kitty

мягкий светло-фиолетовый свет озаряет небольшую комнатку, Володя с хрустом потягивается на стуле, в последний раз щелкая по мыши и наконец завершая настраивать картинку. и судя по столпившемся в углу цифрам, справился он с этим чересчур быстро: Влад должен был приехать только через час ради совместного стрима, который являлся больше предлогом для того, чтобы наконец-то собраться вдвоём. концерты, шоу, проблемы с психическим состоянием - все это давило, буквально круша любое желание встретиться, а не рассматривать экран с чужим изображением, вслушиваясь в хриплый голос в наушниках. как бы одиночество не окутывало своим комфортом, по этому старому ишаку Вова скучал. и пускай Влад этого не узнает, но рядом с ним сковывающее изнутри волнение медленно расплывается, уступая место всепоглощающему теплу, которое объяснять для себя не хотелось. их отношения были прямые до ужаса, понятнее, чем дважды два, но Иванов слишком любил усложнять себе жизнь, пугаясь любых непонятных для себя чувств. все чаще в собственных фантазиях вместо размытого и собирательного образа мелькал вполне четкий и, к сожалению, узнаваемый для себя человек. сравнение самого себя с четырнадцатилетней фанаткой в пубертате не улучшало положение, только добавляя мрачности сложившийся ситуации. Вова растерянно оглядывает себя в мониторе, хмурясь и закусывая щёку изнутри. вся эта ванильность и любовь к устраиванию проблем на ровном месте, кажется, неизменно шли в комплекте к вагине между ног, усложняя существование в пару раз. блядское стечение обстоятельств, блядская анатомия, доставшаяся именно ему и даже Влад такой же блядский со своим низким тембром, крепкими руками и его тупыми шуточно нежными прозвищами, что драконили в совокупности с выше перечисленным в два раза сильнее. как бы Калюка вообще относился к нему, узнав, что Вова обладатель далеко не члена, а все отказы пойти в баню не из-за общей стеснительности Иванова? навряд ли он бы расстроился, наверное, не поверил б или пошутил так тупо, что захотелось бы взвыть от позора всей ситуации. а может это вообще изменило их отношения на сто восемьдесят градусов, крутанув их настолько, насколько фантазия Володи боялась заходить, стыдясь самой себя? желание ударить самого себя за подобные рассуждения росло с каждым словом, произнесенным в своей голове, но вместо этого, стыдливо глянув на время, Вова отъезжает из-за стола, на ватных ногах плюхаясь на стоящую неподалёку кровать. стыдностыдностыдно. чертовски стыдно чувствовать, как фантомно скользят по бёдрам чужие широкие ладони, сжимая или царапая нежную кожу, слышать блуждающий в голове голос и внимать в шепот над ухом, сладко обещающий сделать с ним такое, от чего сердце начинало стучаться о грудную клетку с такой амплитудой, словно пытаясь и вовсе ее проломить. Вова точно был не из слабых людей, но противостоять картинкам в голове оказалось куда тяжелее, чем он мог себе представить, позорно плавясь под напором своих же влажных мечт о, блять, друге. тугой узел разгоняет любые вопросы о правильности этого, о остатках гордости, не позволяющих признать свою тягу к кому-то и прочем, меркнущем на фоне чересчур сильного возбуждения. подрагивающие пальцы с трудом цепляются за резинку шорт, поспешно стягивая их вместе с бельём на пол, полностью взбираясь на кровать. взгляд машинально натыкается на вебку, показывающие все прелести его необузданного возбуждения: грудь тяжко, почти лихорадочно вздымается, губы разомкнуты, жадно глотая воздух, а бёдра широко, а от того и призывно разведены. стыд ползет по щекам румянцем, но отвлечься от собственного вида почему-то не получается, Вова почти завороженно смотрит за тем, как пара пальцев исчезают во рту, а после, влажные от слюны, опускаются вниз, неуверенно разводя половые губы и дразняще потирая набухший