В тихом омуте

Камерон, штат Луизиана, 02 августа 1959 года. — Катись к чёрту, ублюдок, — прошипел парень, захлопывая за собой дверь дома. Он вышел на крыльцо и, вытирая кровь, струящуюся с рассечённой губы, сплюнул в траву. Ночь была тихой. Тёплый ветер играл с его каштановыми волосами, обнажая ровный, чуть влажный лоб. Гнев кипел в нём, как в перегретом котле, требуя выхода. Он не мог больше терпеть — это было просто невыносимо. Внезапно вдалеке, между деревьями, мелькнул тонкий луч света. Фонарь. Кто-то был в лесу в такое время. Мысль молнией сверкнула в голове, и на его губах заиграла широкая, хищная улыбка. Здравый смысл отступил, затуманенный яростью, оставляя место лишь холодному расчёту. Снаружи он выглядел совершенно спокойно. Засунув руки в карманы тёмных штанов, он неспешно двинулся вдоль тропинки, которая петляла между туристическими домиками. Все окна вокруг были погружены во мрак — люди давно спали, наслаждаясь безмятежной летней ночью. Чем дальше он шёл, тем реже встречались домики. Наконец он добрался до покосившегося сарая на заднем дворе, принадлежавшего его отцу. Приоткрыв дверь, парень позволил лунному свету проникнуть внутрь. Серебристый луч заиграл на блестящем лезвии топора, стоящего в углу, и это сияние отразилось в его глазах. Подойдя к оружию, он крепко обхватил рукоять и, помедлив на мгновение, поднял его. Руки привычно легли на дерево, сжимая его с пугающей уверенностью. Закрыв сарай, он, как ни в чём не бывало, направился в сторону мерцающего в лесу света. Воздух был наполнен густым ароматом земли, сосновой хвои и лёгкой влажности, оставшейся после недавнего кратковременного дождя. Парень сделал глубокий вдох, впитывая запах ночного леса, и тихо стал напевать что-то себе под нос, почти беззаботно. Вскоре он заметил впереди фигуру — свет фонаря выхватил из темноты очертания невысокого мужчины. Парень замедлил шаг, скрывая руки с топором за спиной, и стал бесшумно следовать за ним, пока мужчина не остановился, настороженно вслушиваясь в мелодию. Оглянувшись, тот посветил фонарём прямо в лицо юноши. На миг свет залил лицо парня жёлтым пятном, придав его чертам почти невинное выражение. Он хорошо знал этого человека. Каждое лето тот приезжал на их базу вместе с женой, снимая домик на весь отпуск. Обычные дружелюбные туристы, которые никому не мешали и всегда казались довольны своей тихой, размеренной жизнью. Если память не подводила, мужчина рассказывал, что они с женой родом из Лейквуда, штат Огайо, где прожили большую часть жизни, а потом перебрались в Новый Орлеан. Это упоминание всегда вызывало в парне любопытство: он знал, что родился в том городе, но был слишком мал, чтобы хоть что-то запомнить. Мужчина тихо выдохнул, явно испугавшись неожиданного появления, и тут же улыбнулся, узнав его. — Аластор, парень, ты напугал меня! — проговорил он с облегчением. — Жена оставила дверь открытой, и Морис, этот хитрый зверь, сбежал. Убежал куда-то сюда, в лес. Уже целый час ищу, а вернуться без него не могу. Миранда ведь мне жизни не даст, если без кота в дом приду. Аластор слегка наклонил голову набок, будто внимательно прислушиваясь к словам, а затем поднял взгляд и указал на сосновую ветку над собой. — Не Ваш ли это кот, мистер Уильямс? Мужчина поднял фонарь, прищурившись, и заметил на ветке белого персидского кота. Тот сидел там, явно наслаждаясь ночной прохладой, совершенно не жалея о своём побеге. — Ах ты негодяй, — выдохнул мужчина с улыбкой, качая головой. — Спасибо, Аластор. Я бы ещё всю ночь провозился с поисками. Он шагнул ближе, намереваясь снять кота с дерева, но внезапно резкий толчок обрушился ему в грудь. Воздух покинул лёгкие, и он тяжело рухнул на землю. Очки слетели с его лица, ударились о камень и треснули. Мужчина попытался подняться, но не успел: тяжёлый ботинок Аластора с силой опустился ему на грудь, придавив к земле. Парень наклонился ближе, и в свете фонаря на его лице вспыхнула тень торжествующей усмешки. — Спокойной ночи, мистер Уильямс, — произнёс он почти ласково, тихим голосом, в котором не было ни капли жалости. Лезвие топора блеснуло в тусклом свете луны. Мужчина не успел издать ни звука, когда парень с яростным блеском в глазах изогнул губы в хищной ухмылке. Рука взметнулась вверх, и топор с глухим, мерзким звуком обрушился на шею жертвы. Лезвие безжалостно прорезало кожу, дробя шейный позвонок и заставляя плоть разойтись, выплёскивая алую кровь фонтаном. Тёплая жидкость брызнула на лицо убийцы, смешиваясь с его тяжёлым дыханием и искажая черты смуглого лица. Он не остановился. Второй замах рассёк ткани до конца, и голова, с застывшими в ужасе глазами и полуоткрытым ртом, отлетела в сторону, ударившись о землю с глухим стуком. Но он не смотрел на неё. Его внимание было сосредоточено на безжизненном теле. С каждой новой вспышкой ярости лезвие врезалось в грудь, в живот, разрывая плоть, ломая рёбра, выпуская на волю внутренности, которые с влажным чавканьем вытекали наружу. Кровь стекала по его рукам, наполняя воздух густым металлическим запахом. Капли падали с пальцев, разлетаясь по траве, оставляя следы его безумия. Он чувствовал, как она приятно липнет к коже, оставляя тёплый, тягучий след. Каждый удар отдавался болезненной усталостью в мышцах, но он не останавливался, пытаясь выплеснуть всю свою боль, свой гнев через это насилие. Наконец, он остановился. Аластор тяжело дышал, стоя над изуродованным телом, в котором невозможно было узнать живого человека. Он медленно провёл рукой по лицу, размазывая кровь, и закрыл глаза, вдыхая резкий, удушливый запах смерти. Мир вокруг словно перестал существовать — только ритм его сердцебиения и звуки капающей крови. Внезапно он замер. Тишину разорвал слабый шорох. Звук был едва различимым, но настолько неуместным в этом моменте, что казался оглушительным. Он повернул голову, его взгляд, ещё пылающий яростью, метнулся в темноту. Кто-то был рядом.

