В тихом омуте

Камерон, штат Луизиана, 11 октября 1971 года. За ночь детектив обошёл большую часть леса, исследуя каждую тропинку, каждый закоулок, каждый дом, но результат оказался удручающим. Он не нашёл ничего — ни малейших следов присутствия посторонних, ни намёков на появление незнакомой лодки. Встречались только старые, полуразрушенные остовы, давно оставленные на милость времени и природы. Такие утлые конструкции вряд ли могли бы доставить кого-либо на остров. И всё же, лодка не могла просто взять и исчезнуть. Это казалось невозможным, даже для такого бывалого скептика, как Адам. Какая-то чертовщина, как ни крути. Сегодня же наступило облегчение: Аластор наконец решил покинуть остров. Он тихо фыркнул и направился к дому, пытаясь собраться с мыслями. Вскоре его внимание привлекло движение у парка оленей. Вдалеке он заметил Люцифера, который что-то делал у загона. Подойдя ближе, детектив разглядел, что юноша кормил животных и, судя по его жизнерадостному виду, о чём-то с ними беседовал. Он выглядел таким беззаботным и довольным, словно не было ни исчезнувших лодок, ни убийцы, благо, временно покинувшего остров, ни закопанного где-то под сосной тела. Адам, сложив руки на груди, остановился неподалёку, наблюдая за этой сценой. Юноша не заметил его сразу; он был поглощён своими делами. Однако вскоре детектив решил привлечь его внимание и слегка покашлял. — Отлыниваешь от работы, Морнингстар? — спросил он с лёгкой насмешкой. Люцифер, будто только что вынырнув из своих мыслей, повернулся и приветливо улыбнулся. В его руках осталось последнее яблоко, которое он тут же отдал ближайшему оленю. — Никак нет, детектив, — ответил он с обворожительной улыбкой. — Как бы Вы ни любили ворчать, но олени-то ни в чём не виноваты. Посмотрите, какие они славные. Он сделал жест в сторону животных, и Адам нехотя бросил короткий взгляд на загон, вздохнув. Действительно, звери выглядели мило, но детектив сейчас был далёк от того, чтобы предаваться умилению. — Ладно, — пробормотал он, слегка кивнув, чтобы отвязаться от юноши. Люцифер, не теряя своего радостного вида, поставил корзинку на землю и спросил: — Ну, как успехи с поисками? Нашли что-нибудь? — Хреново, — коротко бросил Адам. — Всё чисто. Никаких следов. А лодка пропала. Это просто магия какая-то. Юноша на мгновение замолк, его взгляд стал задумчивым. Он закусил губу, словно обдумывая что-то важное, и затем тяжело вздохнул. В его взгляде промелькнула тень беспокойства, но он тут же отогнал её, подняв голову к небу. Мужчина машинально повторил его жест и заметил сгущающиеся тучи. Небо наполнялось серым мраком, обещая скорый ливень. — Ну что ж, похоже, придётся сегодня промокнуть до нитки, — сказал детектив, его голос прозвучал как-то обречённо. Его слова вызвали на лице Люцифера лёгкую улыбку, но в этой улыбке промелькнуло что-то скрытое. Неожиданно он произнёс: — Детектив, у меня есть план. Я собираюсь осуществить его сегодня, но не спрашивайте, в чём он состоит. Просто доверьтесь мне. И будьте уверены, у Вас будет шанс поймать Аластора. Адам прищурился, пристально вглядываясь в лицо юноши, пытаясь уловить скрытый смысл за его словами. В его спокойствии таилось что-то скрытое, что невозможно было разгадать, и от этого у мужчины нарастало внутреннее напряжение, тонкой нитью обвивающее мысли.

***

Время словно растянулось, превращаясь в вязкий поток. Небо темнело медленно, но неотвратимо, грозя обрушиться проливным дождём. Ветер становился всё сильнее, теребя кроны деревьев, гоняя сухие листья и поднимая их в воздух, будто играл с ними в свою собственную, непонятную игру. Детектив отправился проверить оставшуюся часть леса, терзаемый не только мыслями о Люцифере, но и глухим беспокойством, которое тот оставил своим загадочным заявлением. Какой план мог вынашивать юноша? И не таится ли в его задумке нечто куда более опасное, чем кажется на первый взгляд? К вечеру остров окутала тягучая, зловещая тишина, нарушаемая лишь далёким гулом ветра, который постепенно набирал силу. Адам сидел у одного из домиков, наблюдая, как буря подступает к острову, и ему казалось, что всё вокруг превращается в декорации мистического спектакля. Каждый звук — то ли свист ветра, то ли треск ветки, — казался значимым. И это странное чувство напряжения только росло, словно сама природа знала о грядущем и предупреждала, но не могла сказать, о чём именно. И всё же Адам ждал. Ждал, пока глубокая ночь не окутала лес, и тишину не нарушил пронзительный крик.

***

Камерон, штат Луизиана, 12 октября 1971 года. Он мчался через лес, словно загнанный зверь. Ветви нещадно хлестали его по лицу, оставляя болезненные багровые царапины, грязь и листья прилипали к мокрой от ливня коже. Лёгкая ветровка давно уже осталась где-то позади, свитер свисал клочьями, обнажая худую грудь, а брюки, на коленях местами изодранные и кровью пропитанные, к низу больше напоминали лохмотья. Сбитые в кровь ноги утопали в мокрой, скользкой земле, лёгкие горели, но он продолжал бежать дальше, не оглядываясь. Не мог оглянуться. Тот, кто гнался за ним, ждал именно этого — его слабости, его страха. Небо заволокли низкие свинцовые тучи, из которых нескончаемыми потоками лился холодный, пронизывающий дождь. Ветер, порывистый и холодный, выл в кронах деревьев, заставляя их склоняться, будто под невидимым грузом. Дождевые капли падали острыми, как мелкие осколки стекла, впиваясь в лицо и оставляя после себя болезненный холод. Воздух был тяжёлым, насыщенным сыростью и прелой землёй, запахло гнилью, смешанной с едким запахом мокрой древесины. Звуки леса казались приглушёнными, словно окутанными ватой, но шум падающего дождя доминировал над всем, заглушая любые другие шорохи. Гром временами прокатывался по небу, а яркие вспышки молний на мгновение озаряли лес. Земля, размокшая от воды, превращалась в скользкую трясину, в которой тонули ботинки, цепляя ноги словно зыбучие пески. Лужи, отражая тусклый свет неба, казались бездонными ямами. Ледяные капли стекали по волосам, сбивались в ручьи, просачивались за воротник, пробираясь сквозь остатки одежды. Лес казался бесконечным, как будто сам мир сократился до этого тёмного лабиринта, где каждое дерево было его стеной. Сквозь плотную пелену дождя невозможно было различить дорогу даже днём, а ночью и подавно глаза улавливали лишь смутные очертания. Но впереди, сквозь хаос и мрак, время от времени пробивался свет фонаря. Юноша заметил его, и в сердце вспыхнула надежда. Это мог быть путь к его спасению. Лодка. Пристань была совсем близко, он это хорошо помнил. Свет метался в темноте, двигался неровно, скачками, то исчезая за деревьями, то вновь появляясь, будто мираж. Не смотря на сильную усталость, забитость в мышцах, он побежал быстрее, но лес будто противился, хотел удержать его здесь. Казалось, корни намеренно вылезали из земли, как когтистые лапы, цепляя его за ноги, а холодный дождь хлестал в лицо, заставляя его дрожать, но мысль о возможном спасении гнала его вперёд. Если он успеет, всё будет кончено. Лодка — вот его последний шанс вырваться. Шаги позади — они, как бы юноша быстро не бежал, казалось, становились лишь громче, тяжелее, и звук их был невыносимо размеренным, словно он нарочно насмехался над ним, наслаждаясь своей охотой. Чёртов ублюдок. Юноша всхлипнул, споткнулся, упал на колени. Камни и жёсткие корни впились в его ладони, кровь смешалась с грязью, но он не мог позволить себе остановиться, только не сейчас. Треск ветки раздался совсем рядом — слишком близко. Сжав зубы, он вскочил и снова побежал, жизнь его буквально висела на тонкой нити. Пробившись через последние деревья, он увидел пристань. Она была совсем маленькой, обветшалой, покинутой, но там, в самом конце скрипящих досок, стояла та самая лодка. Её силуэт расплывался в завесе дождя, но это не имело значения. Собрав последние силы, он бросился к лодке, спотыкаясь и скользя на мокрых досках пристани, и спрыгнул в неё, тут же потянувшись к мотору, дрожащими пальцами пытаясь завести его. Но вместо шума заводящегося двигателя была лишь тишина. Сердце его пропустило удар, он замер. Долго медлить было нельзя, поэтому он быстро отщёлкнул колпак и отбросил его в сторону. Паника охватила его, когда взгляд упал на мотор. Свечи зажигания. Их