Тёмная Материя

ЧАТ КОМАНДЫ БЭТМЕНА Барбара (06:02): Ладно, ребята, скоро пора заканчивать. У кого какой статус? Стеф (06:05): Мы с Кэсс идём за лекарством для Дамиана. Он точно подхватил простуду Тима. Джейсон (06:06): Я в постели. Не звони мне, или я подожгу весь этот город. Тим (06:07): сижу с Дюком. Джейсон (06:08): Как он? Тим (06:09): лучше. Он всё ещё расстроен тем, что случилось в школе, но уже пришёл в себя Джейсон (06:10): Хорошо. Барбара (06:11): Дик? Дик (6:14): Ем ибупрофен, как конфеты. Прошлой ночью была тяжёлая драка. Несколько дней я буду не в лучшей форме. Джейсон (06:15): Вот что происходит, когда ты убегаешь без своего напарника. Дик (06:16): Да, но кто-то схватил его, прежде чем я смог найти его вчера. Барбара (06:17): Кстати, наушник Человека-паука включился сегодня утром. Тим (06:18): Вы можете отследить это? Барбара (06:18): Нет. Из-за шторма это сложно.

* * *

Питер не ходит в своих снах ни в какое конкретное место. Не в этот раз. Он один в темноте, плывёт по течению, размышляя обо всём, что потерял. Он закрывает глаза. Когда он снова открывает их, то оказывается на родине предков в Ваканде. Здесь не так спокойно и умиротворённо, как раньше, это место существует, и он даже чувствует его присутствие, но оно не развеивает его горе. Он сворачивается калачиком под огромным деревом, под пристальными взглядами пантер, спрятавшихся среди его ветвей. Они шастают неподалёку, защищая его, но держась в стороне. Питер обнимает колени и утыкается в них лицом. Он не плачет, горе и боль слишком глубоки, чтобы их можно было выразить слезами. Они заполняют каждую частичку его тела, пылают, как угли. Он остаётся в таком положении некоторое время. Т’Чалла садится рядом с ним на тёплую траву. Он ничего не говорит. Он просто смотрит на звёзды над головой и на сверкающий город внизу. В конце концов Питер поднимает на него взгляд. — Горе — тяжёлая ноша, — говорит Т’Чалла после долгой паузы. — И ты был вынужден нести больше, чем положено. Это не значит, что ты должен нести это в одиночку. — Я не могу прийти с плачем к королю Ваканды — говорит Питер. — Почему нет? — спрашивает Т’Чалла, поворачиваясь к нему лицом. — Думаешь, я не послушаю? У Питера нет ответа на этот вопрос. Точнее, он есть, но он знает, что из-за этого ответа он будет выглядеть ещё более жалким: потому что он этого не заслуживает. Король, кажется, всё равно это чувствует. Т’Чалла кладёт руку на плечо Питера. — Ты не один в этом, Питер. Мы здесь ради тебя, даже если ты нас не видишь. Помни об этом. Обещай мне. Питер колеблется, но кивает. — Я обещаю. Т’Чалла улыбается ему, одновременно грустя и испытывая облегчение. —Спасибо. Питер не может улыбнуться в ответ, но ему становится немного легче. В конце концов, не многие могут сказать, что король Ваканды их поддерживает. — Ты не можешь оставаться здесь вечно. Ты должен двигаться вперёд, — говорит Т’Чалла. Это не совсем приказ. — Пойдём со мной, Питер. Питер колеблется, затем снова поднимается на ноги. Они с Т’Чаллой вместе идут по Ваканде.