***

Мужчина шагал по узкой лесной тропинке, освещаемой лишь бледным огоньком сигареты. Тлеющее красное пятнышко вспыхивало каждый раз, когда он затягивался, и погружалось в темноту, как только он выпускал облако густого дыма, растворяющегося в ночном воздухе. Шаги мерно звучали по влажной земле, разрезая тишину. Его путь лежал к обратной стороне острова. Там, на тихом причале, ждала моторная лодка, которую нужно было перегнать к основной пристани. Эта работа, как и множество других мелких, находилась в его списке. Ролен недавно решил расширяться: строить новые домики для отдыхающих, расчищать поляны для небольших парков и площадок. С тех пор его отец всё чаще брал на себя обязанности по доставке снаряжения и материалов. Мужчина не раз говорил ему, что пора бы оставить дела и отдохнуть на старости лет, но старик был упрям. Сегодня дел было столько, что времени на разговоры с Аластором не осталось. Завтра, возможно, он всё же успеет навестить его. В последнее время парень выглядел отчуждённым. В их последнюю встречу он почти не разговаривал. Что-то явно произошло между ним и Роленом, но тот предпочёл не делиться, а мужчина не стал настаивать. У него всегда был особый подход к парню: дать пространство, позволить прийти к нему самому, когда тот будет готов. Хотя собственного сына у него никогда не было, он чувствовал к Аластору нечто вроде отцовской привязанности — желание заботиться и поддерживать. Лес становился всё плотнее, ветви нагибались над тропинкой, словно пытались что-то прошептать. Мужчина втянул воздух, чувствуя запах сырости и свежей травы. Его мысли блуждали между планами на завтрашний день и воспоминаниями о недавних разговорах. Но шаги замедлились, когда слух уловил странные звуки. Глухие удары, чавканье, будто что-то мягкое разрывали на части. Мужчина остановился, прислушиваясь, и, недолго думая, свернул в сторону, откуда доносился шум. Он пробирался осторожно, стараясь ступать бесшумно. Нога внезапно задела что-то мягкое, и он замер, затем опустил взгляд. У его ног лежала человеческая голова. Кровь ещё сочилась из её основания, стекая по влажной земле. Даже в слабом лунном свете он узнал Гарри Уильямса — приветливого, добродушного человека, которого он часто встречал на базе. Его широко раскрытые глаза словно в последний миг пытались осмыслить, что с ним произошло. Мужчина поднял голову и посмотрел между деревьев. Там, в полумраке, он различил смутную фигуру, двигающуюся в странном ритме. Чуть присев, он затушил сигарету о землю, поднял голову за волосы и направился к источнику звуков, стараясь не издавать лишних шумов. Пройдя через кусты, он оказался на небольшой поляне. Свет луны едва освещал место, но картина перед ним была более чем ясна. Парень с яростью вонзал топор в обезглавленное тело, лежащее у его ног. С каждым новым ударом всплески крови разлетались вокруг, заляпывая его лицо и одежду. Его движения были резкими, неуклюжими, но наполненными необузданным гневом. На мгновение мужчина остановился, наблюдая за этим зрелищем, прежде чем сделать шаг вперёд. Голова Гарри Уильямса, которую он держал в руке, покачнулась на волосах, и он с лёгкостью бросил её на землю. Тяжёлый, влажный звук удара заставил парня обернуться. Его взгляд проследил за катящейся головой, пока та не остановилась, и поднялся на мужчину. Парень замер. Топор выскользнул из его пальцев, с глухим стуком упав на землю. Взгляд его метался между мужчиной и собственными залитыми кровью руками. Они мелко дрожали. Улыбка, которая прежде искривляла его лицо в дьявольской гримасе, медленно исчезала, оставляя лишь страх и смятение. — Мэттью… — прошептал он. Голос его дрогнул, как будто имя само собой вырвалось из его уст. Мэттью смотрел на него спокойно, почти безразлично. Его взгляд скользнул по Аластору, словно оценивая весь ущерб, который тот успел нанести. — Полегчало? — спросил он ровным, хладнокровным тоном, будто говорил о чём-то повседневном. Парень молчал. Он смотрел на свои руки, будто пытаясь понять, что только что сделал. С каждым мгновением выражение его лица становилось всё более растерянным. Его дыхание участилось, губы дрожали. — Я…я не хотел… — начал он, но слова застряли в горле. Мужчина подошёл ближе, теперь находясь всего в нескольких шагах. Он поднял топор с земли, держа его одной рукой, и посмотрел на лезвие, всё ещё блестевшее от крови. — Ты был зол, — продолжил он. — На отца? Или на кого-то ещё? Тот посмотрел на Мэттью, не находя слов. — Ты сделал это, потому что хотел. Никто тебя не заставлял. — Он наклонил голову, словно пытаясь заглянуть парню прямо в душу. — Полегчало? Аластор коротко кивнул, его глаза, наполненные испугом, метнулись к лицу мужчины. Тот лишь тихо выдохнул, стараясь сохранять спокойствие, чтобы не спровоцировать возможную истерику. — Ты напуган, я понимаю, — начал Мэттью ровным голосом, почти шёпотом. — Но я никому ничего не скажу. — Он сделал паузу, внимательно глядя на парня. — Сейчас ты останешься здесь. А я принесу лопаты. — Голос его оставался тихим, но твёрдым. — Через несколько дней сюда приедут копы, как только жена хватится Гарри. Я научу тебя, как закопать тело так, чтобы собаки не нашли. Аластор слушал его внимательно, боясь упустить хоть слово. Мужчина кивнул, убеждаясь, что парень понимает серьёзность ситуации. Его взгляд скользнул по окружающим ветвям и остановился на дереве неподалёку, где тусклый лунный свет выхватил из тени животное. На ветке сидел белоснежный кот, его янтарные глаза светились в темноте. — Но пока, без лишних вопросов, — продолжил он, бросив взгляд на кота, — достань его оттуда и быстрым движением перережь ему глотку. — Он вытащил из кармана складной нож и, не колеблясь, метнул его в руки парня. Тот поймал нож, коротко кивнув. Сдержанная улыбка чуть дрогнула на его губах, когда он поднял взгляд на животное. Убить кота? Не проблема. Он догадывался, зачем это нужно. Мэттью скрылся за деревьями, оставляя его одного с заданием. Высокий рост позволил парню без труда дотянуться до ветки. Он схватил животное за шкирку, стянул его вниз и, на мгновение замерев, взглянул ему в глаза. Кот смотрел на него слишком доверчиво, будто не понимая, какая участь его ждёт. Аластор чуть прищурился. Мандраж, который сковывал его пальцы минуту назад, пропал. На его лице снова появилась ухмылка — искривлённая, лишённая тепла. Он раскрыл нож, его движения были плавными, размеренными. Лезвие блеснуло в лунном свете, и он одним точным, резким движением перерезал животному горло. Раздалось тихое хриплое шипение, кровь хлынула из раны тёмной струёй, стекая по белой шерсти и капая на землю. Аластор наблюдал за этим безразлично, с холодной отстранённостью. В его груди пульсировала смесь эйфории и мрачного удовлетворения. Когда кровь перестала