не было, чёрт возьми. Лодка без них превратилась в бесполезную груду металла, немую и неподвижную. На залитом дождевой водой полу валялся ржавый гаечный ключ, как доказательство того, что кто-то успел побывать здесь раньше. Ему не нужно было гадать, кто это был. Шаги за спиной становились всё громче. Юноша с трудом поднял голову, сердце бешено стучало в груди, и он увидел, как из густой темноты выходит высокая фигура. Она остановилась на краю пристани, неподвижная, словно статуя, но её присутствие давило, заполняло всё пространство, как будто само небо стало ниже. Он попятился назад, не сводя взгляда с силуэта, пока не ощутил за спиной бортик лодки. Пути дальше не было. Позади — только вода. Чёрная, ледяная, готовая в любой момент поглотить его в свои бездонные глубины. Фигура замерла лишь на мгновение, а затем сделала медленный шаг вперёд и, казалось, в тот момент шум дождя сменился оглушительной тишиной. В горле пересохло, страх парализовал всё тело, не позволяя даже шевельнуться. И тогда он понял одну простую истину: спасения больше не будет. Он догнал его. Сквозь плотную завесу дождя донёсся резкий, отчётливый щелчок пистолета, снятого с предохранителя. Люцифер медленно перевёл взгляд в сторону звука. На мгновение его глаза прищурились, оценивая ситуацию, но затем он выдохнул почти облегчённо. — Детектив... — прошептал он едва слышно, уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Спасение. Наконец-то. Мужчина стоял совсем неподалёку, в своей зелёной джинсовой куртке, прилипшей к телу от ливня. Вода стекала по острым линиям его лица, а светлые глаза пристально смотрели на убийцу. Пистолет в его руках был направлен прямо на Аластора, а голос звучал твёрдо, без единого намёка на сомнение: — Детектив Адам Браун, — голос прозвучал уверенно, с металлической нотой. — Ты арестован, Аластор Бэйн. Игра окончена. Топор — в сторону. Руки вверх, медленно. И не вздумай дёрнуться, иначе пуля в лоб тебе обеспечена. Адам держал оружие уверенно, двумя руками, явно готовый нажать на спуск при малейшей угрозе. Он мельком взглянул на Люцифера, дрожащего в лодке, и коротко мотнул головой, указывая на безопасное место за своей спиной. Юноша понял без слов. Дрожащими ногами, едва не поскальзываясь на мокрых досках, он выбрался из лодки и побежал мимо убийцы, спрятавшись за надёжной спиной детектива. Аластор обернулся, медленно, с нечитаемой усмешкой на лице. Его движения были плавными, даже ленивыми, словно он не воспринимал угрозу всерьёз. Он разжал руку, позволяя тяжёлому топору выскользнуть из длинных пальцев. Тот со звоном упал на пол пристани, громкий звук утонул в шуме дождя. Затем парень медленно поднял руки, наклонив голову набок, как зверь, изучающий противника. — Браво, детектив, — произнёс он насмешливо, его голос звучал низко, с едва уловимыми нотками забавы. — Вы поймали меня. Не могу не признать, это достойно уважения. Кто бы мог подумать, что Вы рискнёте сунуться на мой остров? Но знаете, я даже благодарен. Вы меня развлекли. — Повеселишься в тюрьме, ублюдок — холодно ответил мужчина, сжав челюсть. Его голос был резким, почти срывающимся от злости. — Я мог бы добиться твоего перевода в Арканзас. Там тебе обеспечена смертная казнь. Но, знаешь, это слишком лёгкий выход. Нет, ты будешь гнить в тюрьме до конца своих дней. Несколько пожизненных сроков — это то, что ты заслуживаешь. Поздравляю. Аластор только шире улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. Сверкнула молния, озарив его лицо, и в следующее мгновение гром сотряс воздух. Дождь усилился, и тяжёлые капли с силой забарабанили по пристани. Вдруг начал раздаваться тихий, почти неслышный смех. Сначала это был еле уловимый звук, но вскоре он стал нарастать, превращаясь в звонкий, безумный хохот. Этот смех, полный какого-то жуткого торжества, вызвал у Адама неприятный холодок по спине. Детектив обернулся через плечо, не понимая, что происходит. Люцифер, трясясь от смеха, встретил его взгляд, и в его глазах вспыхнул хищный блеск. Этот взгляд обжигал, проникая в самую душу. Мгновение — и юноша молниеносно завёл руку за спину. Движение было быстрым, отточенным, как у хищника, наносящего смертельный удар. В его руке блеснул пистолет. Выстрел прозвучал оглушительно, пуля прошла точно в подколенную ямку. Мужчина вскрикнул от боли, теряя равновесие. Следующий удар — сильный, безжалостный — пришёлся в другую ногу. Адам рухнул на доски, стукнувшись плечом о мокрую поверхность, и сдавленно застонал, стиснув зубы от боли. Люцифер быстро обошёл упавшего мужчину, резко выбил из руки пистолет, заставляя оружие вылететь и с глухим стуком удариться о пол, а затем исчезнуть в воде, оставив за собой едва слышный всплеск. Адам попытался подняться, но тело отказывалось слушаться. Он с трудом приподнял голову — и тут же встретился взглядом с дулом пистолета. Юноша сидел перед ним на корточках. Он выглядел иначе — в его глазах больше не было страха. Теперь они горели чем-то звериным. Он внимательно разглядывал детектива, словно изучал новое, диковинное создание. Его лицо исказила широкая, болезненная улыбка, обнажившая все тридцать два зуба. Дождевая вода стекала по его золотистым волосам, по лицу, но он ни разу не моргнул. — Вы арестованы, детектив Адам Браун, — протянул Люцифер, его тон был пропитан издёвкой. Он медленно надавил на спусковой крючок. Мужчина зажмурился, ожидая неизбежного. Но вместо оглушительного выстрела слышит лишь негромкое «Бах», произнесённое юношей. Вслед за этим пристань наполнил звонкий, раскатистый смех. Детектив резко открыл глаза, его дыхание сбилось. Люцифер неторопливо приблизился к краю пристани, где в воде исчез пистолет, укатившийся после недавнего удара. Он стоял там несколько секунд, смотря вниз, о чём-то размышляя. Затем он развернулся обратно, его лицо озарила усмешка. — Я знал, что у Вас был второй пистолет, — произнёс он, наигранно вздохнув. — Отличное оружие. Даже жалко. — Он коротко засмеялся и чуть прищурился. — Но оно Вам больше не понадобится. — Что ты… — прохрипел Адам, пытаясь подавить боль и гнев. Однако юноша резко оборвал его, подняв палец, будто требуя тишины. — Ах, точно! — вскрикнул он, щёлкнув пальцами, словно вдруг что-то вспомнил. — Вы всё ещё ничего не понимаете, верно? Что ж, позвольте разъяснить. — Его голос наполнился фальшивым восторгом. — Знаете, детектив, Вы были восхитительной публикой для этого маленького спектакля. Он медленно подошёл к Аластору, который всё это время молча стоял неподалёку, словно тень. На полу возле него валялся топор. Юноша с небрежной грацией поднял оружие, разглядывая своё отражение в лезвии, а затем передал его в руки парню. Тот сжал рукоять, а Люцифер обернулся к детективу, глаза его горели нездоровым весельем. — Я прекрасный актёр, не так ли? — произнёс он, улыбаясь так широко, что это походило на оскал. — Весь этот спектакль был ради Вас, детектив. Каждая реплика, каждая деталь. И знаете что? Это было чертовски весело! — Он рассмеялся, громко хлопая в ладоши. — Браво, детектив! Адам почувствовал острый укол предательства. Где-то в груди разгорелась тяжёлая пустота. Этот парень, которому он доверился, просто играл с ним, как кошка с мышью? — О чём ты говоришь? — прорычал детектив, голос его сорвался на крик. — Что здесь происходит, Морнингстар? — Он перевёл взгляд на Аластора, стоящего позади юноши, а затем снова посмотрел на Люцифера. — Что этот ублюдок с тобой сделал? Тот слегка наклонил голову набок, на губах его заиграла хищная улыбка. Его взгляд скользнул к Аластору, и он нежно провёл пальцами по руке парня, которой тот крепко сжимал топор. — О, дорогой, — прошептал юноша. — Знаешь, сколько грязных, мерзких слов мне пришлось выслушать о тебе? — Он слегка усмехнулся, его пальцы скользнули по рукояти оружия. — Я столько раз хотел вырезать ему язык, но тогда наша игра закончилась бы слишком быстро. А это было бы так скучно. Его хихиканье наполнило воздух. Он коротко кивнул: — Кольцо, Ал. Аластор молча запускает свободную руку в карман, достаёт золотое кольцо и аккуратно надевает его на безымянный палец Люцифера. Юноша тут же расплылся в широкой, почти безумной улыбке, его взгляд вновь остановился на детективе. Теперь Адам заметил второе кольцо — точно такое же, на руке Аластора. Оно было надето поверх чёрной перчатки. Детектив вспомнил, что видел его ранее, но тогда не придал этому значения. Осознание обрушилось на него ледяной волной, разливаясь по всему телу. Каждая деталь, каждый момент вдруг встали на свои места. