Безрассудная смелость

Я привыкла делить поступки на «хорошие» и «плохие», но когда дело касалось меня все было не так просто. С одной стороны, вот живёшь ты с любимым человеком, Дамблдор гладит тебя по голове и убеждает, что это все ради любви и общего блага и все вроде бы правильно, но чувство стыда съедает ежедневно до костей. Ведь по сути я знаю кем он станет, что он будет делать и к каким ужасным последствиям это приведет. Я всю жизнь была убеждена, что он монстр и я сама же являюсь его жертвой, но не делаю ничего, чтобы хоть как-то исправить будущее. Влияю я на него или нет, неважно. Это пытка — ничего не делать. Может это говорит мой дух гриффиндорца, а может просто я не хочу быть лицемеркой. Но каждый день с Томом был пыткой. Сейчас вопрос, что мне важнее: любовь или честь, встал как никогда раньше. Зелье бурлило, пару минут и мой эксперимент будет готов, вот только проверять его придется на каком-то живом существе, для этого Реддл притащил мышей. Убить по его указке даже этих вредителей было для меня пыткой. Да все это — ад. В моем сердце ещё никогда не было столько боли, особенно тяжело становилось, когда я вспоминала о часах, что сейчас спокойно ждали меня в Министерстве. Но как бы глупо не звучало, бросить Волан-де-Морта будет считаться предательством. Дамблдор же попросил, а ему я верила безоговорочно. Хотя и злилась теперь не меньше. Нельзя конечно сказать, что это он заставил меня влюбиться во врага, но его поддержка оказала на меня жуткое давление. Теперь словно не я руковожу жизнью, а долг. Вот только этот поступок не приведет меня в герои. Никто не напишет о великой Агнес Колин, что пожертвовала своими нервами и ночами стонала под самым темным волшебником, как портовая шлюха. Нет, если я вернусь в свое время, то наложу обливейт. Смотреть в глаза героям войны будет невыносимо. Одно утешало — у меня нет метки и я смогу закопать эту тайну в могилу, в случае чего. — Ну что, готово? — Реддл навис надо мной и с нетерпением заглянул в котел. Должна признать, я как могла откладывала работу с этим зельем. Но Том слишком проницателен и начал задавать ненужные вопросы, а говорить ему: я не хочу готовить зелье для Темного Лорда, как-то слишком. К тому же, не стоит ему знать о его подвигах в будущем. Иначе корону с черноволосой головы уже ничего не сдвинет. — Почти, но я не уверена, — хорошо, что я стояла к нему спиной, иначе моё лицо, которое скривилось, как от запаха тухлятины, вызвало бы вопросы. — Что значит, не уверена? Душа моя, ты блестящий зельевар, думаю стоить проверить его в действии, а позже утверждать о свойствах, — Том был в предвкушении, запах от зелья шел отвратительный, смердящий. Это был явный намек на свойства. — Ладно, — вздохнув, я набрала в пипетку зелья и поднесла к мыши, что спокойно сидела в углу клетки. Отчего-то уверенность в ее смерти меня не покидала. Одна капля и мышь забилась в конвульсиях, писк раздался на всю кухню, что только оправилась от эмоционального всплеска Тома. Пару минут и зверёк упал замертво с высунутым языком. Жажда. — Блестяще, — «щ» Тома тянулась, как шипение, отчего я скривилась и захлопнула крышкой котел. — Нет. — Нет? Ты хотела добиться более быстрого эффекта? Перестань, долгая смерть весьма привлекательна. Столько мыслей должно быть посещают голову, интересно, но не настолько чтобы повторить, — и Реддл сам же посмеялся со своей шутки. Я развернулась к нему лицом и сложила руки крест на крест, все же высказать свою точку зрения я имею право. Посмотрим на сколько Реддл готов идти на компромисс. — Я сказала — нет. Это зелье убивает, мы хотели другой эффект. Я тебе говорила, что готова создать зелье, которое лишь ослабит, а не убьет. Мне нужно ещё поработать, видишь язык? Она мучалась от жажды, это хорошо. Значит я на половине пути, нужно просто сократить количество асфоделя. Тогда оно будет не столь губительно, но вызовет ужасную жажду и возможно галлюцинации, это проверить сложно, все же мышь не способна рассказать о том, что ей привиделось. Рука Тома нежно провела по моей щеке, но взгляд был холоден. Он заметил, что его жест не повлиял и я не расползалась перед ним, как раньше, так что Реддл начал говорить ласково: — Агнес, но это же куда лучше. Ты сама прекрасно знаешь какие артефакты я собираюсь прятать, они опасны. Будет лучше, если смерть кого-то станет предупреждением для всех любопытных. — Нет, Том, — я убрала его руку и продолжила твердым голосом. — я уничтожу зелье и приготовлю по другому рецепту. Он вздохнул всей грудью. Порой я удивлялась, как у него хватало терпения, ведь к своим подданным он был не столь благосклонен. На самом деле такие мысли стали посещаться меня после той вылазки. До этого я не сравнивала себя с Пожирателями, видя между нами пропасть. — Ладно, — мои брови поползли на верх после его согласия. — если ты создашь что-то удивительное, я не против. К тому же ты права, мой тайник должно охранять нечто уникальное. А это зелье близко напоминает напиток живой смерти, разве что противоядия нет. После чего Том обнял меня, прижимая по крепче. Он укутался головой в мои волосы и вдохнул, удивительно, но его не оттолкнул даже запах этой дряни. Правда когда он отстранился я заметила, что Реддл засунул руку в карман. Надеюсь он не отрезал клок волос и не станет баловаться с оборотным зельем. Но спрашивать не хотелось. В голове итак был полный бардак.