течь, он разжал пальцы, и тело кота мешком рухнуло ему под ноги, заливая землю тёплой кровью. Мэттью вернулся спустя несколько минут, в руках он нёс пару чёрных рабочих перчаток и лопаты. Не говоря ни слова, он протянул перчатки парню, дождался, пока тот их натянет, и только потом позволил взять лопату. Сам мужчина уже был в перчатках, его движения были быстрыми, уверенными. — Копай быстро и как можно глубже, — сказал он, вонзая лопату в землю и начиная рыть яму. — Когда закончишь, сбросишь туда тело. Засыпь почти до упора землёй, а потом сверху положишь кота. Его запах запутает собак. Он поднял голову, взглянул на Аластора. — Когда сюда придут копы, они найдут труп животного. Поверь, они слишком ленивы, чтобы копать глубже. Аластор лишь кивнул, но на его лице всё ещё играла улыбка. Ему было интересно, откуда Мэттью всё это знает, но он не стал задавать вопросов. Вместо этого он взял лопату и начал энергично копать, стараясь как можно скорее завершить дело. Мужчина молчал, работая рядом. Их руки ритмично вонзали лопаты в землю, выбрасывая комья влажной почвы. Когда яма стала достаточно глубокой, парень подошёл к телу. Он схватил его за плечи и, небрежно волоча, подтащил к краю. Мягкое тело с глухим стуком упало вниз, следом за ним полетели голова и очки, которые валялись неподалёку. Аластор быстро огляделся, убеждаясь, что вокруг не осталось никаких следов. Лишь после этого он кивнул Мэттью, и они вместе стали закидывать яму землёй. Вскоре тело было почти полностью засыпано, и парень аккуратно положил поверх него мёртвого кота, как указал мужчина. Последние слои земли утрамбовали ботинками, создавая видимость того, что здесь похоронено только животное. Мэттью отряхнул руки и поднял голову, его взгляд скользнул по небу. Низкие тучи, тяжёлые и серые, медленно ползли над деревьями. Он вглядывался в них с напряжённым выражением лица. — Скоро снова пойдёт дождь, — сказал он тихо, с лёгкой ноткой облегчения в голосе. — На наше счастье. Смоет всю кровь, что могла остаться. Мужчина ещё раз обвёл взглядом окружающую местность, выискивая любые улики, которые могли бы выдать место происшествия. Земля выглядела ровной, ничем не примечательной. Он кивнул себе, явно удовлетворённый проделанной работой. — Лопаты отнесём обратно, — продолжил он, возвращаясь к прежнему тону, — а потом ты пойдёшь со мной к берегу. Отмоешь кровь в море. Одежду оставишь мне. Я её потом сожгу. — Откуда столько знаний? — наконец спросил Аластор, ухмыльнувшись. Вся ситуация, вместо того чтобы пугать, начала забавлять его. Мэттью бросил на него долгий, оценивающий взгляд, затем прикурил сигарету. — Тебе достаточно просто сказать «спасибо», — ответил он, на губах играла едва заметная усмешка. — Я помогаю тебе избежать копов и тюрьмы. Остальное не важно. Аластор засмеялся, его смех прозвучал искренне. — Спасибо, — сказал он, и в его голосе слышалась тень восхищения. — Учись, пока я жив, парень. Никто больше тебя этому не научит. Мужчина глубоко затянулся, выпуская дым долгим, неспешным выдохом. Затем он достал из кармана помятую пачку сигарет и протянул её Аластору. — Хочешь? — предложил он ровным голосом, почти равнодушно. Тот, не говоря ни слова, взял сигарету и быстро прикурил от зажигалки, которую Мэттью молча поднёс. Он сделал глубокую затяжку, позволяя горькому дыму заполнить лёгкие. Их взгляды на мгновение встретились, но никто из них не сказал ни слова. Над их головами начали сгущаться тучи, серые и тяжёлые. Первый глухой раскат грома разнёсся по небу. Вскоре первые капли дождя зашуршали по листве, смывая с земли и травы следы кровавой ночи.

***

Камерон, штат Луизиана, 7 октября 1971 года. Люцифер оторвал взгляд от текста и сжал пальцами обложку дневника. Вот оно. Ещё одно доказательство, подтверждающее виновность Аластора в серии убийств на острове. Хаск, или же Мэттью Уиттакер, был его сообщником. Этот человек научил парня искусству скрывать следы преступлений. Но как сам Хаск оказался посвящён в такие тонкости? Это плод профессионального опыта, полученного благодаря соответствующему образованию? А, может, у него всегда был патологический интерес к криминальной деятельности? Юноша нахмурился, обдумывая эти вопросы, и поджал губы. Дневник необходимо как можно быстрее передать Адаму, как и диктофон с записью разговора. Однако что-то внутри удерживало его. Его размышления оборвались звуком шагов за спиной. В мгновение ока он спрятал дневник в сумку, задвинул ящик стола и, опёршись на его поверхность, сделал вид, будто ничего не произошло. Через пару секунд в дверях показался детектив. Его взгляд изучал напряжённую фигуру Люцифера, застывшую в нескольких метрах от него. — Что ты тут забыл? — поинтересовался мужчина, скользнув глазами по сараю. — Мы ведь уже всё здесь осмотрели. Или нашёл что-то, что мы упустили? Тот изобразил кривую улыбку, стараясь выглядеть уверенно и естественно. — Нет, ничего особенного, — ответил он, слегка пожав плечами. — Повторный осмотр никогда не бывает лишним. Адам окинул его пристальным, нечитаемым взглядом, затем, махнув рукой, словно разрешая действовать по своему усмотрению, подошёл ближе. Остановившись рядом, он неожиданно вытащил из кобуры пистолет и протянул его юноше. Люцифер растерялся, непонимающе глядя на оружие. — Держи, — спокойно сказал детектив, пристально наблюдая за реакцией того. — Я не всегда буду рядом, чтобы прикрыть тебя. В случае чего, просто стреляй, не раздумывая. Конечно, доставить этого ублюдка живым в суд — дело важное, но не ценой твоей жизни. Ты хоть стрелять умеешь? Юноша замялся, опустив взгляд на пистолет. Спустя пару секунд он всё же взял оружие, ощущая его вес и холод металла. Он слегка кивнул, заметив лёгкое удивление на лице Адама. — Немного, — пояснил он с лёгкой, почти смущённой улыбкой. — Отец лет в пятнадцать водил меня в стрелковый клуб. Сказал, что любое знание может пригодиться в жизни. Мужчина коротко рассмеялся, кивнув в знак одобрения. Дождавшись, пока юноша аккуратно уберёт оружие в сумку, он направился к выходу. Люцифер последовал за ним. Адам достал из кармана пачку сигарет, вытянул одну и, прежде чем закурить, предложил юноше. Тот вежливо отказался. — Не курю, — коротко сказал он. Мужчина кивнул, опираясь спиной о ближайшее дерево. Затянувшись, он медленно выпустил облако дыма в ясное небо, задумчиво наблюдая, как оно растворяется в воздухе. — Ну, что там с записью? — спросил он спустя пару минут, не отрывая взгляда от горизонта. Люцифер посмотрел на детектива, раздумывая, как поступить. Когда их взгляды встретились, он покачал головой. Тот тихо выругался, но не стал ничего добавлять. Странно, но юноша не почувствовал за собой вины за ложь. Напротив, ему казалось, что он поступил правильно. Он подошёл к старому пню неподалёку, опустился на него и вытянул ноги, стараясь выглядеть расслабленным. Некоторое время он молчал, затем неуверенно заговорил: — Детектив…Люди могут жалеть убийц? Адам нахмурился, обдумывая услышанное, и затянулся в последний раз, прежде чем затушить сигарету о кору дерева. — Ты к чему клонишь, Морнингстар? — Да так, просто...