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, юноша продолжил, наслаждаясь каждой секундой своей речи. — Я Вам почти не лгал, детектив. Честное слово, — его голос звучал на удивление мягко, но каждое слово резало, как тонкое лезвие. — Я действительно журналист, хотя и не специализируюсь на криминалистике. Моя стезя — радиожурналистика. — Он обворожительно улыбнулся. — Моё имя Люцифер. Это правда. Но вот полное имя Вы, думаю, не знали. Люцифер Морнингстар-Бэйн. Немного сократил, чтобы не утомлять Вас лишними деталями. Вы ведь не обиделись? Правда? Его улыбка расширилась, но в глазах блеснула опасная искорка. Люцифер вздохнул, театрально покачав головой, и продолжил: — Ох, что за дела! Из-за Вас мне пришлось взять отпуск раньше времени. Мы с Алом, — он кивнул в сторону стоящего рядом парня, — хотели совместить его с Хэллоуином, чтобы навестить моих родителей вместе. Ал, скажи же, что я прав? — Его взгляд скользнул к Аластору. Тот одобрительно кивнул. Юноша ободряюще похлопал его по руке и вернулся к детективу: — Но, увы, планы изменились. Вы ведь начали копать в Новом Орлеане, и мне пришлось приехать туда заранее. Вы меня там даже не заметили, не так ли? — Он хихикнул, словно это был лишь забавный анекдот, и начал загибать пальцы, перечисляя: — Магазин с картами, автобусная станция, библиотеки, где я буквально выцарапывал последние вырезки из старых газет по этому делу... Его рука нырнула в потрёпанную сумку, и через мгновение на пол перед Адамом, прямо в грязную лужу, шлёпнулась толстая папка. Люцифер довольно улыбнулся, любуясь произведённым эффектом. — Неудивительно, что Вы почти ничего не нашли. В Камероне, знаете ли, искать бесполезно. Тут пусто. А вот в Новом Орлеане... — Он сделал паузу, словно размышляя, как лучше сформулировать, и наконец заключил: — Вы запросили информацию в полиции. И знаете, что Вам там сказали? Давайте угадаю. Что-то вроде: «База, по документам, принадлежит Ролену Бэйну. Владеет ею с 1946 года, получил её от своего отца. Жена умерла спустя пару лет, а из родственников только сестра и сын — Аластор Бэйн». Люцифер скорчил разочарованную гримасу, как ребёнок, обнаруживший пустую банку из-под конфет. Но тут же оживился, с неподдельным весельем продолжая издеваться: — Ничего полезного, верно? И, конечно же, местные жители в забегаловках не поведали Вам ничего нового. Но Вы ведь не из тех, кто сдаётся, детектив. Нет-нет-нет, Вы упрямы, как бык. Вам нужны были доказательства. А ещё все поголовно отказались везти Вас на остров. Вот уж незадача! Поэтому Вы... украли лодку. — Его улыбка стала шире, почти звериной. — Да-да, лодка Томаса Миллера. Теперь бедный Том остался без своего судёнышка. Юноша рассмеялся, но внезапно оборвал смех, сменив весёлую маску на жёсткую, холодную серьёзность. — Я знаю, что Вы видели меня в баре с Хаском. И слышали наш разговор. Всё было подстроено именно так, чтобы Вы заметили. Чтобы Вы, не раздумывая, отправились в шторм на этот остров. — Его голос стал мягче, но от этого звучал ещё более зловеще. — Понимаете, детектив, игра началась задолго до того, как Вы осознали её правила. Едва Ваша нога ступила в Новый Орлеан, Вы уже были в ловушке. Он сделал шаг ближе. — Вы следили за мной, каждая минута была под прицелом Вашего внимания. О, Хаск, кстати, был не в восторге. Наш капитан полиции, знаете ли, человек занятой. У него мало времени на такие мелочи, как игра в кошки-мышки с детективом. Так что, может, стоит попросить у него прощения? Он развёл руки в стороны, в одной из которых блестел пистолет. На его лице вновь появилась невинная улыбка, словно он действительно ожидал извинений. Люцифер облокотился спиной об Аластора, который невозмутимо положил руку на его хрупкое плечо. Юноша поднял на него взгляд, в котором на мгновение мелькнула нежность, но затем он вновь обратил своё внимание на детектива. — Вы знаете, детектив, жить под постоянным наблюдением — это весьма напряжённое занятие. Даже дома нельзя позволить себе быть самим собой. Но что поделать? Такой спектакль стоит жертв. Надеюсь, Вы оценили всё, что видели. И, возможно, даже слышали, — его голос скользнул в тягучую насмешку. Глаза блеснули с опасным огоньком, когда он добавил: — Окно — иногда — я оставлял открытым специально для Вас. Он усмехнулся и, чуть наклонив голову, продолжил с язвительной жалостью: — Бедный Люцифер. Жить с убийцей, который готов избить его за любое слово, за каждый неверный жест. Представляете? Это трагедия. И... возбуждение. Да-да, детектив, этот элемент ужаса и насилия, знаете ли, порой захватывает куда сильнее любых других утех. Аластор бил меня, да. Правда, бил недостаточно сильно, как мне кажется. Мог бы приложиться крепче для большего эффекта. Но что ж, на это я повлиять не мог, — он задумался на мгновение, пожимая плечами, а затем отмахнулся, будто стряхивая с себя мысли о незначительном. — Ах да, то тело, что Вы нашли. Это был я. Моих рук дело, если уж быть точным. Тот несчастный — лишь одна из моих маленьких шалостей. Так что Аластор здесь совершенно ни при чём. И да, я сам подкинул улики, втоптал их в землю. Видите ли, мне удавалось время от времени ускользнуть от Вашего пристального взора. Это была малая деталь, чтобы направить Вас в нужное русло. Он прищурился, разглядывая Адама с видом, полным хищного любопытства. Голос стал мягче, почти игривым: — Запись? Ах да, была у меня запись. Думаете, я её сохранил? Нет, конечно. Я стёр её. Сначала хотел Вас побаловать, дать ключ к разгадке, но потом передумал. Зачем? Вы же сразу побежите к Вашим доблестным коллегам, а это испортило бы весь замысел. Нет, я люблю, когда игра идёт по моим правилам. Он выдержал паузу, затем с усмешкой продолжил: — Помните нашу ссору? Как Вы пошли за мной после того, как осмотрели сарай? Как Вам, детектив? Насколько убедительным оказалось представление? Сломленный, раздавленный мальчишка, которого рвут на части внутренние противоречия. Ах, какое страдание! — он театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу, словно актёр в трагедии. — И злодей — жестокий, беспощадный Аластор. Убийца, которого Вы непременно отправите на смертную казнь. Но посмотрите: он такой добрый, он не убивает меня, он оставляет меня в живых. Что за благородство, правда? Люцифер рассмеялся, откидывая голову назад, словно не мог удержаться от своего собственного остроумия. Смех его был коротким и холодным, словно сталь. — Кстати, лодка. Почти забыл. «Ваша» лодка, детектив. Я её отцепил. Пустил плавать по заливу, пока Вы следили за Аластором. Если повезёт, её прибьёт к берегу. Может, даже найдёте её. Если, конечно, Вам несказанно повезёт и Вы останетесь в живых. Ведь у Вас наверняка есть дела поважнее, верно? Например, выяснить, кто убил Вашу дорогую сестрёнку. Его голос стал медленным, сладким, почти приторным, словно он тянул каждое слово, чтобы дольше наслаждаться моментом. Юноша сделал шаг вперёд, потом ещё, пока не оказался прямо перед детективом. Его глаза, голубые и холодные, как бескрайнее море, впились в лицо Адама. — Вы всё ещё гадаете? Детектив, это был я. Я убил её. Лицо детектива исказилось яростью. Он приподнялся, решительно занося руку для удара, но Люцифер оказался быстрее. Дуло пистолета упёрлось в его лоб прежде, чем он успел что-либо предпринять. — Ах-ах, детектив, осторожнее, — прошептал юноша. Его голос стал низким и хриплым, с металлической отзвуком, как ржавый нож, скользящий по камню. — Вам же не хочется, чтобы всё закончилось слишком рано, верно? В его глазах вспыхнул тот самый холодный блеск, как у оружия, готового к выстрелу. Улыбка на его лице не была доброй. Она была жёсткой, полной насмешки и какого-то мрачного удовольствия. — И давайте без лишних движений. Иначе я разукрашу эту пристань Вашими мозгами, — сказал тот с ледяной насмешкой, сильнее прижимая дуло пистолета ко лбу мужчины. Его губы изогнулись в жестокой усмешке, обнажив ряд белых зубов. — Не хотелось бы потом вымывать это дерьмо всю ночь. Он медленно наклонился ближе, чтобы каждое