновь широко улыбнулась. Рабочий день был закончен, карманы полны денег, а завтра меня ждала у себя в гостях подруга. Испортить этот день казалось мне невозможным, пока я не увидела знакомую осанку. Том Реддл стоял прямо недалеко от витрины за которой скрывался вход в Святой Мунго, его руки были в карманах, а взглядом он с презрением осматривал всех проходящих мимо маглов. Моё сердце забилось быстрее, так что я захлопнула дверь фирмы и посмотрела в глазок. Том явно кого-то ждал. И что было очень вероятно — меня. А главное, я не понимала зачем он вообще решил встретить меня с работы, ведь сегодня утро ничем не отличалась ни от одного другого. Он не говорил, что освободиться раньше и придет сюда. Моя вина конечно тоже была. Ведь после своего собеседования я конечно сказала Тому о том, как меня приняли в Мунго с распростёртыми объятьями и когда он спросил про график (что когда-то волновало только меня) я назвала настоящий. Подумала, что в этом нет ничего такого. Вот только у меня и мыслях не было, что Том решит встретить меня с работы. Минуты шли, а Реддл не двигался. Надежда, что у него там свои дела уходила все дальше. К тому же, если я не покажусь перед ним через минуту-две он сам наверняка ворвётся в больницу. И тогда ложь точно вскроется. Нужно было придумать план. И он созрел. Правдоподобным ли будет выглядеть то, что я просто вышла раньше и решила прогуляться за чашечкой кофе? А потом заметила Тома и вернулась. Кивнув своим мыслям я уже хотела тихо выскользнуть на улицу, как громкий голос моего коллеги заставил вздрогнуть. Пит Кронштейн был мужчиной с лишним весом и странным чувством юмора, однако, он довольно доброжелательно общался со мной и давал советы. Но сейчас его появление было совсем некстати. — Эй, Колин, я думал ты уже убежала обмывать свою зарплату. Помню я пропил всю первую получку в тот же вечер. Эх, молодость. Его грузное тело надвигалась слишком быстро. Вообще из-за своего веса Пит был довольно медлителен и неловок, но с работы обычно сбегал самый первый. Поразительно, что именно сегодня он решил задержаться. — Да, знаете, я забыла заполнить некоторые бумаги, лучше доделаю сейчас, — пролепетала я быстро и постаралась обойти мужчину. Но его огромные ладони обхватили мои плечи и развернули лицом к двери. — Все, ни слова о работе, отдохни и повеселись сегодня, как следует. Ей и Богу, ты с таким лицом ходишь, словно у тебя кто-то умер. Я постаралась упереться ногами в пол, но Пит толкал меня довольно сильно, так увернуться не было и единого шанса. — Пит, послушайте, я правда не доделала кое что, Мадам Смит ждёт свой договор и я… Его громкий смех прервал мою речь. Он похлопал меня по плечу и распахнул дверь. Решив, что отсидеться на работе не получится я хотела уже по скорее сбежать. Но у Пита было чересчур хорошее настроение, вероятно из-за зарплаты, так что когда его пухлое лицо осветило солнце и мы были почти в поле зрения Тома, он сказал громким басом: — В голове этой старухи огромная дырка, но главное, что не в кошельке, так ведь? — Пит подмигнул и залился жутко громким смехом. Я надеялась, что Том не обратит внимание на нас, ведь маглы не вызвали в нем и капли интереса, лишь отвращение. Однако, сегодня все складывалось против меня. Потому что когда я оторвала взгляд от Пита садившегося в свой автомобиль всё ещё хохоча, то столкнулась с Реддлом. Глаза его в миг налились красным, а челюсти сжались от злости. Разумеется, он догадался, потому что я даже не успела сделать шаг от двери. Он в миг двинулся ко мне прямо по проезжей части, машины резко дали по тормозам, но крики возмущенных водителей ничуть не смутили разъеренного Тома. За те несколько секунд, что он шел я так и не смогла придумать нормальное оправдание, да и правда не спасла бы от скандала, ведь я намеренно соврала и держала в тайне это целую неделю. Реддл схватил меня за руку и я успела лишь открыть рот, как Том неожиданно толкнул меня прямо в здание и захлопнул дверь. Я подумала, что он просто не хотел ссорится на улице, но Реддл лишь затянул нас в трансгрессию. Мы оказались в нашей квартире. Грязные стены сейчас казались ещё более мрачными, а солнце за окном уже не выглядело теплым и приятным, скорее слишком красным, как ярость Тома. Меня конечно удивило, что мы переместились прямо в квартиру, потому что как оказалось Том наложил чары антитрансгрессии, но всё-таки для него нет закрытых дверей. Правда думать об этом было