***

О том, что именно Том положил тогда в карман я узнала из газеты. На первой странице пестрил заголовок:

«ХЭПЗИБА СМИТ БЫЛА УБИТА СОБСТВЕННЫМ ДОМАШНИМ ЭЛЬФОМ. НЕЛЕПАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ ИЛИ КОВАРНЫЙ ПЛАН ЗАПУСТИТЬ РУКУ В ЕЕ СОКРОВИЩА?

О том, как родственники будут делить огромное наследство читайте на странице 10 »

Прямо под заголовком была колдография. Тучное тело неестественно развалилось в кресле, а рядом маленький эльф стоял на коленях и молил о прощении. Мои руки затряслись, в ушах звенело, а в голове звучала одна мысль: я убийца. Том даже не подозревал, что его ждёт с приходом домой. — Как ты посмел? Да как у тебя рука поднялась? Я же тебя просила! А ты пообещал! Я встретила Реддла прямо на пороге квартиры и швырнула в него газету, которая не успев коснуться его лица, испепелилась. — И в чем причина истерики на этот раз? — Реддл вальяжно расположился в кресле и сложил нога на ногу, словно я не стояла напротив, красная и злая. — Не стоит так бурно реагировать на корреспонденцию, дорогая. — Ты издеваешься? Ее убил — ты! — я даже топнула ногой для пущей убедительности в своем негодовании, но он и пальцем не повел, сидел и снисходительным взглядом смотрел на меня. — С чего ты взяла? На сколько мне известно, ее отравил домашний эльф. Прискорбно, но старая прислуга перепутала и насыпала ей в чай крысиный яд. Я тоже опечален, все же совершить сделку мне так и не удалось, — его едкая ухмылка просто вывела меня из себя. — Ты лжец, это было мое зелье. Я уверена. — я перешла на приторный тон для пущего эффекта. — В корреспонденции, дорогой, показали фото старухи, у нее высунут язык. Том залился громким смехом, закидывая голову назад, складывалось ощущение, что он специально меня выводил ещё сильнее. — Ты собираешься вешать на меня все убийства с высунутым языком? Боюсь тебя ждёт разочарование в том, что я не серийный маньяк. Это была бы весьма не впечатляющая подпись. — Ты предпочитаешь использовать метку? — я сказала это едко и быстро пожалела. Но Том лишь прищурился, он поймал меня легко. Это была моя главная ошибка — на эмоциях я болтала все, что приходило в голову. Обычно конечно с целью задеть. Пожалуй поэтому меня шляпа и отправила в Гриффиндор. С эмоциями отключались мозги. — Так, так, душа моя, а с этого момента поподробнее. Откуда тебе известно про метку? Мой пыл уже погас и дрогнувший голос это выдал: — Я не скажу, пока ты не скажешь, зачем убил Хэпзибу? Том встал и приблизился, его шаги были медленными, а взглядом тот уже начал анализировать меня. Вот только поджатые губы говорили о неудаче. Медальон не давал ему возможности проникнуть в сознание, ему оставалось лишь пойти на уступки. — Мне нужна была одна реликвия, которую старуха упорно не хотела продавать. — Что это за вещь? Реддл запустил руку в карман и достал старинное украшение, от которого веело мрачной элегантностью и древней магией. Он был сделан из потемневшего, но всё ещё блестящего золота, словно отполированного веками прикосновений. Его овальный корпус был украшен изящной гравировкой, в центре которой змеёй изгибалась буква «S» — символ Слизерина. Буква будто оживала при свете свечей, отбрасывая зловещие тени и сверкая, как чешуя живого змея. По краю медальона тянулся тонкий узор из витиеватых рун и завитков, напоминающих плетение змеиных тел. Цепь, к которой крепился медальон, массивная и прочная, звенья её выполнены с таким же изяществом, как и кулон, и отливали тусклым светом, будто впитали в себя тьму. При взгляде на него возникало чувство тревоги — словно сам предмет наблюдает за тобой, оценивает, стоит ли доверять. — Медальон Салазара Слизерина, мой медальон, — самодовольно сказал Реддл. — Что значит «твой»? То есть, я кончено слышала, что ты потомок Слизерина, но он же жил множество веков назад. Его вещи уже давно принадлежат другим людям. — Его наследие — этот медальон. И он только мой. Я его прямой потомок и никто кроме не может владеть