для общего развития, — быстро ответил Люцифер, опустив взгляд и притворяясь, что внимательно изучает свои ботинки. Детектив нахмурился ещё сильнее, однако спустя пару секунд заговорил: — Зависит от обстоятельств. Люди ведь разные бывают. Одни всегда будут осуждать, другие — пытаться найти оправдание. Но я считаю, что таким людям надо лечиться. — Он сделал паузу, пристально глядя на юношу. — Так к чему всё-таки этот вопрос? Тот сжал губы, не решаясь продолжать. Его тонкие пальцы нервно теребили край свитера, и в этом жесте было что-то беззащитное, почти мальчишеское, как будто он был пойман врасплох на месте преступления. Его взгляд метался, не задерживаясь ни на чём. — Просто… — его голос прозвучал так тихо, что мужчине пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. — Иногда кажется, что…убийца тоже может быть жертвой. Детектив выпрямился так резко, как если бы его ударили электрическим разрядом. Его лицо мгновенно стало жёстким, а взгляд — колючим, будто он только что услышал признание в страшном грехе. — Ты что-то знаешь? — спросил он, его голос был резким. — Знаю? — переспросил Люцифер, встретившись с ним взглядом. Его глаза блестели — это был блеск подавленной боли, глухой и безысходной. Губы дрогнули, будто он хотел рассмеяться, но вместо смеха вырвался только горький, короткий вздох. — Я знаю одно, — проговорил он, медленно подняв глаза к голубому небу. — Иногда проще убить, чем жить дальше. Эти слова заставили Адама напрячься. Что-то в тоне юноши, в его подавленной манере произнесения, пробуждало тревогу. Это была не просто фраза — за ней чувствовалась боль, такая глубокая, что она, казалось, разъедала его изнутри. Он сделал шаг вперёд, сократил расстояние между ними за секунду, и, схватив того за грудки, поднял его на уровень своих глаз. Их взгляды встретились. — Ты в своём уме, Морнингстар? — прошипел он сквозь сжатые зубы. — Что он тебе наплёл? Люцифер попытался ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто изобразил нечто вроде улыбки — лёгкой, мимолётной, будто пытался снять напряжение. Однако это не успокоило мужчину. Он встряхнул его ещё раз, намереваясь выбить из него всю эту чертовщину. — Я же сказал тебе: не смей втягиваться в его грязные игры! — его голос стал почти рыком. — Не смей воспринимать всерьёз то, что он говорит! Он не бедный и несчастный — он убийца! Ты для него игрушка, понял? Игрушка, которую он будет использовать, пока ты окончательно не потеряешь себя. А когда это случится, он убьёт тебя. Без раздумий, без сожалений, без малейшей капли жалости. В нём нет ничего человеческого! Всё это — спектакль, чёртов фарс! Он мимикрирует, он подстраивается, он заставляет тебя верить в то, чего нет, а ты ведёшься. Слушай сюда: к убийцам — ни любви, ни жалости! Запиши его признания на диктофон, передай их мне, а дальше я сам разберусь. Его место — в тюрьме, а лучше — на электрическом стуле! Ты меня понял? Если хочешь продолжать работать по этому делу, выкинь всю эту дурь из головы, иначе я сам тебе мозги вправлю! Голос детектива резонировал с глухим звоном в ушах юноши. Тот нахмурился, но не от злости — скорее от боли. Его взгляд, полный усталости, вновь встретился с глазами детектива. — Я всё это знаю, — тихо сказал он. — Но я говорю о другом. — Надеюсь, ты понимаешь, что убийство никогда не бывает выходом? — Адам не отпускал его, стиснув сильнее, будто пытаясь удержать от падения в пропасть. — Конечно, не выход! — вырвалось у Люцифера, и его голос сорвался, почти крича. — Но иногда это единственный способ остановить боль. Или…остановить того, кто делает её невыносимой. Мужчина молча смотрел на него. Его мышцы напряглись и он резко оттолкнул юношу от себя. Удар последовал мгновенно — несильный, но ощутимый. В нём не было злобы, лишь вспышка бессилия и попытка сбить его с опасного пути. Юноша поднял руку к щеке, где запылала кожа, и опустил голову, сжав губы. — Извините, — коротко бросил он, отвернувшись, так и не взглянув на детектива. Его раздражение, смешанное с горечью, заиграло где-то внутри, неприятно скребя душу. Его не поняли. Он поправил одежду и ремень сумки, перекинутой через плечо, и без лишних слов направился в сторону дома. Мужчина, оставшийся на месте, лишь молча достал сигарету, закурил и, задумчиво следя за удаляющимся юношей, задержал взгляд на его спине. Что-то не давало ему покоя. Этот парень явно знал больше, чем хотел сказать, и всеми силами скрывал свои мысли. Дождавшись, пока тот окончательно скроется за поворотом, детектив направился к сараю. Дверь была приоткрыта, и он, замедлив шаг, вошёл внутрь, внимательно оглядывая обстановку. Здесь всё также не было ничего примечательного на первый взгляд, но присутствие Люцифера в этом месте не могло быть случайным. Его взгляд остановился на столе с небольшим выдвижным ящиком. Адам нахмурился. Ранее он не уделил ему должного внимания, предпочтя оставить это на юношу. Ящик оказался не заперт, и, потянув за потускневшую ручку, он легко его открыл. Внутри лежали несколько разбросанных писем и кулон с простым, но изысканным узором. Мужчина мельком осмотрел украшение и отложил его в сторону, сосредоточившись на бумагах. Письма оказались старше, чем он ожидал, с пожелтевшими краями и выцветшими чернилами. Однако текст был разборчив. Быстро пробежав глазами по строкам, он обнаружил в них достаточно, чтобы его внимание задержалось дольше. Среди прочего упоминалась непростая семейная история: жестокость Ролена Бэйна по отношению к жене, безмерно его любившей, несмотря на категорические запреты и предостережения своих родителей. Казалось, эта любовь была её проклятием. Мужчина хмыкнул, отбросив письмо в сторону. «Сын пошёл в отца», — подумал он, нахмурившись. Картина становилась всё яснее: исчезновение Ролена не было банальным бегством. Это было убийство, и Люцифер лишь укрепил эту мысль своими словами и поведением. Аластор убил своего отца — мужчина был в этом уверен. Мысли его закружились, перескакивая от одной догадки к другой. Если юноша уже знал или хотя бы догадывался об этом, то почему он не предпринял никаких действий? Возможно, Аластор успел рассказать ему свою версию событий. Мужчина вспомнил слова Люцифера о том, что ему не удалось ничего записать. Однако что-то в этом утверждении внушало сомнения. Возможно, правда была искажена, чтобы скрыть улики. Адам ощутил необходимость лично проверить диктофон, чтобы развеять или, напротив, подтвердить свои подозрения.