неуместно, потому что холодный взгляд Тома пригвоздил меня к месту. — Ты…работаешь среди маглов? — его голос был полон ненависти, а поза со сжатыми руками говорила о том, как трудно ему сдерживаться. Его трясло, а лоб покрыла испарина. Я даже не думала, что его на столько сможет разозлить эта новость. — Том, успокойся пожалуйста, я понимаю, что для тебя это мерзко, но эта хорошая работа, мне много платят, к тому же, я сама выросла среди маглов. Это простые люди, — мой голос дрожал от страха и подступающих слез. Было больно видеть столько ненависти в его взгляде. — Я смог простить то, что ты грязнокровка, — сквозь зубы прошипел Том. — Но твоя работа — это ПРЕДАТЕЛЬСТВО! Он сорвался на крик и сделал шаг ко мне, а я сжалась от страха, но Реддл и пальцем не повел, чтобы перестать меня пугать. Наоборот, решил смотреть мне прямо в глаза обхватить шею руками, так словно вот вот начнет душить: — Отпусти, мне больно, — начала я умолять, руками вцепившись в его пиджак. Но Реддл лишь усилил хватку. — Ты знаешь, чем заканчивается игра предателей? Я втянула воздух всей грудью, потому что боялась, что это будет мой последний вздох. — Их смертью, — шепотом добавил Том, после чего оттолкнул меня, как мусор. Неожиданно тёмно-синие шторы, что я совсем недавно купила по хорошей цене, закрылись, совершенно не пропуская и единственного лучика света. Свеча на столе зажглась озаряя помещение тусклым светом. Я вздрогнула и обхватила себя руками. — Ты хочешь убить меня? — ужас в моем голосе был совершенно искренним. — Я не понимаю, почему я до сих пор этого не сделал, — повернувшись ко мне спиной, ответил Том. — Ты словно яд, что течет по моим венам и заставляет жить в ожидании чего-то отвратительного. Неуправляемая, глупая, но отчего-то иногда делаешь вещи, от которых кровь бурлит. Откуда ты? — спросил Том, повернув голову в мою сторону, так что красный блеск его глаз заставил меня вздрогнуть. — Я не могу сказать тебе адрес, он наверняка сменился, — промямлила я какую-то чушь. — Хватит врать! — Реддл достал палочку из рукава и направил прямо в мою грудь, так что я закрыла глаза и попыталась не трястись, как лист на ветру. — Смотри мне в глаза, пока я не убил тебя прямо сейчас! — Я говорила тебе, что не могу ответить. Я думала ты смирился с этим, а ты только использовал меня? — решив, что терять нечего, либо потому что я совсем потеряла чувство самосохранения, но я смогла выдавить из себя эти слова. — А-ха-ха, — жестокий смех Тома таки заставил меня открыть глаза, это пугало. — идиотка! Я терплю тебя невероятно долго, а в ответ получаю лишь жалкие обвинения и предательство в придачу! Я могу выбить из тебя правду парой заклинаний, думаешь я не помню твой взгляд после круциатуса? Том закатил глаза с наслаждением и уже тихим голосом продолжил: — Твой визг раздался на весь коридор, а это длилось всего одну секунду. Ты коснулась лишь края всего спектра ощущений, что испытывают мои враги. Хочешь насладится этим сполна? Мои ноги подкосились и я чудом сдержала равновесие. На ватных ногах я приблизилась к Тому и грудью напоролась на палочку. Выдохнув я собралась с силами и сказала: — Сделай это, убей меня. Том надавил на палочку сильнее, словно проверяя мою решительность. Мы смотрели друг другу в глаза и я видела, что внутри него идёт борьба. — Авада Кедавра. Слова как колокол ударили по моим ушам заставляя открыть рот от ужаса, что я испытала в тот момент. Но резкой боли не было. Похоже умирать куда приятнее, чем это казалось со стороны. Я лишь сквозь слезы, что уже начали бежать из глаз смотрела на лицо моего «прекрасного принца» и думала о том, как жестока любовь. Возможно, влюбись я здесь в кого угодно, в любого парня из Хогвартса мои страдания были бы куда менее долгими. Но судьба-злодейка решила отыграться на славу и сложила карты так, что я осознала на сколько прекрасна была моя жизнь до этого момента. Мы жалеем, когда теряем. Именно эти слова стали девизом моей новой жизни, которую послали мне за грехи. Если я попаду в ад, то там однозначно будет Том. Я вечно буду видеть перед глазами его полный ненависти взгляд и слышать те самые слова, которые он сказал хорошо подумав и не дрогнув. Его крепкие руки сжимали палочку, как когда-то меня в объятиях. Подумать только, чего я ждала когда связалась с самым темным волшебником всех времён? Любви, нежности и крепкой семьи? Возможно ли быть такой наивной и глупой? А самое обидное, что и винить в этом