подобной драгоценностью. Перстень Гонтов и медальон последнее, что осталось от моего рода. — Но, Том, зачем убивать? К тому же, моими руками! — вопрос больше походил на мольбу. Реддл схватил меня за плечи и заглянул прямо в глаза, словно желание покопаться в моей голове никак не могло оставить его. — Она не хотела отдавать его. Жадная извращенка выкупила его в моей лавке, моя мать сдала туда его, чтобы купить чашку горячего чая и дать ей время выносить меня, а не умереть от голода. Я заплатил ей той же монетой, Агнес, ничего личного. — Нет, Том, ты не понимаешь. Это убийство, ты не просто украл, ты убил ее, подставил бедного эльфа. Я так не могу, прости это выше моих сил, смотреть на то, в кого ты превращаешься. Я просто не могу. Глаза Реддла заблестели, а хватка усилилась. Он уже не искал понимания, а прожигал меня ненавистным взглядом, словно я хотела отобрать этот медальон. Жестокость отразилась на его лице, мышцы напряглись, губы поджались в тонкую линию, а брови свелись к переносице. — Что ты хочешь этим сказать? — от него повеяло холодом, а голос, словно сталь звонкий, намекал на угрозу. — То, что я не могу жить с убийцей, Том. Возможно, глубоко в душе, я надеялась что Реддл усвоил урок и теперь вместо угроз, криков и нападений хотя бы сделает вид, что попытается стать лучше. Пойдет на встречу, не станет меня втягивать в свои дела, а будет тем Томом, с которым я жила пять лет. Но возможно я не так поняла слова Дамблдора. Он говорил о любви и Том меня любил, вот только у Реддла такого раньше не случалось, поэтому вместо клятв и лживых обещаний он наоборот собирался привязать меня к себе, как можно лучше. Он никогда не рассматривал варианта, что я уйду. Умру — да. Но вот то что я его брошу, такого варианта в его голове не было. К моему несчастью, он вариант «отпустить и забыть» тоже не рассматривал. Несмотря на все наши ссоры и различия во взглядах, его словно магнитом тянуло. То ли он любил сложности, то ли боялся, что открылся слишком сильно и я представляю угрозу, но я была уверена, что Том видел меня рядом всегда, несмотря ни на что. Это болезненная любовь меня ломала и пугала, а как сбежать, я не придумала. — Агнес Реддл, — не дав мне и рта открыть, Том продолжил. — запомни раз и навсегда, ты — моя. Я привык, что ты любишь бросаться громкими словами и обещаниями, но эти слова я не хочу слышать даже в порыве бреда. Мне совершенно все равно, хочешь ты жить с убийцей или нет, но прятаться от меня я тебе больше не дам. За пять лет ты стала слишком ранимой и мягкой, а это опасно. Ты ведь с самого начала знала, кто я и чего хочу, но осталась. Однако, вся эта рутина затянула тебя и ты пожалуй забыла о том, чьей именно ты являешься. Мне придется исправить свою оплошность и показать тебе, в каком мире мы живём и кто я такой, дабы ты наконец усмирила свой пыл. Ещё одного побега я не потерплю. — Я ни за что не стану, Реддл, — шипела я на манеру Тома. — ясно тебе? Злость обуяла меня и я просто пыталась сдержать руку, чтобы не вцепится ему в глотку. Он меня хоть и не убьет, но за это время его навыки в магии стали просто катастрофично восхитительны, проще говоря, я боялась ответа. Особенно, когда он в таком состоянии. Но язык то мне не оторвали, а сдержать его с Реддлом стало ужасно невыполнимой задачей. Неожиданно Том отступил и взмахнув палочкой, отчего я вздрогнула, наколдовал манекен с прекрасным, неповторимым, восхитительным, иными словами невероятным платьем. Алое, усыпанное камнями платье в пол сияло словно драгоценность. С тугим корсетом и закрытии рукавами оно смотрелось скромно, но не менее величественно. Платье какой-то императрицы, не иначе. — Сегодня у нас праздник и ты обязана там быть, не заставляй меня ждать. Ровно в 8 ты должна появиться в зале, иначе я достану тебя из-под земли и будь уверена, посажу на цепь. Не успела я побледнеть от сказанных Томом слов, как он растворился во тьме, словно призрак, заставив меня испугаться ещё больше.