слово его хриплого шёпота достигло слуха Адама. — Ваша сестра... Жалкая, самоуверенная, тупая сука, — прошипел он, а затем ещё сильнее вдавил ствол в кожу мужчины, оставив на ней бледное углубление. — Она так и не научилась держать свой грязный язык за зубами. Но ничего. Я исправил это. Я отрезал ей этот поганый язык. Знаете, как она умирала? Медленно. Очень медленно. Голос Люцифера вновь стал медлительным, вязким, как капля яда, попадающая на язык. Его слова проваливались в сознание, заставляя представить каждый момент, каждую деталь. — Помните тот металлический стол в сарае, детектив? — продолжил он, наклоняясь чуть ближе, так, что капли дождя, скользившие по его лицу, падали на Адама. — Я приковал её к нему. Подождал, пока она придёт в себя. Знаете почему? Так... интереснее. Когда её глаза наконец открылись, я начал. Срезал мясистые, сочные части с её тела. Медленно. Она стонала, кричала, истекала кровью, но даже тогда пыталась бороться. Её тело цеплялось за жизнь, как утопающий за соломинку. Живучая тварь. Он усмехнулся, внезапно выпрямляясь, и показал свободную руку. Пальцы, тонкие, но сильные, будто были созданы для того, чтобы уничтожать. — Затем я распорол её от груди до лобка. Она всё ещё была жива, детектив. Вы понимаете? Она жила, когда я поочерёдно вырывал её органы. Руками. Да, детектив. Руками. И только когда я забрал всё, что мог, она, наконец, сдохла. Его голос внезапно сорвался на крик. Затем он с размаху ударил прикладом пистолета детектива по виску. Мир вокруг Адама покачнулся. Перед глазами заиграли вспышки света, а острые иглы боли пронзили голову. По виску потекла липкая, горячая струя крови, которая тут же смешалась с холодными каплями дождя. Звон в ушах заглушал всё вокруг, оставляя его в болезненном вакууме. Люцифер посмотрел на него с видом полного равнодушия, словно то, что он только что сделал, ничего не значило. Затем, отступив на шаг, он окинул свою жертву взглядом сверху вниз — хищный, как у волка, перед тем как нанести следующий удар. — Вы слишком слабы для этого мира, детектив, — пробормотал он, будто обращаясь к самому себе. Затем он без предупреждения занёс ногу и с силой ударил мужчину по лицу. Хруст костей раздался как выстрел в ночи. Боль вспыхнула огнём, заполняя собой всё. Детектив не мог пошевелиться. Он перестал чувствовать свою челюсть. Сломана? Возможно. Или хуже. Он закашлялся, ощущая во рту металлический привкус крови. Юноша не обратил на это внимания. Он отвернулся от мужчины и, подойдя к Аластору, выхватил из его рук топор, легко отдавая тому пистолет. Жест был настолько естественным, что казалось, будто это происходило уже не в первый раз. Люцифер с наслаждением провёл пальцами по лезвию топора, вглядываясь в его блеск в свете фонарей. На его лице застыло выражение чистого удовлетворения, словно он держал в руках не оружие, а произведение искусства. В глазах Адама всё двоилось, но даже сквозь завесу боли он видел эту картину — человека, наслаждающегося своей властью. Своим триумфом. — Знаете, детектив, — голос юноши звучал ровно, почти небрежно, но в нём проскальзывали едва заметные нотки усталости. — Я бы очень хотел продолжить с Вами эту игру, проверить, такой же ли Вы живучий, как и Ваша сестра. Но, признаюсь честно, мне это порядком надоело. Вы все лезете и лезете на этот остров, словно мотыльки на огонь. Разве у вас нет своих дел, своей жизни? А мне бы...мне бы хотелось немного покоя. Понимаете? — Он слегка повернул голову, чтобы взглянуть на лежащего неподалёку мужчину, затем медленно двинулся к нему, крепко сжимая топор в руках. — Съездить куда-нибудь в отпуск со своим мужем, например, — продолжил он уже тише, будто рассуждая сам с собой. — И не думать о том, что кто-то копается в твоих вещах, лезет в твою жизнь с грязными сапогами. Вам бы это понравилось, детектив? — спросил он, замерев в шаге от Адама. — Вы все знаете, чего хотите. А кто-нибудь из вас хоть раз задался вопросом, чего хочу я? — Он замолчал, глядя вниз, на того, кто, казалось, вот-вот перестанет дышать. Ответа, конечно, не последовало. Люцифер криво усмехнулся. — Я скажу, чего хочу. Я хочу, чтобы моего мужа оставили в покое. Чтобы вы, жалкие твари, перестали совать носы не в свои дела. Гнев, словно грозовой шквал, прорвался наружу, и юноша, резко подняв топор, с силой обрушил его на руку детектива. Лезвие вошло глубоко, отрубая конечность по локоть. Мужчина вскрикнул, но быстро захлебнулся в собственном крике. По пристани разливалась тёмная кровь, густая, будто масло, липкая и горячая. — Вы, мерзкие создания, — продолжал он, его голос становился всё ниже. — Думаете, что знаете всё. Как поступать плохо, как поступать хорошо, кто достоин наказания, а кто нет... — Ещё один удар. Лезвие топора врезалось в спину, оставляя глубокую рваную рану. Кровь брызнула на лицо и одежду Люцифера, но он этого даже не заметил. Его дыхание участилось, глаза горели ненавистью. — Ебаные моралисты, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, вынимая топор из изуродованного тела. Он пнул отрубленную руку в сторону, как ненужный мусор, и с силой ногой толкнул Адама. Тот, словно тряпичная кукла, перекатился на спину. Теперь юноша мог видеть его лицо: побелевшее, покрытое кровью, и глаза, в которых ещё теплилась жизнь, но едва-едва. Это зрелище, похоже, только раззадорило Люцифера. С яростным криком он обрушился на детектива, наносил удар за ударом. Снова и снова. Каждый взмах топора сопровождался мокрым звуком, каждый новый удар делал тело под ним всё менее человеческим. Кровь заливала деревянный пол, капала с одежды и лица юноши. Он не остановился, пока не почувствовал, что силы его почти на исходе. Наконец он выдохнул и, тяжело дыша, опустил взгляд на кровавое месиво перед собой. Ему было трудно поверить, но тот всё ещё дышал. Редко, рвано, будто из последних сил, но дышал. Он усмехнулся, откинул топор в сторону и, не торопясь, подошёл к Аластору. Прижавшись к его боку, он закрыл глаза, потёрся щекой о плечо мужа. Казалось, жестокость последних минут не оставила в нём и следа. Он выглядел спокойным, умиротворённым, исполнившим свой долг. — Добей его, дорогой. Он меня утомил, — выдохнул Люцифер. Аластор обнял его, прижимая к себе ближе, и, не раздумывая, поднял пистолет. Два выстрела разорвали ночную тишину, наполнив лес громким эхом. Детектив дёрнулся, но спустя мгновение затих. Глаза его остались открытыми, но в них больше не было ни боли, ни жизни. Юноша хмыкнул, подняв голову. Парень отбросил пистолет в сторону, как ненужную вещь, и склонился к мужу. Его ладонь мягко скользнула по заляпанной кровью щеке, стирая красные разводы. — Наигрался? — спросил он тихо, с лёгкой, нежной улыбкой. Люцифер прикрыл глаза, едва заметно кивнул и позволил себе обмякнуть в руках Аластора. В этот момент казалось, что никакого кровавого хаоса вокруг никогда не существовало. Только двое на пустой пристани, под молчаливым дождливым небом. — Собери оружие, а я займусь телом, — с улыбкой проговорил юноша. Он звучал так мягко, будто они обсуждали план на вечер. Аластор лишь коротко кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в глазах светился хищный блеск. Он легко поднял Люцифера, словно тот ничего не весил. Юноша обхватил парня ногами, скользнув руками на его шею. Он улыбнулся своей хитрой улыбкой и, прежде чем коснуться его губ, снял с него очки. Теперь их взгляды встретились без барьеров, и он тихо засмеялся, наклонившись ближе, зубами зацепил его нижнюю губу, слегка её оттянув. — Только не увлекайся, — прошептал Люцифер, его голос был едва слышен, а горячий выдох обжёг губы Аластора. — Я весь замёрз и в грязи. Хочу в тёплый душ и сухую одежду. Юноша прикрыл глаза и сильнее прижался к мужу, черпая в этом близком контакте тепло, которого так не хватало. Аластор, однако, не мог удержаться. Его руки скользнули вниз по ровной спине и, достигнув округлых ягодиц, крепко сжали их. Их губы встретились в поцелуе, который сначала был сдержанным, но постепенно превращался в нечто более страстное. Его язык медленно обводил ровный ряд зубов Люцифера, затем проникал глубже, лаская нежное нёбо и скользя по гладкой внутренней стороне щёк. В ответ юноша принимал игру, изучая его так же жадно, пока их языки не встретились, нежно касаясь