* * *

В какой-то момент Т’Чалла исчезает. Сэм занимает его место и идёт рядом с Питером. Пейзаж вокруг них меняется на побережье Луизианы. Питер на мгновение отвлекается от своего горя и оглядывается вокруг. Питер идёт с Сэмом по территории своей семьи, очарованный, несмотря на своё горе. Он никогда не был в Луизиане, и его поражают другие деревья, влажный воздух и странные крики птиц над головой. Сэм чувствует себя совершенно непринужденно, расслабленный и спокойный, когда идет рядом с Питером. — Мне кажется, я проспал целую вечность, — говорит Питер, глядя на Сэма. — Разве я уже не должен был проснуться? — Да, обычно ты уже не спишь, — говорит Сэм, идя рядом с ним. — Ванда и Мантис не дают тебе проснуться. — Почему? — спрашивает Питер, хмуро глядя на него. — Потому что мы знаем, что ты собиралась делать, когда проснёшься— говорит Сэм. Его слова бьют наотмашь. Питер отводит взгляд, засовывая руки в карманы, внезапно почувствовав стыд и тошноту. Сэм вздыхает, обнимая Питера за плечи. Питер долго идёт с ним в таком положении. — Я не собираюсь этого делать — тихо говорит он. — Не собирался. — Я знаю, — говорит Сэм. — Но никто из нас не хочет рисковать. На нашем месте вы бы поступили так же. Питер хмурится, но не спорит. В конце концов, Сэм говорит правду. Питер хмурится, но не спорит. В конце концов, Сэм говорит правду. — Лучшее, что ты можешь сделать, — это переждать, — говорит Сэм. Кажется, он говорит по собственному опыту. И, возможно, так оно и есть, Питер старался не заглядывать слишком глубоко в разум и сердце привязанных к нему душ. — Найди причину, любую причину, неважно, большую или маленькую, чтобы игнорировать этот порыв. Подожди, пока тьма рассеется, а потом обратись за помощью. — К кому мне пойти? — спрашивает Питер. Его собственный голос звучит тихо, хрипло и измученно. — Дьюк. Найтвинг. Тим. Красный Колпак или Фелиция. Чёрт, кто угодно из Летучих Мышей, может быть, даже тот полицейский, с которым ты разговаривал несколько недель назад, — отвечает Сэм. — У тебя есть варианты. Используй их. Хорошо? — Да. Хорошо — говорит Питер. Он делает паузу. — Спасибо, Сэм. Сэм кивает. Он по-прежнему обнимает Питера за плечи. В какой-то момент к ним присоединяются другие, предлагая свою молчаливую поддержку. Баки. Шури. Стражи Галактики. Доктор Пим и его семья. Даже Ник Фьюри и Мария Хилл присоединяются к ним. Некоторые разговаривают с ним, но в основном просто идут рядом. Постепенно тьма в сознании Питера рассеивается. Когда это происходит, остальные, кажется, отходят в сторону. Питер продолжает идти. Пейзаж меняется по мере его продвижения. Питер оказывается внутри комплекса Мстителей. Воспоминания о других Мстителях, словно призраки, мелькают на территории комплекса. Теперь Питер меньше парализован горем, он встаёт и идёт по коридорам жилого крыла комплекса. Дверь открыта, золотистый свет заливает коридор, и из комнаты доносится искусственный смех из ситкома. Питер подходит к двери и с любопытством заглядывает внутрь. Эта комната была закрыта, когда он был в Комплексе. Ванда Максимофф сидит на своей кровати. По телевизору с плоским экраном идёт повтор «Друзей». Она поднимает взгляд и молча машет ему, приглашая войти. Питер колеблется, затем заходит в комнату Ванды и садится рядом с ней. Они ничего не говорят. Каким-то образом Питер понимает, что она разделяет его горе больше, чем остальные. Он смотрит с ней дурацкие ситкомы, пока боль не утихает, и он засыпает.