***

Юноша с силой пнул камень, сжав кулаки, пытаясь выплеснуть бурю эмоций, разрывающую его изнутри. Его грудь тяжело вздымалась, глаза горели смесью ярости и отчаяния. Как детектив мог не понимать, что Аластору нужна помощь? Ведь тот не убивал из ненависти. Люцифер пытался унять бешеный ритм сердца, но мысли кружились, как вихрь, не давая покоя. — Это была защита! — почти выкрикнул он в пустоту леса, его голос дрожал. — Он защищал себя! Воспоминания накрыли его, как волна. Отец. Тот человек, что годами держал сына в страхе. Постоянные угрозы, унижения, избиения. Как можно судить человека, который был загнан в угол? Он замер, вновь погружаясь в свои мысли. Отец сделал всё, чтобы довести Аластора до края. Разве справедливо осуждать того, кто просто не выдержал? Перед глазами мелькнуло лицо Адама — обеспокоенное, напряжённое. Его слова звучали в голове с ледяной ясностью: «Он не бедный и несчастный — он убийца! Ты для него игрушка, понял? Игрушка, которую он будет использовать, пока ты окончательно не потеряешь себя. А когда это случится, он убьёт тебя. Без раздумий, без сожалений, без малейшей капли жалости. В нём нет ничего человеческого! Всё это — спектакль, чёртов фарс!» Сердце его сжалось, пропустив удар. Ясные мысли на миг вернулись, и он нервно рассмеялся. Золотистые локоны упали на лицо, когда он запустил в них пальцы, больно сжимая. Что он делает? Он пытается оправдать убийцу? Человека, который жестоко лишил жизни другого? Жалость к Аластору внезапно показалась кощунственной. Адам прав. Убийца должен быть за решёткой. А лучше — под приговором смертной казни. Это был холодный факт. — Он убил невиновного, просто потому что захотел, — прошептал Люцифер, словно подтверждая самому себе. — Просто потому что…его больному разуму так захотелось. И всё же — правда ли это? Юноша тряхнул головой, пытаясь разогнать сомнения. Он убил. Но можно ли считать его убийцей в полном смысле слова? Если бы хоть кто-то смог встать на его место, испытать хотя бы часть той боли… «В его глазах не было сострадания, только пустота и ненависть, — вспышкой пронеслась мысль. — Он считает себя богом, решающим, кто достоин жить, а кто — умирать». «Он мастер манипуляций, — продолжил тихий голос в голове. — Использует людей как пешек в своей игре». Люцифер сдавленно простонал, тяжело опускаясь на колени. Земля под ним была холодной и мягкой. Он сжал зубы так, что те начали ныть, но не мог прогнать хаос из головы. Аластор не монстр. Он — человек, который не выдержал несправедливости мира. Это должны понять все. Его нельзя просто судить, как дикое животное, словно он не достоин сострадания. Любой бы сломался в таких условиях. Любой! Но правда не отпускала. Другие жертвы…те, кого он убил. Разве он не наслаждался этим? Разве он не мог остановиться после первого убийства? Мог бы…но не сделал этого. Он продолжил. Нравилось ли ему смотреть на их страдания? Юноша прикрыл глаза. Плечи его подрагивали от напряжения. — Нет… нет, это не так, — прошептал он. — Аластор не такой. Он…он добрый. Он просто…сломался. Разве можно винить сломленного человека? Его собственные слова звучали жалко. Слишком жалко, чтобы быть правдой. — Замолчи! — крикнул он, вскидывая голову, будто голос в голове был кем-то чужим. Но лес молчал. Тишина, вместо того чтобы принести облегчение, давила, оставляя его один на один с бездной внутри. Люцифер судорожно выдохнул, словно воздух стал вязким и тяжёлым. Мысли кружились в голове, как в водовороте, не давая ни покоя, ни ясности. Каждая из них вела к новому противоречию, утягивая его всё глубже в хаос.