друг друга, а потом переплелись в неторопливом танце. Он тихо застонал, раскрывая рот шире, позволяя мужу вести, но, напоминая о сдержанности, слегка прикусил его язык и отстранился, улыбаясь с лёгкой игривостью. — Ал, не заводись. Сначала надо закончить с делами, а потом — всё остальное, — промурлыкал он, мягко касаясь губами его уха. Обводя кончиком языка его контур, добавил: — Я знаю, ты соскучился по мне… Люцифер засмеялся — тихо, но так, что этот звук заставил сердце Аластора сбиться с ритма. Не дожидаясь ответа, юноша расцепил ноги и спрыгнул на пол. Он тут же направился к своей сумке, оставляя парня разбираться с оружием. Аластор хмыкнул, наблюдая за его фигурой. Затем он собрал валяющееся оружие — топор, полуавтоматический пистолет. В то время Люцифер уже доставал из насквозь мокрой и грязной сумки складной нож. Он подошёл к телу детектива и осмотрел его: глубокие рубленые раны на груди, оставленные топором, должны были повредить лёгкие. Но юноша не хотел оставлять шанса на ошибку. Он опустился на колено и с холодной точностью вонзил нож в грудь, грубо прорезая плоть в местах, где должны были находиться лёгкие. Каждый раз, когда нож входил в плоть, раздавался влажный хруст, а кровь, ещё не успевшая загустеть, медленно стекала по лезвию. Тело перед ним было безжизненно и неподвижно. Люцифер на мгновение остановился, окинул взглядом окровавленные руки и затем вытер нож об одежду мужчины. Подтянув тело к лодке, он использовал остатки своих сил, чтобы забросить его внутрь. Отпустив его, он немного перевёл дух, чувствуя, как холодный воздух проникает под мокрую одежду. Руки юноши на мгновение задержались на бортах лодки, и он взглянул на неподвижное тело, словно оценивая свою работу. Затем его взгляд упал на тент. Он натянул его, скрывая труп от случайных глаз. На улице было холодно. Он знал, что до утра тело не успеет разложиться — прохлада сделает своё дело. План был чётким: Хаск должен прибыть на пароме сегодня утром, чтобы забрать Аластора. После этого Люцифер отплывёт, сбросит тело в море и тщательно вымоет лодку, избавляясь от всех следов. Когда он повернулся к мужу, тот уже ждал его, давно закончив с оружием. Юноша подтянул рукав своего ободранного свитера, бросив последний взгляд на пристань, убеждаясь, что всё выполнено идеально. Затем он подошёл к Аластору, и они направились в сторону дома. Их шаги были быстрыми, но никто из них не торопился нарушить тишину словами. В воздухе витал запах соли, железа и влажной земли. Люцифер шёл немного впереди, его силуэт то и дело исчезал в тени деревьев. Аластор продолжал идти, не отводя от него взгляда. На его губах появилась хищная улыбка, но он сдерживал свои желания. Ещё не время. Дом встретил их тёплым полумраком, который казался уютным на контрасте с холодом улицы. Юноша первым шагнул внутрь, сразу направляясь к ванной. Его тело требовало тепла, воды, очищения. — Душ. Потом можешь делать со мной всё, что захочешь, — обронил он на ходу. Аластор не ответил, но его взгляд говорил о многом. Едва Люцифер скрылся в ванной, парень облокотился на стену и прикрыл глаза. Ему предстояло дождаться, пока его любимый выйдет — чистый, согревшийся, но всё ещё пропитанный тем же ледяным блеском в глазах, который сводил его с ума.

***

Закончив с душем, Люцифер вышел из ванной, позволяя плотному облаку пара рассеяться за спиной. Его кожа приятно покалывала от горячей воды, а по лицу скользила лёгкая улыбка. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь ощущением свежести, и потянулся к полотенцу на шее, чтобы вытереть мокрые волосы. Босыми ногами, по холодному полу, он направился на кухню. Там, в приглушённом свете ночника, царил уютный полумрак. Открыв холодильник, он достал коробку яблочного сока. Юноша потянулся к полке, где стоял его любимый стакан, украшенный ярким изображением красного яблока. Налив сок, он сделал глоток и, прикрыв глаза, на мгновение замер, наслаждаясь терпким, сладким вкусом. Секунды текли медленно, и он невольно уловил боковым зрением движение. В сторону ванной мелькнул силуэт — знакомый, родной. Он поднял взгляд на часы, что висели на стене над плитой, и чуть нахмурился. До рассвета оставалось совсем немного времени. Вздохнув, он подумал о том, как сложно придётся Аластору выдержать рабочий день после бессонной ночи. Да и ему самому завтра предстояло выйти на работу — не хотелось тратить отпускные деньки просто так, ведь впереди была их поездка к родителям на Хэллоуин. Чарли наверняка расстроилась бы, если бы они не приехали. Люцифер задумчиво покачивал стакан, наблюдая, как янтарная жидкость мягко перекатывается по его стенкам. Потом, словно очнувшись от раздумий, он отставил стакан на стол и подошёл к телефону. Отец. Кто-кто, а он наверняка не спит. Бессонница давно стала его спутником, и, скорее всего, сейчас он читает газету в зале или смотрит свои скучные передачи. Набрав номер, юноша приложил трубку к уху и прислушался к мерным гудкам. Один, два, три…Прошло несколько секунд, и он уже собирался положить трубку, чтобы не потревожить сон остальных, как раздалось короткое: «Слушаю». Люцифер улыбнулся, услышав знакомый голос. — Пап, я тебя не разбудил? — мягко спросил он. — А, Люцифер, это ты. Нет-нет, ты ведь знаешь, у меня уже давно проблемы со сном, — ответил мужчина, голос которого звучал бодро, хотя и чуть уставшим. — Телевизор вот чинил, опять что-то с ним не так. Сразу звонок не услышал. Ты что-то нам в этот раз совсем ничего не сказал. Оставил короткую записку, что уехал в Арканзас, и всё. Шарлотта беспокоилась, да и мама тоже. Мы уже Аластору звонили, только он нас и успокоил. Юноша ощутил лёгкий укол вины. Он сжал трубку чуть сильнее, будто хотел передать часть своего сожаления через провод. — Извини, пап. И маме с Чарли передай, что я прошу прощения. Я уже дома, так что можете не волноваться. Мы приедем с Алом к вам на Хэллоуин и пробудем, наверное, около недели. — Отличная новость, сын! — весело откликнулся отец. — Передам остальным. Ждём с нетерпением. Кстати, мне как раз понадобятся ещё одни руки. Люцифер приподнял бровь, поймав себя на мысли, что не мог удержаться от улыбки. — Опять будешь эксплуатировать моего мужа? — с притворным упрёком произнёс он. — Что на этот раз? — Машину надо бы подлатать, двигатель что-то барахлит. Элинор снова твердит, чтобы я просто купил новую, но я не готов расставаться с этим старым добрым авто. Она ещё пятнадцать лет спокойно прослужит, — рассмеялся отец. — А Аластор — парень толковый, мужчина должен уметь с техникой управляться. К тому же он быстро учится. Так что не жалей его — жалость мужчину не красит. Юноша фыркнул, склонив голову чуть набок. — А меня ты почему к своей машине не подпускаешь? Или к любой другой технике, если уж на то пошло? Хотя я ведь тоже мужчина, пап. Что, если в будущем случится что-то, а я ничего не умею? — У тебя для этого муж есть, Люцифер, — с лёгкой издёвкой протянул отец. — Ты у нас с мамой не того поля ягода. Люцифер рассмеялся, не в силах удержаться. — Понял, моё место — помогать маме на кухне вместе с Чарли и помалкивать, пока «настоящие» мужчины работают с железом. Но знаешь, пап, в прошлый раз, когда ты отправил Аластора менять колесо, это уже успел сделать я. Масло тоже поменял. Так что не недооценивай своего сына, скидывая на него всю «женскую работу». На том конце провода раздался лёгкий смешок, но отец не стал спорить. Юноша, облокотившись о кухонную тумбу, наматывал телефонный шнур на палец, взгляд его блуждал где-то в пустоте. Разговор ещё немного длился в том же духе, а затем они попрощались. Положив трубку на место, Люцифер услышал, как хлопнула дверь в ванную. Он посмотрел в ту сторону, задумчиво улыбнулся и направился в спальню. Когда он вошёл, мягкий свет торшера заливал комнату тёплым, успокаивающим светом. Аластор стоял спиной к двери, обнажённый по пояс, собираясь избавиться от полотенца, обмотанного вокруг бёдер. Подойдя к нему, юноша обнял его со спины, положив руки поверх его. Почувствовав тепло, Аластор чуть наклонил голову, чтобы взглянуть на мужа через плечо, и мягко улыбнулся. — Тебе не понадобится одежда, — прошептал Люцифер, оставляя короткий, едва ощутимый поцелуй на смуглой коже, едва касаясь её тёплыми губами. Затем он скользнул