было некого, правда признаться самой себе, что моя смерть больше походит на суицид тоже оказалось сложной задачей. И ведь любовь то не прошла, не было отвращения в последний момент перед этими словами, когда я увидела его открывающий рот, перед моим приговором. Нет, отнюдь, наоборот, вера в то, что он не посмеет. Не сможет совершить подобное. Она оказалась сильнее. Сильнее всего, что таилось в моей груди на протяжение этого года. Его издевательства и болью что он мне причинил, все это было где-то там. Даже крициатус из его палочки давно стёрся из памяти, как только я вспоминал его взгляд в ту ночь. Он был зол от того, что натворил, но не мог сказать это прямо, так что накричал на меня. Это его защитная реакция, он ненавидит слабость, а рядом со мной становится именно таким. Уязвимым. От того одновременно хорошо и больно, ведь Том вполне способен лишить себя последней слабости ради своей цели. А она у него однозначно есть. Что могло сломать его на столько, что он превратился в чудовище? Отсутствие любви отца? Но многие растут сиротами и ничего подобного не совершают. Нет, всегда есть исключение и возможно Том именно оно, но мне казалось за этим скрывается что-то куда более значимое и тяжёлое. Я пыталась оправдать жестокого мальчика хотя сама не знала зачем. — Было бы проще, если бы заклинание сработало, — бесцветным голосом сказал Том. А я не могла поверить, что лёгкие всё ещё насыщаются кислородом и сердце бьётся. Мой взгляд полный непонимания встретился с ухмылкой Тома и я растерялась ещё больше. Разве такое возможно? Том прочёл вопрос в моих глазах: — Ты так ничего и не поняла, — скрипя зубами проворчал Том, после кинул палочку на стол, что было совершенно на него не похоже, и обхватил мое лицо руками. Он приблизился и сказал всё с той же злобой, что и проклятье пару секунд назад. — я ненавижу это чувство, ненавижу себя и других за подобную слабость. Я сделал себя почти совершенным, лучшим, кто может существовать в этом жалком мире, но из-за тебя мне приходиться мириться с этим. Грязнокровка, бездарная девчонка, что строит из себя загадку, стала для меня уязвимым местом. Я ненавижу тебя Агнес Колин и хочу убить. Но не могу даже представить твою смерть. Скажи, скажи это Колин, скажи чья ты! — Твоя, Том, — почти беззвучно произнесла я. Том накинулся на меня с поцелуем, грубо сминая губы и обхватывая руками моё тело. Его руки сжимали крепко, на грани боли, но язык тем временем ласково сливался в танце с моим. Его ладони жадно исследовали каждый сантиметр моего тела, пока не коснулись интимных мест. Рык отчаянья раздался из его рта, а после он подхватил меня на руки и кинул на кровать, как куклу. Волосы закрыли мне обзор и когда я, задыхаясь от переизбытка эмоций, смогла выпутаться из них на меня уже навалился Том с голым торсом. Он обхватил мои руки и сжал их над головой в крепкой хватке, продолжая целовать меня словно дементор высасывающий душу. Его губы перешли на лицо, не оставляя без внимания ни единый сантиметр моей тонкой кожи. Когда его язык коснулся жилки на шее мое дыхание сбилось и я издала томный вздох, совершенно переставая контролировать себя. Мне хотелось обхватить его в ответ. Дотронуться до бледного тела и тем самым наконец пометить его как своего. Но Реддл словно знал это, поэтому держал руки так сильно, что те стали терять чувствительность, но разве мне было до них дело? Главное, что в области ключиц, где сейчас хозяйничал язык Реддла, все нервы ощущали его прикосновения, как полагается. К счастью, Том отпустил мои руки, правда те тут же загорелись от резкого поступления крови. Пока я была сосредоточена на этих непонятных ощущениях боли, Реддл уже сумел распахнуть верх моего платья, тем самым открывая себе доступ к груди. Я приподнялась, чтобы наконец ощутить его касания в местах, что горели от желания, как вместо приятного влажного поцелуя почувствовала острую боль. Том кусал меня почти до крови, зализывая после себя укусы словно зверь. Боль и наслаждение никогда не стояли так близко, как сейчас. В момент, когда я коснулась его спины он на столько сильно вцепился в меня зубами, что я вскрикнула. Но не отступила, наоборот прижала его к себе ближе, боясь, что не смогу больше тронуть его. Моё тело было близко к полному наслаждению, во рту пересохло от частого дыхания, а кожа покрылась испариной. В нашей квартире никогда не было на столько жарко, как сейчас. И все же Том сумел ещё больше