клитор, вызывая этим жалостливый скулеж. времени на долгие прелюдии не было, цифры стремительно сменяли друг друга, телеграмм оповещал о новом сообщении, наверняка пришедшем от уже подъезжающего Влада. правда, действует это не как повод ускориться, а как бóльший возбудитель - адреналин бьёт в голову, мешается в одну кашу с вожделением и отрубает здравый смысл напрочь, оставляя животное желание достигнуть пика, даже если для этого придется представить Калюку перед собой. бёдра заходятся в неконтролируемой дрожи, предвкушая эфемерно близкое удовольствие, а фантазия уверенно рисует чужие огрубевшие подушечки пальцев, что вели от клитора дальше, собирая естественную смазку и проникая во влажное лоно всего на пару сантиметров, - сам себя дразнит, распаляя еще больше - внутри разводя на манер ножниц. неосознанно хочется свести ноги вместе, затем развести еще шире, но вместо всего перечисленного Вова лишь гнёт спину, с чвоком входя до самых костяшек. слабого давление недостаточно, а картинки в голове, как назло, перестают быть настолько яркими, из-за чего приходится с непосильным трудом вынырнуть из моря желания, слабо пытаясь зацепиться за крупицы образа, конечно же, не останавливая движений запястья. смазка еле слышимо хлюпает, чавкает, но в моменте даже прерывистое дыхание казалось целым оркестром под ухом, звучно бьющим в тарелки. Вова прикусывает губу и откидывает голову на подушки, прикрывая глаза: хватит с него и звуков, что было не так смущающе, чем разглядывать себя в мониторе компа, пока очки так и норовят сползти с кончика носа, всеми силами пытаясь лишить его этого зрелища. мышцы внутренней части бедра несщадно жжёт, но свести ноги вместе кажется чем-то невообразимым, пока пальцы входят глубже, натыкаясь на волокнистую текстуру выпирающий части, на прикосновение к которой Володя жалобно поскуливает, почти целенаправленно сбиваясь с ритма - нужно срочно, быстро и именно сейчас, главное не терять в предоргазменной неге темп, добиваясь желанной разрядки. Иванов удушливо мычит и, кажется, перестает чувствовать правую руку, даже не обращая на это внимания - в голове алыми буквами сияло пара слов, ощущающиеся почти недосягаемыми: пик удовольствия. и, словно предчувствуя приближающийся оргазм, в дверь пару раз звонят, а после звучно долбят по ее поверхности так, будто Володе было плохо и открыть он был не в состоянии. фактически это так и было, но об этом точно не был в курсе человек в подъезде, так ломящийся в квартиру. мысли, подчистую отстутвующие до этого в черепной коробке, начинают метаться роем жужжащих пчёл, подкидывая абсолютно безумные, но полные надеждой размышления. вдруг это не Влад? настойчивый сосед, хотевший поинтересоваться не вовина ли квартира его топит. коммунальщик, желающий проверить его счётчики. да хоть блять пожарная, лишь бы не Калюка. Володя беспомощно приоткрывает рот в заглушенном стоне, почти хныча от собственной растерянности. наверняка верным решением было закончить весь этот цирк, сдаться и наконец натянуть шорты на свой зад, а не заставлять Влада изредко рявкать что-то за дверью, подобно охраняющей ее псине, но удовольствие почти полностью утягивает за собой, маяча где-то на гране "вот-вот" и не позволяя сделать что-то больше, чем сжать руку меж ляжек, всё-таки сбиваясь с ритма и полностью забивая на него. эмоции смешиваются в такую кучу, что определить до конца, что все же чувствует Вова становится невозможным - он сам навряд ли ответит на это, все еще пытаясь вернуться в ту кондицию, в которой мариновался до Калюки. тело содрогается, Иванов почти взвизгивает, продолжая трахать себя пальцами и лишь краем уха слыша, как входная дверь громко хлопает, предвещая его позорный проигрыш. голос Влада становится не куском желанной фантазии, а вполне живой реальностью, от которой начинает