щекой вдоль изгиба спины, прикрыл глаза, позволяя своим пальцам лениво блуждать по рукам любимого. Каждое касание было наполнено намерением — нежным, но уверенным. Ладони медленно обвели талию, изучая её изгибы, прежде чем опуститься ниже, на упругие мышцы пресса. Пальцы, точно танцуя, пересчитывали кубики, словно это было их любимым занятием, и двигались всё ниже, пока не наткнулись на влажное полотенце, прикрывающее бедра. Они замерли лишь на мгновение, прежде чем приготовиться его развязать. Однако его руки остановили. Мягко, но настойчиво, Аластор перехватил запястья и чуть сжал их, давая понять, что спешить не стоит. Юноша улыбнулся, и эта улыбка была тёплой, но с лёгкой хитрецой. Он вновь прижался щекой к спине парня, ощущая её тепло, и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь близостью. Затем, не говоря ни слова, он мягко подвёл мужа за руку к креслу. — Садись, — проговорил он, и его голос прозвучал как тихий приказ. Аластор подчинился, опускаясь на мягкую обивку. Люцифер тут же забрался к нему на колени, удобно устроившись. Его движения были медленными, грациозными, будто он хотел растянуть момент. Аластор, не торопясь, провёл рукой по бедру юноши. Его пальцы, длинные и горячие, скользнули от колена вверх, всё выше, пока не добрались до коротких красных шорт. Их тонкая ткань была почти невесома, и его пальцы легко пробрались под неё. Он замер, а в его карих глазах вспыхнул лукавый огонёк. Едва заметная улыбка тронула его губы, когда он осознал, что под шортами нет нижнего белья. — Хитрец, — прошептал он с усмешкой, задирая ткань. Его ладонь сжала ягодицу — сильно, властно, — вызвав у Люцифера тихий стон, больше похожий на мурлыканье. Вторая рука, плавно и уверенно, поднялась к шее, сначала нежно оглаживая её. Но вот пальцы сжались крепче, и он притянул юношу ближе к себе. Тот слегка прикрыл глаза, наслаждаясь этими движениями, и положил ладони на грудь своего мужа. Он прижался плотнее, чувствуя тепло его тела, и едва заметно пошевелил бёдрами, заставив Аластора выдохнуть. В ответ тот лишь хмыкнул, его рука резко опустилась, оставляя звонкий шлепок на обнажённой коже. Люцифер вздрогнул и зашипел — смесь боли и удовольствия заставила его закусить губу. Он медленно приоткрыл глаза, встретившись взглядом с парнем. Глаза Аластора были чуть прищурены, а на губах играла широкая, хищная улыбка. Юноша улыбнулся в ответ — лукаво, с вызовом — и снова двинул бёдрами, провоцируя. Его рука потянулась к своей шее, накрывая ладонь мужа, и мягко, но настойчиво он убрал её. Затем медленно, словно играя, отодвинул и вторую руку, сжимавшую его ягодицу. Без слов, лишь взглядом, он дал понять, что теперь его очередь управлять. Он плавно соскользнул вниз, на пол, устроившись между разведённых коленей Аластора. Его глаза горели, а на губах играла загадочная улыбка. Парень откинулся на спинку кресла, сложив руки на подлокотниках, наблюдая за ним с нескрываемым интересом. Люцифер наклонился вперёд, оставляя едва ощутимый поцелуй на колене, а затем медленно провёл ладонями вверх по его бёдрам. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, как у хищника, играющего со своей добычей. Он развязал полотенце, которое небрежно сползло вниз, открывая взору напряжённое тело. Юноша бросил мимолётный взгляд на вставший член, а затем, не теряя контакта глазами, обхватил его ладонью. Он провёл пальцами вдоль ствола, чуть сжимая, а затем наклонился ближе, высунув язык. Медленно, с дразнящей нежностью, он провёл языком по всей длине, начиная от основания и поднимаясь к головке. Его прикосновения были лёгкими, почти мимолётными, но с каждым движением становились увереннее. Когда его губы обхватили головку, Аластор выдохнул, чуть прикрыв глаза. Его пальцы скользнули в золотистые волосы Люцифера, сжимая их и чуть надавливая. Тот подчинился, шире раскрыв рот и принимая его глубже. Он двигался медленно, наслаждаясь каждым моментом, помогая себе рукой. Его взгляд время от времени поднимался вверх, чтобы встретиться с карими глазами, полными удовольствия. — Возьми полностью, мой ангел, — шепнул парень, и его голос прозвучал низко, срываясь на хрип. Юноша послушно расслабил горло, позволяя Аластору направлять его. Тот осторожно надавил на голову, добиваясь глубины, пока головка не упёрлась в заднюю стенку горла. Люцифер издал низкий звук, создавая приятную вибрацию, и позволил мужу полностью контролировать ритм. Его волосы мягко тянули назад, а затем вновь направлялись вперёд. Иногда парень почти полностью вытягивал член из его рта, затем медленно погружался снова. Когда хватка на волосах ослабла, юноша медленно извлёк член изо рта, облизал губы и провёл рукой по его длине, размазывая смешанную со слюной смазку. Затем он улыбнулся совсем невинно и приподнял взгляд на мужа. Его голубые глаза сияли, отражая вызов, скрытый под маской послушания. Аластор прошипел, резко притянул его к себе обратно за шею и впился в его губы. Поцелуй был жадным, почти жёстким. Зубы впивались в губы, оставляя болезненные следы, но не прокусывая до крови. Люцифер издал тихий стон, чувствуя, как пальцы сжимают его шею сильнее, заставляя его забыть о воздухе. Головокружение постепенно нарастало, и в последний момент парень ослабил хватку, позволив ему вдохнуть. Аластор не дал ему опомниться, стянув с него футболку с яблочным принтом и отбросив её в сторону. Его губы оказались на молочной шее юноши, оставляя влажные следы. Они задерживались, оставляя светлые засосы, которые к утру станут алыми. Его зубы вонзаются в нежную кожу на ключицах, прокусывая её до крови, и он тут же слизывает капли языком. Руками Аластор обхватил талию Люцифера, направляя его чуть назад, пока тот не откинулся, опираясь ладонями на колени мужа. Горячие поцелуи спустились ниже, к груди. Язык обвёл один из розовых сосков, а затем зубы слегка прикусили его, вызвав у юноши лёгкую дрожь. Тот издал едва слышный звук, когда парень подул на чувствительную кожу, прежде чем повторить те же действия с другим соском. Вскоре пальцы Люцифера скользнули к ящику рядом стоящей тумбы. Нащупав смазку, он выдавил немного на руку и провёл ладонью вдоль напряжённого члена Аластора, тщательно размазывая её. В ответ на это парень приподнял его, вновь сдвинув ткань шорт в сторону, освобождая пространство для дальнейших действий. Юноша завёл руку за спину, смазав оставшейся на пальцах смазкой и себя. Затем он прижался ближе, их губы вновь встретились в поцелуе, горячем и требовательном. Руководя движениями, Люцифер обхватил член, направляя его в себя, и медленно начал опускаться, чувствуя, как горячая головка скользит внутрь. Он зашипел, закусив губу, и прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Тепло разливалось по его телу, как сладкий яд, а каждый новый импульс ощущений обжигал, пробирая до самых глубин. Аластор мягко положил ладони на его бедра. Его пальцы крепко, но без грубости обхватили нежную кожу, медленно направляя юношу ниже, глубже. Пространство между ними заполнилось тишиной, нарушаемой лишь их дыханием и едва слышным стоном, сорвавшимся с губ Люцифера. Опустившись до конца, он задержался на мгновение, позволяя себе привыкнуть к ощущению наполненности. Глубокий вздох, лёгкая дрожь в ногах — он положил руки на плечи парня, обретая опору. Начало было неторопливым. Он двигался осторожно, но с каждым новым движением его уверенность росла. Скоро его бёдра начали двигаться в более ритмичном темпе, а по телу пробежала волна удовольствия, когда головка скользнула по самому чувствительному месту. Люцифер простонал, сжимая пальцы на плечах мужа, а румянец заиграл ярче на его щеках, отражая нарастающий жар. Аластор наблюдал за ним, не вмешиваясь. Он наслаждался каждым мгновением: изгибами тела, ритмом движений, мелодичными стонами, что эхом раздавались в комнате. Его пальцы крепче сжали бёдра юноши, словно чтобы удержать его в этом моменте, пока его глаза фиксировали каждую деталь. Движения Люцифера становились всё быстрее, темп нарастал, и скоро его стоны стали громче, срываясь с губ в такт. Пот заблестел на висках, а тело вздрагивало от напряжения и удовольствия, пока его бёдра с силой насаживались снова и снова. Но, почувствовав усталость юноши, Аластор плавно остановил его движения, снял с себя