The Great Caitlyn

Свет ночника тусклый до боли в глазах: его ничтожно мало, если твоя цель — осилить пятьдесят страниц печатной книги за один присест. «Ей казалось, что я очень много знаю, потому что знания у меня были другие, чем у нее» — Фицджеральд явно уже тогда намеренно писал о давно знакомых ей вещах. В своей милой голубоглазой Кейтлин Вай видела ходячую знающую ответ на любой вопрос энциклопедию. Иногда казалось, что в ее голове теснятся ответы на абсолютно любой интересующий окружающих вопрос, и стоило только кому-нибудь озвучить волнующую его тему, как Кейт тут же встревала в разговор, если человек был знакомым, и простым языком разъясняла и тщательно разжевывала все для интересующегося, ещё и в рот своими же пальцами пропихивала, чтобы точно влезло куда нужно. Порой она вела диалоги на абсолютно не понятные Вай темы, и в такие моменты они обе безвозвратно улетали: одна погружалась в пучину разговора, а другая — в свои же фантазии и нарастающее от пониженного в такие моменты голоса возлюбленной возбуждение. Когда тема действительно интересовала Кейтлин, она звучала по-особенному, и именно это заставляло ноги заунитки сжиматься все сильнее после каждого произнесенного пассией слова. — Вай? Ты слышишь меня? Застряв посреди книжного разворота, она даже не заметила, как Кирамман вошла в комнату. Вай лениво подняла виноватые глаза на любимую и отложила книгу в сторону, на соседнюю подушку. — Приятно смотреть на тебя, занятую делом. Кейт усмехается и одним движением руки распускает волосы. Совсем недавно она постриглась: ее волосы лишь немного прикрывают плечи, напоминая Вай об их самых первых встречах. Черная резинка небрежно отлетает куда-то на прикроватную тумбу, стоящую со стороны Кейтлин, а сама она ещё ненадолго удаляется к высокому шкафу, чтобы достать из него длинный шелковый темно-синий халат, в котором та обычно спала. — Приятно слышать удовлетворенную тебя. У Кирамман не выходит сдержать ещё один сбрасывающий с нее остатки одежды смешок. Полностью обнаженная, она слегка неловко вертится перед зеркалом, словно до этого ее девушка не лицезрела подтянутое нагое тело тысячи раз. Рукава халата обволакивают ещё влажные руки и в некоторых местах прилипают к ним. — Я бы на вашем месте не спешила с такими уверенными заявлениями... И вот опять. Кейт понижает голос, — все ещё неясно, нарочито ли она делает это — затем устремляется обратно к кровати и опускает взгляд на распахнутый роман Фицджеральда. — Сколько ты успела прочесть? Виноватые щенячьи глаза начинают стрелять в разные предметы комнаты, лишь бы прямо сейчас случайно не пересечься с "учительским" взглядом. Госпожа Кирамман обходит постель вокруг и останавливается у половины, на которой с приподнятыми коленями сидела Вай, оперевшись затылком о мягкую спинку кровати. Всего секунды оказывается достаточно для того, чтобы изучить номер страницы, на которой остановилась провинившаяся. — Двести сорок восьмая. Ты прочла всего двадцать страниц за час? Кейтлин падает на край кровати, рядом с ногами Вай, и кладет холодную ладонь поверх колена девушки, отчего у той по всему телу пробегает такая же ледяная дрожь. Заунитка сглатывает и начинает несмело поднимать взгляд, ведь знает, что в попытках избежать зрительного контакта, минутой позже она получит за это. Вот только никогда не угадаешь заранее — выговор или... — Целых двадцать страниц за час. Выводя указательным пальцем круги на коленной чашечке, прикрытой домашними хлопковыми штанами, Кейт облизывает нижнюю губу и кивает головой в сторону лежащего на подушке романа. — Здесь шрифт как в детской книжке. Вай фыркает, о чем жалеет уже через секунду, когда короткие, но острые ногти с силой впиваются в ее бедро. — И о чем же, — морская волна глаз опять накрывает собой книгу в твердом переплете, — ты прочитала? Именно этого вопроса она и боится сильнее остальных, ведь просто прочесть несколько станиц — это одно, а детально пересказать фабулу — совсем другое. Перехитрить Кейтлин было попросту невозможно, ведь она, выросшая в аристократичной семье, ещё с детства несколько десятков раз прочла практически каждую книгу из домашней библиотеки от корки до корки. — Вайолет? Глаза провинившейся уже давно находятся в процессе раздевания строгой госпожи Кирамман, но Вай прекрасно понимает, что до тех пор, пока она не перескажет произошедшие за последние двадцать страниц романа события, обнаженного тела своего профессора ей точно не видать. Именно потому она, покосив взгляд