Подработка

      — Слу-ушай, — хитро тянет Минхо.              Джисон отвечает ему простым мычанием. Он лежит головой на его бедрах, на боку, крючит плечи, вжимая их к ушам, и наверняка с полным вниманием смотрит в экран телевизора. Они смотрят Нейшнл Джиографик около часа, и Минхо уже пошутил в сотый раз, что этот канал назван в честь Джисона («типа Джиографик — Джисон, сечешь?») Минхо сам не особо любит пялиться на жизнь животных, а голос диктора и вовсе не раз заставлял его дремать, но раз любит Джисон, то почему бы и нет? Тем более у него наверняка болит поясница и задница после их интенсивных раундов… Тренировки…              — Может, немного подзаработаем?              Джисон резко встает с теплого належенного места и смотрит на Минхо чересчур удивленно.              — Подзаработаем? — неверяще повторяет он.              — Ну да… — Минхо не знает, что он сказал такого странного. Во всяком случае, такая реакция для него неоправданна.              Джисон хмыкает, опуская голову. Он зачем-то тянет руки к груди, скрещивает их и будто прикрывается. Минхо ничего не понимает и, естественно, спрашивает, в чем дело.              — Просто… — грустно начинает Джисон, — я не уверен… — он прижимает руки теснее к своему телу и смотрит на Минхо исподлобья, как будто обиженно. — Просто я тоже об этом думал, но… Я давно понял, что это не для меня…              Чего?              — Чего? — переспрашивает вслух Минхо. — Типа подработка не для тебя?              Джисон грустно кивает и продолжает смотреть вниз.              — Но я даже не сказал, где мы будем подрабатывать…              — Я понимаю, что там много всяких категорий, что с тобой, с моим парнем, мне будет комфортнее и спокойнее, но…              — Какие категории?              Джисон краснеет и складывает руки на груди в защитной позе. Он мечется глазами по своим ногам, ногам Минхо, дивану и раскинувшемуся всем телом Суни около телевизора.              — Ну там… Домашнее, с игрушками, большие чле…              — Блять? — громко спрашивает Минхо, еле Джисон успевает проговорить название последней «категории». — Блять, Джисон, — начинает откровенно ржать Минхо.              Он откидывается на спинку дивана и запрокидывает голову, смеясь во весь голос. Джисон рядом неуютно мнется и краснеет сильнее. Смущение багровыми пятнами лезет на уши.              — Джисон, боже, — пытаясь отдышаться, повторяет Минхо. — Как ты додумался вообще?              — В смысле «как»? Ты сам сказал о подработке, а на обед мы… Ну… Ели друг друга… Вот я и… — Джисон сам начинает хихикать с самого себя и прятать лицо в спинке дивана. — А что ты имел в виду?              — Не порно, конечно! — начинает Минхо, вызывая новый приступ смеха. — Но тоже интересная работка. Я думал накануне праздника побыть Дедом Морозом. Типа аниматором.              — О, — уже серьезнее тянет Джисон и наклоняется к Минхо. Он внезапно целует его в обе щеки и укладывается головой на его плечо. — Это было бы интересно. А я бы кем был?              — Снегурочкой, конечно, — ухмыляется Минхо и поддевает пальцами подол длинной футболки, что прикрывала голые бедра Джисона. Тот пищит и шлепает Минхо по руке.              — Что за самодеятельность? — возмущается Джисон. Минхо убирает руку, и тот продолжает: — Нет уж, снегурку оставь для нашей постели, котенок. Я не какая-то девочка.              — Да ладно, Джисон-и, тебя там намалюют так, что действительно от девчонки не отличат. Да и под шубку никто тебе смотреть не будет. Никто не поймет, что у Снегурочки тоже посох есть.              — Минхо! — шлепает Джисон своего парня по плечу и надувает щеки.              — Ладно-ладно, — милашничает Минхо, и Джисон награждает его щелбаном в лоб и последующим поцелуем. — Больно бьешь. Ну точно мужик. Тогда Снегурка не подойдет… Хм… Может, Феликс подскажет?              — Феликс?              — А ты знаешь других наших друзей, которые управляют аниматорами?              — «Управляют аниматорами», скажешь тоже.              — Ну я не знаю, как это называется! — оправдывается Минхо. — У него ж целое ООО!              — Ага… — мечтательно тянет Джисон. Он пододвигается ближе к Минхо и разворачивается к нему лицом. Он обхыватывает его шею и смотрит загадочно.              — Ты чего? — спрашивает Минхо, а в ответ получает медленно движущееся по бедрам Джисоново колено.              — Да че-то подумал… — тихо говорит он, окончательно садясь на Минхо, уперевшись коленями по бокам от его бедер. — Я тоже хочу ООО…              — Типа… — Минхо чувствует давление на свой пах, как Джисон медленно крутит бедрами, и видит, как задирается его футболка. Под ней ничего нет. Он сглатывает. — Типа стать предпринимателем?              — Типа хочу орать «ооо», — несколько грубо отвечает Джисон и целует Минхо в губы.              