только мутить, подкатывая в глотке комом тревожности, не нашедшего себе места внизу живота. в голове вязкий песок, размытый волнами вожделения, и Володя сильнее сжимает бедрами руку, будто не в состоянии остановить фрикции самостоятельно, разморенно мыча чужое имя. оно срывается так неожиданно с собственных губ, что и без того непривычный ритм сердца вовсе утихает, бухая прямо вниз. одновременно с этим пакет, принесенный Калюкой, с грохотом стекла бьется о пол, заставляя бутылки натруженно зазвенеть. вместе с ними так же и звенит в голове чужой голос, умудряющийся совместить в себе абсолютно все: недовольство, развеселое настроение от предстоящей выпивки и даже капельку волнения, надуманного на пустом месте. Володя частенько засыпал в самые неподходящие моменты, просыпал важные встречи и это не являлось чем-то новым, но уж точно не для этого Владу был выдан ключ от квартиры, как самому близкому из окружения на непредвиденные случаи, когда Иванова все же пожелают притянуть за его слова. вот только сейчас никакой безопасностью от товарища и близко не пахло, а мысль отобрать у наглого борова ключ становится идеей фикс. Влад слишком стремительно преодолевает коридор, оказываясь на пороге спальни и там же замирая, протягивая "э-э-э", словно глупый телёнок. стоит, будто на штык натянутый, и разве что темные кудри от напряжения не начинают забавно прыгать, добавляя комичности всей ситуации. не будь сейчас Володя на грани оргазма и смерти от стыда, точно бы поржал над сложной рожей Калюки, настолько смешно выглядели его глаза по пять копеек и приоткрытый от удивления рот. гиперболизированная эмоция напоминает кадр из кого-то мультика, и из глотки неконтролируемо вырывается нервный смешок. процесс запущен. — Вова.. ты это, я звонил тебе, - Влад старательно пытается смотреть ему в глаза, но Вова, кажется, специально уводит их в сторону, не давая возможность зацепиться хоть за что-то, — а ты занят, оказывается.. жар неприятно покалывает щёки, а желание скрыться в куче подушек и исчезнуть прямо сейчас растет вместе со смущением в геометрической прогрессии под этим взглядом. поздно спохватившись, Вова резко натягивает футболку на колени, подбирая их ближе к себе, становясь в моменте совсем миниатюрным. досада на фоне стыда меркнет, вот только фантомное ощущение своих пальцев до сих пор чувствуется так, будто он и вовсе не заканчивал дрочить на светлый образ друга, появившегося до тошнотворного не вовремя. комнату окутала какая-то дурацкая тишина, разжевывая и выплевывая Вову на растерзание чужому молчанию, пока в воздухе продолжала висеть недосказанность. Влад точно хотел спросить тысячу и один вопрос, но тактично продолжал втыкать, видимо пытаясь сделать хоть какой-то анализ в голове и прийти к верному решению, не сделавшему только хуже. но внятно мыслить, а уж тем более искать какие-то выходы, когда твой друг сидит перед тобой без трусов, выглядя как невинная хентай тянка, выходит из рук вон плохо. Влад бы сказал, что прям совсем хуево. — ты типа транс? - Вова от возмущения даже давится воздухом, наконец поднимая взгляд на Калюку и мечтательно желая кинуть в него одну из подушек. — нет, типа ты еблан, - нервно огрызается Володя в попытках скрыть свое смущение за едва ли остроумными колкостями. тишина вновь сгущается вокруг них, Иванов начинает перебирать пальцы и ковырять их, тут же шипя от неприятных ощущений, когда капелька крови выступает из-за активных расковыриваний. обхватив пострадавший участок кожи губами, он вымученно смотрит на Калюку в одобрении, молчаливо позволяя продолжить их уебищный допрос. не такие ролевые игры представлял Вова в своих мыслях удушливой ночью, но деваться буквально было некуда. — а как тогда? - если бы не собственное отчаяние, то юноша точно бы сделал фейспалм. он, конечно, знал, что