и помог сменить позу. Тот оказался к нему спиной, стоя коленями на кресле и упираясь руками в его спинку. Его обнажённое тело выглядело как воплощение соблазна: лёгкая дрожь в ногах и прогиб в пояснице подчёркивали изящные изгибы. Он развёл ноги, насколько позволял узкий край кресла, и нетерпеливо повернул голову, бросив взгляд через плечо. Аластор ухмыльнулся, заметив лёгкий вызов в голубых глазах. Он взял бутылочку со смазкой, открыв её ловким движением. Прозрачная жидкость блеснула в свете торшера, когда он вылил её на розовое колечко мышц Люцифера. Его движения были одновременно аккуратными и вызывающе медленными. Он размазал смазку, разделяя упругие ягодицы, и, ухватив юношу за бёдра, притянул к себе ближе. Головка скользнула между ними, осторожно, едва касаясь чувствительного колечка, пока Люцифер не простонал в ожидании. Когда парень наконец вошёл, это было резко и глубоко. Юноша вскрикнул, дрогнув всем телом, его пальцы инстинктивно сжались на спинке кресла. Толчок пришёлся прямо на нервное сплетение внутри, и Люцифер скулой уткнулся в мягкую обивку, переводя дыхание. Его муж позволил ему немного привыкнуть, а затем начал двигаться — сначала медленно, растягивая удовольствие. Но стоило ему встретить взгляд через плечо, полный нетерпения и негодования, как на его лице появилась хитрая улыбка. Аластор резко увеличил темп. Каждый толчок был грубым, пронизывающим, заставляющим юношу стонать громче, его голос прерывался только от болезненно-приятных шлепков, что обжигали кожу ягодиц. Боль и удовольствие сливались в единое целое, наполняя комнату их звуками. Люцифер извивался под ним, порой пытаясь сам насаживаться, но большей частью позволял Аластору вести. Вскоре его рука скользнула вниз, намереваясь коснуться своего напряжённого члена, но действие было прервано болезненным ударом по ягодице. Юноша тихо рассмеялся. Он знал, что парень хотел, чтобы он кончил без рук, и готов был подчиниться этому требованию. Темп вновь стал более медленным, но каждый толчок был глубоким. Его сильные пальцы оставляли отметины на бедрах Люцифера, красные полосы, что обещали превратиться в тёмные синяки. Юноша зажмурился, чувствуя, как приближается кульминация. Волна наслаждения накрыла его, заставив громко простонать. Его тело вздрогнуло, напряглось, а затем расслабилось, когда он достиг пика, испачкав спинку кресла. Его дыхание было частым, лицо сияло от удовольствия, а в глазах плескалось сладкое опустошение. Аластор продолжал двигаться ещё несколько мгновений, борясь с желанием кончить внутрь. Но, несмотря на искушение, он вышел из Люцифера, оставляя горячие следы на его покрасневших ягодицах. Юноша медленно повернул голову, встретившись с ним взглядом, и потянул его на себя. Их губы сомкнулись в мягком, почти невесомом поцелуе. Он улыбнулся, его ладонь нежно скользнула по щеке парня. — Я немного устал и хочу спать. Поспишь со мной? — спросил он, его голос звучал тихо. — Тебе нужно немного отдохнуть, хотя бы ненадолго. Времени ещё достаточно. Аластор лишь мягко улыбнулся. Он слегка покачал головой, аккуратно убрав за ухо мужа золотистую прядь волос. — Ложись спать, мой ангел. Я просто полежу с тобой рядом и разбужу, когда прибудет Хаск, — ответил он. Люцифер кивнул, смирившись, и потянулся к тумбочке. Достав оттуда салфетки, он передал их мужу с едва заметной улыбкой. Пока Аластор вытирал его, юноша сам занялся тем, чтобы протереть спинку кресла, убирая с него все следы. Закончив, он собрал раскиданную одежду и стал одеваться, двигаясь с ленивой грацией. Когда он, наконец, надел одежду, направился к кровати, которая так и манила своей мягкостью. Опустившись на неё, он растянулся с довольным вздохом, как кошка, нашедшая идеальное место для отдыха. Он ненавязчиво наблюдал за Аластором, который, закончив свои дела, тоже начал одеваться. Когда тот, наконец, подошёл к кровати, юноша слегка сдвинулся в сторону, освобождая для него место. Парень без лишних слов лёг рядом, а Люцифер тут же прижался к его боку, уткнувшись головой в его грудь. Под мерное тиканье настенных часов его веки начали медленно опускаться, а дыхание стало ровным и глубоким. Аластор, не желая тревожить этот момент, осторожно перебирал пальцами мягкие, золотистые волосы мужа, словно изучая каждую прядь. Он склонил голову, наблюдая за спящим юношей. Он обладал неземной красотой, настолько завораживающей, что взгляд невозможно было отвести. Впечатление, которое оставлял этот человек, было двояким: он казался столь безобидным, что вряд ли бы осмелился причинить вред даже самой ничтожной твари. Но под тонкой оболочкой хрупкости и уязвимости скрывалось нечто другое — коварство, изворотливость, хитроумие, столь естественное, что оно пугало своей непринужденностью. Словно змей, свернувшийся кольцами, готовый ужалить в самый неожиданный момент. В нём пряталась тайна, обманчиво тихая и манящая, как омут, скрывающий тёмных демонов в своей ледяной глубине. Эта двойственность пленила Аластора. Люцифер был столь же грешен, сколь и он сам. Каждый из них был пропитан пороком, как липкой смолой, от которой не отмыться до конца времён. Их руки, чёрные от запёкшейся крови, и души, потемневшие от множества убийств, навечно обречены на путь, ведущий лишь в Ад. Искупление? Нет, это не их история. Они не изменятся. Их внутренний огонь, жажда власти, страданий, крови — всё это не угаснет никогда. Аластор, некогда уверенный в своей абсолютной независимости, не думал о том, чтобы разделить свою жизнь с кем-то. Брак, привязанности, эмоциональные связи — всё это казалось ему скучным и лишённым смысла. Для него люди были всего лишь игрушками. Животные, с которыми можно играть, экспериментировать, ломать, наслаждаться их страданиями. Но никогда не смотреть на них иначе, чем как на временные забавы. И вдруг появился он. Люцифер ворвался в его жизнь подобно стремительному урагану, уничтожая все, что тот считал неизменным. Это была игра, которую тот разыграл так искусно, что Аластор, будучи мастером манипуляций, оказался в его власти. Юноша, этот хитроумный лис, создал целую пьесу, где он сам был режиссёром, сценаристом и главным героем. Его жизнь — это спектакль, где каждый участник был тщательно отобран на свою роль, а тот, кто не справлялся, мгновенно выбывал. В этом мире ошибок не прощали, и каждое представление должно было быть безупречным. Для Аластора потерять столь драгоценный камень среди серой груды пустых душ было бы величайшей ошибкой. Люцифер стал алмазом в его коллекции, блеск которого нельзя было затмить. Но этот алмаз не лежал послушно в шкатулке — он искрил, жил, светился своими тайными гранями, приковывая взгляд и лишая покоя. Парень, впервые в своей жизни, почувствовал нечто большее, чем простое увлечение. Люцифер был вызовом, его равным, его зеркалом. Они оба знали цену лжи, оба умели хитрить, оба были одинаково безжалостны и опасны. Однако в то же время юноша был уникальным. Его взгляд, полный огня и лукавства, его едва заметная улыбка, полная скрытых значений, — всё это делало его неуловимым, как дым. В его присутствии Аластор чувствовал, как его собственная маска трещит по швам. Люцифер играл с ним, но в этих играх Аластор находил не раздражение, а нечто близкое к восторгу. Это было похоже на бесконечную партию шахмат, где каждый ход был продуман заранее, но исход всегда оставался под вопросом. Юноша мог быть одновременно и союзником, и противником, и это будоражило его, заставляя вновь и вновь возвращаться к нему, как мотылька к огню. Возможно, именно эта смесь опасности и притяжения заставила парня признать: Люцифер был не просто кем-то. Он стал частью его сущности, той тёмной и опасной стороны, которая всегда жаждала искры. Вместе они были как две стороны одной монеты, неразделимые и взаимодополняющие. Их судьбы переплелись в тугой узел, который невозможно было распутать. Лёжа рядом с ним, наблюдая за его спокойным сном, Аластор чувствовал тепло, растекающееся по груди. Юноша, даже во сне, оставался загадкой. Его лицо, такое спокойное, казалось бы, лишённое маски, всё равно не открывало его истинного «Я». Что он видит во снах? Какие образы проходят через его разум? Это знание, возможно, никогда не будет доступно парню, и это лишь разжигало его интерес. В глубине души