Намек расшифрован. Намек понят.              На следующий день они договариваются с Феликсом о встрече и направляются на место его работы. Здание, куда они входят, выглядит довольно современным. Минхо, когда вышел из такси и взглянул на эту высотку, подумал, что приехал не туда. И район для слишком богатых. Ладно, возможно, он иногда забывает, с какими людьми дружит.              Они поднимаются на одиннадцатый этаж. Лифт просторный, светлый, едет быстро, но даже за те несколько секунд, что они находились в нем, они успели съесть губы друг друга и раскраснеться. Когда двери лифта распахиваются на нужном этаже, на них, только-только отпрянувших друг от друга, уже смотрит кучка людей в официальной одежде, ожидавшая их выхода. Они быстро выходят, Джисон мило хихикает. Минхо тоже усмехается: словно они подростки, жмущиеся по углам, лишь бы их не спалила мама.              Они подходят к необходимой двери и стучатся. Минхо просовывает голову в комнату, убеждаясь, что Феликс находится здесь и ждет их.              — О, вы че-то рано, — говорит он и подходит к парочке, коротко обнимаясь.              — Да подумали, что лучше раньше, чем поздно… — тянет Минхо, а в голове проносятся кадры, как они с Джисоном выходили из квартиры.              Минхо достало стоять у выхода на коврике и ждать Джисона, поэтому, когда тот наконец-то подошел к двери, собираясь надеть обувь и, конечно, наклонившись за ней, он прижался пахом к выставленной вверх заднице и накрыл любимые бедра ладонями. Джисон начал возмущаться, выпрямившись, а Минхо это было только на руку. Он подтолкнул своего парня к тумбочке и усадил его на нее, встав между раздвинутыми на автомате ногами. Джисон пытался что-то сказать ему, но он накинулся с поцелуями. Они разгорячились, Джисон уже хотел согласиться на быстрый перепихон, как вспомнил, какие сейчас на дорогах пробки, и начал бить Минхо по плечам. Того это отрезвило, и они, возбужденные, ковыляли до машины.              — А я все еще не знаю, какой мне костюм подойдет, — мило говорит Джисон, и Минхо не удерживается и тихонько щипает его за попу. Тот резко поднимается на носочки и перекатывается на пятки, но даже писка не роняет.              — Ну если Минхо Дед Мороз… Кстати, твой костюм уже нашелся, можно мерить, — говорит он Минхо, указав пальцем на небольшую примерочную. — То ты…              — Снегурочка! — радостно восклицает Минхо и получает по плечу от своего парня. Феликс тоже хмурится и закатывает глаза.              — Какая нахуй… Блин Снегурочка? Ты видел эти плечи? — задает он риторический вопрос, и Минхо проходится взглядом по фигуре Джисона. Да он всего лишь дразнит его, знает он, какая мужественная у его парня фигура. — Тут нужен какой-то мужичок.              Джисон гордо расправляет плечи и даже выпячивает грудь вперед. Минхо уставляется на нее и вспоминает, как она выглядит без одежды. Многие девчонки бы этому размеру позавидовали…              — Может, эльф? Или лесоруб… — начинает перебирать варианты Феликс, задумчиво бубня под нос. — Минхо, ты пока иди, в левой примерочной несколько костюмов, смотри, какой тебе по размеру подойдет. Джисон, за мной.              Минхо разворачивается к примерочной и наконец оглядывает комнату: множество коробок разложены по периметру, некоторые стоят друг на друге, большинство открыто, и из них выглядывают кусочки костюмов или новогодних украшений. Примерочная выглядела по-обычному: небольшая коробка с тканью на кольцах.              Когда Минхо примеряет второй костюм, он слышит, как в соседнюю примерочную заходят.              — Если не подойдет, зови, — слышится голос Феликса. — Минхо, ты как там?              — Первый маленький, сейчас второй надеваю.              — В каком месте маленький?              — В плечах и бедрах, — отвечает он и, задумавшись на секунду, добавляет: — Пузику тоже некомфортно.              — Ути какой милашка! — пищит специально Феликс, как будто общается с ребенком. — Пузику неприятно, да, малыш? Давай для пузика дядя Феликс подберет другой размер…              Феликс топает подальше от примерочной, видимо, действительно отправился на поиски других размеров. Джисон в соседней примерочной шуршит своим костюмом и хихикает.              — Пузико, хи-хи…              — Все тебе хиханьки да хаханьки, — ворчит Минхо, втиснувшись в другой костюм. Он тоже маловат. — Феликсу, походу, пора обзавестись потомством. Слишком сладко сюсюкается.              — Да, Феликсу бы пошло быть отцом, — отвечает ему Джисон.              — Думаешь?              — М-хм.              — А мне?              — Хм… Наверное, да… Но не ближайшие три года.              — С чего это? — возмущается Минхо, сняв костюм и оставшись в одних трусах.              — Ты еще сам малюська. Сам же сказал, что Феликс с тобой сюсюкался…              — Он со всеми так! — слишком громко начинает оправдываться Минхо, но быстро успокаивается. — Ладно, ты прав. Мы с тобой сами еще дети.              Феликс приносит другой костюм, и он садится на Минхо как влитой. Красные бархатные штаны с белоснежными сверкающими узорами по швам, толстая тяжелая алая шуба с белым пушистым воротом, широкий бархатный пояс под цвет шубы. На кистях теплые белые варежки с бусинами и бисером, на голове большой красный колпак с белым пушистым помпоном на конце. Обувь — белые валенки. В руках длинный белоснежно-голубой сверкающий посох.              — Отлично, тебе только парик и бороду надеть — вылитый Дед! — говорит Феликс. — Еще немного макияжа: красные щечки, нос, белой подводки на брови, и будешь прям вылитым Морозом.              — Спасибо, — улыбается Минхо своему отражению. — А Джисон там че?              — А Джисон у нас…              — Олень!              Минхо разворачивается и молчит. Сначала он хотел засмеяться над выбором его образа, но когда он увидел, во что его нарядили, то проглотил язык.              Перед ним стоит Джисон. На нем коричневая меховая жилетка без рукавов на голое тело. Глубокий разрез и оголенные мускулистые плечи приковывают все внимание, но Минхо убеждает себя посмотреть ниже. На стройных ногах штаны-клеш под цвет жилетки, темно-коричневый ремень поддерживает их на хорошенькой тоненькой талии. Сам Джисон стал чуть выше Минхо, потому что на ногах у него коричневого цвета туфли на небольшом каблуке. На запястьях у Джисона прикреплены браслеты с бубенцами и веточками елки, что при движении рук звенели. На голове небольшой ободок с оленьими рожками.              Минхо снова пялится на оголенные части тела.              — Джисону тоже небольшой макияжик сделаем, и сразу оленем станет! — восторженно говорит Феликс, хлопнув в ладоши.              Джисон ловит немигающий взгляд Минхо, чуть краснеет и улыбается. Переводит взгляд на Феликса, чтобы напряжение не нарастало.              — Спасибо, Ликси. Когда уже можно будет выйти на работу?              — О… — начинает Феликс. — Так как у вас нет опыта с детьми и вообще в подобных делах, то я могу вам дать только трех клиентов прям тридцать первого.              — Отлично, мы на большее и не надеялись, да, Минхо?.. — Джисон смотрит на своего парня, и его глаза глупо расширяются.              — Минхо, слюнки подбери, малыш, — с усмешкой говорит Феликс. — Ладно, переодевайтесь скорее и уходите. Я вижу, что вы утром не договорили.              — Минхо… — стыдливо протягивает Джисон и уволачивает того в примерочную.              Только когда шторка закрылась, спрятав с глаз Минхо его прекрасного парня, он просыпается от некоего транса. Дома он обязательно зацелует эти пухлые руки и пухлую грудь. Надо снять теплый костюм.              В день подработки, тридцать первого, Минхо уже не считал это какой-то крутой идеей. Мало того, что ему пришлось играть перед детьми грустного скучного гетеро-деда и не приставать к Оленю, так еще последний клиент вызвал аниматоров к десяти вечера. Если час они будут развлекать детей, а час уйдет на дорогу домой, то начало Нового года они, очевидно, проебут.              — Ну Минхо, ты весь день грустишь, — ноет Джисон и приобнимает его.              — Да настроение не то… — тянет он и льнет в чужие объятия. Они решили чуть-чуть отдохнуть от мероприятий в салоне автомобиля, а потом уже поехать к последнему клиенту.              — Весело же было! Дети такие смешные, — начинает хихикать Джисон, вспоминая сегодняшний день. — Одна назвала меня квадробером, некоторые девочки плакали, что нет Снегурочки и на ее месте какой-то олень. Один мальчик распереживался, когда читал тебе стишок, и случайно обкакался…              Минхо потихоньку посмеивается и расслабляется.              — Ага, а еще когда я подарил мальчику куклу… Его родители уже хотели наорать, как мальчик меня обнял. Счастливый такой, — улыбается Минхо. — А я сразу гея вычислил.              — Минхо!              — Что?! — тянет он. — Геями не становятся, геями рождаются! Вот увидишь: через несколько лет будет у Деда Мороза пробку в жопу просить.              — Боже, Минхо, — Джисон закрывает рукой рот своего парня, — это, блять, ребенок!              Минхо бубнит что-то в чужую руку и смотрит так, будто виноватым себя не считает. Джисон устало вздыхает и карабкается ему на колени, аккуратно положив голову ему на плечо, чтобы не тюкнуться макушкой об потолок машины. Минхо придерживает его за бедра и вдруг чувствует легкие поцелуи на шее и плече. Его тяжелая шуба лежит на переднем сидении, а сам он в обычной черной майке. Он мягко выдыхает и почти стонет, когда Джисон посасывает кожу, оставляя светлый засос.              — Ну чего ты? — с придыханием спрашивает он Джисона.              