* * *

Он просыпается постепенно, как будто кто-то осторожно стягивает с него одеяло. Горе и боль никуда не делись, но они уже не такие всепоглощающие, как прошлой ночью. И другие, более мрачные мысли никуда не делись. Они не исчезли, но уже не так близки и мучительны, как раньше. Это приносит ему шаткое облегчение, о котором он не хочет слишком много думать. Он переворачивается в постели и смотрит на часы. Уже почти шесть часов вечера. На улице темно и уныло, холодный ветер, пахнущий снегом и льдом, пронизывает продуваемое сквозняками здание. Он проспал почти весь день. Может, это и к лучшему. Он точно не собирался делать ничего стоящего в этот день. Он садится, потягивается, поднимается на ноги. Он ходит взад-вперёд, берёт три батончика и механически съедает их по ходу движения. Он голоден, но даже это чувство странным образом притуплено. Батончики для завтрака помогут ему продержаться ещё какое-то время. Он размышляет о своём нынешнем положении, расхаживая по холодной пожарной части. «Ты не один». Доктор Стрэндж написал это крупнее, чем остальную часть письма, словно подчёркивая свою мысль. В глубине души он слышит, как Фелиция говорит: «Учись просить о помощи!», а также Т’Чалла и Сэм. Их слова всплывают в его сознании, и он приходит к очевидному выводу. Домой не вернуться, и никто не придёт его спасать. Он каким-то образом надеялся, что один из порталов доктора Стрэнджа просто появится перед ним и перенесёт его домой. Он знает, что глупо было надеяться на это, особенно после всего этого времени, но это было бы приятно. Однако реальность взяла своё, и Питер понимает, что больше не может справляться в одиночку. Изнутри его костюма раздаётся тихий сигнал. Он надевает маску, включает голосовой модулятор и поворачивает наушник. — Да? — И вам добрый вечер, — говорит Оракл, немного озадаченой его тоном. — Оракул. Привет, — говорит Питер. Он переодевается из пижамы в костюм. Теперь он почти сухой, но холодный. Питер надевает пояс с инструментами и ещё раз проверяет свои паутинные пистолеты. — Извини, у меня был тяжёлый день. Что случилось? — Найтвингу не помешала бы помощь в патрулировании сегодня вечером. Ты в деле? Идеально. Питер отвечает сразу же. — Я уже в пути. — Рада это слышать, — говорит Оракул. — Отправляйся в Ист-Энд. Найтвинг будет ждать тебя там. Быстрое патрулирование поможет ему проветрить голову. А в конце он спросит у Найтвинга, открыто ли ещё приглашение Бэтмена.

* * *

К тому времени, как Питер добирается до Найтвинга, грозовые тучи сгущаются, и начинается снегопад. Он спускается с выступа на крыше рядом с Найтвингом и смотрит на улицы внизу. Город кажется темнее, чем обычно, более измученным, более безнадёжным, чем раньше. Тени становятся глубже, холод — сильнее, и Питер задаётся вопросом, не видит ли он город таким, какой он есть на самом деле впервые. — Привет, паучок — говорит Найтвинг, не отрываясь от телефона. — Сегодня будет лёгкая работа. Мне нужна твоя помощь в поисках кое-кого. — Звучит неплохо, — говорит Питер ровным и безразличным тоном. Найтвинг сразу замечает перемену. Он отрывается от телефона и хмуро смотрит на Питера. — Эй. Ты в порядке? Питер вздыхает и потирает шею. Может, ему стоит признаться прямо сейчас, а не ждать конца патрулирования. — Нет... Я только что получил плохие новости из дома. Найтвинг сочувственно смотрит на него. — Не хочешь поговорить об… — Пока нет, ребята, — вмешивается Оракл. — Люди Чёрной Маски проникают в лаборатории Лекскорпа. Они хорошо вооружены. И кто-то только что сообщил о пожаре в многоквартирном доме на другой стороне Бауэри. Подробности неясны, но у компании, владеющей зданием, не самые лучшие отношения с пожарной охраной. — Когда идёт дождь, он льёт как из ведра, — вздыхает Найтвинг. — В моё время у нас был только один кризис за ночь. — Ты примерно на восемь лет старше меня, если не больше, — замечает Питер. — Эй, это примерно двадцать лет в супергеройской жизни, — замечает Найтвинг. — Ладно. Паучок, ты иди проверь пожар, а я отправлюсь в Лекскорп. Потом встретимся. — Верно, — говорит Питер, выпрямляясь. — Будь осторожен, Найтвинг.