***

5 часов спустя. Огромный особняк, ветхий и заросший вновь возвышался передо мной, словно склеп, где я была готова похоронить остатки своей чести во время торжества в компании самых опасных, хотя пока ещё и молодых, Пожирателей смерти. Я двигалась медленно, нарочно оттягивая момент прибытия, потому как страх неизвестности сдавливал сердце. Я думала прошло то время, как я пряталась в Хогвартсе в надежде избежать встречи с Реддлом, но давние эмоции вновь настигли меня в неожиданный момент. Несмотря на длину платья, высокая трава никак не усложняла мне движения, наоборот передо мной простиралась тропинка из выжженной листвы словно в насмешку, пусть сюда прокладывается кровью. Но страшно было не только от самого присутствия, больше пугала реакция Тома на мое платье. Когда он ушел я вылила всю ненависть в платье, тем самым содрав все камни, что украшали наряд подобно листьям на дереве и вырезала, весьма неаккуратно, откровенное декольте. Хотелось задеть его. Он специально создал столь закрытое, но величественное платье. Том ревнивец и это было единственное место, куда я имела возможность ударить. Мои рыжие кудри развивалась на ветру и я вдыхала воздух всей грудью. Сегодняшний день изменил меня навсегда и отрезал дорогу назад.

***

5 часов назад. Я осела на пол, как только темный дым растворился и силуэт Тома полностью исчез из комнаты. Меня трясло, а к горлу подступила тошнота. Я даже не догадывалась на сколько опасной может быть игра в героиню-любовницу, но теперь все заиграло иными красками. Если раньше мне грозил нервный срыв, то теперь вполне возможно и потеря языка. А его лишаться было нельзя, ибо Дамблдору в будущем наверняка понадобится информация. Может это говорила злость, а может я и впрямь испугалась Тома, но сейчас я точно решила сбежать. Даже решила не собирать вещи, чтобы не осталось времени передумать. К тому же, у меня очень мало времени, а нужно послать сову Дамблдору, отправиться в Министерство и сбежать, как самая настоящая трусиха, чтобы спустя пять лет увидеть отца и сестру и наконец почувствовать себя свободной. В груди сердце стучало, как бешеное. Было больно от мысли, что я больше никогда не увижу Тома и не прикоснусь к нему. Мы больше не побеседуем, не насладиться тишиной вместе. Любовь к Тому была всепоглощающей и единственное, что все это время удерживало меня на стороне света — это стыд. Я помнила, как сюда попала, именно Гарри Поттер просил о помощи, тот кто является главным врагом и по совместительству надеждой в спасении от Волан-де-Морта. И все же, для меня Том Реддл и Темный Лорд были разными людьми. Как бы я не убеждала себя в обратном, но разглядеть в нем того монстра, о котором я слышала столько лет так и не удалось полностью. Человека в нем сейчас было куда больше. Дабы не передумать я резко встала на ноги и уже собиралась кинуться прочь из квартиры, как спазмы скрутили желудок и я чудом успела добежать до ванной комнаты. Нервы дали о себе знать и мое физическое состояние говорило о пережитом стрессе. Вот только это продолжалось слишком долго, а легче все не становилось. Не знаю сколько времени прошло, но когда я оторвала голову от холодного кафеля мысль больно ударила в голову и заставила содрогнуться. А, что если я беременна? Ну нет, смех скрутил меня так же сильно, как и тошнота. Абсурднее ситуации и представить нельзя было, вот только паника нарастала