наколить обстановку, когда его рука пробралась под пышную юбку платья. Тонкие пальцы, в отличии от грубых поцелуев, нежно проводили дорожку все выше и выше, пока не добрались до края белья. Он дразнил, поглаживая и заставляя извиваться, подстраиваясь под его ладонь. Наконец Реддл сжалился и стянул моё платье одним движением, оставляя меня валяться распаренную, в одном нижнем белье. Его движения стали размеренными, он не торопясь поднялся со скрипучей кровати и медленно начал расстёгивать штаны. Я следила за каждым его движением, не смея произнести и звука, словно могла не осторожным словом или движением закончить все. Когда его тело оголилось полностью, Том так же неспеша опустился сверху меня, смотря точно в глаза. Он не ждал разрешения, скорее в его голове были какие-то мысли и стены, что он сейчас сносил не оставляя между нами преград. Его ладонь коснулась края белья и начала стягивать их вниз, пока мой взгляд был прикован к его. Расправившись с последней преградой Реддл по-хозяйски развел мои ноги по шире на что я рефлекторно попыталась сжать их обратно. — Не смей, — приказал Том, расставляя ноги ещё шире и пристроившись прямо между ними так, что я почувствовала его желание самой чувствительной точкой. — Я ещё не… Реддл не дал договорить, зажав мне рот рукой и наклонившись к уху, прошептал, опаляя горячим дыханием: — Ты только моя, никто более не смеет прикасаться к твоему телу. Я сейчас была согласна с ним на все сто. Но страх никуда не ушел, мышцы сжимались, опасаясь боли, однако Тома это не остановило. Я подняла глаза к потолку, стараясь смущается меньше и почувствовала неприятное сопротивление, что с каждой секундой начинало напоминать боль все сильнее. В какой-то момент я уже не выдержала и попыталась вырваться, отчего Реддл потеряв терпение вжался в меня на всю длину, выжимая из моей груди крик от боли, что сейчас разлилась по всему телу. — Не смей от меня отстраняться, — сказал он и толкнулся снова, вызывая новые неприятные ощущения. — у тебя все равно не получится. Том вбивался в меня не останавливаясь, вызывая слезы из глаз. Мне конечно было известно о том, что первый раз это больно, но я и подумать не могла, что на столько. Хотелось прекратить все, но Реддл удерживал меня руками не давая сдвинуться ни на миллиметр. Однако, с каждой фикцией неприятных ощущений становилось все меньше, пока те не сменились на приятное трение, что хотелось увеличить все сильнее, так что я сама стала покачиваться в такт ему, а Реддл словно в отместку входил все более грубо. Руки его уже освободили меня и удерживали мои колени, прижимая к себе. Я не поняла в какой момент застонала, а по спине пробежали мурашки. Судорога прошлась по всему телу и хотелось замереть в этом моменте навечно. Но Том не был готов к остановке. Наоборот ускорился, так что мои сверхчувствительные места стали гореть ещё сильнее и я уже совершенно без действенно покачивалась в его жестоком такте. Когда мой голос уже охрип от частых вздохов Том ускорился, после чего резко прекратил и завалился рядом часто дыша. Я выдохнула словно после долгого марафона. Пару минут в квартире раздавались лишь тяжёлые вздохи. Мне были непонятно, на сколько хорошо я себя чувствую, потому что слабость во всем теле и расплавленный мозг не давали усвоиться в голове всем пережитым событиям. Решив, что следует обдумать все после душа я аккуратно поднялась и села на постель, ноги были ватными и двигаться не хотелось. Рука Тома коснулась моей спины и провела вдоль позвоночника, его лицо оказалось так близко, что дыхание опалило шею. — Ты великолепна. От этих слов Реддла я растеклась, как мороженое на солнце и откинула голову назад, но вместо ожидаемой поддержки свалилась на спину. Через секунду Том уже перевернул меня на живот и приподнял таз вверх. Компрометирующая поза заставила смутиться, а дрожащие коленки стали плохой опорой. Однако возразить я не решилась, потому что Том поцеловал меня там, где я никогда не представляла его губы. Хриплый стон вновь разнёсся по квартире. Второй раз его движение не принесли столько боли, я быстрее начала ощущать желание и приятные толчки. Все длилось ещё дольше. Так что в конце я просто валилась без сил на живот даже не перевернувшись. Том лег рядом и накрыл меня своей ладонью, а его дыхание я ощущала затылком: — Я не позволю тебе работать там и водиться с мерзкими маглами. Это были последние слова, что я услышала перед тем как отключиться.