на раскрытый разворот, начинает свои нелепые попытки соединить несколько слов в связное повествование. Кейтлин внимательно выслушивает каждое предложение, одобрительно кивая и местами еле сдерживая смех от глупости произнесенных "ученицей" фраз и сделанных ею же умозаключений. Внезапно она останавливает поток сознания Вай и, протянув руку к книге, хватает ее и закрывает, поворачивая обложку к лицу девушки. — Как ты думаешь, — длинный палец ложится поверх золотых выступающих букв, начиная затем выводить их контур, — почему Гэтсби Великий? Комната погружается в минуту неловкого молчания, во время которой Вай, опустив глаза в пол, начинает нервно сминать в руках свои же тонкие широкие штаны. — Этого не было в книге. Мне интересно твое мнение. По отсутствию ответа со стороны заунитки было ясно, что она поняла это ещё минуту назад, однако ее рот все никак не осмеливался раскрыться. — Посмотри на меня. Несмело поднимая голову, а с ней — и глаза, Вай одаривает строгую госпожу своим взглядом, после чего покорно принимает давление чужого тела на своих ногах, когда широкие бедра Кейтлин падают поверх ее. — Так почему же? Три пальца правой руки удерживают подбородок младшей на тот случай, если ей вновь вздумается укрыться от ее глаз. Вопросительно подняв бровь, Кирамман делает один рывок бедрами в сторону Вай, отчего та дёргается и сжимает губы. — Возможно, потому что он так много лет не мог забыть Дейзи и все, чего он так упорно достигал, было сделано только ради того, чтобы в конце концов встретиться с ней. Вай уже готовится принять очередной неодобрительный преподавательский взгляд, но на этот раз эта кара обходит ее стороной: Кейтлин пожимает плечами, неуверенно кивает и погружается в пучину собственных раздумий. Она откладывает книгу на полку — вероятно, до следующего вечера — и падает на грудь своей рассказчицы. — Я уже и забыла, за что ты была наказана сегодня, — горячий шепот Кейт зависает в воздухе, медленно подогревая его. — За то, что я курила. Аккуратные тонкие брови строго хмурятся, когда Кирамман окончательно вспоминает, как ночью застала Вай на балконе с ещё не потушенной сигаретой между пальцев. Кейт не стала расспрашивать ее о причинах такого поведения, о чем вторая девушка была до боли ей благодарна; вот только обе прекрасно понимали, что за пагубными для здоровья действиями всегда идут последствия — и эту пару они никогда не заставляли долго себя ждать. — Помнишь, что ты всегда можешь сказать мне о том, что тебе не нравится что-то...такое? Вай кивает, укладывает ладонь поверх недавно обстриженных тёмно-синих волос и медленно гладит свою пассию по голове. Она всегда ненавидела читать, но всего раз увидев, как бурно и живо яркое пламя начинает бушевать в глазах Кейтлин, когда та видит, что ее девочка хотя бы на мгновение заинтересовалась чем-то, связанным с литературой, Вай решила хоть изредка, но радовать ее, хотя бы изображая интерес. Со временем она даже перестала притворяться, но для Кейт это по сей день является секретом. — Да, детка. Но меня все устраивает, ты же знаешь. Она быстро целует своего миротворца в макушку, попутно похищая с ещё влажных волос свежий аромат шампуня. Рука плавно скользит по шелковой ткани и совсем скоро оказывается на прикрытой тонким ее слоем спине. Тело Кейт вздрагивает от ласковых прикосновений, а сама она трётся кончиком носа о пышную грудь. Изо рта вылетает глухой и протяжный выдох, когда нежно-грубые пальцы побежали выше. Вай слегка наклоняется к влажной кипе волос и игриво шепчет в их сторону: — В этот раз мне удалось сдать экзамен? Приоткрыв рот, Кирамман проводит верхним рядом зубов вдоль прикрытой одеждой груди девушки с целью показать свое смущение вызванное этой фразой. Лежащая снизу издает сдавленное шипение, слабо сжимая талию миротворца. — Пожалуйста, ответьте. Мне нужно знать. Вай не видит, как влажно и сладко ее девочка облизывает собственные губы в этот момент. Быть может, оно и к лучшему: ведь если бы у нее вышло словить глазами это движение, за ним бы мигом последовали самые активные в их жизнях действия. Кейтлин резко выдыхает прямо в грудь девушке, а затем встаёт с нее, помогая себе руками. Она снова сидит на краю их общей постели и жадно осматривает горячее тело с головы до ног. — До настоящего экзамена вам ещё далеко. И вот, ее блядский голос в очередной раз понижается, вынуждая Вай с силой сжать бедра и напрячь все тело. Запустив руку в волосы, Кирамман резко убирает их с лица, обнажая острые