Тот будто становится жаднее, голоднее, кусает место между плечом и шеей, свободной рукой давит Минхо на лоб, чтобы тот откинул голову, и переходит жесткими поцелуями на зону кадыка и ключиц. У Минхо голову кружит от напора и сладких причмокиваний, он чувствует холодок от оставшейся на его коже слюны, и сам он решает помять то, что вложили в его руки, — прекрасную задницу в обтянутых штанах-клеш. Он старается продавить мягкость попы под своими пальцами, но ткань оказывается слишком толстой. Под ремень он пролезть тоже не сможет — слишком он затянут. Поэтому он аккуратно расстегивает ремень, пуговку и ширинку, запуская ладони под штаны.              Вот он кайф. Вот эта задница перекатывается в его руках, играется с ними, продавливается и упруго отскакивает под его настойчивыми пальцами.              Джисон тихо мычит, оставляя засос покрупнее, и наконец-то целует Минхо в губы. Они сталкиваются языками, позволяют им мягко соприкасаться друг с другом, а губам — сминать друг друга. Звуки поцелуя разносятся по салону, и Джисон стонет, когда Минхо особенно сильно сжимает в руках его задницу.              Внезапно Джисон пересаживается на сиденье и руками тянет штаны Минхо вниз. Они на обычной резинке, поэтому стоит Минхо чуть приподняться, как они оказываются стянутыми. Джисон любовно глазеет на вставший член своего парня. Он в боксерах, неудобно зажат тканью, умещен в бок. Джисон скорее хватается за боксеры и стягивает их, как штаны немного ранее. Крупный член оказывается снаружи, и Джисон быстро стягивает с себя штаны вместе с трусами, снова садясь на колени.              Их члены касаются друг друга, и Минхо закусывает губу от ощущений. Джисон пытается уместить оба члена в своей ладони, но приходится взять их в две. Он медленно сплевывает на них и распределяет слюну по головкам, чтобы улучшить скольжение. И начинает толкаться.              Минхо громко стонет, зажатый в ладони, чувствует, как небольшой член трется об него, как собственный сильнее течет, помогая Джисону и его фрикциям. Джисон стонет, задыхаясь, продолжает стимулировать оба члена, крепко держит руки. Минхо видит его старания, обхватывает за талию и помогает кататься на члене.              Джисон быстро устает, сплевывает на члены и начинает работать руками, пока не чувствует пальцы у своего мокрого входа.              Он не высох с утра.              Минхо касается его распухшей измученной дырочки и вставляет сразу два пальца. Они входят туговато, поэтому он, облизнув другие два, пробует войти ими. И входит.              Джисон стонет громко, его руки чуть трясутся, собственный член случайно выскользнул из кольца рук, и в них остался только большой член его парня. Он старается стимулировать головку, давить на уздечку и добавляет слюны, чтобы скользить ладонями по всей длине. Пальцы в нем быстро находят простату и давят. Член из-за этого дергается, и Джисон чуть не кончает, взвизгнув.              — Ну-ну, тише, любимый, — шепчет Минхо, разрабатывая проход и уже обходя сладкое местечко стороной.              Джисон стонет разочарованно и хочет насадиться на пальцы, но Минхо дразнится, скотина, выходя и входя кончиками из его прохода. Он, расстроенный, дрочит своему парню и укладывается головой на его плечо, оттопырив задницу. Мол, вот я весь открытый и для тебя. Делай что хочешь.              Минхо плюет на пальцы и вновь входит в Джисона, уже агрессивно нажимая на чувствительные стеночки и давя-давя-давя. Джисон случайно пускает слюну на груди Минхо и побито скулит, член в его руках дергается, и он берет свой собственный в кольцо рук, надеясь, что ни один в этот раз не выскользнет. Минхо быстро задирает свою майку, оголив торс. Еще немного манипуляций — и Джисон изливается на член и живот своего парня, мыча ему в плечо.              Минхо аккуратно проводит любимого через оргазм, мягко высовывая и всовывая пальцы, а затем выходит насовсем. Он чувствует на себе приятную тяжесть распластанного Джисона и не может не улыбнуться. Его парень теперь просто держит руками их члены вместе. Небольшой член уже начинает уменьшаться в размерах, выдоенный, оттого Минхо мягко перехватывает руки Джисона и обхватывает ими свою длину.              — Давай, солнышко, сделай мне приятно, — шепчет он, и Джисон, тяжело дыша, размазывает свою сперму, слюну и предэякулят по все еще стоящему члену. Он двигает руками еще какое-то время, прежде чем чувствует, как его ладони покрывает горячая сперма Минхо, а сам он гортанно стонет где-то сверху.              — Вот так, умница, — с придыханием говорит Минхо.              Джисон, немного дезориентированный и уставший, тянет руки вверх. Он видит покрытые спермой ладони и начинает облизывать их прямо перед лицом Минхо.              — Ох, что за шоу ты решил мне устроить, — улыбается Минхо, поглаживая Джисона по бедрам.              