* * *

Питер идет по Бауэри, не поворачивая головы. Многоквартирное здание не выглядит так, будто она горит, но это может быть внутренний пожар, из-за которого еще не выбило окно. Питер добирается до здания, прижимается к стене и ползет вокруг башни. Ни пожаров, ни сигналов тревоги, даже запаха дыма. Кирпичные стены под его пальцами влажные и прохладные, а из дома доносятся лишь обычные звуки, которые можно услышать в любом многоквартирном доме, смех, раздражающая музыка с усиленными басами, болтовня и грохот на кухнях. — Оракул, я здесь, но ничего не вижу, — говорит Питер. — Я даже не чувствую запаха дыма. За этим следует долгая пауза. — Оракул? — говорит Питер, на этот раз громче. Он говорит достаточно громко, чтобы напугать мужчину, стоящего на балконе своей квартиры с сигаретой в руке. Питер неловко машет мужчине, который так же неловко машет в ответ. — Эй, ты там? — Чёрт, — тихо говорит Оракл. — Это был ложный вызов. Кто-то взломал систему 911 и заполнил её ложными вызовами. Сейчас у меня на экране две дюжины угроз взрыва, сотня пожаров и четыре ограбления банков. Ни один из них не кажется реальным. По линии связи раздаются выстрелы, и Найтвинг говорит — Ограбление ЛексКорпа — вполне реально! Мне бы не помешала поддержка! — Я уже в пути, — говорит Питер. Он отталкивается от многоквартирного дома и летит обратно в сторону Бауэри. Даже сквозь облака и снег он видит гигантскую букву L. Здание ЛексКорп не самое высокое в округе, но близко к этому. Питер использует паутину, чтобы перелететь через округ. Он пересекает его в мгновение ока, используя кран, установленный на крыше соседнего здания, чтобы обойти крышу и понять, что происходит внизу. Найтвинг сражается с двенадцатью противниками и держится. У мужчин есть полупрозрачные трубки, проникающие в кожу, как у тех, с кем он и Красный Колпак сражались прошлой ночью. Один из них нацеливает удар на Найтвинга, промахивается и разбивает цементную стену, где несколько секунд назад была голова Найтвинга. Значит, они улучшены. Питер находит свою брешь и замахивается вниз на Найтвинга и людей, с которыми он сражается. Сигналы тревоги начинают звучать в ушах, когда Питер начинает свой замах, и полная тревога бьет его за три секунды до того, как красная точка лазера появляется на спине Найтвинга. Найтвинг не замечает, он слишком занят, отбиваясь от дюжины обезумевших Фальшивых Лицев Питеру как раз хватает времени, чтобы скорректировать траекторию. Он резко меняет направление, резко дергается влево и делает низкий и быстрый взмах. Он ударяет руками в бок Найтвинга, достаточно сильно, чтобы отправить его в полет через крышу с испуганным, задыхающимся хрюканьем, как раз когда раздается взрыв выстрела. После этого, все для него замедляется. Он видит красную точку, зависшую над его боком. Замах Питера не такой быстрый, как должен быть. Он не может увернуться от этого, и если он попытается повернуться или перейти к другому маневру, он просто замедлится и сделает себя большей целью для следующего выстрела. Он напрягается, его чувства становятся совершенно дикими. Он видит кровь, когда пуля попадает в цель, но все, что он чувствует, это острое, жгучее ощущение, как будто его снова укусил паук из Oscorp. Он проникает глубоко, тлея внутри его кишок, поджигая ребра и добавляя странное, хриплое ощущение, когда он вдыхает. Он видит, как Найтвинг приходит в себя и переводит взгляд на Питера в замешательстве, переходящем в ужас. Сила удара пули выше чем его собственный вес. Его выбивает из равновесия и