***

Закатное солнце погружало берег в тёплый оранжевый свет, заставляя листья кустов, за которыми затаился Адам, мягко светиться. Он уже несколько часов неподвижно сидел в засаде, выжидая. Расстояние до пристани не превышало десяти метров, и каждый звук усиливался эхом в его голове, напрягая слух. Вскоре вдалеке послышался низкий рёв мотора, который приближался с каждой секундой. Сердце детектива забилось чуть быстрее, когда в поле зрения появилась лодка. Её вёл никто иной, как Аластор. Тот вернулся. Мерзкий, лицемерный ублюдок. Мужчина стиснул зубы, внимательно следя за каждым движением парня. Аластор легко причалил, привычным жестом выключил мотор и, сойдя на деревянный настил, уверенно зашагал в сторону дома. Его лицо выглядело расслабленным, даже умиротворённым, словно в этот момент не существовало ничего, что могло бы омрачить его мысли. Лёгкая улыбка играла на губах, и он время от времени поправлял очки, которые чуть сползали на переносицу. Однако детектив заметил, что парень держал в руках небольшую коробку. Не было на ней ни маркировок, ни знаков, которые могли бы подсказать, что внутри. Аластор проходил совсем рядом, и мужчина пригнулся ещё ниже, стараясь слиться с тенью. Парень прошёл, не заподозрив ничего, и направился к дому. Как только расстояние стало безопасным, Адам бесшумно двинулся следом. Кусты и деревья служили укрытием, позволяя скрываться от взгляда, но каждый шаг требовал предельной осторожности. Мелодия, которую напевал тот, стала для детектива ориентиром, не позволяя потерять цель из виду. Наконец, дом замаячил впереди. Аластор уже стоял у порога, рывком открывая дверь. Адам, пытаясь сменить позицию и подобраться ближе, наступил на сухую ветку, которая хрустнула под ногой. Парень моментально обернулся. Его взгляд пронзил кусты, внимательно изучая место, откуда раздался звук. Мужчина затаил дыхание, прижавшись к дереву. Несколько мучительных секунд растянулись в вечность, но, не заметив ничего подозрительного, Аластор наконец вошёл в дом. Детектив медленно выдохнул, вновь обретая способность двигаться. Если бы он замешкался или проявил неосторожность, вся операция пошла бы насмарку. Выждав несколько минут, он скользнул к дому, двигаясь как тень. Он занял позицию под одним из окон, ведущих в зал. Спина плотно прижалась к стене, чтобы не выдать своего присутствия. Изнутри доносились приглушённые голоса. Один принадлежал Люциферу — слишком узнаваемый. Но различить слова было практически невозможно. Затем к нему присоединился голос Аластора. Адам медленно наклонился, стараясь заглянуть внутрь через стекло. Он увидел, как юноша держит в руках раскрытую коробку, его лицо выражало неподдельное удивление. Затем он поднял взгляд на скалящегося парня и неловко улыбнулся, что-то говоря. Люцифер вытащил из коробки плёночный фотоаппарат, новенький, сияющий, точь-в-точь как тот, что был разбит ранее. Мужчина фыркнул, не скрывая раздражения. Показной жест доброй воли — классический ход манипулятора. С его помощью Аластор пытался втереться в доверие к своей жертве, чтобы удерживать её под контролем. Это было отвратительно, но даже более отвратительно было то, как хорошо этот метод работал. Детектив видел, как этот толковый и, без сомнения, умный парень, способный ясно мыслить и принимать решения, постепенно превращался в сломленную куклу. Он не мог допустить, чтобы это продолжалось. Парень наверняка был кому-то дорог, может, его ждала семья, брат или сестра. Свою сестру Адам уже потерял и не мог позволить кому-то другому испытать то же горе. Наблюдения в общей сложности заняли около трёх часов. Первое время ничего значительного не происходило. Люциферу был вручён фотоаппарат, и каждый из присутствующих вернулся к своим делам, словно ничего не изменилось. Однако мужчина, наблюдая за происходящим, отметил, что юноша держится рядом с убийцей относительно спокойно. На первый взгляд могло показаться, что это примирение, но едва заметное напряжение в его осанке говорило об обратном. Значит, ещё не всё потеряно. Тот всё же его боится. Возможно, он старался сохранять внешнее спокойствие намеренно, чтобы не провоцировать Аластора. Адам заметил, как тот украдкой пытался включить диктофон, когда думал, что парень не видит. Однако каждый раз что-то мешало, и устройство вновь исчезало в сумке. Этот жест не оставил сомнений: Люцифер собирает доказательства. Видимо, последний их разговор произвёл на него достаточное впечатление. Позже он попробовал завязать разговор с убийцей, возможно, надеясь на какую-то информацию или признание, но его попытки окончились ничем. А за свою настойчивость он был наказан не менее жёстко, чем вчера. На этот раз всё было серьёзнее: юноша не встал. Мужчина долго вглядывался в неподвижное тело. Убедившись, что тот всё же дышит, он с трудом отвёл взгляд и отвернулся от окна. Затылок упёрся в холодную стену, губы плотно сжались. Ему было жаль Люцифера. Очень жаль. Но вмешаться он не мог. Работа требовала соблюдения дистанции. Собравшись с мыслями, он осторожно оттолкнулся от стены и пошёл прочь от дома, избегая лишнего шума. Когда расстояние стало достаточно приличным, он позволил себе двигаться свободнее, но всё равно оставался начеку. Кто знает, что взбредёт в голову Аластору, если тот вдруг решит «проветриться»? Целью Адама была лодка, спрятанная на противоположной стороне острова. Её он укрыл под причалом на следующий день после прибытия, натянув тёмно-синий тент, чтобы замаскировать её на фоне воды. Тогда море уже успокоилось, и укрытие оказалось достаточно надёжным. Теперь он должен был убедиться, что средство спасения всё ещё на месте. Когда детектив достиг причала, он замедлил шаги, двигаясь осторожно. Издалека, присев на корточки, он проверил укрытие. Лодка была на месте. Это открытие принесло облегчение. Он выпрямился и, на мгновение опёршись о ствол дерева, задумчиво достал сигарету. В свете луны искра зажигалки высекла краткий отблеск, который тут же поглотила темнота. Вокруг царил покой, прерываемый только мягким шумом волн. Звуки моря всегда действовали на Адама умиротворяюще, но на острове даже это привычное спокойствие казалось хрупким. Он стоял, вглядываясь в тёмную поверхность воды, и думал о том, как же далеко зашли события. Его работа требовала наблюдать, а не вмешиваться. Но мог ли он дальше оставаться в стороне, когда юноша терпел всё это? Когда страх, боль и сомнения стали его постоянными спутниками? Мужчина глубоко затянулся, выпуская облако дыма, которое тут же рассеялось в воздухе. Время поджимало. Нужно было возвращаться. Он отбросил окурок, тщательно затушив его в земле, и снова посмотрел на лодку, будто проверяя напоследок. Затем развернулся и направился обратно вглубь острова, где его ждали дальнейшие наблюдения.