с каждой секундой проведенной у унитаза. В один момент я не выдержала и кинулась к котлу. Я все-таки зельевар, сварить зелье для диагностики не станет сложной задачей. Ингредиенты летели в котел с невероятной скоростью, руки тряслись, а слабость всё ещё не оставила меня. Минута выдержки зелья тянулась невероятно долго. Когда наконец отвар приобрел молочный оттенок я решилась и плюнула в котелок. Розовый цвет стал насмешкой. Этого просто не могло быть. Я от страха опрокинула ёмкость и вылила все содержимое, руки не слушались, но ингредиенты уже полетели в котел, дабы повторить диагностику ещё раз. А в голове все кружилась мысль: я просто ошиблась. Но даже после капли крови зелье окрасилось все в тот же неприятный нежно-розовый. Это был конец. Мой мозг не выдержал такого напряжения и я просто разревелась, как маленькая девочка стала кричать и биться кулаками об пол, словно это могло хоть что-то изменить. Но зелье цвет не меняло, а слабость и тошнота словно бы специально усилились. Находясь в состоянии напряжения мозг стал прокручивать варианты выхода из ситуации. Один был хуже другого. Одно я знала точно, что Том об этом ничего не узнает. Во-первых, он может просто не хотеть этого ребенка и услышать от него слова «избавься от проблемы» станет слишком сильным ударом. Я разумеется и сама не собиралась становиться матерью в ближайшее время, но и наверняка знать точку зрения Реддла тоже не хотела, особенно после сегодняшнего. А во-вторых, что ещё хуже, он может его действительно хотеть. Реддл сегодня распинался о том, что от его славного рода остались только кольцо с медальоном, что если он хочет наследника? В кого он превратит его? Разумеется в подобного себе, а я ни за что на свете не пойду на подобное. Рожать Тому армию все равно, что получить метку. Предательство. Ну и главной причиной было другое — я не хочу этого ребенка. Как бы ужасно это не звучало, на сколько отвратительным человеком я стану после такого, даже сама себе, но я не готова к подобному. Мне всё ещё казалось, что я 17-летняя студентка и совершенна не готова к взрослой жизни. Годы прожитые с Томом и самостоятельности пролетели, как один миг. Я не готова к этому и уж тем более, не готова растить ребенка вмести с ним. Что я могу ему дать? Разве, что научить влипать в неприятности и говорить все, что придет в голову, а когда дойдет до дела — так прятаться в кусты. Может дело было в неожиданности, но материнской любви к своему ребенку я не почувствовала, скорее наоборот, его присутствие меня пугало. Но даже мой страх перед неизвестностью ни шел ни в какое сравнение с обидой на этого ребенка. Из-за него я не смогу вернуться в свой мир. Дамблдор четко дал понять, что тем, кто не был в будущем туда дорог закрыта. Что случится если я перемещусь с ним внутри? Это предсказать было невозможно. Вот так, лишь за один вечер моя жизнь была сломана. Именно так я считала, ведь ребенок отрезал мне путь к отступлению, призрачную надежду, что я всё ещё могу сбежать и вернуться на правильную сторону, увидеть родных и теперь передо мной встал еще более сложный выбор. Стать убийцей или матерью убийцы. Я не считала время сидя в своих раздумьях, но когда я наконец очнулась, то до назначенной встречи оставалось пол часа, а это означало, что пора взять себя в руки, как бы сложно это не было, и явиться к Тому дабы он насладился своей победой надо мной.