сбрасывает с крыши. Он приземляется на нижнюю крышу с тошнотворным грохотом, ударяясь головой о промасленную крышу с такой силой, что перед глазами у него мелькают звёзды. Он переворачивается на четвереньки, досадуя на свою медлительность, и пытается перевести дыхание. В боку у него колет. — У тебя в боку пуля, — шипит Баки. Верно, и это тоже. Еще две красные точки появляются на его руках, прочерчивая дергающиеся линии вверх к его лицу. Он слепо спрыгивает с крыши, размахиваясь пьяной, торопливой дугой, которая не имеет его обычной грации, когда два громких выстрела эхом разносятся по вечернему небу. Он качается от здания к зданию, ныряя между переулками и оставляя между собой более крупные здания, где находятся снайперы. Естественно, его наушник просто взрывается. — Найтвинг? Кто-то создаёт множество помех на линии, — говорит Оракул. — Докладывай. Каков твой статус? — Я в порядке! — Рявкает Найтвинг. Питер никогда раньше не слышал его таким расстроенным. —Он просто... Паук оттолкнул меня с пути пули. Он ранен. Я в укрытии, но не могу уйти. Они прижали меня к земле. Боже, их, должно быть, дюжина в зданиях вокруг нас. — Оставайся на месте, помощь уже в пути, — приказывает Оракул. Ещё три оглушительных взрыва сотрясают воздух, и Найтвинг ругается. Она яростно печатает на своём конце рации. — Помощь идёт так быстро, как только может… Питер жестко приземляется на крышу банка на некотором расстоянии от здания ЛексКорп, стоя в тени крана. Его бок пульсирует в агонии, достаточно острой, чтобы заставить его колени дрожать, а дыхание вырывается резкими вздохами. Это намного хуже, чем его обычные огнестрельные ранения. В него никогда раньше не стреляли из снайперской винтовки; , обычно это меньший калибр, если это вообще случается. Маленькая пуля 22 калибра была бы гораздо предпочтительнее, чем та гигантская пуля, застрявшая в его боку. И она все еще там, он может ее чувствовать. Он тычет в рану и шипит от боли, сдерживая внезапную волну тошноты. Вспышки белого света проникают на край его зрения, и его дыхание становится прерывистым. Кровь льется по его боку непрерывным каскадом, становясь жесткой в ​​холодном, влажном воздухе. По крайней мере, он оттолкнул Найтвинга в сторону. Это вероятно, не смертельная рана для Питера, но для Найтвинга она точно была бы смертельной. Пуля такого размера раздробила бы ему позвоночник. Она могла бы разорвать его напополам. Лучше если пуля попадёт в него, а не в Найтвинга. Теперь самое интересное, вытащить пулю из себя. Он не может исцелиться, пока она там, а он может потерять лишь определённое количество крови, прежде чем это станет проблемой. — Человек-Паук, где ты находишься? — спрашивает Оракул. Питер никогда не слышал, чтобы она говорила так напряжённо. — Я могу вызвать тебе скорую... А потом она замолкает. Приглушённый взрыв вдалеке поднимает в воздух дым и обломки у основания крана, и главная вышка сотовой связи в этом районе начинает рушиться на улицу внизу. Раздаются далёкие хлопки в окрестностях, и Питер с ужасом понимает, что кто-то только что вывел из строя все вышки сотовой связи и ретрансляторы в округе. — Кто-то только что изолировал коммуникационную сеть — говорит Фьюри. — Это слишком организованно, —говорит Хилл. Питер должен согласиться. Взлом 911, снайперы, вышки сотовой связи. Это взаимосвязано. Но боже, сейчас очень трудно думать. — Да, мне, блядь, интересно, почему, — огрызается Баки. — Укройся... Кран зловеще скрипит. Чувства Питера, и без того обостренные, обостряются до предела, когда на