вероятнее всего вопрос будет таким, но чтоб настолько по детски наивным! — хуем об косяк, Влад. анатомия у меня такая, ошибка природы, стечение обстоятельств, я не знаю, - скороговоркой произносит Володя, словно боясь забыть какой-то пункт и разводит руки в стороны, — хватит пялиться, ты вагину в первый раз видишь? — ну.. у тебя прям пизда? Вова не сдерживает истеричного смешка во второй раз. пизда была, да, по всем фронтам. Влад совсем неожиданно меняется в лице и неловко мнется у входа, прежде чем двинуться в сторону кровати, где среди кучи сбитого постельного белья лежал Володя, оперевшись на руки и смотря так испуганно, будто надвигающаяся фигура реально собиралась убеждаться в правдивости его слов, а от одного взгляда на лицо товарища, которое выражало абсолютно невнятную глазу эмоцию, Иванов чувствовал, как ослабленный узел в животе вновь затягивается пятикратной тревогой. она царапала желудок изнутри, скреблась кучей кошек и пускала слабую дрожь по всему телу, змеей оплетая все органы внутри. лучше бы Влад говорил, спрашивал необдуманные вопросы и нес полную ахинею, лишь бы не тяжело молчал, смотря своими ледяными глазами в самую душу в попытках вгрызться в неё. Вове не страшно, но внутри все ярче бурлит что-то невиданное, подкидывая все больше страшных картинок. Калюка значительно крупнее, выше и вообще.. — да чё ты дрожишь, как лист осиновый, - он останавливается прямо впритык кровати, смущая своим близким присутствует еще больше и буквально загоняя в тупик, хищно прищуриваясь, — хоть предупредил бы, что ты особенный такой. — мне может еще ноги развести блять? — ну если очень хочется, - Влад тянет нараспев гласные, пару секунд борется с нарастающей улыбкой и все же сыпется, тихонько посмеиваясь над смущенным лицом друга. Вова вообще ничего смешного в этом не видел, ощущая, как чужие слова бухают вниз горячей волной желания, насквозь пробивая любой здравый смысл и понимание, что одно неверное слово и дружеские отношения лопаются, как мыльный пузырь от любого взаимодействия с ним. думать о Владе, как о чем-то сексуальном было приятно лишь в моменте, когда рядом не было его жаркого тела, чье пекло Володя ощущал даже на расстоянии, и прилипчивого взгляда, изнутри вытаскивающего все порочные мысли и душу заодно. Вова мечется меж тысячи кострищ, и все из них обжигающе горячие настолько, будто правильного выбора среди них вовсе не было. хотелось и провалиться под землю, и притвориться мёртвым, наиграно высунув язык, и перестать безгрешно хлопать ресницами, зажимаясь как целка, но все это не звучало одобряюще, вообще не суля чего-то хорошего. а Влад всё смотрел, бесконечно облизывал взглядом, словно ожидающая разрешения псина. или Вову настолько сильно глючит? — хочется, - конец слова проглатывается вместе с комом в горле, щёки жжет, Иванов почти своими глазами видит свой внешний вид перед Калюкой и от этого желание умереть прямо сейчас разрастается по черепной коробке витиеватыми корнями, медленно вытесняя любое возбуждение. но, кажется, уже поздно. Влад ничего не говорит, резко втягивает воздух носом и так же шумно выдыхает, но совсем тихо усаживается коленями на кровать под протяжный вой пружин. надежда на что-то несбыточное клокочет в груди волнением, когда в ответ не слышится ярого отрицания или согласия, а мысли о каких никаких, но романтических отношениях с Владом тяготят, скручивая низ живота в напряжении. — ты не шутишь? шутит Вова обычно куда веселее и задорнее, а не сидит пристыженным котом, на которого разве что можно перестать ругаться да за ухом почесать, не выдерживая жалостливого взгляда на себе. Влад почти так и делает, аккуратно укладывает широкие ладони на голые коленки, крепко и отрезвляюще сжимая их в попытке привлечь внимание. Володя и так ни о чем другом, если честно, сейчас не