***

И вот двери в ветхий особняк передо мной распахнулись, доброжелательно приглашая внутрь, но я была не рада этому. Свои шаги по полу я не слышала, потому что в голове гудело, единственное, чего я желала — это лечь спать и подумать обо всех проблемах завтра на свежую голову. Но это были мечты, а сейчас меня ждала суровая реальность. Все тот же белоснежный зал с прекрасными люстрами и красивыми фрескам. Множество людей в парадных костюмах и вечерних платьях, вот только уже без масок, они открыли свои лица, ведь здесь лишних не было. Взгляды не устремились на меня, как в фильмах, но многие волшебники узнавали, так как после моего прошлого и громкого визита прошло лишь пару недель. Я старалась держать осанку и не опускать глаза в пол, смотрела сквозь них, словно эти люди лишь грязь из-под ногтей. Зато один взгляд был прикован очень уж пристально. Черные глаза Тома прошлись по моему наряду и судя по его хмурому выражению лица, он был очень недоволен. Но это надругательство над платьем стало для меня последним, я бы даже сказала отчаянным шагом. Крик утопающего, моя воля, бунтарство, если угодно. Я понимала, что теперь мои руки связаны не только жестокостью Реддла, но и ребенком, что пугал не меньше. Откровенное декольте не цепляло взгляды, а вот широкий разрез на ноге — да. Я никогда не была девушкой с формами, но к счастью сегодня хватило и этой части тела, дабы хоть как-то насолить Реддлу в отместку за то, что он испортил мне жизнь. Подойти к нему я не решилась, меня привлек поднос с фужерами, что держал домашний эльф над головой. Ступая в гордом одиночестве я решила все-таки пустится во все тяжкие и залпом опрокинула бокал вина. Желудок загорелся, сегодня весь мой обед был спущен в унитаз, но на душе словно стало немного легче. Так что я не мешкая взяла ещё один, но осилила только половину. — Весьма бодро для такой юной леди, — знакомый голос заставил обернуться. Передо мной стоял Август Руквуд в красивом черном смокинге и длиной накидкой сзади, отливающей синевой. У Руквуда явно был вкус в одежде, синяя бабочка хорошо гармонировала с образом. Вот только вести светские беседы с Пожирателями настроения не было, скорее наоборот хотелось плюнуть ему в лицо. — И сколько мне лет по вашему, сэээр, — протянула я последнее слово наполняя его всей ненавистью, что копилась у меня внутри. — Полагаю, около восемнадцати, но позвольте, чем я успел вас обидеть? — он был учтив и смотрел весьма доброжелательно, но моё доверие было не так просто заполучить. Август тоже взял бокал с подноса и умеренно отпил, в отместку я осушила свой и взяла новый, показательно игнорируя его усмешку и взгляд. — Мне двадцать два, если вам интересно, а теперь оставьте меня в покое. Пару секунд я наслаждалась лёгкой музыкой и посторонним шумом, разглядывая жидкость в бокале, но видимо Пожиратель не нашел более интересной компании. — И все же, в чем я провинился? Мы с вами уже встречались раньше, на Косой аллее если помните, мне казалось вы не держите зла за тот конфуз, — что удивительно, Руквуд совсем не раздражался от моего пренебрежительно тона. — Помню, но дело тут совсем не в этом, если хотите знать, я презираю каждого присутствующего здесь, — пожалуй вино добавило мне смелости. — Прямо таки каждого? Неожиданно, хотя логично. После вашего вторжения на собрание каждый осведомлен о ваших взглядах. Если бы не Повелитель, полагаю кто-то бы точно захотел проучить вас, — его тон больше напоминал поучительный. — Да что вам надо? Хотите, чтобы я замолвила словечко за вас перед Томом? Не дождетесь. В ответ Руквуд хмыкнул и сказал: — Наоборот, хотел поговорить именно о вас. — О чем? О слабостях грязнокровок? — Руквуд остался с тем же выражением лица, вместо ожидаемого презрения. — А что вы не кривитесь? Разве ваша политика не предусматривает отвращение к таким, как я. — Вы не глупы, хотя и наивны. Даже имея я предрассудки ни за что не высказал бы вам это в лицо. Повелитель ясно обозначил ваш статус, отпустив тогда. — Меня нагло выпроводили, это раз. А во-вторых, говорите не имеете предрассудков? А сюда вступили чтобы… Дайте угадаю, пытать и убивать безвинных от скуки? Наконец Руквуд посерьёзнел и повернулся слегка боком, так что трон, что стоял на небольшом пьедестале у дальней стены был скрыт за его фигурой, он говорил тише, но не