массивную машину налетает порыв ветра. Она скрипит, затем наклоняется и начинает падать на улицы внизу. На те самые улицы, которые в данный момент забиты машинами и людьми. Когда она ударится о землю, то расплющит всех и вся. Он не может этого допустить. Питер приподнимается, оглядывается в поисках снайперов (он замечает двоих) и начинает двигаться. Он бежит по скользкой крыше, перепрыгивая через препятствия и огибая их, используя трюки паркура, которым его научил Найтвинг несколько недель назад, и на ходу настраивая паутинный арбалет. Если он всё сделает правильно... Он подпрыгивает в воздух и стреляет широкой паутиной в кран, качается под ним, а затем вокруг него, соединяя паутину с ближайшим зданием. Она держится, зловеще скрипя. Он продолжает идти, повторяя процесс по всей длине крана. Этот процесс занимает меньше минуты и съедает почти всю его паутину. Он чувствует, как кровь вытекает из его бока с каждым прыжком, каждым взмахом и каждым вдохом. Это замедляет его, но он проталкивается через это. Он не может сейчас остановиться, и он не собирается этого делать. Слишком много жизней сейчас зависит от него. Последняя паутина, качели и палка происходят едва ли в двадцати футах над землей. Питеру удается подвесить кран в воздухе над оживленными улицами Готэма как раз в тот момент, когда кран касается верхушек нескольких зданий внизу. Он пытается приземлиться на кран, промахивается на сантиметры и вместо этого жёстко приземляется на холодный асфальт другого здания. Из него выбивает воздух. Он хрипит, уставившись на кран в оцепенении, кровь медленно вытекает из раны в боку. Кран болтается в паутинном коконе над ним, скрипя на ветру. Несмотря на боль, истощение и вполне реальное пулевое ранение в боку, Питер чувствует облегчение. Боже, это было близко. Разве он не был надежно закреплен? Он был настроен на падение? Как он... Опасность. Питер замирает. Его чувства выходят из-под контроля. Он слышит шаги. И звук подбрасываемой монеты, снова и снова. — Знаешь, парень, ты выбрал не самое подходящее время, чтобы заявиться. Эта ловушка не для тебя— говорит низкий, хриплый голос. Питер не узнаёт его. — Глупые благодетели все одинаковы — говорит другой голос, шипящий и рычащий. От этого пахнет кожей и водой. Крок-убийца. — Вместо Найтвинга мы получаем Паука. — Держись, приятель, — говорит другой, и его голос звучит так, будто он говорит с набитым грязью ртом. Глиноликий. — Он не наша цель. Нам не нужно его убивать, верно, Двуликий? Двуликий какое-то время молчит. А потом раздается тот самый хриплый голос, и Питер понимает, кто это. — Каждый заслуживает шанса. Пятьдесят на пятьдесят. Это лучшее, о чём можно мечтать. Ещё один подбрасывание монетки, хлопок одной ладони, поймавшей монетку, о другую. Тишина, а затем, —Похоже, удача пошла не в твою пользу. — О, я надеялся, что всё так и будет, — смеясь, говорит Джокер. — Давай назовём это упражнением на сплочение команды, а? Ничто так не сближает друзей, как хорошая драка. Я даже взял свой любимый лом! — Оставь его в живых, чтобы он послужил мне, — шипит низкий голос, отдающийся эхом. От тела, из которого он исходит, пахнет токсином Страха. — Если он выживет, он весь твой, Пугало, — говорит Джокер. — Просто оставь его где-нибудь, чтобы Летучая Мышь его нашла. — Вставай, — настойчиво говорит Сэм. — Вставай! Питер Паркер, тяжело раненный, измученный и потрясённый осознанием того, что он никогда больше не увидит своих друзей и семью, поднимается на ноги, чтобы встретиться лицом к лицу со своими врагами. Один.