Джисон лукаво улыбается, пересаживается на сиденье и нагибается к члену Минхо. Он лежит спокойно у него на животе, весь в сперме и других жидкостях. Джисон наклоняется и вылизывает его, глотая сперму. Минхо сверху шипит и гладит Джисона по макушке, как хорошего мальчика.              — Давай, любимый, — тянет Минхо. — нам еще нужно ехать.              Он тянется к телефону и проверяет адрес, куда им нужно добраться. Джисон так и остается лежать у него головой на бедрах.              — Ой слу-ушай… Это же адрес Чана?              Минхо показывает Джисону экран телефона, и тот согласно кивает.              Когда они подъезжают к нужному дому, Джисон перезванивает Феликсу, чтобы уточнить, правда ли им нужно к Чану. Помимо Феликса в трубке слышны чужие голоса и даже детские лепетания, и Феликс заверяет пару: да, им нужно сюда. Одевшись и чмокнувшись, они заходят в дом и звонят в квартиру Чана. Через минуту дверь открывает его жена Ана.              — Мальчики, заходите! Мы вас заждались уже!              Она проходит в квартиру, и Минхо видит полную квартиру своих друзей: Хенджин со своей женой Йерен и их дочкой Юной, Чанбин со своей женой Дечей и их детьми, близнецами Сонхеком и Сонхеном. Естественно, хозяева квартиры также здесь — Чан, Ана и их дочь Лили.              — Дедушка Мороз! — кричит громко Сонхек и подбегает к Минхо. Остальные дети тоже быстро реагируют, окружая гостей-аниматоров.              — Хо-хо-хо, как же вас много, детишки! — басит Минхо и краем глаза видит, как Джисон о чем-то шепчется с Йерен. Он еле слышит «быстренько развлеките детей и приходите к нам за стол», как его хватают за рукава и тянут в детскую.              — Дедушка, мы вас так долго ждали! — мягко говорит Юна, освобождая стул для Минхо.              — Да, мы так много стихов выучили!              — Ого, правда? Ну хорошо, тогда кто начнет первым рассказывать?              В комнату потихоньку заходят и родители детей, становясь поодаль.              — Юна, расскажи стишок первая.              — Хорошо, мама, — тихо отвечает девочка и становится на невысокий табурет. Она громко чеканит каждое слово, без запинки рассказывает простенькое четверостишье.              — Ух, какая ты молодец, Юна! — хвалит ее Минхо. Джисон становится рядом с девочкой и прыжком помогает ей спуститься на пол. — За твои старания, за то, что ты вела себя в этом году очень хорошо, я дарю тебе…              Минхо шарится рукой в мешке и достает средний набор Лего. У девочки начинают светиться глаза, она с радостью принимает подарок, обнимает Деда Мороза и даже чмокает Оленя в щечку.              — Юна! — восклицает Хенджин, и Йерен шлепает его по руке, чтобы сильно не орал. Он поворачивается к жене и смотрит на нее огромными глазами, на что она только шепчет: «Тише будь, Олень ей очень понравился».              Джисон смущается и старается забыть то, что только что услышал, а Минхо гордо улыбается. Ну да, у него прекрасный парень.              — Ну что, кто следующий Дедушку стишком порадует? Лили, может, ты?              Девочка слегка мнется около родителей, и мама слегка подталкивает ее в плечо. Та подходит к Деду, и Минхо видит, как настороженно себя девочка ведет. Он протягивает ей ладонь в варежке, и та боязно вкладывает в нее свою.              — Ты боишься, Лили? — спрашивает Минхо аккуратно, и девочка кротко кивает, опустив голову. — Тогда, может, хочешь, чтобы мой помощник Олененок послушал твой стишок?              Лили недолго думает и кивает. Минхо встает с насиженного места и предлагает Джисону сесть. Тот так и делает, с милым видом ожидая, когда девочка начнет читать. Пока она читает стишок, тихо и чуть сбивчиво, в стороне начинают драться Сонхек с Сонхеном и их разнимает Чан. Чанбин с Дечей о чем-то шепчутся, и Деча как-то смущенно улыбается и даже краснеет щеками.              Лили заканчивает стихотворение, и Джисон чересчур радостно хлопает ей и кричит «браво». Дед Мороз тянется к мешку и достает набор вкусных газировок, как Лили выдает:              — Погодите, у меня тоже для вас есть подарок!              Все, даже ее родители, смотрят с недоумением, но Минхо кивает и говорит, что с радостью принял бы подарок. Девочка убегает из комнаты и через минут возвращается с…              — Лили! — кричит Чан, уже хочет сделать шаг к дочери, как Ана его останавливает, смеясь.              Девочка, грозно зыркнув на папу, несет большую бутылку водки наперевес и ставит ее у ног Минхо. Тот в шоке, ровно как и Джисон, однако подарок принимает, благодарит девочку и треплет ее по волосам.              Чан с Аной о чем-то бормочут друг другу, пока Ана не затыкает ворчащего Чана неглубоким поцелуем и не щипает его за задницу. Чан теперь стоит молча.              — Ну-с, Сонхен и Сонхек, вы что нам подготовили? — спрашивает Минхо и, протянув руки близнецам, усаживает их на свои колени.              — У нас один стишок на двоих! — сказал Сонхен, и Сонхек согласно кивнул.              — Ну давайте, я слушаю внимательно.              — Здравствуй, Дедушка Мороз!              — Борода из ваты!              — Ты подарки нам принес…              — Пидорас горбатый?!              Чанбин очень громко кричит на детей, а те, как нашкодившие коты, быстро слезают с колен Минхо и убегают в другую комнату. Деча стоит обомлевшая, красная-прекрасная от выходки ее сыновей, остальные ухахатываются, в том числе и Джисон. Минхо улыбается глазами и потерянно качает головой. Вот он уже тянется к мешку, чтобы достать последние подарки, как Деча говорит:              — Нет, Дедушка, оставьте этих нерадивых без подарков…              — Да ладно тебе, Деч, дети же, — защищает их Ана, посмеиваясь.              — Ну… Ну да, — мнется она, стыдливо смотря Минхо в глаза. — Давай я тебе нормальный стих расскажу?              Минхо удивленно кивает и ждет. Деча рассказывает простой стих, не становясь на табуретку, а стоя просто рядом, а затем, дождавшись небольшой тихой паузы, говорит:              — На самом деле, это стих моего сына…              Все начинают одобрительно мычать и хлопать, и Йерен спрашивает, кто из близнецов написал его.              — Хи-хи, — посмеивается Деча и опускает голову с улыбкой на лице. — Его написали не Сонхен и не Сонхек. А он, — и кладет ладонь на живот.              До всех быстро доходит что к чему, радуются громче, Йерен подходит ближе и спрашивает, какой срок, как назовут, и Джисон громким голосом торжественно выдает:              — Давайте праздновать!              Как только все садятся за стол, приходит еще один гость — сам Феликс. Стол украшен дорого выглядящими изумрудными и золотыми украшениями, салфетками и горящими свечами. На столе много вкусностей, а особенно хвалит Ана нежные тарталетки с творожным кремом и клубничным джемом. Посередине стола располагается огромное блюдо с зажаренной хрустящей курочкой, за которую отвечала Йерен. Деча рассаживает всех детей за стол и сама садится рядом с Чанбином, который тут же оборачивает руку на ее талии. Все сидят по парам, как и Минхо с Джисоном.              — Ну че, ребят, много заработали? — спрашивает их Чанбин, и они вдвоем переводят взгляд на Феликса.              — На ужин в ресторане хватит, — говорит он и подмигивает парням. Те счастливо чмокаются и приступают к еде.              — Мам, а Дед с Оленем поцеловались! — кричит Юна и показывает на ребят пальцем. Все дети поворачиваются на горе-аниматоров с круглыми от непонимания глазами.              Минхо с Джисоном смотрят друг на друга, не зная, что делать и как оправдаться, как Минхо спокойно начинает:              — Ну… Юна, твои же мама с папой любят друг друга?              Девочка кивает.              — Я тоже люблю своего помощника Олененка, поэтому целую его.              Дети понимающе мычат, но все равно будто переваривают произошедшее. И тут Сонхек разворачивается к Лили и целует ее в набитый майонезным салатом рот. Чан уже открывает рот, чтобы крикнуть возмущенное «йа!», как Ана толкает его локтем в ребра и мило улыбается детям.              — Сонхек… — с надутым ртом и щеками говорит Лили. — Ты что… Любишь меня?              Сонхек ерзает на стуле и дергано кивает. Лили прожевывает салат, глотает его и, счастливо улыбнувшись, целует его в щеку. Чан ловит обморок, а Ана обнадеживающе гладит его по плечам.              Настоящий праздник начинается ровно в двенадцать ночи. Детей уложили спать, а взрослые остались в гостиной праздновать Новый год по-настоящему. Йерен, Ана и Деча сидят в углу дивана, о чем-то увлеченно болтая, пока парни пьют все больше и больше алкоголя. Чан выпивает до такой степени, что начинает признаваться всем в любви и даже пытается несколько раз поцеловать Минхо и Джисона. Те с отвращенными лицами брыкаются и отворачиваются от друга. Чанбин с важным лицом рассказывает, как они с Дечей решились на третьего ребенка, а Хенджин внимательно слушает (ну, иногда засыпая на его плече). Феликс делает много фотографий и снимает видео для своего домашнего архива.              Джисон выпил для себя достаточно, а вот Минхо все не прекращает опрокидывать рюмки.              — Милы-ый, — тянет Джисон Минхо на ухо, — может, уже все?              — В смысле «все»? — не понимает Минхо. — У нас еще водка есть, в мешке же!              Он только хочет подняться из-за стола, как Джисон тянет его обратно на стул и прижимается горячо губами к ушной раковине.              — Скажи всем, что нам пора спать, и пойдем уже на наше место, — шепчет он и слегка прикусывает мочку Минхо.              