думал, сосредотачивая абсолютно все органы чувств на Калюке, будто тот был миражом и в любой момент мог пропасть, растворяясь как картинка в голове, но глаза сами стыдливо прячутся в углу комнаты, лишний раз не собираясь смотреть на сидящего около ног Влада. — шучу, можешь уезжать, - как можно серьезнее говорит Володя, но заметив, как Влад, на удивление, тушуется, спешно добавляет, — да не шучу я, заебал. — пока еще не ебал. Иванов не выдерживает, утыкается лицом в ладони и мученически стонет, переставая думать, что разрешать что-либо Калюке вообще хорошая идея. шутка настолько абсурдная, что уголки губ противоположно улыбке тянутся вниз в огорчении. он чувствует на все сто, как растянутую футболку поднимают выше, беспардонно оголяя его не целиком, конечно, но ощущения были такие, будто Володя вышел на улицу совершенно обнаженный под внимательным взором тысячи, если не миллиардов, глаз. руки настойчиво разводят бёдра в сторону и сразу же колкая щетина касается нежной кожи, царапает её и пускает мурашки вдоль позвоночника, бегущие вдоль целым стадом. — скажи, если больно будет, окей? вовиных сил хватает лишь на то, чтобы слабо мотнуть головой в согласии. между ног уже было мокро, голову вело и кружило от обилия ощущений, не сравнимых с фантазией, а крупные длинные пальцы Влада были настолько непривычно чужды, что от этого еще сильнее хотелось ощутить их внутри. поток вопросов начинает течь по рассудку жгучей лавой, стекая прямо к уверенным прикосновением, уверенным настолько, что в Вове закрадывается сомнение о своем единстве в размышлениях о привлекательности товарища. иначе бы Влад не согласился бы так легко, впервые видя что-то подобное? наверняка в этой чудной голове Иванов выглядел и впрямь как какой-то персонаж порнушной новеллы, но сейчас это ни капельки не отрезвляло, в моменте заводя лишь сильнее. руки секудно складываются на груди, Володя растерянно рассматривает белоснежный потолок перед собой и понятия ни имеет, куда деть конечности. до одури хотелось запустить пальцы в густые кудри, сжать их у основания и получить в ответ хоть что-то, кроме плавных движений вверх-вниз, раздражающе дразнящих до белесых пятен перед глазами, но вместо этого Вова цепляется за лежащую рядом подушку и зажимает с невероятной силой, стремясь коснуться кончиками пальцев своей ладони сквозь ткань. повазюкав по простыне, вторая рука находит свое место в собственных волосах, путаясь во отросших прядях под задушенный выдох юноши - огрубевшие подушечки нащупали набухший от возбуждения клитор, тут же начиная самыми кончиками его тереть, размазывая естественную смазку. Влад хмыкает, Вова кожей чувствует его усмешку где-то на внутренней стороне подрагивающего бедра и звонко взвизгивает, ощутив острые зубы где-то в середине, наверняка оставляющие видимый след. Иванов пыхтит, почти лягает Калюку пяткой в плечо, но тот перехватывает лодыжку и ставит ногу на место, заставляя Вову раздосадованно захныкать. — чё ты как кобыла лягаешься, сам же насаживаешься почти, - голос Влада меняется до неузнаваемости, низится на пару тонов ниже и сладко хрипит, не давая Володе и шанса на благоразумный ответ. пальцы скользят к влажным краям входа, невыносимо дразнят, лишь совсем немного толкаясь внутрь - Вова всхлипывает, мычит, нечленораздельно матеря Калюку, пока смущение, перемешанное с чрезвычайным возбуждением размазывается на нём горящими щеками, плавно спускаясь по шее и стыдливо прячась за воротом футболки, играюче приковывая взгляд Влада. не находясь он в такой неудобной позе, наверняка бы залез под чужую одежду, с удовольствием изучая мягкие во всех смыслах изгибы - руками, языком, губами, радостно откладывая в памяти не только кадр с разморенным Вовой, но и его тело, невольно желая ощутить его снова. пальцы толкнулись глубже, острее и