***

Камерон, штат Луизиана, 10 октября 1971 года. Адам начинал терять терпение. Три дня подряд ему не удавалось выловить Люцифера — Аластор, как хитрая змея, всё это время не покидал острова, постоянно находясь поблизости. Это вынуждало мужчину довольствоваться лишь слежкой: наблюдать за ними обоими с утра до ночи, фиксировать, как юноша справляется со своей работой, и анализировать мельчайшие детали их поведения. Все попытки Люцифера добыть запись заканчивались, едва начавшись. Иногда детектив даже жалел, что согласился на такой способ получения доказательств. Всё это тормозило работу. Он понимал, что уже достаточно одной лишь находки закопанного тела, чтобы обвинить Аластора во всех убийствах и отправить его за решётку до конца жизни. Но этот журналист — упрямый, настойчивый, жаждущий справедливости — был непреклонен: ему нужна была запись признания. Адам тихо вздохнул, признавая в глубине души, что такое упорство достойно уважения. Более того, он даже начал думать, что не прочь был бы поработать с этим парнем, когда дело с проклятым островом наконец завершится. Правда, ему бы пришлось научить его некоторым профессиональным трюкам, но это не беда. Миниатюрность юноши в ряде ситуаций могла бы оказаться весьма кстати. Однако сейчас было не время для подобных размышлений. Неприятная новость, не терпящая отлагательств, заставила его действовать. Выждав около двух часов после того, как свет в окнах дома погас, Адам осторожно подобрал мелких камешков и встал под окном Люцифера. Один за другим он бросал камешки в стекло, рассчитывая на тихий, но настойчивый звук. Минут через десять окно распахнулось, и наружу выглянула заспанная мордашка. Его растрёпанные волосы торчали во все стороны, а на лице виднелась свежая припухлость на скуле — на этот раз с другой стороны. Аластор ударил его буквально накануне, хотя, к счастью, продолжения не последовало. Это было хорошо, ведь следующее избиение могло бы закончиться сотрясением или переломами. — У меня плохие новости, Морнингстар, — тихо сказал Адам, но так, чтобы его услышали. — Одевайся и прыгай ко мне. Юноша сонно кивнул, всё ещё окончательно не пробудившись ото сна, и на несколько минут исчез из поля зрения. Спустя короткое время он вновь показался в окне, но на этот раз без лишних слов или промедлений прыгнул вниз. Мужчина уверенно поймал его, мягко поставив на ноги. Детектив внимательно осмотрел лицо Люцифера, отметив один заплывший кровью белок глаза. — Рискуешь собой ради дела, — с лёгкой иронией заметил мужчина. В ответ он получил только осуждающий взгляд и едва заметно поднятую бровь. — Иногда мне кажется, детектив, что увижу Вас только на смертном одре, — юноша скрестил руки на груди, придавая словам оттенок лёгкого укора. — Верно мыслишь, парень, — Адам коротко кивнул, а затем, махнув рукой, двинулся в сторону леса. — Пойдём. Кстати, я заметил, что ты несколько раз пытался включить диктофон. Юноша, не говоря ни слова, послушно пошёл следом. Он едва заметно кивнул, но детектив этого не видел. Мужчина внезапно остановился, резко обернувшись, и посмотрел на того пристальным, нечитаемым взглядом. После этого он протянул руку. Люцифер скользнул по ней взглядом, а затем перевёл глаза на Адама, не понимая, что тот от него хочет. — Дай мне диктофон, — спокойно, но твёрдо произнёс мужчина. Юноша молча выждал несколько секунд, а затем слегка усмехнулся. — Неужели Вы мне не доверяете, детектив? — спросил он, приподняв уголки губ в полуулыбке. — В моей работе доверять никому нельзя, Морнингстар, — прозвучал холодный ответ. Адам повторил требование: — Дай мне диктофон. Люцифер тихо фыркнул, но без возражений достал устройство из сумки и вложил его в руку мужчины. Детектив ещё раз внимательно посмотрел на него, после чего нажал боковую кнопку для прослушивания записей. Наступила напряжённая тишина. Адам снова запустил воспроизведение, но услышал лишь пустоту — на диктофоне не оказалось ни одной записи. Юноша слегка прищурился, наблюдая за растерянным выражением на лице мужчины. — Хотите сказать, что я Вам солгал? — негромко спросил он, чуть наклонив голову. Его голос звучал мягко, но в нём сквозило едва уловимое напряжение. — Мы с Вами не сможем работать вместе, если между нами нет доверия. Посмотрите на меня, детектив. Он указал пальцем на своё лицо, на котором были видны следы усталости и недавних избиений. — Чтобы добыть хоть какую-то информацию, я рискую жизнью каждый день. Порой это насилие, порой угрозы. А Вы…Вы сомневаетесь в моей работе? Позвольте мне объясниться. Простите меня за недавнюю ссору. Это моя вина, и я готов это признать. Да, я запутался. Но каждый из нас может ошибаться, разве нет? Люцифер сделал шаг вперёд, глядя на Адама с неприкрытым упрёком. — Не Вы живёте с убийцей под одной крышей, а я. Неудивительно, что порой мои мысли сбиваются с правильного пути. Если хотите, мы можем поменяться местами, детектив. Я с радостью уступлю Вам свою роль. Но Вы должны понимать, что пока Вы сидите в укрытии, наблюдая издалека, я каждый день нахожусь на острие ножа. И пока Вы подозреваете меня во лжи из-за какой-то записи, я… — он замолчал на мгновение, затем продолжил с явным укором: — Я доверяю Вам свою жизнь. Его слова повисли в воздухе, словно бросая вызов всему, что можно было бы сказать в ответ. Мужчина смотрел на юношу молча, задумчиво, словно переваривая услышанное. Он аккуратно вернул ему диктофон. Затем он поджал губы и, слегка помедлив, опустился на ствол поваленного дерева. Слегка дрогнувшей рукой он вытащил сигарету из помятой пачки, не торопясь прикурил и глубоко затянулся. — Извини, парень, — выдохнул он, и серый дым скользнул в прохладный лесной воздух. — Я переживал не только за ход дела, но и за тебя. Ты же совсем молодой. Сколько тебе? Двадцать один? Двадцать два? — Он взглянул на Люцифера, но, не дождавшись ответа, продолжил: — Ты умный, смышлёный парень. Не хотелось бы, чтобы ты сошёл с ума из-за этого дела или, хуже того, погиб. Детектив на мгновение замолчал, словно обдумывая, стоит ли говорить дальше. Потом, тихо вздохнув, добавил: — Я даже подумывал, как только закончим это дело, предложить тебе работать вместе. В Вермонте завёлся ещё один серийный убийца. Полиция зашла в тупик, и я уверен, что