Тот садится ровно и, как ошпаренный, тараторит все ребятам. Те, ничего не подозревая, машут им рукой и говорят, какую им комнату выделили.              Минхо идет за Джисоном на негнущихся ногах. Он смотрит чуть вниз, на покачивающуюся туда-сюда задницу, на тонкие, немного подрагивающие или от предвкушения, или от выпитого алкоголя ножки.              — Ну что, Дедушка, — они входят в небольшую спальню с двуспальной кроватью посередине и включают свет, — я в этом году хорошо себя вел.              Джисон показательно расстегивает ремень штанов и снимает их, оставаясь в боксерах. Он подходит к Минхо вплотную и поглаживает его плечи и руки.              — И какой мне подарок полагается? — игриво спрашивает он, а когда Минхо ничего не отвечает, тупо пялясь на его лицо, то кивает головой в сторону лежащего на стуле мешка с подарками. — Что у тебя в мешочке, Дед Мороз?              Минхо подходит к мешку и рукой хватается за его содержимое. Он вытаскивает бутылку смазки.              — Боже, Джисон, а если бы я перед детьми это вытащил…              — Не вытащил бы, я это положил после нашего представления, дорогой.              Джисон снова подходит к Минхо и стягивает с его плеч шубу, позволяя ей опуститься на пол.              — Что же в мешочке?.. — спрашивает он снова и, прежде чем Минхо отвечает, хватает его за полувставший член. Минхо ахает и опирается одной рукой на его плечо. — М-м, какая большая конфетка…              Джисон тянет Минхо к кровати и заставляет на нее лечь. Он с легкостью снимает с него штаны вместе с трусами и сразу же обхватывает большой член рукой.       — Можно я помну твой посох?       Джисон ответа не дожидается. Член не совсем твердый, еще лежит, но пару взмахов рукой — и он встает как штык. Джисон ритмично надрачивает своему парню, сочащаяся предэякулятом головка пульсирует, и Джисон наклоняется, вбирая ее в рот. Он отчаянно посасывает ее, перекатывает из одной щеки в другую, лижет языком по кругу, стараясь доставить максимальное удовольствие. Минхо стонет и давит рукой на Джисонин затылок, предлагая взять член глубже. Джисон берет. Он расслабляет челюсти и дышит размеренно носом, пока заполняет свой рот и глотку большим горячим органом. Он привык к нему, приноровился управляться с ним. Он насаживается не до конца, но почти, как начинает ритмичные движения головой вверх-вниз. Он не торопится, наслаждается тяжестью во рту и терпкостью естественной смазки. Минхо тяжело дышит, играется рукой с оленьими рожками на голове Джисона и низким голосом просит:              — Смотри на меня.              Джисон слушается. Поднимает красные заплаканные глаза на Минхо, не прекращая сосать член и ласкать рукой ту часть, что не помещается в горле. Минхо стонет от этого вида и гладит Джисона по надутой щеке. Тот вытаскивает член, переводит дух и бьет крупной головкой себе по щекам и, высунув язык, по нему тоже. И вновь единым движением погружает член почти до конца, вот-вот касаясь носом черных лобковых волос. Он сжимает горло, словно собираясь проглотить член, и Минхо шипит, хватается за его волосы и тянет наверх. У Джисона наверняка горло теперь саднит.              Минхо меняет их местами, оказываясь сверху. Он резко и несколько грубо сдирает с Джисона боксеры, пялясь на небольшой твердый член, шлепнувшийся о почти плоский живот. Он разводит ноги своего парня и тянет коленки вверх, прижимая их к грудной клетке Джисона. Раскрывает его полностью. Он пялится на зияющую дырочку, что еле закрывается, вспоминает сегодняшний утренний секс после первого клиента и чертыхается от того, насколько это сексуально выглядит. Он берет бутылочку со смазкой и льет большое количество на некрупный член, подстать ему яички и растраханную дырочку. Излишки текут дальше, впитываясь в простыни. Он видит пытающуюся сжаться дырочку и не выдерживает: вставляет два пальца до костяшек. Джисон судорожно выдыхает, его пробирает дрожь, и он говорит:              — Ты меня уже растягивал…              — В машине-то? — Джисон кивает. — Это же всего два пальца, милый, два пальца только для твоего малыша хватит.              Джисон обиженно бурчит что-то, а Минхо любуется картиной перед собой: пальцы еле растягивают уже готовую дырочку, ее стенки мягко касаются его пальцев, но не сжимают их. Он вводит сразу четыре пальца, и здесь уже Джисон пищит, а Минхо делает быстрый выпад вперед и накрывает его рот рукой.              — Тише, куколка, дети спят.              Джисон обиженно стонет и дуется.              — Ну капец блин, а если у нас дети появятся? Как мы будем трахаться? — ноет он, и Минхо тихо посмеивается, продолжая орудовать пальцами у него внутри.              