контуры подбородка и скул. — Но на данный момент я вполне удовлетворена вашей работой. Вторая рука Кейтлин, до этого лежавшая на чужом бедре, смело плывет в сторону футболки и, добравшись до пункта назначения, бесцеремонно забирается под нее. Кончики прохладных пальцев быстро пробегают по низу живота, успевая за эти недолгие секунды ощутить пульсацию всего крепкого, но такого мягкого и податливого в ее ласках, тела. — Я даже думаю, что вы заслужили похвалу, Вайолет. Она второй раз облизывает свою губу, но в этот раз у Вай получается взглянуть на это. И пусть её прямо сейчас пристрелят на месте, если они не являются блядским произведением искусства. Вслед за ней, даже не контролируя это, заунитка проводит языком по своей нижней губе, втягивает ее в рот и недолго посасывает, наслаждаясь фантомым металлическим вкусом крови. — Вы молодец. Достав руку из-под футболки, Кейтлин перемещает ее на широкое плечо и начинает нежными и плавными движениями ладони поощрять воспитанницу за ее труд. Вай даже не старается скрыть того, что ее наглый взгляд в это время устремлён в полу-обнаженную грудь, которую еле-еле прикрывал совсем легко завязанный халат. Заметив, куда именно так старательно пялится ее девочка, Кирамман касается собственной груди свободной рукой и начинает легко ее сминать. Бесстыжие глаза тут же начинают бегать по разным углам комнаты в попытках укрыться от новой порции назиданий, но Кейтлин только усмехается и игриво кусает губу. — Я считаю, что вас следует поощрить за ваши старания. Перед тем, как произнести цветочное имя, Кейт всегда замолкает на несколько секунд, а затем разбивает тишину самым громким огнестрельным выстрелом, от которого вскипает все: и воздух, и температура тела обладательницы стреляющего имени. Кирамман касается пальцами обеих рук своего пояса и медленно, очень плавно ослабляет и без того легкий узел. Две половины халата размыкаются, постепенно все сильнее обнажая только что высохшее стройное тело. Сбросив его со своих плеч, Кейт позволяет элементу гардероба упасть на пол и даже не заботится о том, чтобы в дальнейшем поднять его. Она начинает вертеться перед глазами Вай, успевая параллельно трогать себя за шею, грудь и талию. — Кейт... — Тихо. Голос у "наказанной" сдавленный, но до жути мягкий и нежный, словно цветочный лепесток; в то время как Кейтлин звучит не как щеночек, а как настоящая взрослая сука. Она ещё недолго крутится перед Вай, позволяя ей вдоволь насытиться плавными изгибами желанного тела. Заметив, насколько тяжело и болезненно ее подопечная пытается потереть одно свое бедро о другое, Кейт складывает брови домиком и с наигранной жалостью смотрит на это происшествие. — Не стыдно? Вай поначалу даже не осознает смысл сказанной госпожой Кирамман фразы, но когда чуть позже до нее доходит, она словно нарочно заливает краской все собственное лицо, что заметно даже в темноте комнаты. Опустившись на кровать, Кейтлин мягко провела рукой вдоль ноги девушки, из раза в раз вынуждая ту дрожать и шипеть. Все тело нижней уже трясется в нетерпении, что только подогревает интерес и игривость миротворца. Она сжимает и разжимает твердые накаченные ноги, вызывая тем самым крайне интересные звуки откуда-то сверху. Бедра Вай, казалось, в этот момент начали жить своей собственной жизнью: никак иначе нельзя было объяснить их резкое покачивание навстречу рукам Кейтлин, которые так и желали в эту же секунду наброситься на воспитанницу и стянуть с нее ее красивенькие тоненькие, но такие ненужные прямо сейчас штанишки. — Может, так будет лучше? Просунув несколько пальцем между сжатыми бедрами, Кирамман рывком устремляется выше до упора, пока они не коснутся горячей и мокрой плоти. Вай громко стонет от неожиданности, но глушит протяжный звук на середине, не позволив Кейт вдоволь насладиться им. Оборванное удовольствие получает свой ответ в лице отделяющейся от промежности руки, которую провожал жалобный взгляд полуприкрытых туманных глаз. — Кейт, стой, подожди. Прости. Бедная девочка уже не может терпеть. Она опускается телом ниже, тянется вслед за убегающими пальцами, чем вызывает лишь хитрую улыбку на лице "наставницы". — Прости? Тебе правда жаль? Они обе понимают, что прямо сейчас Кирамман просто нагло издевается над Вай, но и та поступила не лучше, минутой ранее лишив свою возлюбленную самого сладкого кексика. Внезапно заунитка замечает, что холодная рука уже давно покинула пространство между ее ног. — Да. Да, Кейт, мне правда жаль, прости меня. Вай