Аластор знал: их союз был обречён на вечное пламя, пожирающее всё на своём пути. Но это не пугало его. Напротив, именно это и притягивало. Люцифер был для него не просто партнёром — он был его отражением, его продолжением. За окнами начинало светать. Небо медленно окрашивалось в бледно-розовые и золотистые тона. Аластор продолжал смотреть на своего мужа, едва заметно улыбаясь. Новый Орлеан, штат Луизиана, 31 октября 1971 года. Люцифер вышел с автобусной станции и глубоко вдохнул свежий, прохладный утренний воздух. День был ясным, солнце поднялось уже высоко — часы показывали одиннадцать утра. Город жил своей обычной жизнью, наполняясь энергией и суетой. Люди спешили по своим делам: кто-то быстро шагал по тротуару с портфелем, кто-то неспешно вёл на поводке собаку, наслаждаясь утренней прогулкой. На углу улицы бегун, одетый в яркую спортивную форму, делал растяжку, готовясь к очередному кругу. Вдалеке раздавался смех и шум. Группа подростков небрежно забрасывала чей-то дом туалетной бумагой, раскручивая длинные белые ленты. Веселье завершилось резко, когда из дома вышел пожилой мужчина в потрепанном халате и с тростью в руках. Его громкие восклицания и энергичные взмахи тростью мгновенно заставили хулиганов броситься врассыпную. Старик, ворча что-то себе под нос, начал собирать бумагу, с трудом сгибаясь. Люцифер усмехнулся, мельком заметив эту сцену, но его внимание быстро переключилось на праздничное оформление. Жители города с энтузиазмом украсили свои дома: на каждом шагу виднелись тыквы, превращенные в устрашающие фонари, паутины из белой нити, растянутые по кустам, и бумажные летучие мыши, колышущиеся на ветру. Даже улицы, будто по волшебству, наполнились духом праздника: витрины магазинов сверкали огоньками, а на фонарях висели гирлянды в виде черепов и тыкв. Юноша заметил девушку, которая прошла мимо него, держа на руках кошку. Животное, терпеливо смирившись с судьбой, было облачено в костюм скелета. Увидев эту забавную картину, он поспешно вытащил фотоаппарат из сумки и сделал снимок. Камера щёлкнула, сохраняя момент, а Люцифер снова улыбнулся и убрал устройство обратно в сумку. Рядом стоял Аластор, который с легкой улыбкой наблюдал за происходящим. Юноша, ощущая тепло от одного лишь взгляда на него, взял его за руку, переплетая их пальцы. Пальцы парня чуть сжались в ответ. Не спеша они двинулись по оживленной улице, направляясь в сторону дома родителей Люцифера. Мысль о предстоящей встрече вызывала у него смешанные чувства. Он знал, что их ждали с самого раннего утра, несмотря на то, что он заранее предупредил, что приедут не раньше одиннадцати. Мать, вероятно, уже успела приготовить целый стол угощений, вовлекая в процесс Чарли. Отец же наверняка придумал список дел, которыми планировал занять Аластора. Юноше временами становилось жаль мужа, потому что их визиты к семье превращались для него в череду забот, вместо того чтобы стать возможностью для отдыха от работы. Пока сам Люцифер отдыхал, парню приходилось выполнять поручения отца или выслушивать длинные рассказы Чарли. Но, как ни странно, это его нисколько не угнетало. Юноша помнил, как однажды спросил у Аластора, не слишком ли его утомляют их визиты к родителям. В ответ он услышал спокойное «нет» и увидел мягкую, чуть задумчивую улыбку. Люцифер знал, почему. С детства у того не было настоящей семьи: мать он потерял ещё ребенком, а отец — не без помощи — ушел из жизни, когда тому было пятнадцать. Единственным близким человеком в те годы стал Хаск, который заменил ему отца. Однако даже Хаск не мог дать Аластору того, чего ему всегда не хватало — тёплой, заботливой семьи. Юноша это понимал и старался, чтобы его близкие стали для мужа тем, чего у него никогда не было. И теперь, наблюдая за парнем, он знал, что тот искренне полюбил их, так же как они полюбили его. Погрузившись в размышления, Люцифер поднял глаза и задержал взгляд на профиле мужа. Тот выглядел спокойным и сосредоточенным. Юноша улыбнулся сам себе. Аластор заслуживал счастья. И если кто-то осмелится разрушить это счастье, он сделает так, чтобы этот кто-то оказался глубоко гнить под землёй. Дорога до дома родителей прошла незаметно, и вот они уже стояли перед знакомой дверью. Люцифер постучал. За дверью раздался глухой топот, и спустя секунду она распахнулась. На пороге стояла Чарли — её глаза засияли, и, не раздумывая ни секунды, она кинулась обнимать брата. Юноша едва успел отступить на шаг, чтобы сохранить равновесие. Сестра сжала его в своих руках так сильно, что он с трудом выдавил улыбку и прохрипел: — Чарли…чуть… не задушила… «Откуда в этой девушке столько силы?», — думал он про себя, пока она не переключила свое внимание на Аластора. Тот попытался слегка отступить, но было поздно: Чарли обняла его с такой же силой. Люцифер усмехнулся. Он знал, что Аластору не нравились чужие прикосновения, но ради Чарли он был готов терпеть. — Чар-Чар, не мучай Аластора, — мягко произнес юноша, погладив сестру по голове. — Он устал с дороги. — Аластор даже не против, только глянь! — ответила девушка, отпуская мужа брата и с хитрой улыбкой указывая пальцем на его лицо. — Если улыбается, значит, все в порядке. Люцифер хмыкнул. — Он просто тебя терпит, — сказал он, ухватив сестру за щеку и слегка потянув. — А глубоко в душе думает о том, как бы подгадать момент и придушить голыми руками эту приставучую девчонку. Чарли рассмеялась, ловко убирая руки брата от своего лица. Её глаза искрились озорством, а на губах играла довольная улыбка. — Он о таком никогда в жизни не думал, не выдумывай. Даже если и терпит меня, то терпит, потому что любит. Меня невозможно не любить, — заявила она и, высунув язык, звонко хихикнула. В этот момент в проёме двери появились родители, приглашающие всех скорее зайти в дом, а не стоять на пороге. Дверь за ними захлопнулась, отрезая шум улицы и наполняя пространство уютной тишиной. Люцифер снял куртку, повесил её на вешалку и направился на кухню. Ароматы домашней еды, насыщенные и аппетитные, тянулись из кухни, как невидимые ниточки, приглашая поскорее присоединиться к столу. Как он и предполагал, мама превратила кухню в настоящий пир. На столе было всё, что только можно пожелать: от свежевыпеченного хлеба до сложносочинённых мясных блюд. Юноша улыбнулся про себя. Казалось, будто родители решили, что в Камероне он и Аластор сидят на голодной диете, и старались наверстать упущенное за один обед. Однако найти место рядом с мужем не удалось: Чарли успела занять место рядом с Аластором, словно охраняя его от любой возможности сбежать. Люцифер, встретив взгляд того, только сочувственно улыбнулся. Аластор, как всегда, сохранял спокойствие, вежливо отвечая на оживлённые реплики девушки. Между тем юноша сел напротив них и украдкой наблюдал за этой сценой. Вскоре к столу подошёл отец. Его массивная фигура и слегка громкий голос, всегда придававший любому разговору весомость, заполнили кухню. Он сел рядом с сыном, что-то коротко сказав ему, а затем перевёл взгляд на Аластора. — У меня для тебя работы в гараже немерено, парень, — начал он с деловым тоном, который не терпел возражений. — Так что сразу после обеда отправляемся туда. В этот раз научу тебя чинить микроволновку. А потом, — он сделал паузу, будто проверяя, слушают ли его, — глянем двигатель. Но если ты подумал, что это всё и ты легко отделался, то нет. Радио тоже сломалось — это совсем беда. Покопаемся в нём, а заодно сантехнику дома подкрутим. Это дело полезное. Люцифер едва сдержал улыбку, наблюдая, как Чарли бросила тяжёлый взгляд в сторону отца. Её молчаливое негодование говорило само за себя: планы на то, чтобы провести весь день в разговорах с Аластором, явно рушились. Мама, стоявшая у стола, лишь виновато улыбнулась тому, словно прося прощения за бурную инициативу мужа. Юноша, не выдержав, расхохотался. Его смех был звонким, заразительным, разрядившим напряжённую сцену. Всё было как всегда. Ничего не менялось: отец находил Аластору работу, Чарли пыталась вытянуть его внимание на себя, а мама старалась сгладить углы, окружая всех заботой и кулинарными изысками. И глядя на мужа, который сдержанно улыбался, принимая всю эту суету с неизменным спокойствием, Люцифер знал: он привёл его туда, где тот действительно был счастлив.