Когда проход расслаблен настолько, что вот-вот готов принять ладонь целиком, Минхо выходит и слитным движением заполняет дырочку собой. Член проходит нетрудно, но тем не менее Джисон мычит от растяжки и наполненности. Он протягивает руки наверх, желая, чтобы Минхо обнял его и продолжил фрикции, но тот, наоборот, подается телом назад и смотрит на место их соединения. Распухшие красные края дырочки, блеск лубриканта и подрагивающий тоненький член Джисона завораживают.              Он остервенело бьется членом в проход, утыкается головкой и остальной частью члена в простату, даря Джисону звездочки в глазах. Тот бьется в предоргазменных конвульсиях, но сдержанно кусает губы, чтобы не издать ни звука. В момент особо резких движений Джисон тоненько стонет, заглушая себя ладонью, и Минхо видит, как тот изливается себе на живот. Он аккуратно выходит, и разворачивает разморенного Джисона на бок, и сам ложится за ним.              Он приподнимает верхнюю ногу Джисона, сгибая ее в колене, и быстро находит его вход. Он снова заполняет его своим членом, ввинчиваясь в податливую дырочку до конца. Он упивается мягкими хныканиями Джисона, расцеловывает его лопатку, плечо и сгиб шеи аккуратными влажными поцелуями. Он двигается медленно и осторожно, но, когда видит, как Джисон тянется рукой к своему члену, ускоряется и продолжает жестко вбиваться в него.       Смазка пузырится и вспенивается. Ноги Джисона подрагивают, когда он вновь кончает с именем Минхо на губах.              Минхо снова выходит и хочет перевернуть Джисона в позу раком, но того конечности совсем не держат, и он бухается на постель звездочкой, попой кверху. Минхо садится чуть ниже его задницы и раздвигает ягодицы в стороны. Ему открывается поистине чудесная картина: вспухшая дырочка с покрасневшими краями, мокрая и желающая заполненности. Минхо сплевывает на чувствительный сфинктер и растирает влагу кончиком своего члена по расселине. Джисон измученно стонет, но подается задницей к члену, просит его внутрь.              Минхо ему это дает. Он в который раз входит в дырочку и, оперевшись руками по бокам от Джисониной головы, начинает по новой вколачиваться в нее. Он дразнится, выходя полностью, чтобы головка мазнула по промежности, шлепнула по поджатым маленьким яичкам или пролезла меж ягодиц, а не попала точно в цель — простату.              Джисон стонет громко и разочарованно, а затем просит дрожащим голосом:              — Минхо-о, пож-жалуйста!              — Что такое, куколка? — продолжает он изводить своего парня.              — Пожалуйста, внутрь… Хочу внутрь…              Минхо входит. Минхо трется членом о простату и выбивает все новые стоны. Минхо шепчет хорошие слова и приятности, надеется, что слезы на щеках его парня от удовольствия, а не боли.              Джисон в последний раз вскрикивает и обмякает. Минхо делает последние фрикции и вот-вот хочет кончить — не получается. Слезы появляются на его глазах, а Джисон неприятно морщится и кукожится, когда движения не прекращаются. Минхо со вздохом выходит, пытается додрочить на прекрасную задницу своего парня, и вот-вот он подходит к краю — не кончает.              — Блять, — хнычет он и валится рядом. Его член грузно и громко шлепается о живот, и Джисон на этот звук поворачивает голову.              — Ты чего…              — Не могу… Блять, так больно, — жмурится он и снова пытается стимулировать головку и уздечку, чтобы наконец кончить. — Блять, так кончить хочу… Н-не могу…              — Погоди, родной, погоди…              Джисон еле ковыляет до бутылочки со смазкой и брызгает ею на большой член. Минхо снова дергает его, быстрее и быстрее, хочет скорее догнать удовольствие, но оно в последний момент ускользает, оставляя его с болезненной эрекцией.              — Малыш, это из-за алкоголя… — бормочет Джисон и ласково гладит его член по всей длине.              — Никогда такого не было, блять, — начинает он злиться, и его перебивают мягким шипением.              — Тебе нужно что-то помягче, — констатирует Джисон и снова поворачивается боком. — Давай, котенок, войди в меня.              — Но Джисон…              — Послушай меня, пожалуйста, — молит он также с бисеринками слез на ресницах, и Минхо вздыхает.              Он окольцовывает любимую талию руками, прижимается к мягкому податливому телу и входит медленно в разрушенную дырочку. Внутри находиться приятно.              — А теперь спи и загадывай желание поскорее кончить.              Как Джисон произносит это, так Минхо и засыпает, будучи забуренным глубоко в мокрой и свободной дырочке.              Посреди ночи он проснется от того, как будет легонько двигаться внутри, и продолжит трахать Джисона с новыми силами. Тот не проснется, уморенный подработкой и тяжелой ночью, а Минхо наконец-таки кончит в него, но не выйдет, предпочитая этой ночью согреваться внутри своего любимого парня. Наутро Чан с Аной наорут на них за испорченный матрас, и их честно заработанные за Новый год деньги уйдут на химчистку.