помощь такого сообразительного помощника, как ты, оказалась бы неоценимой. Люцифер поднял голову. Его голубые глаза вспыхнули, как небо в солнечный день, обрамлённые густыми светлыми ресницами. Он едва не подпрыгнул на месте. — Вы не шутите? — восторженно спросил он, едва сдерживая радость. Адам слегка улыбнулся одними уголками губ, но, вместо ответа, в последний раз затянулся, бросил сигарету под ноги и тщательно затушил её носком ботинка. — Не радуйся раньше времени, Морнингстар. А теперь пошли. Мне нужно кое-что тебе показать, — сказал он и, встав, направился вглубь леса. Юноша последовал за ним, возбуждённо перебирая мысленные картины будущих расследований. Волнение, смешанное с нетерпением, заставляло его шагать быстрее, стараясь не отставать. Детектив шёл молча, изредка бросая на того оценивающие взгляды. По мере продвижения по тропинке лес вокруг становился гуще, обволакивал их своей тишиной. Дорога не заняла много времени — или так показалось только Люциферу, поглощённому своими мыслями. Наконец, они вышли на небольшую поляну, откуда открывался вид на старую пристань. Её доски выглядели ветхими и потрескавшимися, а сама она была покосившейся и покрытой мхом. Казалось, что ещё один шторм или сильный прилив — и она рухнет в воду. Юноша нахмурился, внимательно оглядывая пристань, но ничего необычного не заметил. Он обернулся к Адаму с немым вопросом во взгляде. — Видишь пристань? — спросил мужчина, задумчиво прищурившись. — Под ней стояла моторная лодка. Надёжно закреплённая на якоре. Но сейчас её там нет. — Но… — Именно, — перебил его Адам. — Её исчезновение исключает случайность. Её не могло унести в море, она была хорошо закреплена. Это мог быть он… — Детектив сделал паузу, чтобы втянуть прохладный воздух. — Но меня смущает одна важная деталь. Люцифер прищурился, наблюдая за лицом мужчины. — Все те три дня, что я не мог подобраться к тебе, я следил за вами почти без сна. И могу утверждать: он почти не выходил из дома. Единственное, что он делал, — кормил своих оленей. Каждый раз возвращался обратно так быстро, что, если бы он шёл на пристань, я бы это заметил. Тёмные круги под глазами детектива стали заметнее. Даже без слов было ясно, что он говорит правду. Юноша опустил взгляд, глубоко задумавшись, а после произнёс: — Если это не Аластор, то кто? — Его голос звучал тихо, словно он говорил сам с собой. Адам не ответил. Только скрестил руки на груди и, окинув взглядом ветхую пристань, что-то обдумывал. — На острове не может быть никого, кроме нас. А если и есть, то как он попал сюда бесшумно? И куда мог спрятать лодку? — Люцифер на миг замолчал, потом его лицо осветила догадка. — Детектив! Меня сюда привёз мужчина, назвавшийся Хаском. Он не был особо разговорчив, но я выудил у него его имя — Мэттью Уиттакер. Когда я собирал материалы по этому делу в библиотеке, то нашёл вырезку из старой газеты. Там говорилось, что Уиттакер был паромщиком, когда база ещё функционировала. Он наверняка хорошо знаком с Аластором. Мужчина резко повернулся к нему. Его глаза сузились, как у хищника, чуявшего добычу. — Хочешь сказать, что он сообщник? — спросил он, глядя прямо в глаза юноше. Люцифер энергично закивал. Адам же оставался спокойным, лишь задумчиво оглядывал территорию. — Возможно, ты прав, — протянул он. — Позже я прочешу весь остров, чтобы подтвердить или опровергнуть эту версию. Если он здесь, он не сможет долго оставаться незамеченным. Они обменялись короткими, почти незаметными кивками. Люцифер тяжело выдохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый груз, и неспешно спустился к песку. Он присел, зарыв ладони в шершавую, прохладную поверхность. Адам спустя мгновение устроился рядом, сохранив небольшую дистанцию. Некоторое время они сидели в молчании, устремив взгляды на неподвижную, чёрную гладь воды. Небо над горизонтом мерцало приглушённым светом звёзд, словно чья-то неуверенная рука рассыпала крошечные алмазы по бархатному полотну. Лунный свет нежно скользил по волнам, создавая иллюзию тонкого серебряного покрывала. Детектив бросил короткий взгляд на юношу, чья фигура казалась ещё более хрупкой в этом необъятном пейзаже. Отблески луны играли на его лице, подчёркивая мягкие черты, глубокие тени под глазами,чуть сжатые губы. Лёгкий ветер налетел с моря, проникая под одежду холодными щупальцами, и Люцифер едва заметно вздрогнул, подтягивая ноги ближе к себе и крепче запахивая тонкую ветровку. Адам уловил это движение краем глаза. Его взгляд снова остановился на юноше, и на этот раз он задержался чуть дольше. Затем он беззвучно потянулся к своей джинсовой куртке, снял её с плеч и, чуть наклонившись, осторожно накинул на плечи того. Ткань мягко коснулась юноши, и тот инстинктивно повернул голову, бросив короткий, почти недоумевающий взгляд на мужчину. — Это чтобы не заболел, — коротко пояснил Адам. Он снова откинулся назад, уперев руки в песок, и, запрокинув голову, посмотрел на небо. Его лицо, освещённое светом, казалось спокойным, почти отрешённым, но во взгляде читалась задумчивость. Люцифер несколько мгновений продолжал смотреть на него, словно пытаясь разгадать что-то скрытое за этим внешним спокойствием, а потом отвернулся, сильнее укутавшись в куртку. Её запах — слабый аромат табака, смешанный с чем-то древесным и едва уловимо сладким — неожиданно согрел, создавая ощущение уюта. Молчание растянулось. Юноша украдкой наблюдал за мужчиной, иногда кидая мимолётные взгляды на его профиль. Тот выглядел непринуждённо, но было в его позе что-то напряжённое, будто он пытался спрятать нечто под внешней маской спокойствия. Его пальцы медленно перебирали песок, оставляя на его поверхности небрежные следы. Где-то вдалеке из воды вынырнула рыба, её чешуя блеснула в лунном свете. Ветер усилился, и запах соли стал резче, проникая в лёгкие, заполняя всё вокруг. Люцифер глубоко вдохнул, чувствуя, как этот аромат смешивается с ночной прохладой. Он поднял взгляд к небу. Звёзды казались бесчисленными, и от их вида у него вдруг возникло странное чувство: будто он — лишь крошечная частица чего-то огромного и необъятного. Это ощущение пугало и одновременно завораживало. Он ненадолго закрыл глаза, прислушиваясь к себе, к ритмичному плеску волн, к шёпоту ветра.

***