правильнее, Володя задыхается от чужих касаний, сжимая собственные волосы у корней и даже не шевелясь: никаких сил не хватало на то, чтобы хотя бы слабо мотнуть бёдрами в ответ, из глотки вырывалось множество звуков, которые до этого Вова никогда не слышал от себя, не говоря о довольном Калюке между ног. стыд превращается в еще большее возбуждение, наконец отпуская парня и выходя с каждым стоном, тянущимся фальцетом. Влад по пёсьи трется щекой, вгоняя три пальца по самые костяшки, секудно вертит ими и наконец сгибает, стимулируя чувствительную точку, Вова слабо пытается подняться выше, зажмуривается и сжимается против воли, когда внутри все сводит сладкой судорогой, нагоняя прошлое наслаждение. — бля-ять, Владик, - умоляюще вырывается скулеж, клитор свербил и ныл от нехватки прикосновений, и Калюка читает чужие мысли, большим пальцем притираясь вверх, выуживая еще больше жалостливых всхлипов. — не жмись так, - почему-то развесело фырчит Влад, звонко шлепая его по бедру под невнятные просьбы, противоречащие друг другу, но, кажется, мафаня точно обладал ахуенныи даром, делая все именно так, как нужно было Вове. он двинул рукой активнее, Иванов взвыл, застонал и выгнул поясницу, ощущая как внутри плещат волны приближавшегося оргазма. Влад щупает, трогает и изучает его одними лишь глазами, с нескрываемым удовольствием наблюдает за тем, как Володю мажет по постели, как он вихляет слегка приподнятым в воздухе задом и гнётся ломанной линией, шмыгая носом от подступающих к глазам слёз. обжигающий взгляд словно физически вдавливает его в матрас, на каждый толчок Вова на выдохе поскуливает, жмурясь теперь не от смущения, а от пёстрого возбуждения. он размазывает мозги, превращая их в кашу и раскрашивает темноту перед глазами яркими мазками, головокружением осядая в черепе. шипящие пошлости окутывают разом со всех сторон, Влада было катастрофически много и мало одновременно. жесткие пальцы входят глубоко и точно, и где-то на периферии сознания Володя понимает, что надолго его не хватит. пальцы в который раз сменяют угол, беря частый и резвый темп, уверенно подводящих к концу дрожащего от удовольствия Вову. Влад размашисто лижет бедро, ухватываясь рукой за него и буквально натягивая на себя, голодно рассматривая, как парень под его касаниями вертится, вьётся по всей постели и сбивчиво скулит его имя, с силой сжимая собственные волосы в руке и запрокидывая вслед за ней голову, расплываясь по подушкам. Володя хныкнул, заскреб ногтями по ткани подушки и с трудом разлепил глаза, смазанно разглядывая комнату и натыкаясь на все еще включенную вебку, отлично транслирующую все происходящее, подобно огромному зеркалу. затылок Влада меж его ног выглядит почти нереальным, лихорадочным сном, Вова жадно впивается в это зрелище взглядом, чувствуя, как темп становится все жёстче, как большой палец настойчиво трет клитор, толкая в безду оргазма. чувствительно громкий стон режет слух, Вова вновь жмурит слезящиеся глаза, не прекращая дрожать от сверхстимуляции, Влад продолжает глубоко трахать дырку, ощущая, как влажные соки текут по запястью, хищно наблюдая, как парень забился под ним, выгибаясь и ловя все капли удовольствия, случайно сжимая чужую голову между своих бёдер. грудная клетка заходится в частом, прерывистом дыхании, Володя не чувствует, как Калюка вытаскивает влажные пальцы из его нутра, кое-как приходя в себя лишь тогда, когда мужчина укладывает лицо на его животе, слабо прикусывая складку кожи. рука машинально путается в кудрях, хваляще поглаживает голову, Влад что-то насмешливо урчит, но Вова совершенно его не слышит - в ушах звенит тысяча колоколов, а в голове стоит единственная трезвая мысль: фантазии и близко не плескались с пленительной реальностью. и стрим точно придется отменить, пока Володя не объездит мафаню пару-тройку раз.