переходя на подозрительный шепот: — Вы ничего не знаете обо мне, чтобы делать выводы. А вот я успел вас изучить. — И что вам это дало? — Мисс Агнес, поймите, я хотел лишь спросить, почему вы здесь? — Том пригласил меня, это все, что вас интересует? — по правде мой голос уже не звучал так грубо, как хотелось бы. — Просто когда я встретил вас впервые, вы показались мне обычной девушкой, простой и непримечательной, — мои брови от удивления поползли на верх и я опрокинула бокал вина. — Но то, что вы устроили на собрание. Я был не просто поражен, а заинтересован. Я работаю в Отделе Тайн в Министерстве и признаться меня притягивает все неизвестное. Вы оказались не так просты, как кажетесь на первый взгляд. — Вы ошибаетесь, сэр, я лишь не поддерживаю вас, и тогда на собрании, это было ужасно. — Дело не в этом. То, как вы пытались убедить Алекто… Я долго размышлял, почему бы вам было просто не уйти. Ясное дело, что между вами с Повелителем что-то, впрочем это не мое дело, вам ничего не угрожало, но вы так искренне искали в этих людях что-то человечное, светлое. Меня это зацепило. — Что именно? Как жалко я выглядела? Пожалуй я устроила прекрасное шоу, — мой голос сочился обидой и болью от того, чем закончилась моя миссия по спасению Терры. — не стоит, сэр… — Можно просто Август. — Не стоит, Август, искать скрытый посыл там, где его нет. Мне было больно на это смотреть и я ждала помощи, но столкнулась с суровой реальность. Это все. — Знаете, молить о помощи стали бы многие, безусловно. Но вы хотели достучаться до нее, заставить передумать. Впрочем, я не прошу вас открыть мне душу, мне лишь непонятно ваше присутствие, казалось у нас с вами схожие ситуации. — О чем вы? Я здесь из-за Тома, а не «Повелителя», для меня это разное и иного принимать я не намерена. А вы почему? Вы так и не ответили, Август. Что вас заставило встать на эту сторону? Неужели вы влюбились в Тома? Август, дабы скрыть улыбку, выпил вина. Голос его отдавал чем-то болезненным: — Мне знакомо чувство любви, мисс… — Можно просто Агнес. — Агнес… Но это не то, о чем вы подумали, — Август помолчал, а потом посмотрел на меня так настороженно, словно собирался открыть великую тайну. — я хорошо разбираюсь в людях, работа научила смотреть на все под разными углами. Вы ранее не встречались с темными волшебниками, так ведь? — Один раз, была дуэль и я ее позорно проиграла, — да уж, разбила голову и переместилась во времени, прекрасный опыт в дуэлях. — Дело в том, что вы привыкли видеть в людях свет, честность. Вероятно вам случилось встречать тех, кто оказывал вам услугу просто так. Это дорогого стоит, но вам следует понять, что не все люди такие. — О, не сомневайтесь, я знакома с Томом ни один год. — Я говорю не о Повелителе, а о тех, кто всерьез захочет нанести вред. Все присутствующие, — Август обвел рукой зал. — имеют весьма веские причины здесь быть. Возможно вы считаете, что люди рождаются плохими или хорошими, но это не так. Многое повлияло на их решение и чтобы переубедить, следует искать саму причину, а не свет в их душе. Сторона света прекрасна, я ценю честность и благородство. Вот только иногда этого слишком мало. Мне жаль, что вы не оцениваете свой поступок на собрании так, как я. Я увидел это с другой стороны, но возможно когда-то и вы поймёте. Наверно мне просто не хватает такой искренности, что есть в вас. Это впечатляет и обнадёживает. — Светлая сторона…наверно я больше никогда не смогу назвать себя светлым волшебником. — Жизнь длинная и никогда не поздно что-то изменить. — Отчего же вы не желаете? — Что? — Руквуд словно вернулся из своих мыслей. — Почему вы встали на сторону Тома? Вы говорите, что люди не делятся на плохих и хороших, так что послужило для вас отправной точкой на темную сторону? Рассуждает вы иначе, чем они. — Я верен Повелителю так, как не верен никому. — Почему? — не сдавалась я. Хотелось узнать, чем Том привлекает таких здравомыслящих людей, если не вседозволенностью и властью. — Моя сестра больна, а Повелитель превосходный колдун. Только он может поддерживать ее жизнь. — О Мерлин, он что ее проклял? — мой голос прозвучал слишком громко для нашей личной беседы, но к счастью чей-то громкий голос на фоне заглушил слова. — Нет, это у нее с рождения. Ей оставалось пару месяцев до… конца… и тогда ко мне пришел Темный