подрывается с места, становится на дрожащие колени прямо в постели и тянется руками к плечам Кейтлин. Оперевшись о стройные, но крепкие плечи, она позволяет себе придвинуться ближе и охладить свое тело, прижавшись им к спине любимой. — Тогда сейчас ты отлижешь мне. Глаза Вай мигом распахиваются. Уставившись в одну точку, она нелепо хлопает ресницами и поднимает обе брови в немом вопросе. — Ты не услышала? Она отрицательно мотает головой, отстраняется от прохладного тела и медленно сползает с высокой постели. Закинув одну ногу на вторую, Кейтлин прожигает взглядом смущенное лицо Вай, которое так и норовит укрыться от строгих глаз. — Смотри только на меня. Сглотнув, она быстро кивает своей госпоже и покорно устраивается напротив ее ног. Руки осторожно обвивают мягкие икры на закинутой сверху ноге и осторожными плавными движениями снимают ее со второй. Кейтлин быстро вытягивает ногу вперед, оставляя лишь несколько сантиметров между своими пальцами и губами Вай. Та, в свою очередь, без задней мысли и пренебрежения касается пышными налившимися кровью губами большого пальца на ноге и оставляет на нем несмелый сухой поцелуй. Никакого одобрения со стороны Кирамман такие действия не получают, что вынуждает заунитку ещё раз коснуться ее стопы губами. Начав подниматься выше, Вай старается уделить равное внимание каждой клеточке в нижней части ноги Кейтлин и, наконец добравшись до лодыжки, она решается продолжить прокладывать себе путь мокрым языком. Миротворец сдавленно стонет, одобрив тем самым такое поведение. Самостоятельно раздвинув ноги, она придвигается ближе к краю кровати и хватает Вай за прилично отросшие сзади волосы. Она оттягивает их, подняв этим движением и красное лицо подчинённой. Полуприкрытые глаза и открытый рот, с которого вниз по подбородку стекала густая слюна, заставили и саму Кейтлин возбуждённо ахнуть и напрячь ноги. При виде любимого лица она смягчилась и расслабилась, позволив второй сделать то же самое. Вернувшись к ранним движениям, Вай продолжила покрывать длинную ногу нескончаемыми поцелуями и влажными следами их взаимного желания. Добравшись наконец до самого сладкого — после губ — места, она долго не решалась прильнуть к жгучему лону своим языком. — Ну? Одно лишь это слово-паразит привело ее в чувства и заставило приблизиться к влажному куску плоти. Вай жадно впилась своими губами в вожделенное место, начав с завистью к самой себе поглощать телесные жидкости своей королевы. Обе руки миротворца с силой прижимали ее лицо к горячему лону, не позволяя ни на секунду оторваться от заслуженной награды. Прямо сейчас Вай казалось, что это не она провинилась, а Кейтлин, и извиняется она тем, что позволяет ей насладиться собственной сладостью, стекающей вниз по всему телу и капающей на пол. — Вай, детка, да. Кейтлин откидывается назад и опирается о локти. Она уже самостоятельно трётся об активный язычок своей девочки, ведь прямо сейчас ей всего кажется слишком мало. — Милая моя, любимая. Она тянет случайные нежности в сладких стонах, побуждая Вай двигаться быстрее и настойчивее. Окончательно сходит с ума Кирамман в тот момент, когда ее детка начинает стонать прямо в ее промежность. — Вайолет, твою мать. Кейт поднимает одну руку к своему лицу и начинает кусать и сосать собственные пальцы в попытках выплеснуть возбуждение и желание ещё куда-то. У нее уже не получается контролировать свои мысли — не говоря уже о теле, которое ещё давно растворилась в ласках шершавых пальцев. — Да, все, детка. Ты такая умница... Я сейчас. Последнее слово, превратившись в низкий блаженный стон, не успевает адекватно вылететь изо рта миротворца. Вай ещё несколько секунд водит уставшим языком по невероятно чувствительному месту, а затем открывается от него и по-собачьи дышит ртом прямо в пульсирующую промежность, обдавая ее шлейфами прохладного ветра. Устало откинувшись на кровать и уложив свое вспотевшее тело поперек скомканного ее же руками одеяла, Кейтлин закрыла лицо руками и в последний раз за сегодня выбросила остатки возбуждения в воздух в виде не свойственного ей ругательства. — Малыш, ляг нормально. Вай подхватывает размякшее тело на дрожащие руки и быстро перекладывает ее в адекватное для сна положение. Уже наполовину спящая Кирамман находит в себе остатки сил лишь для того, чтобы протянуть руку в сторону своей пассии и, легко притянув ее к себе, быстро поцеловать. Прежде чем окончательно погрузиться в сон, она успевает прошептать: — На экзамен можешь не приходить.