Лорд. Он способен исцелять ее на время. — А болезнь нельзя уничтожить навсегда? Теперь я поняла, что звучало в голосе Августа — боль. — Я долгие годы искал способ снять родословное проклятье, для этого пошел в Отдел Тайн, увы моих навыков и знаний не хватило, чтобы овладеть нужными заклинаниями. — Значит он специально не лечит ее… — моё разочарование в голосе было отчётливым. Чего ещё я ждала от Тома. — Агнес, вы вновь кинулись в крайности. Мне хватает того, что она жива. Я буду всю жизнь служить Повелителю верой и правдой, несмотря на свои убеждения, но главное — у меня наконец появилась надежда. — Мне очень жаль, — я положила свою руку на плечо Августу, а он в ответ улыбнулся. Так по доброму, словно верный друг. Я уже отвыкла от этого, иметь возможность поддержать кого-то и поговорить по душам. Словно глоток свежего воздуха. Руквуд взял меня за другую руку и чуть наклонившись вперёд, произнес: — Очень прошу вас, чтобы сегодня не случилось, не потеряете этот свет внутри вас. Не успела я задать вопрос о том, что же должно погасить мой внутренний огонь, как неестественно громкий, пропитанной странной жестокостью голос Тома раздался на весь зал и пронесся эхом, заставляя вздрогнуть и выглянуть из-за Руквуда. Глаза Тома горели огнем, он был облачен в черную мантию и возвышался на пьедестале над всеми присутствующими. Оказывается вокруг него собрались все присутствующие, а мы из-за беседы пропустили его пламенную речь. Реддл был в ярости, хоть и успешно скрывал это от большинства. — Агнес, подойди, — приказной тон испугал меня и я не посмела сопротивляться, Август напоследок сжал мою ладонь и отступил. Теперь же взгляды всех присутствующих были прикованы ко мне одной. Стук каблуков по полу разносился по всему залу, отскакивая от стен. Я не слышала ни шепота, ни единого слова. Все, как завороженные следили за моим движениями, а я всё думала, зачем Том зовёт меня и что я пропустила. Аккуратно поднявшись по ступеньками я стала прямо напротив Тома. Он был серьезен и откровенно недоволен. Вот только меня сковал страх, что я даже спросить боялась, что нужно делать. Множество глаз и злой Реддл застали меня врасплох. Мое тело словно сковал камень, я молча слушала Реддла, не в силах вымолвить и слова против. — Друзья мои, сегодня мы празднуем день рождения сына Абраксаса Малфоя, моего верного соратника. Я уверен, что Абраксас воспитает своего наследника должным образом и он прославит род Малфоев ещё больше. Послышались громкие аплодисменты, мой затуманенный взгляд прошел по головам и я заметила белоснежную макушку с гордо поднятым подбородком. Удивительно, но о причине торжества я не знала до этого момента. Мне стало дурно, ведь и я сейчас ношу под сердцем ребенка и возможно когда-то Том также будет представлять его всем этим людям, которых я ненавижу и презираю, впрочем, как и они меня. Я этого не допущу. Этот мир точно сошел с ума, потому что побывать на именинах Люциуса Малфоя — последнее, чего я бы хотела в этой жизни. К счастью младенца на праздник не взяли, иначе мне потом снилось бы это в кошмарах. Не успела я толком поразмыслить об абсурдности ситуации, как Том продолжил: — Но не только у Малфоев сегодня пополнение, — Том сказал это с такой наигранной радостью, что моё сердце сжалось от страха. А если он знает о ребенке? Мысли лихорадочно метались в поисках выхода, но его не было. Зачем он хочет объявить об этом на глаза у всех? Как он узнал? — Сегодня наши ряды пополнятся новым верным соратником. Пока Том выдерживал паузу я пыталась понять к чему он клонит, но тело было скованно, как камень, так что мне осталось лишь отрицать очевидное в своей голове. Реддл поднял мою руку и потянул на себя, наши взгляды встретились и я мысленно молила его о пощаде, но вырваться сил не было. Том прекрасно понимал о чем я прошу, но его едкая ухмылка разрушила последнюю надежду на милость. — Агнес, — его голос стал тише, но при этом я знала, что каждый в зале слышит наш разговор. — я учел твое пожелание не принимать эту отвратительную фамилию, поэтому отныне ты — Миледи. Мой рот каким то чудом открылся, при этом я почувствовала как от напряжения треснули уголки губ, но сказать я ничего не успела, так как его палочка коснулась внутренней стороны предплечья и словно раскаленным металом стала рисовать змеевидный узор.